DEAR FUCKING DIARY

До открытия выставки остается один день, и Микки сидит в парке неподалеку от кампуса, делая записи в дневнике. Он останавливается, думая о Стиве и об обещании самому себе, если Стив снова пригласит его на свидание. Он пролистывает последние несколько сообщений в телефоне, последнее – приглашение Микки на ужин воскресным вечером. Он медлит, печатает ответ, а затем передумывает и стирает его. — Блять, — шепчет он, задумываясь, почему ему так сложно сказать «да». Этот парень пиздецки горяч, с ним легко разговаривать и здесь и думать не о чем. Решая на сегодня закончить со своим дневником, он кладет его в рюкзак вместе с телефоном. Поднимаясь, чтобы уйти, он замечает, как кто-то бежит в его направлении. Кто-то с огненно-рыжими волосами, кто-то высокий и мускулистый, и кто-то, кто двигается слишком уж знакомо. Микки. Попросту. Не. Может. Пошевелиться. Его бросает в пот, пока мурашки расходятся по коже, заставляя его дрожать. У него чувство, словно из воздуха кто-то высосал весь кислород. С сердцем, стучащим в три раза быстрее обычного, он задумывается, не выпил ли он слишком много снотворного? Ему на самом деле это все снится? Блять. Блять. Блять. Этот рыжий, этот мужчина, который выглядит, как Йен, его Йен, замедляется до ходьбы. Между ними примерно пятнадцать метров, и если в ближайшее время Микки ничего не предпримет, то он пройдет мимо него. Прилив адреналина вызывает в нем слабость, и его немного шатает. Отчаянно пытаясь придумать что-то (что угодно), что заставит его остановиться, поговорить с ним, он заставляет свои ноги двигаться вперед, в направлении рыжего. — Привет, прости, что беспокою, — говорит он, когда они примерно в четырех метрах друг от друга. Они встречаются взглядами, и парень замирает. Микки не знает, реагирует ли так рыжий на его странное поведение, так что он пробует снова. — Не знаешь, где тут можно выпить кофе? Он делает пару шагов вперед и видит веснушки, рыжие ресницы и эти зеленые глаза, в которые он смотрел годами. Парень выглядит до усрачки напуганным, и кидает нервный взгляд за свое плечо, словно планируя сбежать. Микки понимает, что он, скорее всего, похож на какого-то полового извращенца. — Да, там есть кофейня, — говорит рыжий, указывая рукой. Лицо Микки вспыхивает при звуке знакомого голоса, и он чувствует необходимость сесть прямо на землю. — Я Микки, — выдавливает он. Вся краска сходит с лица рыжего и Микки делает еще два шага к нему. — Выглядишь так, словно призрака увидел. — Да, есть такое. Ты очень похож на человека, которого я раньше знал. Я Йен. Микки чувствует, как дрожит его нижняя губа, и он задумывается, может ли сейчас заплакать. Его эмоции настолько зашкаливают, что он не может мыслить здраво. К этому моменту он предполагает, что он действительно во сне. Другого объяснения этому нет. Или все эти сраные годы ему снился реальный человек? Человек, который сейчас стоит перед ним, напуганный, но молчаливый. Как сказать незнакомцу о том, что знаешь его, потому что он тебе снился, когда ты сам, может, вообще никогда не снился ему? Микки не хочет потерять его тогда, когда только нашел, поэтому он подыгрывает. — Да, странно, пиздец. У меня тоже есть чувство, словно я тебя знаю. Хочешь со мной кофе выпить? Взгляд Йена бегает по лицу и по телу Микки. В его глазах паника и страх, и они оба стараются не показывать своего одинаково странного поведения. — Хорошо. Мне только нужно захватить свой бумажник. Я в том вон здании за квартирой присматриваю, — говорит Йен, указывая на здание, и затем идет в ту сторону. Микки остается на месте, задумываясь, хочет ли Йен, чтобы он пошел за ним, а затем рыжий поворачивается. — Ты идешь? На это минута уйдет, квартира на первом этаже. Они идут через парк, и Микки пытается кидать незаметные взгляды, не выглядя при этом извращенцем. Пытаясь нарушить неловкое молчание, он спрашивает: — Ты в колледже учишься? Йен смотрит сначала на него, затем возвращает взгляд на землю. — Не, я только что закончил предпоследний класс старшей школы. А что насчет тебя? — Я учусь в УКЛА, на художественном факультете. Он клянется, что слышит, как дыхание Йена прерывается. — Мой брат тоже учится в УКЛА. Живет в Хедрик Холле*. — А я в Дикстра Холле. Они входят в здание и Йен открывает дверь, чтобы впустить их в квартиру. Микки не знает, что ему, блять, делать, и ему нужно время, чтобы подумать. — Эй, я могу воспользоваться твоей ванной? — Конечно, дверь там, справа. Микки кладет свой рюкзак на диван и направляется в ванную. Он смотрит на себя в зеркало: его глаза безумные, и он выглядит так, словно пробежал марафон, он весь мокрый и красный. Включая холодную воду, он брызгает ей на лицо, чтобы охладиться. Его ноги все еще дрожат, а мысли путаются. Ему нужно, блять, успокоиться, чтобы все обдумать. Из гостиной он слышит Йена. — Микки, у тебя есть сигареты? — Да, у меня в рюкзаке, — кричит он в ответ. Блять, а что, если этот парень – вор или псих? Что, если все это мне снится? Я выпил слишком много снотворного? Если это действительно Йен, почему он ничего не говорит? И почему, блять, я ничего не говорю? Он такой красивый. Я просто хочу смотреть на него. Касаться его. Это не может быть совпадением. Может, если бы его звали Джо или Рэнди… Но он Йен. Микки пару раз глубоко и медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь вернуть свой сердечный ритм в норму, прежде чем выходит из ванной. Открывая дверь, он заходит обратно в гостиную, а там Йен с его дневником. Йен читает его дневник. Он чувствует, как у него внутри все переворачивается, и он думает, что сейчас сблевнет. — Какого хуя?! — кричит он, шагая через комнату и вырывая дневник из рук Йена. Хватая рюкзак, он выбегает из квартиры. Он слышит, как Йен кричит ему вслед. — Микки, остановись. Подожди! Я могу объяснить. Но он не останавливается и не ждет. Весь путь обратно до кампуса он бежит: прямо в безопасность своей комнаты. Пот течет с него ручьем, когда он забегает в комнату и падает на кровать. Спустя пять минут его дыхание восстанавливается, а мысли начинают проясняться. Спустя десять минут он садится и переодевает футболку. Спустя пятнадцать минут он осознает, что совершил охуительно большую ошибку. Спустя двадцать минут он думает о том, чтобы вернуться. Спустя двадцать пять минут раздается стук в дверь. Этого не может быть. Или может? Он берет себя в руки, двигается к двери и открывает ее. Волосы Йена влажные и падают ему на лоб, а сам он красный и цепляется за свой рюкзак. — Как ты меня нашел? — спрашивает он. — Ты сказал мне свое общежитие, и я просто долбил во все двери, пока мне не сказали номер твоей комнаты, — Йен заходит в комнату. — Микки, просто выслушай ме… Йен замолкает, а его челюсть падает, пока он рассматривает рисунки на стенах. Рисунки Йена. Йена, когда ему десять, двенадцать и пятнадцать, и рисунки того, как он выглядит сейчас. — Йен, я могу объяснить. — Не надо, — говорит Йен. — Мне нужно показать тебе кое-что. Йен кладет свой рюкзак на кровать и вытаскивает старый, толстый блокнот, из которого выпадает лист бумаги и легко приземляется на пол. Микки наклоняется, чтобы поднять его, раскрывая лист в руках. Это рисунок, который он отдал Йену. Тот, который пропал из его скетчбука на следующий день. Может, четыре года назад. Края рисунка потрепаны, и он выглядит так, как будто его много раз складывали. Все тело Микки дрожит, заметно дрожит, и он поднимает взгляд на Йена. — Но этого не может быть. — Но это так, — говорит Йен, а в его глазах стоят слезы. — Так это было реально? Я не понимаю. — Я тоже. И мне все равно. Я искал тебя годами. Йен листает блокнот, и Микки видит карты Чикаго, картинки, рисунки и записи. Йен кидает блокнот на кровать и неуверенно тянется к парню, чтобы обхватить его подбородок. — Микки, — говорит он, а его голос полон эмоций. Микки чувствует, как слеза срывается с его ресниц, когда он осознает, что это действительно Йен. Его Йен. Он вглядывается в его лицо, отмечая, что веснушки те же самые, челюсть немного кривовата, а эти глаза – идеальное сочетание зеленого с голубыми и желтыми вкраплениями. Рука Микки дрожит, когда он тянется к лицу Йена и аккуратно касается его. — Йен? — спрашивает он с трепетом в голосе. Он поглаживает его скулу большим пальцем, а затем переходит к идеальным губам. Йен смотрит на него так, словно он – это луна, солнце и звезды. — Йен, я думал, что я сумасшедший. — Я думал, что это моя биполярка и что у меня галлюцинации. Микки нежно проводит рукой по шее Йена и спускается к его груди. — Ты вообще представляешь, насколько сильно я тебя люблю? — Я тоже тебя люблю, так, блять, сильно, Мик. У них обоих по щекам текут слезы, когда Йен притягивает его к себе и соединяет их губы. Микки чувствует, словно каждая частичка его существа