Кафедра секс-магии

      Как и обещал Маахес, весь Вольный институт был изолирован для проверки. В Гильдии магов разгорелся скандал, в который вклинился и Орден Врат. В отношении подозреваемого магистра началось расследование.       Терновник сопровождал Маахеса в каждом уголке Вольного; к этому месту он как-то незаметно привык и считал его своим домом. Они проверяли даже малейшую возможность вмешательства магии разума или чего-то ещё с помощью синестезии Терновника.       Но всё было абсолютно чисто. Терновнику было грустно видеть Маахеса подавленным из-за случившегося. И Терн старался убедить мужа в том, что он не всесилен и так сделал всё от него зависящее.       Студенты и преподаватели же между собой обсуждали не только будоражащее происшествие с големом и Терновником, но и призванных Маахесом демонов. К удовлетворению Хеассара, это обсуждение не было негативным.       Больше всех переживал Мастер Норрис, которого Мастеру Тринну пришлось отпаивать в лазарете. Норрис сильно переживал, что он, боевой маг, не смог защитить эромага. Терновник навестил его и обстоятельно побеседовал, убеждая коллегу в том, что он хороший преподаватель и что ничего тогда объективно сделать не мог. И если уж даже сам господин директор позволил ему завершить бой с големом самому, значит, был уверен в том, что эромаг справится. Кажется, зелья лекаря и уговоры Терновника помогли, и Мастер Норрис больше не был таким уж дёрганым.       С Маахесом туда-сюда, из Вольного в человеческую столицу и обратно, прыгал Вирик, которого демонолог усиленно натаскивал перед призывом своего собственного демона. Этот рыженький «хвостик» ректора очень веселил Терновника с Ризаром, который иногда заглядывал на кафедру: некроманту было невтерпёж узнать у эромага некоторые щекотливые нюансы относительно Сияния. Так, Маахес обмолвился, что призванным демоном Вирика будет суккуб в наказание за выходку с Терновником.       Ожидаемо это вызвало истерический смех у Терна и хихиканье мэтра. Вирик же стоял весь красный, зато Терновник мысленно согласился с тем, что это хороший способ усмирить бушующие гормоны подмастерья. Маахес хотел, чтобы Вирик избавился от чувств к нему и уже занялся чем-то серьёзным.       В этой связке Терновник не мог не посмотреть на Маахеса. Он вспомнил время, когда по незнанию думал, что Маахес и Хеассар могли быть любовниками, но сейчас ему было очень смешно. Эромаг пакостливо представил эту парочку целующейся и отправил по мыслесвязи супругам – получилось, правда, карикатурно: даже при богатой фантазии Терновника представить настоящие чувства не получалось. О реакции Хеассара можно было только догадываться, но Терн заметил, как Маахес незаметно передёрнулся от отвращения. А привычно каменное лицо Маахеса от этих выходок рассмешило ещё больше.       Правда, в ответ демон спроецировал Терну образ, где они с Маахесом просто имеют его с двух сторон — как аллегорию того, что он обо всём этом думает.

