DEAR FUCKING DIARY

2-ое января, 2011 год Уже довольно поздно и жутко холодно, но Микки не чувствует этого. Его тело вибрирует, а от него самого так и исходит возбуждение. Они в его любимом месте: у скамеек на баскетбольном поле. Это его безопасное пристанище, оно уединенное, и словно принадлежит им. Йену и Микки. С момента поцелуя в шею они ведут себя друг с другом иначе: осторожно. Но более того, они избегают этой темы, никогда ее не поднимая, так как стараются вновь найти ту легкость между собой. Сейчас она едва уловима, потому что напряжение почти осязаемо, и в конце концов что-то должно быть решено. Микки думает, что он буквально воспламенится, если в ближайшее время ничего не произойдет. Он рассматривает свои варианты: просто схватить Йена и поцеловать его, начать ссору, или найти способ заставить Йена сделать первый шаг. Правда в том, что он до усрачки напуган. Раньше он никогда никого не целовал, и он волнуется, что у него это плохо получится. Йен отжимается, и он смотрит, как его бицепсы сокращаются с каждым подъемом. Он задумывается, каково это: Йен, защищающий его. В этом нет никакого смысла, но это возбуждает его, и хватает одной мысли, чтобы кровь направилась прямо к его члену. Он кусает губу, пытаясь остановить похоть, которая распространяется по всему его телу, но это не работает, и его глаза спускаются к обнаженной коже живота Йена. Он мягко шепчет «блять», когда Йен вновь опускается к земле. — Эй, Здоровяк, давай устроим поединок по армрестлингу, — говорит он. — Покажи, что умеешь. Он облизывает губы и взгляд Йена падает на его рот. Они хотят одного и того же, но никто из них не знает, как это получить. И точно не как попросить об этом. Они становятся на колени рядом со скамейкой и ставят на нее свои локти. Они оба колеблются, прежде чем обхватить ладони друг друга, а игривые улыбки исчезают при касании. Микки задумывается, сколько еще он может прожить с сердцем, стучащим о грудную клетку в три раза быстрее обычного. — Готов, Мик? — подмигивает ему Йен. — Щадить тебя не стану. — Ничего другого и не ожидал, Солдат, — отвечает он, поднимая брови. — Готов? — Стой-стой, что мне будет за то, если я выиграю? — А чего ты хочешь? — спрашивает он с очевидным вызовом. Йен сжимает его руку, словно знает, что Микки сейчас убежит. Он застывает и уже хочет отстраниться, но затем говорит это. — Поцелуй. Их взгляды встречаются, и на мгновение весь мир замирает. В следующий момент губы Йена решительно оказываются на его губах, и он спиной идет вперед, пока не ударяется об ограждение. Неожиданно Йен отстраняется и все заканчивается. Они смотрят друг на друга, их грудные клетки вздымаются и опускаются, пока они пытаются отдышаться. — Микки… Йен тянется и кладет руку на щеку Микки, подходя ближе. Их груди почти что соприкасаются, и Йен наклоняется. Медленно, медленно, и от предвкушения его голова идет кругом. Его ноги дрожат, а мурашки покрывают его кожу. Он закрывает глаза, когда губы Йена вновь встречаются с его губами, но в этот раз мягко. Так нежно. Короткий стон вырывается из его рта, и он смущается, но затем Йен целует его снова и нерешительно проводит языком по его губам. Обвивая свои руки вокруг спины Йена, прижимаясь ближе и целуя в ответ, он открывает рот, чтобы позволить их языкам коснуться и кружиться вместе. И Йен стонет в его рот. И это самый эротичный звук, что он когда-либо слышал. Они целуются, целуются, и это так горячо, так влажно и так тепло. В этом поцелуе – все. И у него пиздец, как стоит. Когда они, наконец, отстраняются друг от друга, он знает, что он больше не тот человек, которым был пять минут назад. Мир изменился, он изменился, Йен его изменил. Лицо Йена краснющее, а в глазах страх. — Так ты гей? — спрашивает Йен, делая шаг назад и создавая между ними дистанцию. Он