Сны, что сводят с ума

— Где ты был всю ночь, Гарри? — спросил его Рон, как только он вошёл в гостиную факультета. — С Томом, — честно ответил Гарри, не видя смысла лгать или скрыть это. — И как он? — поинтересовалась Гермиона. Она видела, как Риддл отвратительно выглядит, да и чувствует себя, судя по всему, соответствующе. — Ужасно, — Гарри присаживается рядом с ними на диван, чувствуя себя уставшим, даже не смотря на то, что проснулся совсем недавно. Хотелось снова лечь и просто забыться, отбросить все волнения и спокойно отдохнуть, но он не может себе позволить сделать это, пока Риддл иссякает с каждым мгновением. — Ты плакал? — забеспокоилась Гермиона, заметив чуть покрасневшие глаза друга. Гарри тут же прикрыл их и отрицательно помотал головой, проклиная себя за то, что не выждал немного после того, как дал волю эмоциям. Но никто в его попытку отмахнуться не поверил. На нём всегда и всё было буквально написано. Гарри был не из тех, кто умеет врать, а потому, прекрасно понимая, что совершенно не умеет это делать, всегда говорил только правду, ведь иначе будет выглядеть слегка глупо. Даже у учеников и профессоров он получил репутацию «честного мальчика». — Что произошло? Почему ты плакал? — Рон также начал волноваться. В последний раз его лучший друг испытывал нечто подобное несколько лет назад, и это было так давно, что он даже не помнит из-за чего именно. — Он умирает, — прозвучало слишком тихо. Сказать это громче не было ни сил, ни желания, уж слишком эта фраза напоминала приговор. Но друзья смогли услышать и ошарашено вытаращились на него. — Что? Как? Почему? — Рон удивлённо начал сыпать вопросами. — Я не могу вам рассказать, — Гарри встал с дивана. Нет, он не мог просто так сидеть на месте и участвовать в неприятном допросе, — вы пойдёте на завтрак? — спросил Поттер и вышел, не дожидаясь своих друзей и игнорируя жалеющий взгляд Гермионы. Он прекрасно знал, что подруга переживает за него, и бесконечно был этому благодарен. ** Гарри пришёл в Больничное Крыло в тот же день после ужина. Риддл лежал и бездумно пялился в потолок, даже не обернувшись на открывшуюся дверь. — Привет, — смог выдавить из себя Поттер, присаживаясь на соседнюю койку, в которой спал несколько часов назад. Он ожидал, что Том просто промолчит, но вот то, что произошло дальше, даже и в мыслях предположить не мог. — Я никогда и никому не был нужен, — начал Риддл ни с того ни с сего, заставив Гарри широко раскрыть глаза от непонимания, — не нужен своим родителям, из-за которых я оказался в приюте, не нужен ни его работникам, ни другим сиротам. Моя мать умерла, едва родила меня, не захотела бороться за свою жизнь ни ради самой себя, ни ради своего ребёнка. Отцу я никогда и не был нужен. Он даже не любил мою мать. Гарри хотел было возразить, но Том не останавливался: — Я узнал об этом, когда выяснил, где он живёт и наведался к нему. Я тогда так возненавидел его, желал ему смерти, но со временем я успокоился. Даже если бы отец вдруг сказал, что любит меня и всегда любил, я бы не перестал чувствовать к нему отвращение. Он был глупым, мерзким маглом, которого заботила лишь собственная внешность и мнение остальных. Меня тошнит от того, что я выгляжу в точности, как он, — Том вдохнул, набирая в лёгкие воздуха, когда его перестало хватать, ведь он говорил непрерывно, забывая даже просто дышать. — Том… — попытался что-то сказать Гарри, но Риддл его перебил. — Молчи, — попросил он и продолжил после полуминутной тишины, — в приюте меня не то что недолюбливали – ненавидели. Всячески издевались надо мной, отбирали еду, работники приюта закрывали на всё это глаза. Но это было только первое время. Потом я уже начал давать им отпор. Я крал их вещи, мстил им. Меня презирали все, но я не обращал на это внимания. Я считал их всех ниже меня. И какова же была моя реакция, когда Дамблдор пришёл ко мне в приют и сказал, что я волшебник. Волшебник, Поттер, понимаешь? Не безумец, не псих, не больной, а волшебник. Я был особенным, не таким, как все они, как все те, что издевались надо мной. Прямо сейчас Гарри чувствовал себя особенным. Том рассказывал ему про своё детство, делился с ним своими воспоминаниями. И он ужасно ценил это. — Когда я попал в Хогвартс, я думал, вот, наконец-то я смогу всем доказать, что чего-то стою. И меня отобрали в Слизерин. В первый год мне приходилось тяжко, ведь для слизеринцев я был сиротской грязнокровкой. Думаю, не имеет смысла рассказывать, как ко мне относились, — Том усмехнулся, он смотрел на свои ладони, что покоились поверх одеяла, и сжимал их, делая глубокий вдох, — я увлёкся учёбой, стал много читать о волшебном мире, о заклинаниях, обо всём, что казалось мне полезным и важным. Я начал тренироваться в заклинаниях буквально несколько часов в день, и к началу второго года я стал лучшим на своём потоке, меня стали уважать и относиться ко мне, как к равному. Они видели во мне своего соперника, когда я начал их превосходить во всём: в знаниях, дуэлях, умениях, — Риддл немного помолчал, собираясь с мыслями, — я не хочу