загорается в первый раз в жизни. Все мысли, которые имеют смысл, испаряются, когда все его чувства затопляет тот факт, что перед ним Йен из плоти и крови. Они целуются медленно и глубоко, а их рты жадно раскрываются, чтобы их языки могли касаться и скользить друг по другу. Их стоны наполняют комнату, пока они руками обнимают лица друг друга, гладят горло, загривок и волосы. Жар кожи Йена, то, каков он на вкус и его запах настолько сильнее, чем в его снах, и он хочет большего. И все же он не хочет торопиться, он хочет насладиться каждым моментом, чтобы не пропустить ни единой мелочи. Йен спускается поцелуями по его шее, облизывая и мягко кусая. Микки обхватывает талию Йена руками, крепко держа его, чтобы не упасть самому. Он думает, что его колени могут задрожать от того, насколько сильна их любовь, и от желания, которое кипит внутри него. Его тело в ебучем огне, и он хочет, чтобы Йен поимел его. Всего его. — Блять, Микки, ты так хорошо пахнешь. Я так тебя хочу. Так хочу быть внутри тебя. — Я тоже этого хочу, — стонет он. — Твои ощущения сильнее, чем во снах? — спрашивает он, проводя рукой по груди Йена. Йен хватает футболку Микки и тянет ее наверх. — Мик, я раньше просыпался и кончал во сне. Сны были как настоящие, но это… Это… Блять, посмотри на себя. Йен наклоняется и облизывает его сосок, прежде чем двинуться ко второму и вобрать его в рот. — Йен, снимай свою ебучую футболку. Блять, давай запрем дверь и снимем все. Микки отстраняется от Йена, чтобы запереть дверь, и когда он возвращается, Йен уже без футболки, а его спортивные шорты спущены до лодыжек. Они снимают обувь, затем Микки снимает свои штаны. В конце концов, на них остаются только боксеры, и они улыбаются друг другу как два ебаных идиота. — Похоже, у тебя там проблема, Мик. Думаю, я могу об этом позаботиться, — говорит Йен с самодовольной ухмылкой, указывая на очевидную эрекцию Микки. — Похоже, у тебя проблема еще больше, — отвечает он, думая, как это – в первый раз принять в себя двадцать два сантиметра Йена. — Иди сюда, — мягко говорит Йен, а его настроение снова меняется на серьезное. Он делает шаг в распахнутые объятия Йена и обхватывает его спину руками. — Давай не будем торопиться. Мы так долго ждали. Не хочу, чтобы все закончилось через пять минут. Они снова целуются, влажно и сладко. Йен поглаживает его спину, прежде чем просунуть руку в боксеры Микки и сжать его задницу. Они стоят, грудь к груди, и их члены прижимаются к друг другу, и Микки знает, что хочет этого до конца своей жизни. Йен спускает боксеры Микки, и Микки, в свою очередь, спускает боксеры Йена. Они впитывают друг друга, их грудные клетки вздымаются и опадают, пока их сердца бьются тяжело и быстро. Йен во плоти – это что-то, что надо видеть. Его тело – это ебаный шедевр, и Микки отвлекается на мысли о перспективе Йена, позирующего для него обнаженным. Микки закусывает губу. — Йен, ты такой красивый. Йен краснеет, и Микки думает, что это самая милая вещь, что он видел. — Отъебись, Мик, ты себя-то видел? — Давай ляжем, — говорит он, беря Йена за руку и опуская его на кровать вместе с собой. Они лежат каждый на своем боку лицом к друг другу, переплетя ноги вместе. Он пробегает пальцами по груди Йена, по грудным мышцам и по волоскам, которые только начинают расти. Он обводит каждый сосок, затем спускается к низу живота и к галочке на бедрах, уходящей под боксеры. Йен не отводит взгляда от Микки, пока пальцем проводит по его брови, спускается к щеке, а затем гладит его губы большим пальцем. Микки открывает рот, облизывает палец Йена и опускает подбородок, буквально вылизывая палец, посасывая его. — Трахни меня, Микки, — стонет Йен, а его взгляд приклеен к губам Микки, которые двигаются вверх и вниз по его пальцу. Йен вытаскивает палец из рта Микки, и они целуются, прижимаясь друг к другу: руки исследуют каждый изгиб, каждую мышцу. Микки чувствует, как его член истекает смазкой, пока он трется об Йена, и звуки их влажных поцелуев наполняют комнату. Йен двигается, сидя на нем сверху, из-за чего Микки выпускает глубокий вздох удовлетворения. Йен берет их руки и сплетает их пальцы, прижимая руки Микки к кровати над его головой. Он во власти Йена, и он доверяет ему больше, чем кому-либо и когда-либо. Рыжий припадает к его шее, а затем и к его телу, оставляя поцелуи на своем пути. Когда Йен добирается до его нижнего пресса, Микки тянется вниз, чтобы провести рукой по рыжим волосам, которые так любит. Йен садится между его ног и просто смотрит на него. — Микки, я буду поклоняться этому телу. Они не сводят взглядов друг с друга, пока Йен наклоняется, обхватывает его член одной рукой и вращает языком вокруг головки. Микки не удерживается и подбрасывает бедра вверх, отчаянно желая, чтобы Йен взял его в рот. Когда Йен делает это, он громко стонет и выгибается, пока удовольствие накрывает его. Йен отсасывает ему медленно, но решительно, сводя его с ума. Этого недостаточно, чтобы заставить его кончить, но достаточно, чтобы подвести его к самому краю. Когда Йен отстраняется, он аккуратно перекатывает яйца Микки в руке, прежде чем попросить его перевернуться. Он слушается без колебаний, и руки Йена массируют его спину долгими, жесткими движениями. Микки едва не растворяется в матрасе, не в силах остановить себя. — Микки, Микки, Микки. Эта задница. Это самая ебабельная задница из всех, что я видел. Йен массирует его ягодицы круговыми движениями, из-за чего они закрываются и разделяются, обнажая его дырочку. Каждый раз, когда его ягодицы раздвигаются, его член пульсирует, представляя, как Йен проскальзывает в него. — Йен, мне нужно больше, — умоляет он. Затем язык Йена лижет и вращается вокруг его колечка мышц. Он сжимает простыни, пока язык Йена погружается в него, раскрывая. Это охуительно пошло, но так приятно. Микки волнуется, что не продержится долго: его член пульсирует между его животом и кроватью. — Йен, смазка в прикроватном столике. Йен понимает всю срочность, которой пропитан голос Микки, и проводит языком по его дырочке последний раз, прежде чем сесть и наклониться в поисках смазки. — Микки, нам нужен презерватив? Я проверялся, и я чист. — У меня никогда не было секса без презика, так что я тоже в норме. Они снова ложатся рядом с друг другом, и Микки дрочит член Йена, пока тот выдавливает смазку на пальцы. Йен растягивает его, они целуются и целуются, и Микки работает ладонью над членом рыжего достаточно быстро, чтобы у него был каменный стояк. Когда Йен вводит третий палец и начинает массировать его простату, Микки просит его остановиться. Микки толкает Йена на спину, садится на него сверху и скользит по его члену. Йен наблюдает за каждым его движением, а его зрачки настолько расширены, что глаза кажутся почти что черными. Поднимая член рыжего, он толкается вниз, и гортанные стоны вырываются из их ртов, когда Йен входит в него первый раз. Йен огромен, и ему приходится двигаться медленно, привыкая к ощущениям сантиметр за сантиметром. Они оба ругаются и стонут, затопленные чувством того, что они, наконец, физически связаны друг с другом. Когда он садится, введя член Йена полностью, Галлагер спрашивает его, в порядке ли он: Микки отвечает движением бедер, скользя сверху вниз по идеальному члену Йена. Секс никогда не ощущался таким, и Микки думает, что их тела созданы друг для друга. Созданы для того, чтобы таким образом соединяться. Внезапно Йен садится, так, чтобы они могли целоваться. Микки вбивается в него короткими и неглубокими толчками, пока они отчаянно цепляются друг за друга. — Микки, давай я буду сверху, — выдыхает Йен. — Дольше я не продержусь. Микки тоже дольше не продержится, так что он поднимается и ложится на спину, расставив ноги. Йен нависает над ним и снова входит, вбиваясь глубоко и медленно. — Я никогда не думал, что секс может быть таким, — говорит он, обхватив лицо Йена руками. Его захлестывают чувства и эта любовь, которая протекает между ними. — Я тоже. Ты – словно дом, Мик. Не могу поверить, что я, наконец, нашел тебя. Они соединяют свои губы в поцелуе, и Йен ускоряется, входя жестко и быстро. Когда он находит нужный угол и задевает его простату, Микки кричит. Он обхватывает свой член и начинает дрочить, зная, что до того, как он дойдет до самого края, осталось недолго. — Господи Боже, прямо там. Бля-я-ять, кончи в меня, — отчаянно шепчет он. — Боже, Микки, я люблю тебя. — Йен, я тоже тебя люблю. Затем он кончает, и это словно эйфория. Каждый сон пролетает перед его глазами, начиная от самого первого, вплоть до последнего, и их дополняют сны, которые еще ждут их в будущем. Это похоже на открытие секрета Вселенной, и он знает, знает так же, что небо – голубое, что он нашел свою недостающую половину, и что теперь он целый. Когда он снова осознает, где находится, Йен