еще не говорил этого вслух, не «примерял». Как только он это скажет, пути назад не будет: никакого вранья самому себе. — Может быть, — решает сказать он. — А ты… Знаешь… Делал что-то с другим парнем? Часть Микки не хочет говорить об этом Йену, но Йен уже делал всякое со своим боссом и поделился этим с ним. — Да. Один раз. Парень мне отсосал, и потом я отсосал ему. Микки стыдно, словно то, что он сделал – неправильно. Может, он просто хочет, чтобы сегодняшняя ситуация с парнем была у него первой. Его первый опыт должен был быть с Йеном, и у Йена – с ним. Часть его разума кричит «педик» за такие мысли. Девчачьи мысли, мысли слабака. У него чувства к парню. Но эти чувства заставляют его чувствовать себя хорошо, тепло и вселяют в него надежду. — Почему ты не рассказал мне? К чему этот треп про педиков? — Потому что я не хочу быть геем, — агрессивно говорит он. — Мой отец меня нахуй убьет, если узнает. Йен отвечает тем, что притягивает его к себе и обнимает, а их тела легко покачиваются. Микки позволяет себе расслабиться, уткнувшись в грудь Йена. Позволяет Йену оставлять сладкие поцелуи на его шее. Позволяет надежде просачиваться под его кожу. 3-е января, 2011 год Никакого больше отрицания. Я гей. С чего еще мне бы снились все эти сны с Йеном? Мы поцеловались в первый раз, и когда я проснулся, я клянусь я все еще мог чувствовать его вкус. Мята и сигареты. Я помнил какими ощущались его губы, его язык, и как меня всего трясло. Звучит пиздец по-гейски, да? Разговаривать так о парне, даже если это был всего лишь сон. В своих снах я самый счастливый. Рисовал Йена все утро, пытаясь уловить взгляд на его лице прямо после того как он меня поцеловал. Два часа прошли как пять минут. Спасибо блять боже что у меня есть моя художка. Мэнди стала городской шлюхой и я это блять ненавижу. Ненавижу, что ей похуй на себя, ненавижу что она постоянно думает, что влюблена. Сколько сраных ублюдков мне придется ради нее избить? Понятия не имею, как в этом случае ее защитить. Мне нужно вырваться отсюда чтобы и ее забрать с собой. Игги – это безнадежный случай: никто, кроме как ручная обезьянка Терри. 8-ое февраля, 2011 год Проспал где-то двадцать часов и все еще хочу спать. В этот раз он хорошенько приложил меня. Терри. Не отец, а кусок уебского дерьма. Не могу поверить, что мне нужно жить всю жизнь с его блядским ДНК! Мэнди хотела отвезти меня в больницу… Не могу позволить себе эту хрень. Надо постараться… Вернуться в школу… Экзамен по английскому… Написать его хорошо. Блять я слишком устал… Блять проспал еще три часа. Это сотрясение реально блять ужасное! Это было так блять тупо!! Я смотрел порно (гей-порно) на ноутбуке. Даже не знал, что он дома и оставил его на своей кровати и пошел отлить, и пока я был там он нашел его. Вышел из ванной и сразу же налетел на его кулак. Все мое лицо в синяках и левый глаз совсем заплыл. Он ударил меня пистолетом и это меня и отрубило. Даже не знаю сколько я был без сознания. Очнулся из-за криков Мэнди, она думала что я умер. У Мистера М точно опять появятся вопросы. Устал от этой ебаной херни. Нужно заниматься. Не могу ясно мыслить. 10-е февраля, 2011 год Мистер М заставил меня остаться после уроков, чтобы объяснить синяки. Не знаю что произошло, но когда он положил руку на мое плечо я блять потерял контроль: расплакался как баба. Типа уродливым плачем с соплями и прочим дерьмом. Просто не мог остановиться. Слишком много ебаного давления!! Просто хочу рисовать. Но в школе сложно, нужно хорошо учиться еще и за Мэнди приглядывать. Раз теперь Терри думает что я педик, то он постоянно будет следить за мной. И Йен. Сны морочат мне голову. Но он делает меня счастливым. Могу ли я сделать так, чтобы сны с ним перестали мне сниться? У меня есть какой-то контроль над ними? Такое чувство что нет. В