Нежность
12 июля 2020 г., 09:23
Цис распахивает глаза, цепляется пальцами за край сбившейся подушки, выгибается навстречу горячим губам, оставляющим легкие поцелуи на нежной коже бедер. В комнате темно, но перед глазами Циссни плавают яркие пятна.
Кансель никуда не торопится. Оставляет дорожку влажных поцелуев от ее левого бока до лобка, проводит языком по чувствительной поверхности внутренней стороны бедра. Цис вздрагивает: это приятно и очень щекотно, по коже пробегает волна мурашек. Ей хочется, чтобы Кансель уже поднялся с колен, переместился выше. Ей хочется глубокого сладкого поцелуя, вызывающего головокружение, размеренного ритма и восхитительного ощущения заполненности. Но Кансель почти невесомо целует ее клитор, касается его кончиком языка, и никаких мыслей в голове Цис не остается.
Тело с готовностью реагирует на ласку. Внизу живота продолжает собираться тугой комок нервов, от него волнами расходится жар. Солджер дразнит ее невесомыми легкими поцелуями, и Цис протяжно стонет, приподнимает бедра навстречу его губам. Кансель понимает недвусмысленный намек. Циссни вздрагивает: тело пронзает острая волна удовольствия, когда горячий язык давит чуть сильнее, вырисовывая концентрические круги на ее клиторе.
Ритм слишком неспешный, плавный и размеренный. Удовольствие накатывает волнами, от него дрожат колени и сбивается дыхание, но этого слишком мало.
— Я хочу тебя, — сбивчиво шепчет Цис, запуская тонкие пальцы в длинные волосы солджера.
— Я знаю, — заверяет ее Кансель, на мгновение прекращая свое занятие.
— Внутри, — всхипывает Циссни, когда его язык снова касается клитора, задевая особо чувствительную точку. Кансель неопределенно хмыкает, и через мгновение Цис чувствует, как его пальцы осторожно проникают внутрь. Она такая мокрая, что дополнительной смазки не требуется.
— Все хорошо? — уточняет Кансель, — Тебе не больно?
Циссни улыбается. Ей хочется ответить, что то, что он обычно вставляет в нее, гораздо больше пары пальцев. И что с его осторожностью нельзя говорить о боли. Но складного ответа не выходит, с губ срывается стон и тихое «нет».
Теперь его пальцы осторожно движутся внутри, язык продолжает скользить по клитору. Цис стонет, всхлипывает и вскрикивает, уже не стесняясь этих звуков. Она чувствует приближение оргазма, пытается сосредоточиться на собственных ощущениях, но их так много и они такие острые, что она не знает, на чем концентрироваться. Разрядка приходит вспышкой удовольствия и горячечной волной, от которой дрожат колени. Цис выгибается, кричит, кусая губы. На мгновение ей кажется, что она не выдержит такой концентрации наслаждения. Когда она приходит в себя, Кансель лежит рядом, его бирюзовые глаза светятся во мраке комнаты.
— Все хорошо? — интересуется он, и в его голосе столько тревоги, что Цис невольно хмыкает.
— Очень хорошо, — заверяет Циссни. После оргазма все еще дрожат колени, кровь пульсирует внизу живота, заставляя сильнее сжимать бедра.
— Ты плачешь, — мрачно замечает Кансель, и Цис с удивлением обнаруживает, что щеки действительно мокрые. Она вытирает их тыльной стороной ладони. Такого с ней еще не случалось.
— Это от удовольствия, — отвечает Циссни. — Мне очень хорошо.
Кансель кивает и нежно целует ее в висок. Следующее его движение — попытку подняться, Цис перехватывает.
— Ты куда? — недоуменно интересуется она.
Кансель неопределенно поводит плечами. Цис толкает солджера в грудь, и он послушно опускается на перекрученные простыни. Если присмотреться, в темноте светятся не только его глаза, вся кожа будто бы сияет внутренним светом. Высокая концентрация мако: не слишком полезно для простого человека. Но Цис как-то плевать. Она перекидывает через него ногу, целует его в край улыбающихся губ, соскальзывает к шее, кончиками пальцев скользит по груди, расчерченной следами жутких шрамов. Ладони Канселя ложатся на ее бедра, и Цис послушно опускается ниже, направляя его член к узкому входу во влагалище.