лежит на нем с закрытыми глазами. — Йен? — говорит он, круговыми движениями поглаживая его спину. Йен шевелится и поднимает голову, чтобы посмотреть на него. — Микки, ты видел? Микки кивает и чувствует, как его глаза наполняются слезами. Слезами счастья. — Да, видел. Это было невероятно. Пару раз они соединяют свои губы, прежде чем отстраниться, чтобы посмотреть друг на друга. Йен смахивает свои слезы. — Хочешь принять душ? — спрашивает он, убирая волосы со лба Йена. — Да, а то мы мерзкие, — отвечает Йен, улыбаясь ему. У Микки крошечная ванная, но ему не нужно ни с кем ее делить, спасибо, блять, Господи. Он берет полотенце для Йена, и они направляются в ванную. Микки и Йен словно всегда были вместе, судя по тому, как обыденно они друг друга моют машинальными движениями, хотя они никогда не мылись вместе. Как только они насухо вытирают друг друга, Микки чистит зубы, а затем отдает свою зубную щетку Йену, прежде чем пойти на поиски чистых боксеров для них обоих. Они снова оказываются в кровати: голова Микки покоится на груди Йена. Прошло пару часов с тех пор, как Йен постучал в его дверь, и уже почти что время ужина. Они заказывают пиццу, а их желудки урчат после всей физической нагрузки. У Микки столько вопросов, что он не знает, с чего начать, так что он начинает с самого важного. — Ты можешь остаться на ночь? — Мик, я вообще не хочу уходить от тебя. Я все еще, блять, боюсь, что скоро проснусь. Микки поднимает голову, чтобы посмотреть на Йена. — Мы не спим. Это другое. Я чувствую себя по-другому, — он делает паузу, прежде чем продолжить. — Прости, что оттолкнул тебя. Я думал, что схожу с ума. Я любил тебя больше, чем реального человека, и это выглядело нездорово. Йен проводит рукой по его волосам. — Все нормально, Мик. Я понимаю. Я думал, что в дополнение к моей биполярке у меня шизофрения, и что я тебя выдумал. Но часть меня всегда боролась с этим, потому-то я и сохранил блокнот и пытался найти тебя. И тот рисунок. Я проснулся с ним в руке, и этому не было объяснений: рисовать я нихуя не умею. Микки тянется к Йену и сплетает их пальцы. — Я помню, как проснулся и открыл свой скетчбук, а рисунка не было. Я думал, что Мэнди или Игги надо мной прикалываются. Но это не объясняет того, как это произошло. — Я немного изучил сонную телепатию, и это подходит к тому, что было у нас. Нет никаких научных доказательств ее существования, но есть случаи, где люди заявляют, что с ними это случилось. Микки садится, чтобы у него была возможность смотреть прямо на Йена. — Что за, блять, сонная телепатия? — Это когда двум людям снится один и тот же сон в одно и то же время. Но это не объясняет случая с рисунком. — А еще были засосы, — говорит Микки, поднимая брови. — Какие засосы? — Помнишь, когда у тебя была мания, ты оставил нихуевые такие засосы на мне? Когда я проснулся, они действительно там и были. — Блять, Мик! Как ты это объяснил? — Просто сказал всем, что мне повезло, — хихикает Микки. Йен хватает его и устраивает на своих коленях. — Что насчет стены? Задумывался об этом? — Да, я точно хочу знать о стене. Я звонил Мэнди и просил ее сходить и посмотреть, но она не пошла: сказала, что это слишком опасно. Йен гладит его по бедру. — Жаль, что я не нашел это здание, когда ездил в Чикаго. — Какого хуя? Ты действительно ездил в Чикаго? Ты правда вырос на Южной Стороне? Раздается стук в дверь и Микки поднимается. — Придержи эту мысль, — говорит он и открывает дверь для доставщика пиццы. Они садятся обратно на кровать с пиццами, двумя газировками и решают сначала поесть, прежде чем вернутся к разговору, потому что они пиздец, как голодны. Как только они заканчивают, Микки открывает окно и поджигает сигарету, наполовину высовываясь из окна, чтобы не сработал датчик дыма. Йен смеется, а затем присоединяется к нему, разделяя сигарету на двоих. Как только они закрывают окно, Йен целует его шею, а затем захватывает его нижнюю губу и нежно посасывает. — У нас будет второй раунд? — спрашивает Йен, проскальзывая рукой в его боксеры и проводя пальцем по ложбинке между ягодицами. Микки игриво его толкает. — Ебучие активы. Подожди немного, мы только пиццу поели. — Что ж, ты не торопись. Потому что как только мы снова начнем, выебу я тебя жестко, и больше одного раза. Член Микки уже дергается. — Правда? Ну, я это запомню. Они оба перестают подшучивать и просто смотрят друг на друга. То, что они имеют – намного больше, чем ебля, и они это знают. — А что, если бы я сегодня не пошел на пробежку? — Раньше я никогда в этом парке не сидел. Это было спонтанным решением. Микки делает шаг вперед и обвивает талию Йена руками, а сам Йен крепко прижимает его к себе одной рукой, поглаживая загривок другой. Пару минут они просто стоят в объятиях друг друга, словно в мире больше ничего не существует, а затем Йен оставляет поцелуй на макушке Микки и ведет их обратно к кровати. — Так что, хочешь услышать о моей поездке в Чикаго? — спрашивает Йен, когда они устраиваются, прислонившись спиной к изголовью. — Бля, конечно. Каким хуем ты смог позволить себе поездку в Чикаго? Йен смеется. — Фрэнк одну аферу провернул и у него было дохуя налички, так что я ее украл и слетал туда и обратно. Остановился в мотеле и все такое. Микки улыбается Йену, гордясь им. — Не могу, блять, дождаться встречи с Фрэнком и со всеми твоими братьями и сестрами. И с Моникой, когда она будет в городе. — Я хочу встретиться с Мэнди, Бетти и мистером М. — Чего? А с Терри не хочешь? — шутит он. — Этот ублюдок. — Мик, думаю, что Терри я уже встретил. — Каким, блять, образом ты встретил Терри? Глаза Микки расширяются, когда до него доходит смысл слов Йена. — Короче. Пошел я в Чикагский Институт Искусств и выставил себя там полным мудаком. Разругался с администратором, когда она сказала, что ты там не учишься. Потом походил по Южной Стороне и нашел бейсбольное поле и школьные трибуны. Как я и сказал, заброшенное здание найти я не смог. Все то время, что я ходил там, я спрашивал людей, знают ли они Микки Милковича. Некоторые просто убегали, напуганные, когда слышали твое имя. В случае, если ты не знал, Мик: ты происходишь из печально известной семьи. Йен пиздец, как дразнит его, и ему это нравится. — Рассказывай, блять, дальше, Галлагер. — Ладно. В общем, кто-то, наконец, сказал мне, где находится дом Милковичей, и я подумал, вот оно: Микки откроет дверь, и произойдет тот самый пиздецки романтичный момент, где мы смотрим друг другу в глаза и страстно целуемся на крыльце. Микки не удерживается и смеется над театральностью Йена, пока тот машет руками для большего эффекта. — Продолжай, ты, дурак ебаный. — Короче, я стучу, и этот мужик открывает дверь и орет: «Какого хуя тебе надо?». Я сразу же думаю, что это, должно быть, Терри. Но я не хотел идти на попятную, раз уж я такой путь проделал на другой конец страны. Я сказал: «Микки тут?», и он вытащил ебаный пистолет и нацелился на мое лицо. Сказал, чтобы я убирался с его собственности, или он, цитирую: «всадит пулю мне между глаз». Йен все еще рассказывает историю с улыбкой на лице, но Микки так чертовски зол. Мысль о том, что Терри угрожает Йену, или делает ему больно, заставляет его видеть красную пелену перед глазами. — Клянусь, однажды я убью этого ублюдка. — Микки, все было нормально. В любом случае, когда-нибудь нам нужно будет вернуться и пойти в заброшенное здание. Посмотреть, там ли оно, или найти хоть какие-нибудь его следы. — Мы точно сделаем это. Мы можем остановиться у Бетти, и ты сможешь встретиться с Мэнди и Мэттом… Мистером М. — Мик, ты думаешь, что мы встречали друг друга, когда были маленькими детьми и просто этого не помним? — Может быть, но со школы я тебя не помню. Хотя я бы был на два года старше тебя. — Помимо школы, единственное, что я помню, это когда мы жили в Канарвилле и я играл в Младшей Лиге. — Я играл в Младшей Лиге, но только пару недель. Меня из команды выперли за то, что я нассал на первую базу. Йен резко садится, хватая его за предплечье железной хваткой. — Ты, блять, издеваешься? Я играл на второй базе, когда пацан нассал на первую. Это был ты? Я думал, что ты такой крутой. Они смотрят друг на друга и улыбаются: возможно ли то, что они встретились, когда были еще маленькими? — Думаешь, поэтому первый сон был на бейсбольном поле? — спрашивает Микки. — Там было больше снов, чем где-либо еще. Ну, по крайней мере у меня. — Да, у меня тоже. Может, моя семья не должна была переезжать, и нам всегда было суждено быть вместе. Микки забирается на Йена, устраиваясь на его коленях и обхватывает его подбородок. — Это прямо серьезное романтичное дерьмо, Галлагер, — говорит он, прежде чем поцеловать Йена в шею, а затем зашептать ему на ухо. — Я знаю кое-что, что тебе было суждено сделать, и это хорошенько и жестко меня оттрахать.