общем, я рассказал Мистеру М что избил меня мой отец и рассказал почему. Да, я сказал ему что я гей. Первый раз когда я сказал это вслух. Я блять гей. Все, поезд ушел. Забрать это обратно я не смогу. Хотите знать, какая самая ебнутая часть этого всего? Мистер М не удивился, он сказал что подозревал. Так что видимо для других педиков тот факт, что я гей очевиден. Я спросил его как он узнал и он сказал «две вещи: то, как ты отреагировал на моего парня и то, как ты рисуешь Йена». Потом он спросил не приходится ли мне Йен парнем! Я просто сказал нет и он сказал «очень похоже, что он любит тебя если смотрит на тебя таким взглядом». Блять, он будет в восторге если узнает что Йен ненастоящий. Но теперь я чувствую себя лучше. Легче что ли. Он обнял меня и я не сопротивлялся. Было приятно иметь кого-то, кто меня принял. Настоящего меня. Мистер М хороший парень. Сказал мне, что всегда будет рядом если мне нужно будет поговорить, и я понял что он действительно имел это ввиду. 16-ое марта, 2011 год Микки лежит на песке, солнце освещает его лицо, и он чувствует себя расслабленным. Йен лежит рядом и фальшиво поет какую-то тупую песенку, и Микки не сдерживается и смеется. — Отъебись, Мик. Спорю, что ты ничем не лучше, — говорит Йен, игриво хлопая его по груди. — Даже пытаться не буду. Он хватает руку Йена, прежде чем тот успевает ее убрать и скрещивает их пальцы вместе, прижимая руки к своей груди. Они на пляже, как он догадывается, где-то в Лонг-Бич, где не видно ни единой души. Микки чувствует, как его сердце начинает биться быстрее, как и всегда, когда он касается Йена. Держание за руки его удивило. Это оседает в его сознании, и он чувствует, словно больше не одинок: только он и Йен против всего мира. Йен поглаживает его большой палец, и он чувствует, как все его тело отвечает, желает, нуждается. Микки ложится на бок и Йен сразу же ложится так же, лицом к нему. Их лица очень близко, и они пристально смотрят друг на друга. Ему нравится смотреть на Йена, особенно на его веснушки и рыжие ресницы. У него в желудке появляется странное ощущение, а дыхание затрудняется, когда он наклоняется ближе. Йен улыбается ему прямо перед тем, как их губы встречаются и из-за этого он тоже улыбается. По началу поцелуй странный, пока они не открывают рты и не пробуют снова. Йен захватывает его нижнюю губу и нежно посасывает. Теперь их поцелуи становятся лучше и Микки никак не может ими насытиться. Спустя пару минут они отрывают свои губы друг от друга и Йен обвивает рукой плечи Микки, вынуждая его положить голову ему на грудь. Микки перебрасывает ногу через Йена, чтобы посмотреть, каково это. Он представляет, что они таким образом могут спать вместе в кровати. Сердце Йена колотится под его ухом, и он обхватывает парня рукой за талию, притягивая их ближе к друг другу. — Думаю, я был бы счастлив лежать тут с тобой вечность, Мик. Йен поднимает свою голову и целует его в макушку, и Микки думает, что этот маленький поцелуй, возможно, самая заботливая вещь из всех, что он испытывал за всю свою ебнутую жизнь. Он проглатывает чувства, на которые не знал, что способен. — Мик, ты счастлив? — Да, конечно, — бормочет он. Некоторое время они молчаливо лежат в объятиях друг друга, прежде чем он находит правильные слова. — Помнишь, когда пару недель назад я был весь избитый? — Когда твой отец снова тебя избил? — Да, тогда. Я оставил сайт с гейской порнушкой на ноутбуке, когда пошел в ванную. Он нашел ее. Йен ничего не говорит, возможно, понимая, что на этой части истории сказать уже нечего. Микки прижимается ближе к Йену и устраивает свою ногу поудобнее, прежде чем продолжить. — Он никогда не позволит мне быть счастливым, Йен. Что, если я не получу стипендию? Мне придется прятаться всю свою ебаную жизнь. Жить ложью. — Этого не произойдет, Микки. Ты сделаешь это. Я знаю. — Но откуда ты, блять, знаешь? — Потому что я знаю тебя. А ты художник. 