Звезды никогда не погаснут

Невилл от неожиданности вскочил так резко, что, потеряв равновесие, упал обратно на кровать, а Рон забарахтался в одеяле в попытках его скинуть. Через минуту перед Гарри стояли двое возмущенных парней, с волос которых ручейками стекала холодная вода. — Гарри, гиппогриф тебя раздери, ты чего делаешь?! — Рон уперся руками в бока и выжидающе уставился на друга. В такие моменты он сильно напоминал миссис Уизли, когда та была чем-то недовольна. — Между прочим, есть намного более спокойные способы будить других людей, — недовольно пробурчал Невилл, отходя к своей кровати и шепча заклинание, после которого вода испарилась не только с постелей, но и с самих парней. Гарри должен был признать, что рад видеть старых друзей, даже несмотря на летнюю отстраненность. С Невиллом он некоторое время общался почтой, а от Рона с их последней встречи вообще не было вестей. Вначале они с Гермионой волновались, писали ему, даже один раз приезжали в Нору, где получили «от ворот поворот» от расстроенной миссис Уизли, и в итоге сошлись на том, что он сам все расскажет, когда придет время. И вот это время пришло накануне вечером, сразу после прибытия в Хогвартс. Гарри с Гермионой сидели в пустующей гостиной факультета и наслаждались тишиной, нарушаемой только потрескиванием камина, как портрет Полной Дамы отъехал в сторону, пропустив внутрь высокого рыжеволосого парня. Он выглядел очень смущенным, и все же через пару минут внутреннего противостояния осторожно сел рядом с ними. Они разговаривали, спорили и что-то обсуждали на протяжении нескольких часов до тех пор, пока не начали слипаться глаза, и вновь друзьями они разбрелись по спальням. Ну как друзьями. Между Гарри, Гермионой и Роном больше не было того, что связывало их раньше — взаимопонимания. Во время разговора Гарри с Гермионой с некой осторожностью рассказывали о том, как проходило их время, избегая того, что Рону знать не нужно. А тот, в свою очередь, без умолку что-то говорил и извинялся. Поэтому уместнее было бы сказать, что разошлись они снова в хороших отношениях. Но даже после длительного и в некотором роде утомительного выяснения отношений один из участников разговора так и не смог уснуть этой ночью, впрочем, как и в последние месяцы. Поэтому сейчас, чтобы хоть как-нибудь отвлечься от хронического недосыпа, Гарри с садистским удовлетворением наблюдал за реакцией сожителей на свою выходку. Стряхнув со лба непослушные волосы, он примирительно поднял руки. — Зато теперь вы можете сэкономить время на душе. — поймав летящую в голову подушку, Гарри услужливо кинул ее обратно. — Понял, так вас больше не будить. Думаю, сейчас нам стоит спуститься в гостиную, Гермиона уже должна быть там. — Думаешь, она уже встала? — Невилл неспеша натягивал мантию поверх нежно-голубого свитера и темно-серых брюк — ученики начнут прибывать только вечером, поэтому семикурсники, находившееся сейчас в замке, могли ходить в любой одежде. — Не знаю, это же Гермиона, здесь сложно угадать, — Рон как раз закончил со шнуровкой ботинок и подошел к двери. Гарри только хмыкнул. Он был уверен, что Гермиона уже давно встала. Эта привычка появилась у нее еще в начале лета. Она могла спокойно встать в самую рань и пойти заниматься домашними делами или в библиотеку. Ее также одолевали кошмары и бессонные ночи, не такие сильные и частые, как у Гарри, но они были. Поэтому часто они засыпали вместе — так становилось немного легче. «Но не думаю, что хотя бы здесь ее это оставит», — подумал Гарри, выходя из комнаты за остальными. И он оказался прав. В одном из дальних кресел сидела Гермиона, сцепив руки в замок, и сосредоточенно рассматривала пейзаж за окнами. Никто бы не заметил синяков под ее глазами, но Гарри, у которого уже был наметан глаз на это дело, сразу обратил на них внимание. — Доброе утро, Герми, — Рон тут же плюхнулся в соседнее кресло, Невилл осторожно опустился рядом, а Гарри остался стоять, скрестив руки на груди и не отрывая взгляда от подруги, — ты сегодня рано. Только самый внимательный человек смог бы заметить, как опасно сузились зрачки девушки, когда парень с ней поздоровался. Ей очень не нравилось такое обращение, и она никому так не позволяла себя называть. Держать лицо Гермиона научилась отменно, поэтому сейчас она приветливо улыбнулась уголками губ и опустила руки на подлокотники. — О, доброе утро, мальчики. Мне сегодня что-то не спалось, — она коротко кивнула головой, как бы отвечая на безмолвный вопрос Гарри, который и так знал ответ, и тут же