Любовная ненависть

      Услышав это признание Аска, поначалу, ничего не почувствовала. Оно слишком шокировало её, чтобы девушка могла вот так сразу отреагировать. Поэтому она снова сбежала. Не в ванну на этот раз, а в спальню, с которой и начала своё суматошное путешествие по этой квартире. В этот раз Каору не преследовал её и не предпринимал попыток завести разговор. То ли обиделся, то ли понимал, что должен дать ей немного времени, чтобы успокоиться и обдумать услышанное. Он даже в комнату не стал заходить.       Захлопнув дверь, Аска бросилась на кровать, с головой закутавшись в одеяло. Её колотило от переживаний, нервного напряжения и нехватки сил, восполнить которые возможности так и не представилось. Лапша, приготовленная Каору, была разбросана по полу и давно остыла, превратившись в отвратное, скользкое месиво. Аска не притронулась бы к нему даже перед лицом голодной смерти. К тому же голода она сейчас почти что не чувствовала, всецело поглощённая мыслями и переживаниями.       Слова Каору никак не шли из её головы. Бледный юноша сказал, что любит, но ведь он не имел ввиду ту самую любовь, верно? Они знали друг друга всего пару дней. Люди ведь не могли влюбляться так быстро... Следовательно имелось ввиду что-то другое. К тому же Каору сам сказал, что у не умеет взаимодействовать с людьми. Но могло ли это служить оправданием? Вряд ли. Ведь даже в отсутствии опыта он должен был понимать значение произнесённого им слова. Или нет? Всё это ещё больше запутывало ситуацию.       Чуть успокоившись, Аска подошла к проблеме с другой стороны и задалась вопросом: а что она сама чувствует к Каору? Стараясь быть честной хотя бы с самой собой, она закрыла глаза и визуализировала в своём сознании образ улыбающегося юноши с серебряными волосами и малиновыми глазами, цвет которых теперь казался ей не зловещим, а безмятежным. И пусть ему было далеко до Кадзи — истинной любви всей её жизни — Лэнгли не стала отрицать, что Нагиса привлекателен. Пожалуй, даже красив.       И пусть ей не нравилось, что он похож на Рэй, выражение его лица никогда не было таким пустым, как у неё. Он улыбался так, словно ничто на свете не могло расстроить его. И как ни странно, Аску это не раздражало. Напротив — она находила эту улыбку почти заразительной. Как впрочем и оптимизм её обладателя. Детское любопытство, порождённое изоляцией часто ставило Каору в неловкие ситуации, но этот скрытый под покровом остроумия недостаток только делал его более интересным с её точки зрения.       Когда они впервые столкнулись в том туалете, Аска и представить, насколько приятной окажется компания этого странного парня. Собравшись с духом, она даже смогла признать, что Каору был привлекателен не просто абстрактно, но и конкретно для неё. Рядом с ним она чувствовала странное спокойствие и, кажется даже начинала доверять ему. Возможно, когда-нибудь смогла бы (страшно подумать) даже довериться, если бы решилась, но... могла ли она сказать, что тоже любит его? Нет! Определённо — нет.       С чего бы? И она не хотела, чтобы Каору любил ее. Он был просто очередным её соперником. Конкурентом, которому Nerv отдали её Еву. К тому же этот нахальный выскочка не только узурпировал её титул пилота, но и воспользовался отсутствием, чтобы проводить время с Мисато и Синдзи. Не то чтобы Аска так уж возражала против последнего, но дело было в принципе. Не так давно она абсолютно заслуженно ненавидела парня. Но тогда почему её сердце наполнялось этим незнакомым теплом каждый раз, когда она вспоминала об его красных глазах, в которых искрила жизненная энергия? Почему его серебристые волосы казались её такими уникальными и яркими, что к ним так и хотелось притронуться? Зарыться в них пальцами, ощущая прохладный шёлк.       Пытаясь отвлечься, она думала о Кадзи, но сколько бы ни воскрешала в памяти его мужественный образ это не помогала. Да, этот великолепный мужчина был не только красив, но обладал ещё и стилем. Ему так шла лёгкая небритость и небрежно связанные в хвост волосы. А его харизма так и просто сбивала с ног. Каору, может и выглядел неплохо, но до Кадзи ему было далеко. Однако это мало что меняло. Ведь он выбрал не её. Предпочёл ей Мисато, а когда ей было плохо, не смог даже утешить по-нормальному.       «Люди популярны благодаря их собственным действиям. Никто не делает их популярными. Никто не делает кого-то центром внимания. Этот человек делает это для себя...» — сказал он, когда она обратилась к нему за советом и помощью. Видимо намекал таким образом что её следует постараться получше, чтобы восстановить синхронизацию с Евой. Рёдзи не понимал, что она и так делает всё, что может. Он не заботился о ней, так как его мысли всецело были заняты Кацураги и его шпионскими играми. Аске повезло, что она не видела его в последнее время, так как она медленно начинала ненавидеть и презирать этого человека.       