5-ое мая, 2011 год Худшие блять выходные: Терри наконец настоял на том, чтобы я сделал татушки на пальцах как у всей моей семьи. Так что я набил fuck u-up* в качестве секретного послания для него. Набивал их Игги и они выглядят охуенно непрофессионально. Мне нравятся тату, и я буду не прочь набить что-нибудь из своих рисунков когда вырвусь из этой помойки. Думал, что поступаю по-умному набив fuck u-up (я тогда был так зол) но теперь людям будет сложнее воспринимать меня серьезно, когда я пойду в колледж. Тупой блять поступок. Потом выходные стали еще хуже, если это вообще возможно. Терри хотел пойти в Алиби и отпраздновать. Он и Игги спрашивали кого я трахаю и говорили пойти присунуть. Я был в хламину пьяный и Иггс затолкал меня с Энджи в уборную. Так что я ее трахнул. Нагнул над раковиной чтобы не смотреть на нее. Закрыл глаза и пытался представить, что это парень. В этот раз я умудрился кончить но потом блеванул в туалете. Не знаю, из-за чего это: из-за слишком большого количества виски ИЛИ ебли с телкой. Но одно я знаю точно: это дерьмо длилось словно несколько часов. И все недоумки, которые хлопали меня по спине и поздравляли с тем что я перепихнулся, сделали все только хуже. Проглатывать ложь, жить ложью – это блять и не жизнь вовсе. 9-ое июля, 2011 год Ненавижу блять теперь летние каникулы. Не верю что говорю это, но я скучаю по Мистеру М и Миссис Фокс когда школы нет. Единственные адекватные люди, которых я знаю. Единственная хорошая часть – это когда Терри едет за наркотой и я могу рисовать столько, сколько хочу. Но искать оправдания чтобы не ехать с ним с каждым разом все сложнее. Терри этого ожидает. Он может пойти нахуй! 22-ое июля, 2011 год — Все еще ненавидишь свои тату? — спрашивает Йен, когда они устраиваются под трибунами. Сегодня воскресенье, место безлюдное, и на улице охуеть, как жарко. — Конечно, блять, ненавижу. Каждый раз, когда я смотрю на них, они напоминают мне об этом ублюдке и о том, как это дерьмо будет следовать за мной повсюду. Что люди подумают, когда я пойду в колледж? — Может, они подумают, что это горячо, — Йен поднимает одну бровь. — Быть крутым – это сексуально, Микки. — Ты говоришь, что я горячий? Он пытается не улыбаться, потому что это было бы пиздец убого. — Именно это я и говорю, — произносит Йен, наклоняясь и проводя языком по его шее. — Блять, Йен, — говорит он, поднимая голову в надежде, что Йен даст ему больше. — Тебе нравится это, Мик? — шепчет Йен в его ухо, а горячее дыхание щекочет шею. — Да, нравится, — говорит он, хватая Йена за футболку и сталкивает их губы вместе. Иногда он не может справиться с тем, как сильно его тело жаждет Йена, его кожу, его руки, его губы. Это самое сильное чувство из всех, что он испытывал, и отсутствие контроля его охуительно пугает. Он толкает Йена на спину, продолжая грубо целовать его. У него стоит, и он громко стонет, когда его член сталкивается с членом Йена. Судя по ощущениям, он думает, что член Йена может быть большим, и он, вжимаясь в него, задумывается, как он выглядит, каков он на вкус и как он ощущается. Йену никогда не требуется много времени на то, чтобы постараться подтвердить свое доминирование, так что Микки не удивляется, когда Йен переворачивает их. То, что Йен отнял его власть, каким-то образом освобождает. Он доверяет ему. Йен садится, седлая его и прижимая его руки к земле над головой с дерзкой улыбкой на лице. — Микки… Давай же, в этот раз ты должен сказать, — почти хнычет Йен. Микки знает, что хочет узнать Йен, потому что он уже спрашивал два раза. Он не знает, почему избегает этого. Может, потому, что если он перестанет, то все пойдет дальше. И он хочет, его тело желает этого, словно это