***

Микки убежден, что у людей нет такого крышесносящего секса, каким занимаются они с Йеном прямо сейчас. Он восхищен способностями Йена в постели, но это также наталкивает его на размышления о том, сколько парней он трахнул, чтобы достичь такого уровня в таком юном возрасте. Их первый секс был медленным, и они умудрялись отдалять свои оргазмы на разумный отрезок времени. Второй раз Йен трахал его так жестко, что зрение Микки затуманилось, но они оба кончили за пять минут. Сейчас их третий раз, и у Йена довольно впечатляющее время перезарядки, равное десяти минутам. В этом плюсы быть подростками, и нет, Микки не жалуется. Микки склонился над своим столом, пока Йен вбивается в него со спины. Он держится за края стола, пока сам стол бьется об стену с каждым толчком. Вся комната пропахла их сексом, и Микки не думал, что это возможно – быть настолько возбужденным. Он сжимается вокруг члена Йена, зная, что это сводит его с ума. — Микки, бля-я-ять! Твоя задница охуенная. Они словно трахались годами: это ощущается так естественно, как будто они знают мысли и тела друг друга лучше, чем свои собственные. Йен замедляется, им это необходимо, или они кончат слишком рано. Йен наклоняется и целует его спину, входя и выходя из него. — Микки, оседлаешь меня? — шепчет Йен в его ухо. Йен вынимает, и Микки поворачивается к нему лицом, зацеловывая его, пока они идут обратно к кровати. Микки толкает Йена, забирается на него и вводит член обратно в себя, не тратя времени. Они сплетают пальцы вместе и Микки, опираясь на руки Йена, чтобы лучше контролировать свои движения, скачет на нем. Он решает внести немного разнообразия, поэтому сначала быстро двигается вверх и вниз, а затем чувственно трется об его бедра, когда оргазм Йена приближается вплотную. Они оба покрыты потом, и бедра Микки горят от нагрузки. Он забрасывает голову и закрывает глаза, фокусируясь на члене Йена, который задевает его сладкое местечко. Секс с Йеном – это его новая религия, и он хочет поклоняться ей у алтаря ежедневно. Голос Йена, наполненный похотью, выводит его из транса. — Тебе нравится, когда мой член внутри тебя, да? Он смотрит на Йена, продолжая скакать на нем. — Твой член был создан для моей задницы, но в следующий раз я хочу его у себя во рту. Микки отпускает руки Йена и кладет одну на его грудь, одновременно посасывая два его пальца. Йен размещает ноги на кровати и начинает вбиваться в Микки, как одержимый. Микки никогда еще не кончал, не прикасаясь к себе, но он знает, что скоро кончит, когда чувствует, как сжимаются его яйца и Йен изливается глубоко внутрь него. Его оргазм волнами проходит по всему его телу, а его сперма разбрызгивается на пресс Йена. Он кричит «Йен» снова и снова, а тепло оргазма Галлагера бьется внутри него. Он падает на Йена, не в силах больше стоять. Теплые, сильные руки обвивают его, и он чувствует себя намного более расслабленным, чем когда-либо в своей жизни. В конце концов они возвращаются в душ. Они чистят зубы и Йен принимает свои лекарства (он все собрал, когда бежал за Микки ранее этим же днем, наглый ублюдок), а затем они забираются в кровать, под одеяло. Шепотом звучат «я люблю тебя». Они сладко целуются, готовясь ко сну. Микки не может поверить, что он, наконец, может уснуть с Йеном (больше не один и больше не надеясь увидеть его в своих снах), пока их руки обнимают их усталые тела. Настоящие плоть и кровь, тепло и любовь. Йен обнимает его со спины, зарываясь носом в его шею и сплетая их пальцы.