***

      Маахес вернулся в Вольный уже под вечер. Терн знал от Хеассара, что им удалось спланировать основной план наступления на Братство.       Терновник давно ждал мужа и попросил ларов приготовить еду для них обоих. Выглядел Маахес помятым, но удовлетворённым. Набросился на ужин, как голодный зверь.       Хотя ему хотелось знать, что решили союзники по итогу, Терновник решил пока отстать от и так упахавшегося Маахеса.       Но демонолог сам понял и сказал мысленно, не отрываясь от приёма пищи:       «Всё будет готово недели через две. Орден Врат и Гильдия уже собирают отряды: некроманты, боевые маги, стихийники. Инквизиторы пойдут с демонологами. Амариллис обещал порталы для эльфов».       «А я — для орков», — добавил Хеассар.       «А Владыка… он знает про орков?» — осторожно спросил Терновник, зная, как его соотечественники относятся к своим давним врагам.       «Конечно. Как и орки — о вас. Не дёргайся, они под моим контролем. Ничего не сделают, наоборот — хотят разобраться с Братством», — успокоил его Хеассар, и Терновник ему верил: сложно было бы на месте орков что-то противопоставить демону.       «Ты же знаешь, в обители фанатиков могут быть Разрывы, да?» — попробовал завести свою старую шарманку Терновник, зная, что супругам она не понравится.       «Знаю. Но ты останешься в Вольном — и это не обсуждается. Для тебя это очень опасно, даже с учётом твоей устойчивости к отрицательной манне. В бою будет много магии смерти, и я не хочу проверять, как ты её переносишь, на практике», — отрезал Хеассар, своим тоном давая понять, что при необходимости он лично прикуёт Терновника цепями, если тот попробует выкинуть что-то непредсказуемое.       Терновник долго молчал, обмозговывая сложившуюся ситуацию. Он внутренне терзался, зная, какой опасный путь предстоит пройти мужьям.       «Слушайте, вы можете взять меня с собой, даже если физически я буду здесь, в Вольном. Сияние же позволяет мне смотреть вашими глазами, а вам — моё маговосприятие. Только потренироваться, и в бою сойдёт. Тогда я хотя бы не буду так психовать, что вы провалились в Разрыв», — продолжил Терновник.       «Терн, там будет кровавая бойня. Я не хочу, чтобы ты это с нами переживал», — воспротивился Маахес, не желая, чтобы Терновник, который никогда не участвовал в сражениях именно на поражение врага, погружался в смерть и кровь. Демонолог прекрасно помнил, каким отрешённым и подавленным был Терновник после того, как вынужденно убил Росянку. К тому же они с Хеассаром явно не хотели, чтобы муж видел их именно с этой стороны — безжалостных убийц, настоящего военного демонолога и его Связанного Высшего демона.       «И ещё: в очень опасном бою, на грани нехватки маны, я, как и другие демоны, могу впасть в боевой транс. Маахес выдержит, он привык. Но даже с Сиянием — я не знаю, как это ударит по тебе. И я не уверен, что в ближнем бою вообще удобно менять маговосприятие — мы всё равно будем рядом с Разрывами», — добавил весомо Хеассар.       «О, а я смогу и на расстоянии — просто будем держать связь.» — парировал Терновник.       Маахес только вздохнул и просто привлёк Терновника к себе. Эромаг закинул на его ноги голое бедро, устраиваясь поудобнее в объятьях. Кажется, демонолог молча согласился с этим планом, а вот Хеассар был категорически против.       «Нет. Там будет очень опасно, и если кто-то применит магию разума на мне или на Маахесе — через связь сознаний ты тоже пострадаешь».       «Позволь напомнить: если всё будет фатально, я в любом случае окажусь там же, где и вы. Если вы двое умрёте — умру и я. Никто из нас не сноходец, сознание не запечатать и душу не сохранить, так ведь?»       Некоторое время стояла гробовая тишина, пока Хеассар не вздохнул, что, видимо, означало согласие с идеей Терна под тяжестью таких аргументов. Конечно же, речь шла о том, что Касарину удалось сохранить разум, о том, что только Ризар до конца смог бы пробудить лича, и об их Сиянии. Никто не хотел проверять, что будет, если умрёт кто-то из их сложного тройственного союза.       Спор на этом был закончен, к тому же Терновник напомнил об обещании научить его перекладывать своё магическое восприятие на общепринятое магическое зрение.