Запутавшаяся в своих размышлениях и окончательно сбитая с толку, Аска задрожала на кровати, хватаясь за голову от бессилия. Одна мысль о Каору вызывала в ней больше эмоций, чем она когда-либо чувствовала. И девушка не знала, что с ними делать. Она привыкла ненавидеть окружающий. Как, чёрт возьми, она должна была вести себя с тем, кто не действовал ей на нервы? К тому, когда помог ей взглянуть на себя честно и непредвзято, и заставил понять, что мир вокруг не ставить своей целью достать? Как, чёрт возьми, она должна была разобраться в чувствах, в которых сама же и отказывала себе с семилетнего возраста?       Ответов на все эти вопросы найти не удалось и Аска в ярости принялась избивать подушку, колотя по ней правой рукой.       «Боже! Ну почему я такая трусиха?» — в отчаянии вопрошала она. — «Я опять всё испортила! Я ведь могла просто принять его помощь и всё бы было в порядке! Но нет, мне обязательно нужно было добиться правды. А сделав это, я оказалась так чертовски напугана, что... сбежала?! Чёрт! Я становлюсь похожей на Синдзи. Как отвратительно! Убейте меня кто-нибудь! Избавьте от мук!»       Запал быстро прошёл и Аска уткнулась лицом в поколоченное перьевое изделие, пытаясь заглушить жалкие всхлипы. Она понимала, что после такой реакции на признание, Каору вообще вряд ли когда-нибудь снова заговорит с ней. Она только что упустила свой единственный шанс с парнем, который не выводил её из себя одним своим существованием. Ещё один провал.       — Прекрати, так ты только ещё больше расстраиваешься, — успокоил знакомый голос донёсшийся с той стороны двери.       Внезапное появление Каору наполнило сердце Аски ужасом. Она всё ещё не знала, как её реагировать на него. К тому же, она не могла допустить, чтобы он увидел её такой беспомощной и растерянной. Запутавшейся в своих чувствах к нему. Только не этот идиот! Однако с делать уже было ничего нельзя — ручка щёлкнула и дверь открылась, пропустив парня внутрь.       Страшась даже взглядом с ним встретиться, Аска закуталась в простынь и притворилась спящей. Застыла как труп, стараясь дышать как можно тише. Могло бы сработать, если бы она не подпрыгнула от прикосновения сквозь ткань.       — Извини, что тревожу тебя, Аска,но ты должна поесть, — Каору поставил перед ней ещё один контейнер с горячей лапшой.       Рыжая очень осторожно выглянула из-под одеяла, бросив на Каору осторожный взгляд. Зная по себе, что даже несколько простых слов могут сломить сильного духом человека за считанные секунды она искала роковые признаки изменений, произошедших с парнем. Но не находила их. Он как и прежде улыбался и был невозмутим. И, Лэнгли даже не сомневалась — начни она сейчас насмехаться над ним, Нагиса бы и бровью не повёл. А продолжил бы помогать ей как и прежде. С одной стороны это было хорошо — её действия не нанесли ущерба его психике. С другой... ей было почти жаль, что он так мало расстроился из-за её молчания.       — Я оставлю это здесь и уйду, — беловолосый действительно направился к двери, но Аска в последний миг остановила его.       — Нет! — её ладонь робко коснулась его ладони, но сразу же отпустила. — Останься. Я с детства не люблю есть в одиночестве.       Парень ожидаемо подчинился. Занял своё прежнее место на стуле и с интересом смотрел, как полумёртвая от голода девушка уплетает лапшу за обе щёки. И то ли голод странным образом повлиял на её восприятие вкуса, то ли всё дело было в том, кем была приготовлена (разогрета) для неё это блюдо, но обычная лапша вдруг показалась Аске изысканным лакомством.       — Спасибо... Каору, — нежно прошептала Аска, возвращая пустую тару. На бледном лице парня отразилось беспокойство, но он улыбнулся, когда она произнесла его имя. Простое движение губ разлилось теплом по телу девушки, и ей захотелось броситься в его объятия. Её переполненный горячей пищей живот словно стянуло узлом, а дыхание перехватило. Напряжение, которое вызывал в ней взгляд малиновых глаз оказалось для ней слишком сильным и Сорью не выдержала. Сломалась и начала говорить.       