***

Они на их пляже и Йен стоит за ним, в защитном жесте обнимая его за талию. Солнце садится, окрашивая небо и воду в оттенки оранжевого и розового. Микки наклоняет голову назад, и губы Йена находят его, пока солнце греет их лица. Этот сон необычно спокоен. Микки поворачивает лицом к Йену после поцелуя и вкладывает свою ладонь в ладонь Йена. — Ты думал, что это все еще будет происходить? — Нет, но это приятно. Теперь мы действительно можем этим насладиться. Они улыбаются друг другу и Микки оставляет поцелуй на тыльной стороне ладони Йена. — Хочешь немного пройтись? Йен наклоняется и целует его в щеку. — Я с тобой куда угодно пойду, Мик. Они идут по пляжу рука в руке, вода время от времени омывает их ступни. К моменту, когда они доходят до конца пляжа, солнце почти полностью заходит за горизонт, и они ложатся на песок. Ночь теплая, и Микки не видит смысла в трате времени. Они хотят того, чего хотят. Он снимает свою футболку, Йен быстро повторяет его действия и притягивает парня к себе. Немного погодя они уже обнажены, а Йен входит в него долгими, чувственными толчками со спины. Микки нравится, когда Йен грудью прижимается к его спине, и нравится чувство его губ на своей шее. Это первый раз, когда они трахаются в этой позе, на боку, и Микки думает, что может к этому привыкнуть… Он не уверен, что вырывает его из сна: его собственные стоны или же стоны Йена, но он почти что вскрикивает, когда понимает, что Йен внутри него, своими движениями задевающий его простату и подталкивающий его к краю. — Йен… Йен… — зовет он и тянется к Йену, крепко сжимая его задницу, чтобы разбудить. — Микки… Блять, Микки, — отвечает Йен, просыпаясь, а его бедра на момент замедляются, когда он осознает, что происходит. — Продолжай, это так приятно, и я уже так близок. Йен возобновляет свои толчки, постепенно ускоряясь и глубоко входя в Микки. То, как Йен бьется об его тело, сон, тепло рыжего внутри заставляет его чувствовать себя так, словно у него нет костей. Он балансирует на грани оргазма и гортанно стонет, когда Йен в нужное время дрочит его член, одновременно толкаясь в него. — Микки, я сейчас в тебя кончу, детка, — шепчет Йен в его ухо, а затем припадает к его шее. Микки никогда не думал, что прозвище «детка» наполнит его нутро таким теплом, но именно это и происходит. Его оргазм бьет по нему в замедленном действии: эта вспышка посылает эйфорическую волну, проходящую сквозь все его тело. Он так потерян в своем удовольствии, что время словно останавливается, а затем пульсацией разрушает его тело, и он мощно кончает, резко выстреливая спермой на простыни. Йен стонет и ругается с каждой новой волной своего собственного оргазма: Микки более, чем осведомлен о пульсирующем члене Йена прямо в своей заднице и о его зубах, которые впиваются в кожу его плеча. Микки поворачивает голову, и они целуются один раз, второй, и он все равно хочет больше. Йен вытаскивает, и он знает, что они – это смесь спермы и пота, но он не хочет выбираться из рук Йена. — Я люблю тебя, — шепчет он в темноту. — Я тоже тебя люблю, детка, — слышит он ответ Йена, когда сон тянет его обратно в свои объятия.

***

Когда Микки просыпается, он улыбается так, словно он – сраная пятилетка в магазине конфет. Рука и нога Йена переброшены через него, и сон без одежды с кем-то, кого ты любишь, ощущается довольно-таки охуенно. Его телефон вибрирует от текстового оповещения, и он тянется за ним к прикроватному столику. Это Эдем, спрашивающая его о выставке, которая открывается сегодня вечером. Он быстро печатает ей коротенький ответ о том, что встретится с ней там с возможным сюрпризом, и кладет телефон обратно. Им нужна легенда, которую они расскажут Эдем: правда – не вариант. Микки действительно хочет, чтобы Йен пошел с ним на выставку. Йен шевелится за его спиной, и твердый член упирается ему в задницу. Он почти что смеется, думая о том, как Йен, должно быть, счастлив, что все его лекарства никак не влияют на его член. Микки толкает Йена своей пятой точкой. — Эй, проснись, соня. Чем больше он толкается своей задницей, тем больше губы и руки Йена принимают участие в их борьбе. — Но мне так уютно, — сонно бормочет Йен. — Одно могу сказать точно: нам нужно поменять эти простыни и принять душ. Микки поворачивается к Йену лицом и быстро его целует, обеспокоенный своим утренним дыханием. — Сегодня суббота. Мы можем потусить вместе, или у тебя уже есть планы? Йен смотрит на него этим щенячьим взглядом, полным надежды, и Микки чувствует знакомое желание заботиться о нем. — Я надеялся, что мы сможем потусить еще и сегодня вечером. На вечер у меня запланировано кое-что важное, и я очень хочу, чтобы ты там был. — Типа как твоя пара? Как твой парень? — Конечно, как мой парень. Или я прошу слишком многого? Неожиданно Микки чувствует подступающую панику, понимая, что факт их отношений – всего лишь его предположение. — Нет, конечно, блять, нет. Микки, я хочу быть твоим парнем. Я хочу, чтобы мы были вместе. Только мы. Не собираюсь ни с кем делиться этой задницей, — говорит Йен, шлепая Микки. — Ну а я, ясен хуй, не собираюсь делиться этим членом, — говорит он, поглаживая все еще наполовину твердый член Йена. Они хаотично целуются, улыбаясь друг другу в губы. — Так что у тебя такого важного запланировано на вечер? — спрашивает Йен. — Не думаю, что говорил тебе об этом, но меня выбрали как одного из десяти лучших студентов нашего курса в УКЛА, и каждому из нас нужно было нарисовать три картины для выставки в моднявой галерее в центре города. Сегодня открытие. Микки пытается не улыбаться, но он охуительно горд собой. — Блять, Микки, это невероятно. Как первокурсника могут выбрать для чего-то такого раньше, чем старшекурсника? Говорил же, что ты сделаешь это, — Йен притягивает его к себе. — Я так горжусь тобой, Мик. Я буду счастлив прийти.

***

Они съели печенье и выпили кофе, почистили зубы и Йен принял свои лекарства. Сейчас они в душе, и мыться у них нихуя не получается. Микки подозревает, что они еще долго будут трахаться, как кролики. Словно их телам необходимо быть вместе в буквальном смысле. Кажется, будто они связаны друг с другом какой-то невидимой силой, с которой они не могут бороться, да и не хотят. Но Микки должен признать, что факт быть оттраханным двадцати двух сантиметровым членом четыре раза менее, чем за сутки, доставляет ему небольшой дискомфорт: сегодня в галерее его походка точно будет смешной. Но это не значит, что это ощущение ему не нравится, это, скорее, напоминание о том, что они разделили. Или о том, что принадлежит только им двоим. Микки на коленях и, наконец, пробует член Йена на вкус. Он не такой, как в его снах, а намного лучше. Это как сравнивать фото с 3D-фильмом, где все усилено: вес и текстура его члена, его запах и жар его кожи. Микки не знает, как делать горловой минет, но он будет более, чем счастлив попрактиковаться на Йене. Видя наслаждение на лице рыжего, он заводится и сосет сильнее, рукой додрачивая то, что он не может взять в рот. Йен стонет и ругается, то смотря на Микки, то откидывая голову на стену. Микки знает, когда Йен кончит, и он дрочит самому себе, пока Галлагер изливается в его рот. Он аккуратно отстраняется и встает, опираясь на Йена, когда они целуются. — Тебе больно? — обеспокоенно спрашивает Йен. — А ты как думаешь? Твой член был в моей заднице уже четыре раза. Он улыбается, потому что не хочет, чтобы Йен себя плохо чувствовал. Он должен каждую минуту знать, что он любим. — Как насчет одного пальца? — спрашивает Йен, вопросительно поднимая брови. Йен выходит из душа и берет смазку, выдавливая немного на палец, прежде чем зайти обратно. — Обещаю, что буду нежен, но я хочу позаботиться об этом, — говорит Йен, падая на колени и начиная вылизывать его член. Микки немного раздвигает ноги, когда Йен медленно вводит в него палец и глотает его член. Он уже был близок из-за того, что делал Йену минет, так что когда он массирует его простату, Микки знает, что кончит через считанные минуты. Комбинированная стимуляция вызывает в нем желание толкнуться в рот Йена, но он не двигается, чтобы давление оставалось только на его сладком местечке, зная, что оргазм будет крышесносным. И так и есть: он сильно кончает в рот Йена, едва удерживаясь на дрожащих ногах. Они, наконец, переходят к тому, чем обычно принято заниматься в душе и торопятся, когда горячая вода начинает заканчиваться.