произнесла требовательным голосом, приподняв подбородок. — И да, Рон, попрошу больше не называть меня так. Это обращение меня никак не восторгает. Брови парня поползли вверх. — Профессор Макгонагалл сказала, что сегодня на ужине нас ждет что-то интересное, — прервал его безмолвное удивление Невилл и обвел присутствующих задумчивым взглядом, размышляя о том, что может произойти. — Что-то, чего еще никогда не видели стены Хогвартса. — Надеюсь, это будет что-то действительно стоящее, — Рон уже отошел от выпада девушки и хмыкнул, лениво подпирая голову рукой. Гарри молчал. Это должно быть что-то действительно волнующее. Если даже предложение вернуться на еще один год было неожиданным, то это должно буквально выбить у всех из-под ног землю. Похоже, Гермиона была того же мнения. Он видел, как она потирает обивку кресла подушечкой указательного пальца, а этот процесс значил, что у нее в голове сейчас производятся сложные расчеты и выстраиваются логические цепочки. Но Рон и Невилл, не столь хорошо знакомые с поведением девушки, продолжили болтать о чем-то своем, и через некоторое время рыжеволосый предложил пойти на завтрак. Все единогласно приняли это решение и спустились в Большой Зал. Никогда он не выглядел таким пустым, даже во время зимних и пасхальных каникул. За каждым столом сидело не больше четырех семикурсников, а на Хаффлпаффе — вообще один. Многие решили не возвращаться в Хогвартс и либо наплевать на пропущенный год, либо продолжить обучение дома. Гарри обвел взглядом столы факультетов и остановился на Слизерине. Там сидело всего трое студентов, но зато каких. Серебряное Трио Хогвартса: Драко Малфой, Панси Паркинсон и Блейз Забини. Парни о чем-то негромко переговаривались, девушка читала журнал, изредка поднимая голову и вставляя фразы в их диалог. Удивительно, что они решили вернуться в школу. Слизеринцы, дети Пожирателей, а один из них и сам обладатель метки. Этого всего хватило бы не только для того, чтобы не возвращаться на учебу, но и для того, чтобы больше никогда не появляться на людях в принципе. Но не слизеринцам. «Я прямо начинаю восхищаться их мужеством. Ну, или безрассудством, пока еще не понятно», — только подумал парень, как на него в ответ уставилась пара пронзительных серых глаз, в которых на мгновение промелькнуло удивление и что-то еще, ему незнакомое. Они сидели так несколько долгих секунд и, возможно, продолжили бы сидеть, если бы Забини не помахал рукой прямо перед лицом Малфоя. Блондин тут же развернулся к друзьям и продолжил разговор, а Гарри, будто очнувшись, уткнулся в тарелку и задумчиво начал ковырять ложкой кашу. Как бы ему не хотелось, он должен был признать, что ему в некоторой степени не хватало Малфоя. Да-да, того самого Драко Малфоя — заклятого врага номер один еще с самого первого курса. Ему не хватало этого вечного сарказма, стычек, даже драк, во время которых можно было случайно его касаться, чувствовать его дыхание на своей коже. Много раз в комнате Сириуса он думал о нем и решил, что это самое обыкновенное привыкание, которое в итоге можно перебороть. Самое обычное привыкание к самому обычному врагу, пытавшемуся тебя убить, всего-то. Но, надо признать, он спасал жизнь Героя, и Герой спасал его жизнь. Вот такой вот круговорот. Гарри еще раз поднял взгляд на блондина. Он тоже изменился. Впалые щеки, плохо замаскированные синяки под глазами, безразличный и в тоже время серьезный взгляд, слишком тонкие запястья (это значило, что он похудел еще больше обычного) — все это явные последствия долгих бессонных ночей и событий прошлых месяцев. И Гарри был уверен, что изменения произошли в Малфое не только внешне. Сейчас же парень украдкой наблюдал за тем, как его сокурсник изящным движением руки откидывает светлые пряди. — Эй, Гарри, все в порядке? Ты уже несколько минут смотришь на слизеринский стол, — Рон дожевывал уже вторую булочку. Видимо, аппетит к нему вернулся и накинулся с удвоенной силой. Сейчас парень не был похож на человека, все лето проведшего в апатичном состоянии, поэтому в голову Гарри на секунду закралась мысль, что его приятель вполне мог симулировать. — Думаешь, они что-то задумали? — Нет, — раздраженно ответил брюнет и чуть не закатил глаза. Ну сколько уже можно? Как же ему все надоели со своим соперничеством и презрением, особенно Рон. Он никогда не упускал возможности высказаться в адрес других, особенно, если они со Слизерина. — Я пойду. Гарри поднялся из-за стола и направился к двери. И он уже никак не мог увидеть провожавшего его взгляда.