наркотик. Но в этом и проблема: как только он испытает это, возможно, он не сможет жить без этого. Йен склоняется над ним, чтобы их лица были близко. — Я хочу тебя, Микки, — говорит он, не разрывая зрительного контакта. — Я так сильно хочу тебя трахнуть. Эти слова заставляют его член запульсировать, и он хватает Йена за бедра и начинает тереться об его задницу. Йен снова вылизывает его рот, и они катаются в грязи, цепляясь друг за друга. Они не могут насытиться друг другом, и Микки задумывается, похоже ли это со стороны на борьбу. Он сдается, когда Йен снова восседает на нем, и раздвигает ноги, чтобы Йен мог между ними устроиться. — О, блять, Микки, - повторяет Йен, пока их члены трутся друг об друга через штаны и Микки это слишком заводит. — Микки, я думаю о том, каково это – быть внутри тебя. Микки тянет Йена к земле, взяв его за шею, и они стонут и дышат во рты друг друга, пытаясь одновременно целоваться и тереться. Господи Иисусе, он так сильно хочет кончить, и он не думает, что сможет это остановить или что вообще хочет этого. Но он не хочет кончать, если этого не хочет Йен. Это их первый раз, когда они заходят настолько далеко. — Йен, блять, чувак, я кончу, если ты не остановишься. — Скажи мне, Микки… Ты хочешь мой член внутри себя? Грязные разговорчики толкают его за точку невозврата, и он кончает в свои штаны, и это так охуительно приятно. — Да, Йен… Да… Блять, да, — стонет он, пока его тело содрогается от оргазма. Йен замедляет свои толчки и Микки наблюдает за тем, как удовольствие проходит по лицу Йена, когда он тоже кончает: его глаза прищурены, а рот открыт. Это прекрасно. Знание того, что он имеет отношение к удовольствию Йена, его затрагивает. Йен стонет «Микки Микки Микки», изливаясь. То, как Йен произносит его имя, заполняет его до краев. Йен обхватывает его лицо и целует его еще раз, прежде чем рассмеяться. — Что это нахуй было, Мик? — Ебаное позорище, вот, что это было. — Но было довольно приятно, — мягко говорит Йен низким голосом. — Это верно, — соглашается он, вытягивая руку и касаясь лица Йена. 22-ое июля, 2011 год Ебаный рот! Я проснулся и кончил в своем сне, когда мне снился Йен. Снился в плане… Что ж, оргазма!! Влажных снов у меня не было пару лет. Когда я только проснулся я все еще наполовину спал и тянулся к нему. Жалкое блять зрелище! Не знаю, что со мной происходит. Я засыпаю думая о нем, он мне снится (очевидно) и я просыпаюсь думая о нем. Весь день мне сложно сосредоточиться. Он блять поглощает все мои мысли. Теперь мы не просто друзья. Дерьмо, что я блять вообще несу сейчас!? Видите? Это так ебнуто блять, он как настоящий. Спустя пару минут после того как я просыпаюсь, моя кожа словно все еще теплая там где он касался меня, или мои губы опухшие от поцелуев с ним. Это не мое воображение, нет. С тех пор как мы начали целоваться и дурачиться все стало хуже. Раньше мы больше разговаривали, были расслаблены и веселились. А теперь мы словно не можем думать ни о чем другом кроме как о наших членах. Мой мозг постоянно думает о ебле. О ебле с Йеном. Или о том как он ебет меня. Если мы потрахаемся, будет ли легче или я просто буду хотеть его еще больше? Думаю что мне надо вернуться в Бойстаун и поебаться по-настоящему. Отвлечься. Заменить Йена кем-то РЕАЛЬНЫМ!!! 