***

Когда они направляются обратно в квартиру, за которой Йен присматривает, Микки рассказывает ему о том, что Эдем уже знает, чтобы они могли придумать легенду. Они решают сказать ей, что брат Йена поступает в УКЛА, и что вся семья переехала в Калифорнию вместе с ним. Йен скажет, что Микки он не говорил об этом, так как хотел сделать ему сюрприз: так называемый романтический жест, чтобы вернуть его. Они оба сходятся на том, что это звучит правдоподобно. Придумать историю для Мэнди, Бетти и Мэтта будет сложнее, так как они все видели картины Микки и у них разные представления о том, кто такой Йен. Они решают оставить эту проблему на другой день. После того, как Йен переодевается и берет одежду на открытие выставки, они заказывают такси до Лонг-Бич, чтобы Йен мог показать Микки тот пляж, который им снился. На обед они покупают хот-доги и едят их на песке. Микки не может поверить, что действительно сидит на этом пляже, а Йен сидит рядом с ним. Его жизнь поменялась в тот самый момент, когда вчера он заметил рыжие волосы в парке. Все это время, начиная с их встречи в две тысячи шестом году, они были вместе как друзья, затем как любовники. Но то, что у них есть сейчас – ново, и видеть Йена во плоти – это что-то на грани фантастики. — Йен, тебе когда-нибудь снились сны, в которых мы старше? Типа, где мы в возможном будущем? — Бля, да! — говорит Йен с полным ртом еды. — Был один… — … в дорогом доме с бассейном? — перебивает Микки, заканчивая предложение Йена. — Нет. Мы были типа как в кабинете врача. Это звучит пиздецки тупо, но я думаю, что врачом был я. Ты зашел туда с девочкой, может, ей было около десяти, и ты выглядел так, как будто тебе было лет сорок. — Ты, блять, серьезно? Лет сорок? И как я выглядел? А как ты выглядел? — Ты был охуительно сексуален. Мне, вроде как, нравятся постарше, — говорит Йен и Микки неодобрительно хмурится. — Заткнись нахуй, Микки. У висков ты начинал седеть, а твое тело было горячим: все такое крепкое и мускулистое. Микки чувствует, как краснеет. — А что насчет тебя? — Себя я не мог видеть. Мои руки выглядели старше, и я понял, что был не таким худым, как сейчас. О, и у меня была борода. Микки одобрительно мычит, и Йен вопросительно изгибает бровь. — У тебя была борода в моем сне, и это было… Охуеть, как горячо. В смысле, сейчас ты горяч, но лет в тридцать ты будешь, знаешь… Йен игриво толкает его локтем. — Каким, Мик? Еще горячее? — Отъебись, Галлагер. В моем сне нам было около тридцати, и мы жили в охуительно большом доме со всяким модным дерьмом, и еще в доме был ребенок, и у нас с тобой были кольца. Думаю, мы были в браке. — Думаю, у нас есть ребенок. Девочка. — Лили, — одновременно говорят они оба. — Йен, ты думаешь, что это дерьмо произойдет? Или это просто то, чего хочет наше подсознание? — Кто, блять, знает? Как это все можно объяснить? Никто нам не поверит, если мы кому-нибудь расскажем. Они заканчивают есть и Микки поворачивается лицом к Йену, берет его руку и играет с длинными пальцами. — Не смейся надо мной, но у меня чувство, словно ты – моя вторая половина, словно до вчерашнего дня часть меня отсутствовала. Может, эти сны снились нам, потому что мы созданы друг для друга и никогда не должны были разлучаться. Микки договаривает и смотрит в эти зеленые глаза. Он задумывается, считает ли Йен, что он полон дерьма? Йен обхватывает его подбородок и медленно целует. Поцелуй нежный, сладкий и дохуя романтичный. Когда он отстраняется, Йен прижимается лбом ко лбу Микки. — Микки, возможно, мы никогда не найдем ответы на вопросы о том, как это все произошло, но это все же произошло, и я знаю, что мы созданы друг для друга. Я хочу с тобой всего, — Йен отодвигается, чтобы они могли смотреть друг на друга. — Я хочу выйти за тебя замуж, создать с тобой семью, состариться с тобой и, если есть жизнь после смерти, то и там я тоже хочу быть с тобой. Наши души каким-то образом соединены или связаны, и я не думаю, что это можно изменить. — Ты говоришь, что я застрял с твоей дурацкой рыжей задницей навечно? Микки ухмыляется Йену, а любовь циркулирует по его венам. — Именно это я и говорю. Как в этой жизни, так и в следующей. Микки встает, протягивает руку Йену, и они не спеша идут по пляжу. Там есть и другие люди, но Микки насрать. Еще год назад он бы не стал целовать или держать парня за руку на публике, даже если бы от этого зависела его жизнь. А теперь он горд. Горд своим парнем, тем, что у них есть и мужчиной, которым он становится.

***

Вернувшись в общежитие Микки, они готовятся к выставке, когда Йен спрашивает, есть ли на стене картина Мэнди. — Да, это Мэнди. Хочешь, фотку покажу? — спрашивает он, доставая из кармана телефон и открывая галерею. Найдя недавнее фото Мэнди, он отдает телефон Йену. — Она такая красивая, Мик. Как она поживает без тебя? — С ней все хорошо. Она приезжала ко мне на целую неделю в феврале. И каждое воскресенье она ужинает с Бетти, а в школе у нее есть Мэтт. Хоть я и не разговариваю с ним часто, Игги всегда старается защитить ее от Терри. Йен пролистывает фото. — Это Бетти? — спрашивает он. Микки садится на кровать рядом с Йеном и также показывает ему фото Мэтта и Игги. Йен возвращается к фото Мэтта. — Хм, это мистер М, твой учитель? Ты же в школе в него по уши втрескался, да? Микки смеется. — Да, когда мне было лет пятнадцать. Посмотри, блять, на него: разве можно меня винить? — Нет, я, блять, не виню тебя. Я просто рад, что не знал, что он так выглядит, а то я бы с ума от ревности сошел. Микки поглаживает большим пальцем нижнюю губу Йена. — Ты из ревнивых, Галлагер? — А ты как будто нет? — в ответ спрашивает Йен, а затем целует его. В конце концов они борются и смеются как придурки, коими они и являются. Микки пригвождает Йена к кровати, и он знает, что Йен может подмять его под себя, если захочет. — Ну так, когда ты… Знаешь… Влюбился в меня? — спрашивает он, устраивая свою задницу на члене Йена. — Я всегда был влюблен в тебя. Разве это, блять, не очевидно? — Тебе было десять. Кто в десять лет влюбляется? — спрашивает Микки, скривившись. — Куча людей в десять лет влюбляется. Когда мне еще не было четырнадцати, я занимался всяким дерьмом, которым заниматься мне не следовало. Я точно хотел трахнуть тебя, когда мне было четырнадцать, и думаю, что ты тоже этого хотел. Микки не хочет знать о дерьме, которым Йен занимался в четырнадцать, потому что знает, что чертовски разозлится, и он не хочет, чтобы этот разговор превращался в ссору. Так что он откладывает это на другой день. — Я все еще боролся с этим, с тем, что я гей, — говорит он. — Тебе было четырнадцать и тебе было комфортно, а мне было шестнадцать, и я был в замешательстве. Помнишь, когда мы были в доках, на лодке? Йен кивает. — И ты поцеловал меня в шею. Я хотел сказать тебе тогда. Думаю, это был момент, когда я признался самому себе, что я гей, и что у меня к тебе есть чувства. — Иди сюда, — говорит Йен и тянет его вниз, чтобы поцеловаться. Микки знает, что должен отстраниться, или они снова будут трахаться и опоздают на выставку. Сползая с Йена, он говорит: — Покажи мне фотки своей семьи. Йен сразу же отвлекается, доставая телефон из рюкзака и возвращаясь обратно на кровать. Сначала Микки видит Фиону и Дебби, а затем Йен показывает ему фото Липа, и его мысли возвращаются к тому дню во дворе. — Йен… Ты когда-нибудь встречался с Липом в кампусе? — Да, было дело, а что? — Я думаю, что видел тебя во дворе с Липом. Это был прошлый год, незадолго до Рождества. Я думал, что у меня ебаные галлюцинации, потому что я так давно тебя не видел. Я пытался догнать вас, но потерял. Они оба просто сидят и пялятся друг на друга в течение нескольких секунд. Осознание того, что они могли бы встретиться еще шесть месяцев назад, того, что они пропустили за эти шесть месяцев, оседает на них тяжелым грузом. — Блять, Микки. Это мог быть я. Я приезжал к Липу пару раз как раз перед Рождеством: мне было сложно из-за лекарств, и он был мне нужен. Микки снова берет телефон Йена в руки, и они возвращаются к фото: смотрят на Карла, Лиама и на знаменитого Фрэнка. В последнюю очередь он показывает фото Моники. Она обнимает Йена, и они смеются, и она выглядит как самая лучшая мама на свете. Микки знает, что иногда ему придется присматривать за Йеном, он же не тупой. У Йена психическое расстройство и лекарства, которые ему нужно принимать всю свою жизнь. Но он не подведет Йена. Пускай Моника с Фрэнком его отвергли и бросили, но Микки не собирается. Он всегда будет с ним, в болезни и в здравии, и все такое.