Она хотела рассказать Каору о том, что чувствовала к нему, но оказалась не в силах переступить через этот барьер и открыться. Поэтому, чтобы хоть как-то отплатить ему за доброту и откровенность, Аска сделала то, чего прежде не делала ещё ни для кого — раскрыла ему обстоятельства смерти своей матери. Смирившись с честностью, она поведала бледному молодому человеку трагедию своего детства. Впервые в жизни рассказала кому-то о том, как женщина которая должна была заботиться о своей маленькой дочери, постепенно лишилась рассудка перенеся всю свою материнскую любовь на куклу. Как ей постепенно становилось всё хуже — месяц от месяца, год от года и как в конце концов она покончил жизнь самоубийством. Повесилась прямо на глазах у бедной Аски!       — И когда я открыла дверь, она свисала с потолка, — закончила Аска, высвободив самое своё травмирующее детское воспоминание, и поведав решении, которое определило её дальнейшую судьбу, поставив на трудный путь непоколебимого самосовершенствования. А заодно отдалило от отца и мачехи, которые никогда не любили её по-настоящему и не заботились о ней.       — Ты первый, кому я это сказала, — призналась Аска, отдышавшись. Её закутанное в простынь тело покрывал пот, а дыхание было прерывистым. Воздух выходил из легких медленными, трудными толчками. — Я не знаю, почему решила рассказать об этом.       — Всё в порядке, — заверил внимательно слушавший её всё это время Каору. — Я понимаю, что тебе, должно быть, не просто рассказывать это совершенно незнакомому человеку, но... эта тёмная тайна и так была слишком долго ждала своего часа, чтобы выйти на свет. Она не могла и дальше оставаться похороненной где-то в тёмном уголке твоего разума...       — Ага... — согласилась Аска всё ещё тяжело дыша, и пожала плечами. — Но почему-то... я больше не вижу в тебе чужака.       — Приятно знать, что ты нашла меня достойным доверия, — Каору аж зажмурился от удовольствия, живо напомнив млеющего на солнце кота. — Я... тронут. А как ты себя чувствуешь теперь, когда ты избавился от непосильного груза прошлого за плечами?       — Уставшей. Хочу спать, — без изящно ушла от ответа девушка, решив что для одного вечера с неё хватит уже откровений.       Каору не возражал и они стали устраиваться на ночлег. И выглядело это не слишком хорошо — завалиться в постель к парню, которого она едва знала. Конечно, они не делили одну кровать на двоих — Каору устроился на полу, на футоне, очевидно предназначенном для гостей. Но ситуация всё равно выглядела неоднозначной. Её одноклассница и, по совместительству, единственная девушка в Токио-3, которая могла с натяжкой претендовать на роль подруги, наверняка взбесилась бы, узнав о таком.       — Похоже, твоё настроение улучшилось, — отметил Каору, привлечённый тихим смешком, который Аска не смогла сдержать.       — Просто подумала о том, как это выглядит со стороны, — бледно улыбаясь объяснила Аска. — Если бы моя подруга узнала, что я сплю в одной комнате с парнем, она бы сошла с ума. Хораки такая ханжа! Она была даже против Синдзи. Хотя какой вред может быть от Синдзи? Он же невинен как котёнок и не поцелует девушку, даже если та сама его попросит. Какая нерешительность.       — Я могу быть столь же невинным, если хочешь, — неожиданно предложил беловолосый, приподнимаясь на локте. — В том смысле, что если предпочитаешь, чтобы я спал в другой комнате, я с радостью сделаю это. Я не желаю причинять тебе дискомфорт.       — Нет! — неожиданно громко даже для самой себя воскликнула Аска. — Не надо становиться таким, как Синдзи. Оставайся таким, как есть сейчас. А если начнёшь ныть, скулить и плакать по каждому поводу, сворачиваясь в клубок, я сама тебя урою!       Аска не могла знать — провоцирует ли её Нагиса, или говорит серьёзно. Он мог бы пошутить, учитывая его характер, но их предыдущее общение не особо располагало к этому. К тому же он, по собственному признанию, плохо понимал людей. А значит мог сморозить даже такую глупость. В любом случае, Аска решила сразу расставить все точки над «i». Чтобы потом не было непонимания.       — Что же касается дискомфорта... после нескольких дней на улице, меня бы устроил даже стул в больничной палате Рэй, — воспоминания о бегстве из дома Мисато вновь нахлынули на неё и девушка решила заодно поделиться с Каору и этом. Раз уж начала откровенничать. К тому же говорить в затемнённой комнате не глядя, при этом друг на друга было проще. Более... интимно что-ли.       — Знаешь... ты спрашивал о том, почему я сбежала из дома? Я сказала, что ненавижу их, но это лишь часть правды. Да, я ненавижу. Они не нужны мне, но... я тоже им не нужна! Уверена, они даже не заметили моего отсутствия. А если и заметили, то не обратили внимания. Синдзи наверняка сказал что-нибудь в стиле: «Ух, Аска опять где-то ходит». Как можно быть таким глупым?!       — Значит такой, ты, думаешь, Синдзи и Мисато видят тебя? — с грустью вздохнул Каору ложась и закидывая руки за голову.       — А что ещё я должна думать? — начала злиться Сорью. После сытного ужина и почти психотерапевтического разговора ей, может и не хотелось снова испытывать отрицательные эмоции, но такой уж была её естественная реакция почти на любое несогласие.       — Ну вот смотри, — перекатившись на бок, и глядя на юношу с высоты кровати. — Когда я потеряла способность пилотировать Еву, своё предназначение, они даже не пытались мне помочь. Не дала шанса прийти в себя. Сразу отправили на скамейку запасных. А Синдзи? Он убежал и его приняли обратно как родного. Бросил вызов приказу — простили через пару дней. Разве это справедливо,что он всегда получает всё, а от меня отворачиваются после первой же неудачи. Даже Кадзи... ушёл. Оставил меня.       — Не справедливо, — легко признал Каору. — Однако это было решение Командующего, а не Мисато и уж точно не Синдзи.       — В моём состоянии они виноваты не меньше! — девушка забралась обратно на кровать, разорвав зрительный контакт. — В голове у Мисато один Синдзи. Вечно носилась с ним, как с маленьким, пока он бегал за своей Рэй. А на меня — ноль внимания!       — Лилим интересные существа, не так ли? — голос беловолосого вдруг сделался отрешённым, как будто он говорил со дна чёрного колодца длинною в Вечность. — Боятся, что им причинят боль, и из-за этого держат других на расстоянии. Но сохранение этого расстояния, в конце концов причиняет им даже больше боли, чем если бы они позволили другим приблизиться. Но вместо того, чтобы принять, возникающую при сближении, они поворачиваются к другим спиной, тем самым страдая ещё больше. Замкнутый круг.       — Ты что там вякаешь, белёсая твоя морда? — ощетинилась колючками Аска. — Гооврить яснее можешь, или тебе снова двинуть?       — Синдзи и Мисато переживают за тебя, — Каору пропустил угрозу мимо ушей. — Они просто... не умеют выражать свои чувства.       — Если не умеют выражать,значит и выразить нечего! — отрубила рыжеволосая. — Ты хотел меня вернуть, ты и пошёл искать.       — Да. Я хотел. Мне невыносимо было видеть тебя раненой так глубоко... я хотел найти способ помочь тебе стать счастливой. Пусть для этого мне придётся передать управление Евой в твои руки, — голос парня успокаивал, словно журчание ручья.       — Спасибо... — често поблагодарила Лэгли, даже слегка смутившись. — Но я не могу жить полагаясь лишь на тебя, помогающего мне каждую секунду времени. Раньше меня уважали. Мной желали стать. А теперь я просто третьесортная дублёрша на скамье запасных. Ненавижу это. Хочу снова стать сильной, как раньше, не полагаясь при этом на других! Добиться всего своими силами.       Аска заёрзала на кровати, натянув простынь до шеи и всё ещё недоумевая — почему она так сильно открылась Каору. Это было совершенно не в её характере, но почему-то сейчас казалось совершенно естественным. Хотя его, наверное, достало её нытьё.       — Человеческое сердце — столь хрупкая вещь, что из страха разбить его лилим изолируют себя друг от друга. Страх быть раненым приводит к ещё большей боли, избежать которой можно только приняв других, — сказал Каору, и в этот раз, Лэнгли поняла.       — А принять я должна, конечно же, тебя? — усмехнулась она, радуясь тому, что парень проявляет такое желание быть с ней,и одновременно стыдясь собственной трусости. Ведь она так и не ответила на его признание, оставив мариноваться в неизвестности.       — Судя по всему, твои товарищи, не годятся в качестве компании, — ухмыльнулся Нагиса. — С кем еще тебе проводить время?       — С кем угодно, лишь бы не с тобой! — с весёлой свирепость воскликнула Аска. — Ты кошмарный. Я не могу даже заставить тебя заткнуться, чтобы поспать нормально. Не видишь, что ли что я не в настроении сейчас? Так что давай, кыш к себе на пол. Иди спи!       — А если я скажу тебе, что родился только для того, чтобы встретиться с тобой? — открыв глаза, Аска увидела, что Каору стоит на коленях и смотрит на неё, нависая над кроватью. Синдзи, уже был бы отброшен пинком ноги за столь бесцеремонное вторжение в личное пространство, но находясь рядом с Пятым Дитя она испытывала странное, успокаивающее ощущение. Как на том озере...       — Что угодно, если это заставит тебя замолчать, — пробормотала Аска уже почти засыпая. Когда же усталость всё же смежила веки девушки, уголки её губ дёрнулись в горькой улыбке. Она тянулась к Каору, но слишком боялась, чтобы принять его чувства.