17-ое августа, 2011 год У меня ушло больше трех недель чтобы набраться смелости и поехать в Бойстаун. Пошел в тот же самый клуб и куча престарелых виагроидов подкатывали ко мне. Потом я увидел молодого парня, который был слишком педиковатым на мой вкус, но он был молодым, у него было хорошее тело и уже было поздно. Он купил мне выпить и пытался завести разговор, так что я просто спросил хочет ли он потрахаться или что? Он спросил сверху ли я и я сказал конечно. В кармане у меня были гондон и смазка, так что я был готов. Когда мы пришли в подсобку, парень (думаю его звали Рэнди) вытащил мой член и начал мне сосать (было приятно) но потом он попытался меня поцеловать. Просто запихнул свой язык в мой рот без предупреждения. Не знаю, что после этого произошло. Я сорвался, сказал ему отъебаться и убежал оттуда. Едва свой член в штаны засунул. Это было неправильно. Это был не Йен. Как бы тупо это ни звучало я чувствовал себя виноватым, словно изменяю ему. Мне нужно разобраться с этим дерьмом (мне теперь семнадцать), мне следует трахаться постоянно. 11-ое сентября, 2011 год Сегодня я сделал то что не думал, что когда-нибудь сделаю: рассказал Миссис Фокс что я гей и что мой отец меня бьет. Она выглядела очень грустной и я подумал, что ей было противно или что она разочарована из-за того, что я гей. Но я ошибался, она сказала что для нее разницы никакой нет и что она бы очень хотела помочь мне с моей ситуацией дома. Понятия блять не имею, что она может сделать. Сказал ей не звонить в органы опеки а то мне будет еще хуже. О чем я действительно хотел поговорить с ней, так это о моих снах. Когда я сказал что мне снятся типа «гейские» сны и все об одном и том же человеке, она сказала что это скорее всего просто мой мозг так обрабатывает мои эмоции и прочее дерьмо, типа адаптируется к тому что я гей. В этом вроде есть смысл. Может я вовсе и не сумасшедший. Думаю я поищу что-нибудь о снах. Может, мне просто стоит наслаждаться своими снами и перестать беспокоиться о них. Мы с Миссис Фокс после занятия немного порисовали. Было спокойно. 24-ое сентября, 2011 год Я так проебался! Терри гнал на меня говоря что я ссыкло и что мне нужно проявить себя. Он хотел, чтобы я ограбил супермаркет потому что его владелец – чурка или типа того. Я сделал это, вооруженный! Не думаю, что у них есть камеры. Меня могли словить так что я все выбросил. Бля мне нужно взять под контроль свой характер. Терри блять развел меня, и я ему все упростил. Сегодня после школы я пошел к Миссис Фокс. Походу в этом году она стала мне как мама или бабушка. Я доверяю ей. Я рассказал ей, что сделал кое-что из-за чего меня могут упрятать в тюрьму. Я и Мистеру М хотел рассказать, но я не хотел чтобы он знал: он так много сделал для меня. Мои художества так хороши только из-за того чему он меня научил. Не хотел чтобы он знал, что я едва не просрал все это, потому что какая-то часть меня стыдится блять того что я гей. Я буду чувствовать себя так всегда? Не вижу себя с парнем, не скрывающимся и гордым. И не планирую участвовать в каких-нибудь гей-парадах! Короче, Миссис Фокс сказала что много думала об этом и что я могу пожить с ней до того, как пойду в колледж. Я думал, что она шутит и посмеялся. Но я не думаю что она шутила. Конечно, я сказал нет. Это же безумие, да? Я все равно не могу оставить Мэнди, так что об этом даже думать не стоит. 28-е октября, 2011 год Мистер М помогает мне составить портфолио для заявлений в колледж. Мы выбираем только самое лучшее из того, что я рисовал. У меня всего более чем достаточно, так что я не беспокоюсь. Мне нужна полная стипендия если я собираюсь в колледж. Йель* я решил даже не трогать (лучшая программа по изобразительным искусствам), попасть туда невозможно, не говоря уже о стипендии. Так что я подаю документы в Чикагский Институт Искусств (Мистер М сказал, что мне стоит обратить на него внимание потому что он в Чикаго), Род-Айлендскую Школу Дизайна, Ратгерский Университет, Колледж Искусств Института Мэриленда и в Университет Калифорнии в Лос-Анджелесе*. Мое нутро толкает меня к УКЛА. Может я совсем идиот и это просто из-за Йена и из-за мыслей о том, что он в Калифорнии. Но может будет просто отлично оказаться на другой стороне страны: настолько далеко от Терри, насколько возможно. Может быть там я смогу блять быть свободным! 