***

Микки чертовски нервничает, когда они подъезжают к галерее. Он нервничает, думая, как его картины будут выглядеть на фоне других картин остальных девяти студентов, нервничает из-за того, что его картины увидит Йен (а он даже не сказал ему, кто на картинах изображен), и нервничает из-за того, что он должен будет познакомить Йена с Эдем и со всеми остальными. Большинство людей знает, что он гей, так что хотя бы прибытие с парнем – не такое уж и большое дело. — Ты в порядке? — спрашивает Йен, когда они выходят из такси. — Да, просто пиздец, как нервничаю. Никогда раньше не был ни в одной из таких модных галерей. — Что ж, что-то мне подсказывает, что в будущем ты будешь проводить много времени в модных галереях, так что можешь начать уже сейчас. Йен наклоняется и целует его в щеку. Микки берет руку Йена (она ему необходима) и они направляются внутрь. Там уже куча людей, и из-за этого его бросает в пот. Йен сжимает его руку и сталкивает их плечи, ободряя его. Микки не удерживается и улыбается ему в ответ. Они проходят в основную часть выставки и там, прямо на первом плане, на самом видном месте, висят три его картины. — Блять, — шепчет он. Он хочет подойти поближе, но останавливается, когда осознает, что Йен за ним не идет. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на своего парня, он встречается с широко раскрытыми глазами и открытым ртом. Глаза Йена рассматривают все три картины, но продолжают фокусироваться на той, что в центре: на ней они вместе, обнаженные. Картина сдержанная, члены там не свисают, но Йен сверху, между ног Микки, и держит одну его ногу за бедро. Возможно, тут они трахаются, или просто лежат вместе. Они, на самом деле, просто лежат вместе и смотрят в глаза друг друга, а рука Микки лежит на челюсти Йена. Это сексуально, но более того – романтично. Микки гордится тем, что запечатлел не только их невероятную любовь, но также и страх, который ее сопровождает. Теперь, когда они вместе по-настоящему, Микки понимает, что потеря Йена будет означать, что по земле он будет ходить только как половина человека. Два портрета показывают каждого из них в самые трудные времена: Йен, который борется со своим расстройством и наплевательским отношением его родителей, и Микки, который борется с принятием своей ориентации и со своим жестоким отцом. Микки надеется, что Йен поймет его посыл: их любовь к друг другу спасает их и позволяет подняться выше всего дерьма. Неожиданно Йен двигается ближе к картинам, так что Микки просто идет за ним, терпеливо ожидая, когда Йен все это переварит. После разглядывания каждого портрета, Йен, наконец, становится перед центральной картиной. Микки напуган: он не думал, что Йен действительно существует, когда рисовал их вместе, так что он и не думал, что Йен это увидит. Он осознает, что раскрыл много подробностей о Йене без его разрешения. — Йен? — тихо спрашивает он и тянется к нему, чтобы взять его за предплечье. Люди вокруг шепчутся, и это неудивительно, учитывая тот факт, что объекты картины стоят перед самой картиной. Особенно, когда эти самые объекты на картине обнаженные. — Йен? — пробует он снова и нежно трясет его за руку. Йен поворачивается к нему и сердце Микки едва не останавливается, когда он видит слезы в глазах Йена. Охренеть. — Микки, это самые красивые картины, что я когда-либо видел. Я словно смотрю в наши души. Блять. Микки выдыхает, чувствуя, как его омывает облегчение. — Спасибо, блять, Иисусе. Я думал, что ты расстроен. Злишься на меня. Йен обхватывает его лицо обеими ладонями и страстно его целует, прямо там, напротив картин. Когда они отстраняются, запыхавшиеся и немного шатающиеся, Микки понимает, что рядом с ними стоит Эдем с самой, блять, широкой ухмылкой на лице. Она заколола свои черные короткие волосы и приложила заметные усилия к своему креативному макияжу. На ней костюм, сшитый на заказ, который подчеркивает все ее формы и изгибы, и Микки почти смеется, потому что мужчины будут выстраиваться в очередь, чтобы облизать ее туфли, а ведь это даже не ее цель. Блять, да что он знает? Может, лесбиянки тоже выстроятся в очередь, чтобы облизать ее туфли? — Наконец-то, я встретилась со знаменитым Йеном, — говорит Эдем, смотря на Йена. — А ты, — продолжает она, указывая на Микки. — Должен кое-что мне объяснить. — Йен, это моя лучшая подруга – Эдем. Эдем, это знаменитый Йен. Говорил же, что я, возможно, сегодня приду с сюрпризом. Микки сияет от гордости, и ему абсолютно насрать. — Да, но я не ожидала увидеть целого человека. Из Чикаго. Очевидно, что вы двое времени не теряли. Не то, что я удивлена, — Эдем берет Йена под локоть. — Йен, он никогда не затыкается о тебе. Микки краснеет и Йен над ним смеется. — Серьезно? Правда что ли? Видимо, тогда нам есть, о чем поговорить, — говорит Йен, включая свое очарование. Микки знает, что эти двое найдут общий язык. — На сколько ты здесь, Йен? — спрашивает Эдем. — Ты проделал весь этот путь ради открытия? — Я остаюсь навсегда. Мой брат учится в УКЛА, так что мы все решили переехать. Вчера я сделал Микки сюрприз всей его жизни. Эдем поворачивается, чтобы посмотреть на Микки и одними губами произносит «вау», прежде чем начать говорить. — И вы двое снова вместе? Видимо, чему суждено случиться, то это случится. Пойдем, Йен, пообщаемся. Я представлю тебя остальным. Микки, профессор Халлидей тебя ищет. Микки позволяет этим двоим исчезнуть в толпе и идет на поиски профессора Халлидей, находя ее у дверей с коллегой. — Мистер Милкович, вот Вы где, — говорит она, замечая его. — Добрый вечер, профессор. Эдем сказала, что Вы хотели поговорить со мной. — Да, у меня есть хорошие новости. У нас есть правило для этой выставки: работы с нее – не для продажи. Однако, очень известный коллекционер произведений искусства, Джек Райт, хочет поручить Вам создать для него новую картину. Микки знает, что в данный момент выглядит тупо: его рот раскрыт, а способность говорить подводит его. Профессор Халлидей смеется над ним. — Поздравляю, Микки. Веди переговоры ответственно и знай себе цену. Я отправлю тебе по почте список агентов: похоже, очень скоро тебе понадобится кто-то, кто будет тебя представлять. — Спасибо Вам, — выдавливает он и спешит на поиски Йена и Эдем. Чего он не ожидал, так это буквально врезаться в Стива. Он начинает извиняться за то, что впечатался в парня, прежде чем вообще понимает, кто это. — Стив, прости, чувак. Эм… Не знал, что ты сегодня здесь будешь. — Что ж, ты же рассказал мне о выставке и о том, как она важна, так что я подумал, что приду и поддержу тебя, — Стив наклоняется, сжимает его бицепс, а затем шепчет в его ухо. — И, возможно, уговорю тебя на ужин со мной завтра вечером. Все, о чем Микки может думать – это о Йене. Если он увидит его с этим парнем, ему придется объясниться. К тому же, он почти уверен, что Йен будет ревновать. Безо всякой причины. Блять. — О, да, насчет ужи… — Так кто твой друг, Микки? — говорит Йен, проскальзывая за его спину и собственнически обвивая за талию. Йен так смотрит на Стива, как будто собирается к хуям выбить ему зубы. Стив отходит от Микки на шаг, спасибо, блять, Боже, но Йен, очевидно, успел увидеть, как Стив к нему приставал. — Йен, это Стив. Стив, это мой парень – Йен. Стив хмурится. — Какого хуя, Микки? Ты никогда не говорил, что у тебя есть парень. Йен подходит ближе к Стиву, используя свое преимущество в росте, чтобы смотреть на него сверху. — Что ж, а он у него есть, так что тебе лучше отъебаться. — Эй, эй. Микки хватает Йена за запястье, успокаивая его. — Йен, все в порядке. Я с этим справлюсь, и Стив как раз собирался уходить, — он поворачивается к Стиву. — Прости за путаницу, чувак. — Ага, похуй. Забудь мой номер, — отвечает Стив, разозлившийся по понятным причинам, и направляется к двери. — Кто это нахуй был, Микки? Ты трахаешь его? Йен на взводе и Микки должен его успокоить. Он понимает его: если бы ситуация была обратной, он, скорее всего, сначала бы воспользовался кулаками, а потом бы уже поговорил. Микки обнимает Йена за шею одной рукой и притягивает его ближе. — Нет, я его не трахаю, я никогда его не трахал. Мы встретились недавно. Один раз выпили кофе вместе и переписывались. И все, — Микки достает свой телефон и открывает список контактов. — Видишь? Удаляю его номер. Нет нужды быть ревнивой сучкой, я весь твой и ты это знаешь. Йен смягчается, и на смену злобе приходит вина. — Прости, Мик. Я просто увидел, как он трогает тебя и шепчет тебе на ухо, и я так, блять, разозлился. Я столько лет ждал, чтобы быть с тобой, и… Микки тянет Йена вниз и поцелуем заставляет его замолчать. Стив забывается еще до того, как их губы разъединяются. Остаток вечера проходит хорошо: Микки встречается со множеством людей этой индустрии, собирает визитки и закрепляет за собой звание многообещающего художника.