***

      Так, в свободное для супругов время, они начали тренироваться. Сначала Терновнику действительно казалось, что это возможно только в статике, но не в боевых условиях. Никаких големов на полигоне, разумеется, не было — после недавнего происшествия Маахес распорядился их уничтожить.       Попробовали на демонах. Скерр не мог причинить вред Маахесу — спарринг выходил вялым и предсказуемым. Хеассара ставить вообще не имело смысла: они с Маахесом читали друг друга, как единый организм. Терн видел, как муж хмурился, и чувствовал его раздражение через мыслесвязь.       — Нам нужен кто-то чужой, — сказал Маахес, массируя переносицу. — С нестандартным восприятием и без ограничений Связанного.       Терн напрягся, догадываясь, к чему тот клонит:       — Ты хочешь позвать Ризара с его личем? Но ты же сам говорил, магия смерти для эльфов… даже для меня, несмотря на Сияние.       — Говорил, — Маахес помолчал, собираясь с мыслями. — Но я уже обсудил это с Ризаром. Касарин будет находиться только в лаборатории Ризара и на закрытом полигоне — никаких прогулок по Вольному. Инквизиторы Ордена Врат проверили и подтвердили: ошейник Ризара подавляет эманации Высшей нежити до безопасного уровня. Ризар головой отвечает, что даже вплотную отрицательный фон не навредит эльфу.       «А если всё же…» — начал Терн мысленно, но Хеассар перебил, и его мысль легла тяжело, но с заботой:       «Я проверял лично. Твои магканалы изменены, ты не обычный эльф. Но я не хочу рисковать. Поэтому ты будешь держаться на расстоянии, которое укажет Маахес. И никаких сантиментов».       «Спасибо, что беспокоитесь», — Терн мысленно «погладил» обоих. Маахес фыркнул, а Хеассар коротко «прижался» к сознанию Терна — привычное, синхронное движение, от которого по магканалам разлилось тепло.       — Простая предусмотрительность, — буркнул демонолог, но Терн чувствовал, как муж внутренне смягчился…       В назначенный день Ризар привёл Касарина на закрытый боевой полигон — тот самый, где обычно работали с опасными сущностями. Терновник заметил, что Маахес лично активировал дополнительные защитные контуры.       — Только здесь, — коротко бросил Маахес Ризару. Тот кивнул.       Визуально лич был без поводка, но Терн чувствовал неразрывный шлейф удерживающих заклинаний. Ошейник на шее Касарина только усиливал эту ассоциацию. Ризар, поймав его взгляд, пояснил:       — Ошейник глушит эманации почти до нуля. Инквизиторы проверили — фон безопасен даже для твоих соотечественников. Но на всякий случай — мы с Касарином будем отравлять воздух эманациями смерти только здесь, да.       Маахес кивнул, подтверждая. Терн заметил, как муж незаметно отслеживает дистанцию между ним и личем — буквально на мысленном поводке. Впрочем, Терн и сам не собирался приближаться. Он доверял мужьям, но инстинкты эльфа никуда не делись.       Ризар поинтересовался, что они задумали. Маахес с Касарином наблюдали, как Терновник что-то объясняет некроманту. Тот делал большие глаза и кивал. Затем посмотрел на лича и сказал:       — А мы поможем.       Маахес мрачно посмотрел на Касарина, тот ответил не менее хмурым взглядом. Лич выглядел как обычный бледный человек — разве что слишком неподвижный. Терновник сразу переключился на новую «жертву», но не отходил от Маахеса — держался ровно на том расстоянии, которое муж обозначил мысленным жестом.       — Ты можешь с ними поговорить, — хихикнул Ризар, мстительно глядя на Касарина. — Но он только сделает умные глаза, ответить не сможет.       — Рад наконец познакомиться, Мастер Касарин, — улыбнулся счастливый Терновник, разглядывая высокого бледного лича. Теперь, если не знать, сложно было понять, что перед ними нежить, правда, если вы не маг. А так Терн чувствовал подавленную магию смерти — она была, но не беспокоила его, совсем не похоже на тот несчастный случай в лаборатории Ризара. К тому же из-за Сияния запахи некроманта и его побратима начали смешиваться, но пока не были такими однородными, как у самого Терна, Маахеса и Хеассара.       — Тебе надо идти в лекари, это было ужасное месиво, а сейчас можно и с натуры картину рисовать, — заявил Ризару эромаг, рассматривая восстановленное лицо лича.       — Без консультаций некромантов-танатопрактиков не обошлось, — тут же радостно подхватил Мэтр. — Ради антуража можно было оставить и так, но общественность и так плохо понимает, зачем я его таскаю с собой.       — Нет, ну ваша парочка — это что-то удивительное в моей практике, — цокнул Терновник, словно речь шла о каком-то редком виде вина для коллекционеров.       — Что значит «в твоей практике»? — напрягся Маахес.       — Как это что значит?! — всплеснул руками Терновник. — Прорыв в сексуальной магии: один из партнёров реагирует на магические импульсы другого только психологически и магически, без участия физиологии, так сказать.       Тут все вытаращились на эромага. Касарин приподнял бровь — единственное, что выдавало его интерес. Ризар что-то мысленно ему сказал, и лич медленно перевёл взгляд на Терновника.       — Терновник — мастер эромагии и муж ректора, мы коллеги по кафедре, — вежливо, вслух пояснил Касарину Ризар, путая того ещё больше. Маахес был демонологом, Ризар — некромантом, Терновник — эромагом. Как они оказались на одной кафедре?       Отвечая на незаданный вопрос, Терн подошёл к Маахесу. Тот уже настороженно на него уставился, зная, что новые зрители только подстёгивают Терновника на новые безумства.       — А это потому, что Маахес — гений. — Терн наклонился, позволяя волосам касаться груди мужа, и взял его руку. От длительного контакта сознаний и попыток слияния маговосприятий у них обоих накопился тактильный голод. Маахес ещё мог сдерживаться, а Терновник — с трудом. Он игриво поцеловал руку мужа, с прикосновением губ передавая лёгкие токи манны. Маахес вздрогнул — чужое тепло разливалось приятно, нарастало желание.       «Чувствую… — мысленно протянул Хеассар, и его голос в голове у обоих стал ниже, словно он прикрыл глаза. — Как ты касаешься его. Как отзывается магия».       «Терн специально», — ответил Маахес, но в его мыслях не было раздражения, только сдержанная нежность.       «И тебе нравится», — усмехнулся Хеассар, и Терн ощутил, как демон «прижался» к сознанию Маахеса, деля это тепло.       — У нас кафедра эромагии, некромантии и демонологии, — хихикнул Терновник, видя, как Маахес в ответ на поцелуй берёт прядь его волос и подносит к лицу, вдыхая запах. — Поэтому я очень рад понаблюдать связь, так сказать, живого и… мёрт… вернее, неживого в разрезе эромагии. С Маахесом скоро напишем совместную статью, а совмещение эромагии и некромантии — это даже по моим меркам нечто из ряда вон выходящее.       — Какую статью? — Маахес чутко следил за нитью разговора, играясь с волосами склонившегося над ним Терна.       — Которую напишем после моего теста на профпригодность, — ярко улыбнулся Терновник, мысленно давая Маахесу ощущать мир через свою аромамагию. — Про сексуальную магию демонов похоти. Ты ведь уже согласился одолжить мне своего Херухатри, правда?       — Обязательно напишем. Втроём, я думаю, Херухатри будет не против поучаствовать в процессе редактирования, — насмешливо согласился Маахес, также продолжая обнюхивать Терна, и мысленно добавил: «Твоё маговосприятие… удивительно. Интересно, как это ощущается при полном Сиянии».       «Теперь прекрасно понимаю твой фетиш на запахи», — промурлыкал Хеассар, и в его мыслях Терн почувствовал лёгкую ревнивую нотку, тут же сменившуюся теплом.       «Не на все запахи, попрошу! — шутливо оскорбился Терн. — Ты сам выбираешь потенциально совместимого партнёра, опираясь на ауры. А у меня — ароматы. И если ты можешь переключаться между обычным зрением и внутренним, я так не могу, поэтому ничего удивительного, что одно наложилось на другое».       «Не переживай, нам тоже очень нравится запах твоей магии», — беззлобно сказал Маахес, и Терн ощутил, как муж мысленно «обнял». Хеассар ответил тем же — синхронно, как единое целое.       Терн на мгновение замер, чувствуя этот тройственный резонанс. Вот зачем он всё это затевал.       — Буду обязательно с тобой советоваться по поводу и без, — подхватил пришедший в себя Ризар, которого парализовала сцена флиртующего с Терновником Маахеса. Но некромант встретил взгляд Касарина — лич смотрел на эромага с откровенным любопытством. Даже бровь снова приподнялась.       — Предупреждая ваш вопрос: конечно, это возможно, даже если с физиологической точки зрения имеются некоторые накладки, — радостно заверил Терновник и повернулся к Ризару: — Давайте начнём.       Маахес и Касарин заняли позиции друг напротив друга. Хеассар, как обычно, маячил где-то на грани восприятия — присутствовал, но не мешал.       — Без трупов, — предупредил Ризар лича. Тот едва дёрнул головой, словно говоря «и без твоих напоминаний знаю».       — Начали, — сказал Маахес.       Касарин взмахнул рукой — пальцы сложились в пасс, из воздуха родилось серое плетение. Магия смерти, подавленная ошейником, но всё равно сильная. Потянулась к Маахесу. Демонолог принял чужое плетение на свои щиты.       В тот же миг Терн нырнул в сознание мужа, чтобы в этот раз их узы выдержали, и крикнул мысленно:       «Держи связку!»       И мир для Маахеса взорвался запахами.       Касарин перестал восприниматься в спектре магического зрения. Он ощущался запахом прелых листьев. И ещё до того, как рука лича только начала новый пасс для плетения заклинания, Маахес уже различил острый запах атакующего заклинания — за миг до того, как Касарин атаковал.       Маахес отшатнулся, ломая собственное плетение на ходу. Заклинание ушло по кривой, ударило в пол, подняло искры. Пронеслось мимо плеча.       «Что за… — выдохнул он мысленно. — Слишком много новых ощущений! Я не успеваю разобрать!»       «А ты старайся не рационализировать, доверяй своей интуиции, — рявкнул Терн, переживая за исход боя. — Просто уклоняйся туда, где запах слабее».       Хеассар не вмешивался — только чувствовалось, как он приник к связке, подхватывая снизу, не давая магии Маахеса рассыпаться.       Касарин атаковал снова. Два пасса подряд — сначала левой, потом правой. Первое плетение пахло чем-то землистым, второе — прелым листом (настоящее). Маахес едва успел дёрнуться, пропуская оба, и ответил пульсаром — вслепую, но плотно.       «Это сложнее, чем мне казалось, но Маахес хорошо справляется, — заметил Хеассар. — Но слишком медленно».       «Ему мешает моя чувствительность, — понял Терн. — Сейчас он сенсорно перегружен».       Терн слегка ослабил их связь, убавляя у Маахеса своё полное восприятие. Убрал часть запахов, оставил только самые резкие. Мир для Маахеса стал тише, но чётче. Теперь пассы Касарина отдавались коротким уколом — запах ржавчины, озона. Каждый — за миг до того, как пальцы лича складывались в нужную фигуру.       Маахес перестал отступать. Он начал ловить ритм. Уклон — выпад — плетение. Его заклинания больше не разваливались, позволяя создавать контрплетения и атакующие заклинания в ответ.       «Так лучше, — сказал Хеассар. — Он подстроился».       «Я не подстраивался, — огрызнулся Маахес. — Я просто перестал думать. Терн, твоё чутьё — это… незрячему объяснить, что такое небо. Но если очень приспичит, может, и поймёт что-то».       «Спасибо за лестное сравнение», — хмыкнул Терн.       — Хитрый мертвец, — процедил Маахес вслух.       — Касарин теснит, — заметил Ризар со стороны. — Он привыкает к твоим увёрткам.       Маахес и сам это чувствовал. Лич больше не бросался полуготовыми сгустками — он плёл плотную сеть, медленно, но верно сжимая кольцо. Магии смерти, даже подавленной, хватало, чтобы давить, заставлять ошибаться.       Но Маахес не зря провёл много лет в стычках с демоническими. Он ждал.       «Терн, — мысленно позвал он, уходя от очередного серого жгута. — Я не прорвусь в лоб. Он читает мои пассы, как по написанному. Но у него слабина — правый бок, когда он плетёт двойную связку. Я видел трижды».       «Ты ещё и считываешь?» — удивился Терн.       «Военный демонолог, — хмыкнул Хеассар. — Он всегда анализирует противника».       «Заткнись, — беззлобно огрызнулся Маахес. — Терн, можешь на миг усилить моё восприятие? Мне нужно точно поймать момент, когда он откроется».       «Могу, — ответил Терн. — Но ты тогда снова можешь быть дезориентирован. Справишься?»       «Справлюсь», — отрезал Маахес.       