13-ое ноября, 2011 год — Йен, я сделал кое-что пиздецки тупое около месяца назад. Тебе не рассказывал. Микки передает сигарету Йену. Они сидят в своем любимом заброшенном здании на коробках от молока. — Что ты там, блять, сделал и почему не рассказал мне? — спрашивает Йен, выдыхая дым. — Я ограбил супермаркет, и я был вооружен. Не говорил, потому что знал, как это было охуительно тупо: я бы мог потерять свой шанс на будущее. — Так почему ты сделал это? — спрашивает Йен, напряженно смотря ему в глаза. — Потому что Терри заманил меня, и назвал мелким педиком и хуесосом, и всеми остальными гомофобными оскорблениями, о которых мог подумать. И я разозлился. Хотел доказать, что если я гей, это не значит, что я ссыкло. — Кому ты пытался это доказать? Ему или себе? Иногда Микки не может поверить в то, как хорошо его знает Йен. Он качает головой и смеется, потому что это действительно, блять, смешно. — Я испугался потом. Плакал и все такое. Я так разочаровался в себе за то, что он так легко меня заманил. Ходил к Миссис Фокс, и она сказала, что я могу пожить с ней до колледжа. У нее есть свободная комната и художественная студия. Все, что от меня требуется – заниматься домашними делами, делать ремонт и прочее дерьмо. — И ты не согласился? Мик, соглашайся. Мне плохо становится, когда я вижу твои синяки и порезы. Я, блять, ненавижу это, потому что не могу ничего сделать. Чего ты, блять, ждешь? Йен хмурится, а в его глазах растерянность и печаль. Микки встает и подходит к разбитому окну, смотря вниз на улицу. — Мэнди. Как я могу оставить ее там? Она моя сестра, чувак. Он чувствует руку Йена на своем плече, и позволяет развернуть себя, чтобы стоять лицом к друг другу. — Я понимаю, правда понимаю. Но, возможно, ее лучший шанс на будущее – если ты выберешься сейчас. — Но кто будет защищать ее, пока она ждет? Он чувствует, как устало его тело, и это не то, как он хотел бы провести время с Йеном. Йен тянется к нему и хватает его за куртку, притягивая к себе. Тепло груди Йена расслабляет его, и он утыкается носом в шею Йена. Худой маленький мальчик, которого он когда-то знал, теперь выше его на несколько сантиметров, сильный и с широкими плечами. В такие моменты он все еще борется со своими мыслями. Старый Микки против нового Микки. Старый Микки смеется над ним, шепчет, что он ведёт себя как девчонка, когда позволяет Йену обнимать его или держать за руку. Но новый Микки с каждым днем становится сильнее. Возможно потому, что он любит Йена. Может, он влюблен в Йена. Микки гладит шею Йена, пока его руки находят свой путь к его заднице. Как же это приятно, когда Йен сжимает его задницу и прижимает их бедра вместе. Как только Йен поднимается поцелуями вверх по его шее, он забывает все. Забывает о Мэнди. Забывает о Терри. Забывает о времени. Когда язык Йена проталкивается в его рот, ему уже жарко, у него уже стоит, и он уже в отчаянии. Может быть, сегодня он готов зайти дальше, так что, даже не спрашивая, его руки спускаются к ремню Йена и начинают его расстегивать. Член Йена уже болезненно упирается в его джинсы, как и член Микки. — Блять, Микки, — стонет Йен в его рот, когда осознает, что происходит. Одна из рук Йена перемещается с задницы Микки, чтобы обхватить его, и новая волна жара затопляет все тело. Затем он расстегивает ширинку, и его рука двигается у Йена в боксерах. Блять! Член Йена такой теплый под его хваткой, твердый и влажный. Микки отстраняется от поцелуя и спускает джинсы и боксеры Йена, чтобы у него была возможность посмотреть. Они оба тяжело дышат. — Блять, Йен, твой член пиздец огромный, — говорит он, пялясь на него. Это красивый член: длинный, толстый и ровный. Рыжие лобковые волосы Йена вызывают у него улыбку. — Нравится то, что видишь, Мик? — спрашивает Йен с дерзкой улыбкой на лице. — Что