***

Они снова оказываются в квартире Йена, за которой тот приглядывает. Квартира просто, блять, потрясающая, и они могут насладиться кроватью королевского размера, кухней и большой ванной. Выставка вымотала Микки, потому что ему все еще сложно справляться с общественными мероприятиями. Йен, кажется, находит общий язык со всеми, и Микки было комфортно иметь его рядом с собой. Как и ожидалось, Йен и Эдем подружились и уже запланировали встречу на следующей неделе: только они вдвоем. Йен наливает им ванну и Микки немного нервничает, и у него внутри все трепещет. Он точно уверен, что никогда раньше ни с кем ванну не принимал. Блять, да он не принимал ванну с самого детства. Йен залезает первым, раздвигает ноги и жестом показывает Микки сесть между них. Ванна охуенно горячая, так что Микки неуверенно залезает внутрь и медленно опускает тело под воду. Йен обнимает Микки за талию и притягивает к себе, так, что Микки лежит на его груди. У него уходит пара секунд, чтобы расслабиться. Он позволяет своему весу давить на Йена, и полностью погружает ноги в воду, вытягивая их. Блять, это приятно. Он кладет свои руки поверх рук Йена и откидывает голову назад, в награду получая поцелуи в висок. — Я так горжусь тобой, Мик. Ты будто только вчера показывал мне свой скетчбук под мостом, а теперь влиятельный коллекционер заказывает у тебя картину. Блять, а я умно поступил, когда заставил тебя подписать тот рисунок. Микки чувствует улыбку на лице Йена и щипает его. — Ты ебаный мудак. — Да, но пиздецки умный мудак. Они оба смеются и Йен обнимает его крепче. — Серьезно, я правда горжусь тобой, малыш. — Зачем эти «малыш» и «детка»? — спрашивает он. — А что? Тебе не нравится? — Йен скользит рукой вниз и поглаживает его член. — Тебе нравится это, детка? Микки стонет, и он не уверен, от прикосновений это или от слова «детка». Блять, какой же он гей. — Как насчет компромисса? Я буду говорить так, только когда мы одни, чтобы никто не узнал, какая ты мягкотелая сучка. — Отъебись, Галлагер, мы знаем, кто из нас двоих – мягкотелая сучка. Йен хихикает. — Да, думаю, что знаем. Микки наклоняет голову назад, и они целуются: небрежно, влажно и идеально. Принимать ванну с Йеном ему нравится, и он думает, что может к этому привыкнуть. Последние тридцать шесть часов были лучшими в его жизни, но он не может закрывать глаза на маленькую часть его существа, которая все еще напугана. Теперь, когда у него есть Йен, он не хочет быть от него вдалеке. Никогда. Он хочет, чтобы они жили вместе, но у Йена остался еще один год старшей школы. Ебаная старшая школа! Они оба такие юные, и хоть Микки и знает, с той же уверенностью, что Земля круглая, что они будут вместе, пока не умрут, им все еще нужно закончить свое образование и понять, как найти свое место в этом мире. — Йен, что будет дальше? Ну, как мы будем видеть друг друга? — Мик, моей семье плевать, где я, пока я в безопасности и принимаю свои лекарства. Я могу оставаться с тобой столько, сколько хочешь. — Правда? Что насчет школы? — с надеждой спрашивает он. — Ну, я могу оставаться на выходные с тобой, когда школа начнется. И может, ты сможешь среди недели приезжать на одну ночь ко мне домой? У нас все лето впереди, и я буду в этой квартире еще две недели. Мы можем остаться здесь, а потом я останусь у тебя в общежитии. — Мне нравится, как это звучит. Пойдем в постель, я так, блять, устал. Когда они забираются в кровать, Микки устраивает голову на груди Йена, обнимает его за талию и перекидывает через него ногу. Неожиданно в голове всплывает сон, в котором он представлял, как они могут засыпать в такой позе в кровати. И теперь это происходит. Когда его жизнь успела стать такой чертовски хорошей? — Мик, а ты не будешь писать в своем дневнике? Он приподнимает голову, чтобы посмотреть на Йена. — Не думаю, что мне это теперь нужно. Все, о чем я мечтал, прямо рядом со мной. Йен улыбается ему своей широкой улыбкой, и в комнате словно становится светлее. — И это я-то сучка мягкотелая? Они борются. Они трахаются. Они занимаются любовью. Надежно спрятавшись в руках друг друга, они видят сны*.