Терн вновь развернул своё полное маговосприятие, перекладывая его на сознание демонолога на короткий миг. Маахеса накрыло волной чужих ощущений: Касарин теперь пах не просто сырой землёй, а прелью и железом. Но среди этой какофонии Маахес отчётливо почувствовал момент, когда при формировании новых плетений Касарин делает паузу и его защита словно бы идёт рябью.       Маахес дождался следующей атаки. Касарин взмахнул левой рукой — ложный пасс, правой — настоящий. Серое плетение метнулось к Маахесу, но тот не отступил. Он нырнул под него, выпустив сразу три плети тьмы — две в лицо, одну в тот самый проблемный блок в плетении щита.       Касарин едва успел развернуть защиту. Его поле треснуло, но выдержало. Однако равновесие он потерял — на секунду, не больше.       Маахес отскочил назад, разрывая дистанцию.       «Хорошо, — сказал Хеассар. — Он понял, что ты умеешь не только уклоняться».       «Он опытный, — ответил Маахес. — Но и я не новичок».       И тут Терна осенило.       «Маахес, ты можешь соткать простую иллюзию? Или туман — не боевой, так, дымку?»       «Могу, — ответил тот с сомнением. — Но он её развеет в тот же миг. У него магическое зрение получше моего, как у Высшей нежити».       «А если он не увидит, откуда идёт настоящая угроза? — Терн мысленно усмехнулся. — Я хочу спрятать твою ауру. Полностью. Отрезать от его внутреннего взгляда. Он будет видеть только иллюзию, а ты станешь пустым местом».       Маахес на мгновение задумался. Как военный, он оценил риск. Если Терн ошибётся, Касарин ударит по пустоте — но ударит наугад, а значит, может задеть и самого Маахеса. С другой стороны, если получится…       «Делай, — коротко бросил он. — Я его отвлеку».       Маахес резко вскинул руки, сплетая пальцы в сложный пасс — из его ладоней повалил густой, маслянистый туман. Не магический в полном смысле, скорее дымка, сотканная из тьмы. Касарин на мгновение отступил, разрывая сеть — опытный боец, он не любил терять цель из виду.       Этой секунды хватило.       Терн закрыл глаза. Запах мужа — табак и тёмные специи — был как маяк в темноте. Терновник потянулся к этому запаху. Он приглушил этот аромат, как маскировал запах своей магии.       «Отпусти, — мысленно прошептал он Маахесу. — Перестань опираться на магическое зрение. Я помогу».       Маахес послушался. Он сжал внутренний резерв, почти погасив свечение ауры. Обычно маг не может сделать это полностью — остаётся хотя бы слабый отблеск, как уголёк в золе. Но Терн смешал их запахи, обеспечивая прикрытие.       Касарин развеял туман — и замер.       Перед ним было пусто. Маахес, который только что стоял в трёх шагах, исчез.       Лич повернул голову влево, вправо. Его собственные плетения беспомощно скользили по полигону, не находя цели. Он сделал то, что делал в бою не раз, — инстинктивно ударил атакующим заклинанием, наугад, прикрывая самые опасные направления.       Но Маахес, опытный военный демонолог, ждал этого. Он знал: когда противник теряет цель, он бьёт туда, где сам бы и стоял. Поэтому Маахес не остался на месте — он сместился на полшага влево, туда, куда Касарин не дотянулся.       «Где?» — одними губами спросил лич.       А Маахес уже плёл новое заклинание, применяя аромамагию, — медленно, беззвучно, без единого всплеска магии из ядра. Только то, что осталось в каналах.       «Бей», — скомандовал Терн.       Маахес выпустил очередной пульсар. Он скользнул к Касарину и пробил его защитное поле в том месте, где лич меньше всего ждал удара — сбоку, почти со спины.       Поле дрогнуло. Касарин обернулся, но уже поздно — защита повреждена, лич не смог устоять на ногах и упал. Но Маахес не нанёс физического вреда Касарину, в нужный момент развеяв плетение.       — Всё, — сказал Ризар, поднимая руку. — Бой остановлен. Касарин, ты пропустил удар.       Лич замер, опуская руки. Потом медленно повернулся к Терну — и в его глазах загорелось что-то похожее на уважение. Маахес выдохнул, выходя из маскировки. Его ядро снова разгорелось, магия потекла по каналам, аура вспыхнула ярко, как пламя.       «Ты с ума сошёл, — мысленно сказал он Терну. — Если бы он ударил шире…»       «Но не ударил, — ответил Терн. — Потому что ты отвлёк его туманом, а потом ушёл с линии атаки. Я видел, как ты ждал. Ты знал, куда он будет бить».       «Военная привычка, — буркнул Маахес. — Противник всегда бьёт туда, где сам бы стоял. Касарин — солдат, я его понимаю».       Касарин тем временем подошёл к Ризару. Они обменялись коротким мысленным разговором — лич дёрнул головой, некромант усмехнулся.       — Он говорит, — перевёл Ризар, — что давно не встречал живого мага, который бы так просчитывал бой. Ты ушёл с линии поражения за полсекунды до того, как он ударил.       Маахес кивнул, принимая похвалу.       — Ты тоже неплохо держался, — ответил он личу. — Если бы не Терн, я бы уже трижды был мёртв.       — Завтра попробуем снова, — сказал Ризар.       — Удачи, — усмехнулся Маахес и обнял Терна за плечи. — Пошли. Ты еле стоишь.       Они двинулись к выходу. Хеассар молчал, но Терн чувствовал, как демон мысленно «прижимается» к ним обоим — усталый, но довольный.       «Ты сегодня сделал невозможное, — сказал Хеассар Терну. — Ты спрятал ауру боевого мага от взгляда Высшей нежити. Это много стоит».       «Для вас бесплатно, — поправил Терн, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбку. — Придумаешь мне что-то новенькое из ритуалов эромагии».       «Договорились», — пообещал демон.       Затем Терн посмотрел на Маахеса и удивляющихся Касарина с Ризаром, подумал, что демоны всё равно уже были в Вольном.       «Ты можешь побыть с нами здесь физически?»       «Могу», — после мимолётной паузы согласился Хеассар, обрадованный, что Терн сам позвал его.

***

      В последующие недели время только ускорило свой бег, подводя к неизбежной дате нападения на Братство Неразрывных цепей. Терновник старался не передавать свою нервозность мужьям и Ризару, который изъявил желание принять участие в операции, чтобы отомстить за смерть побратима. Сам лич по умолчанию собрался идти с Ризаром. Парочка работала над поднятием целого отряда смертельно опасной нежити, а Маахес по соглашению с Главой Гильдии и Орденом Врат дал им все ресурсы для этого.       Вирик успешно сдал все экзамены в Ордене Врат и даже призвал наконец-то себе суккуба. Лично Терновник, конечно же, не видел чужих Связанных, кроме Маахесовских. Но по тому, как подмастерье ходил с перманентно ошалевшим выражением лица и периодически путал задания своего Мастера и то, куда собирался, эромаг сделал вывод: суккуб достался Вирику под стать его характеру.       Последние дни перед намеченной датой Терновник почти не спал. Не из-за бессонницы — из-за необходимости. Каждую свободную минуту он проводил с мужьями, оттачивая перекладку маговосприятия. Хеассар и Маахес учились видеть его запахами, а он — чувствовать их в бою.       Полигон Вольного института за эти недели превратился в их вторую спальню. Только вместо постели — каменный пол. Вместо ласк — ожесточённые тренировки с личом до изнеможения Терновника, потому что мужья восстанавливались значительно быстрее. Хеассару, как магу разума и демону, было легче всего.       Лич оказался беспощадным противником. Он не щадил ни Маахеса, ни Хеассара, ни тем более самого Терна, который смотрел на бой их глазами. Ризар не отставал и учился быть одним целым с побратимом в бою вновь после воссоединения; тогда уже отдыхающий от напряжения Терновник наблюдал за поединком один на один. Обычно в паре с Маахесом сражался Скерр против парочки некромант/лич, но если у Хеассара была лишняя минутка, он посвящал её Терновнику и Маахесу и присоединялся к ним на полигоне.       Ночью, когда они втроём лежали в апартаментах Терна — Маахес с одной стороны, Хеассар с другой, — эромаг не спал. Он слушал дыхание, жадно вдыхал аромат общей магии, которая смешивалась, перетекая, становясь единым целым. Для эромага это было очень важным.       «Боишься?» — мысль Хеассара пришла неожиданно, наполненная теплом.       «Да, — честно ответил Терн. — Не за себя. За вас».       «Мы справимся», — сказал Маахес, и Терн почувствовал, как рука мужа, лежащая на его животе, чуть сжалась.       «А если не справитесь?»       Тишина. Потом Хеассар ответил, замаскировав свои страхи шуткой:       «Тогда ты телепортируешься к нам. Втроём и помирать веселее. Как думаешь, какую эпитафию стоит выбрать?»       Терн не ответил. Он знал, что именно так и поступит.