тут может не нравиться, Огненный Лобок? Он хихикает со своей собственной шутки. Она не очень оригинальная, но ему насрать. Йен начинает надрачивать себе и Микки сразу же перестает смеяться. Он тяжело сглатывает, думая о том, чтобы отсосать Йену. Он задумывается, как, блять, он сможет засунуть все это себе в горло? — Вытащи свой член, Мик. Покажи его, пожалуйста, — просит Йен с придыханием. Йен наблюдает за ним потемневшими от возбуждения глазами, пока Микки спускает свои джинсы и свои боксеры, и его член отпружинивает наружу. Член Микки среднего размера, думает он. Он немного изогнут, не длинный, но у него хороший обхват. — Ты прекрасен, Мик. Иди сюда, я хочу кое-что попробовать. Они подбираются друг к другу ближе с джинсами, спущенными до бедер. Йен плюет в свою руку, обхватывает ей их члены и дрочит сразу оба. — Блять, блять, блять, как же приятно, — стонет Микки, глядя, как их смазка появляется на головках и смешивается. Он кусает губу и откидывает голову, когда появляется слабость в ногах. Он в эйфории и у него чувство, словно он плывет. Йен хватает его за шею, шокируя Микки своей настойчивостью, а затем они жадно целуются, толкаясь в руку Йена. — Микки… Я могу отсосать тебе? Я хочу тебя у себя во рту. Прежде, чем он может ответить, Йен опускается на колени и вращает языком вокруг головки его члена, а затем проводит языком по щели, пробуя Микки на вкус. Дерьмо, он уже вот-вот кончит. Он пытается вернуть контроль, но язык Йена, его губы и то, что он делает с его членом… Это почти что чересчур. — Йен, это так приятно, — стонет он. Йен стонет в ответ и заглатывает его член, спускаясь вниз. — Блять. Он хочет толкнуться в его рот. Йен движется вверх и вниз по его члену, не сводя взгляда с глаз Микки. Он вытягивает руку и зарывает пальцы в волосах Йена. Когда он видит, как Йен почти что неистово надрачивает себе, он не может остановить это: его яйца сжимаются, и он бессвязно бормочет: — Йен, сейчас кончу. 13-е ноября, 2011 год Сейчас 4 утра. Только что проснулся прямо посреди самого невъебенно сильного оргазма в своей жизни! Во сне Йен мне отсасывал и как только я собирался кончить во сне, я проснулся и охуительно сильно кончил. Так много спермы. Она повсюду. И я стонал «Йен» ВСЛУХ! Ага, это блять замечательно, да? (Это сарказм!) К счастью, прошлой ночью все слишком много выпили, потому что я был действительно охуеть каким громким. Стонал как девчонка. Сон был горячим, таким блять горячим! 23-е декабря, 2011 год Это моя первая ночь в доме Миссис Фокс. Ну, в доме Бетти. Теперь она попросила меня называть ее Бетти. У нее есть хуева туча правил: не пить, не принимать наркотики, в доме не курить, никаких гостей на ночь (как будто это произойдет), никаких вечеринок, никакого мата (это вообще блять нахуя?) и мне нужно мыть посуду, выносить мусор, косить газон, убираться в своей комнате и быть дома до девяти вечера в будние дни и до одиннадцати по выходным. Сначала я разозлился, но затем она сделала мне ужин и обустроила место для меня в ее художественной студии и я решил, что могу и смириться с этим на шесть месяцев. По ходу я узнаю, каково это – когда у тебя есть бабушка. Все еще чувствую себя дерьмово из-за того, что оставил Мэнди, но Бетти сказала что она может приходить когда захочет. К тому же я буду каждый день видеть ее в школе. Хуевый я брат, но я не могу перестать думать о том, что сказал Йен и что сказал Мистер М. Я не могу проебать это, я так близок. Как только я закончу колледж и обустроюсь, я могу вернуться и забрать ее. Если я не уеду, и ее и моя жизнь будут дерьмом. Надо думать вперед. Никакой хуйни с Южной Стороны о том что надо жить одним днем. На это дерьмо я больше не куплюсь. 2012 это год, когда я съебу отсюда. Терри не знает где я. Интересно, будет ли этот уебок искать меня?