умирать, Поттер, — Том сглотнул, — не хочу, но я уже смирился с тем, что никогда не сделаю всего того, что планировал. Я хотел бы поменять многое в этом мире, но, видимо, не судьба. — Зачем, — Гарри прочистил горло, голос был хриплым. Он внимательно слушал Риддла, запоминал каждое слово и очень хотел подойти обнять этого несчастного слизеринца, — зачем ты мне всё это рассказываешь? — всё-таки спросил он, прикусывая губу и не сводя с парня глаз. — Говорят, перед смертью нужно выговориться, — Том фыркнул и грустно улыбнулся. — Прекрати, — Гарри закрыл глаза, пытаясь взять себя под контроль и не дать эмоциям вырваться наружу. — Ты странный, — вдруг сказал Риддл, приводя тем самым Поттера в замешательство. — Что? — недоуменно переспросил гриффиндорец, нахмурившись. — Вечно таскаешься за мной, просишь называть тебя по имени, стремишься помочь, — перечислял Том и изучающим взглядом посмотрел на Гарри, — но я не понимаю, почему, — он чуть наклонил голову вбок, — в чём твоя цель? — Я… — юноша, не отрываясь, глядел на слизеринца в ответ. Стоит ли сделать ещё одну попытку? — Нет у меня никакой цели. Я делаю это, потому что лю… Дверь резко открылась, и в помещение ввалились слизеринцы. — Ой, кажется, мы не вовремя, — усмехнулся Лестрейндж, подбегая к ним двоим и взъерошивая Поттеру волосы, — тебе Риддл ещё не надоел? — спросил он, подмигивая. Гарри неловко пригладил свои волосы, удивлённо смотря на слизеринца. «Что, чёрт возьми, только что было?» — Захлопни рот, муха залетит, — продолжал насмехаться парень, присаживаясь рядом с Гарри и переводя хмурый взгляд на Тома. — Отстань от мальчишки, приятель, — сказал Малфой, подходя к ним. Остальные так же окружили койку, на которой лежал Том. Тот раздражённо закатил глаза и уставился на них всех. — Чего вы пришли? — Риддл прислонился к изголовью и скрестил руки на груди. — По-твоему, мы не можем навестить нашего друга, узнав, что тот лежит в Больничном Крыле? За кого ты нас принимаешь? — обратилась к нему Друэлла, внимательно и укоризненно оглядывая его. Риддл хотел уже было ответить девушке, но Поттер внезапно соскочил с места. — Я, наверно, пойду, не буду вам мешать, — неловко проговорил он, собираясь уйти, но был остановлен хваткой, что вцепилась ему в руку. — Не нужно никуда убегать, посиди тут, мы уйдём, и вы договорите о своих секретах, — Лестрейндж снова усмехнулся, усаживая парня на место. — У нас нет никаких секретов, — ответил Гарри, предпринимая ещё одну попытку подняться. В таком окружении он чувствовал себя лишним. — Как же так? А взаимное признание в любви? — Лестрейндж снова подмигнул, а сердце гриффиндорца выскочило из груди. — К-какое признание? — Гарри стало страшно. Неужели слизеринцы знают, что он влюблён в Риддла? Но ведь они не могут об этом знать! Они так шутят? — Да что ты его слушаешь, Поттер? — подал голос Том, фыркая, — это Лестрейндж – он всегда несёт бред. — Том прав, Рабастан, оставь ты его в покое, видишь же, как он реагирует на твои фразы, — обратился к другу Абраксас, и все остальные согласно кивнули. — Действительно, Лестрейндж, просто отпусти ты паренька уже, вон как покраснел от твоих шуток, — добавила Друэлла. — Но это не шутки! — запротестовал Рабастан, оскорбляясь. Его когда-нибудь начнут воспринимать серьёзно? Неужели все такие слепые и не замечают очевидного? Не его вина, что они не видят дальше своего носа. Гарри смутился ещё больше, закрывая лицо руками. «Ох, Мерлин, когда это закончится?» — Не хочешь поговорить об этом? — вдруг предложил ему Лестрейндж. Поттер даже не сразу понял, что обращались к нему. — Эмм… что? О чём? — непонимающе нахмурился он. — О том, что я сказал ранее, — намекнул ему Рабастан, не говоря прямо. — Я всё ещё не понимаю, что ты имеешь в виду, — Поттер кинул быстрый взгляд на Риддла и слизеринцев, что пытались вытащить из него ответы на вопросы. На них никто уже не обращал внимания, и это было, несомненно, к лучшему. — Не глупи, Поттер, думаешь, я не знаю, что ты чувствуешь к нашему старосте? — Шёпотом поинтересовался Лестрейндж, чтобы его мог услышать только гриффиндорец. Гарри дёрнулся, желая уже начать отрицать, но лишь прикусил губу и повернул голову к Рабастану, смотря на того в упор и видя его серьёзное лицо. Неужели этот слизеринец действительно всё знает? — Мы можем отойти? — попросил Гарри, вставая с места, — не хочу, чтобы кто-нибудь услышал, — сказал он, когда они отошли на приличное расстояние от койки Риддла. Остальные их совершенно не заметили, будучи увлечёнными неким спором, что разрастался с каждой секундой всё сильнее. «Неужто Том снова строит из себя упёртого идиота?» — подумал Поттер, кидая на них быстрый взгляд, но потом сразу же сосредотачиваясь на другом слизеринце, что с интересом наблюдал за ним. — Откуда ты об этом знаешь? — спросил Гарри, подозрительно оглядывая Лестрейнджа. — Откуда? — Рабастан усмехнулся, — дорогой, нужно быть совершенно слепым, чтобы не заметить это, ну или просто быть внимательным ко всему, что происходит вокруг тебя, — ответил он, снова потрёпывая Поттера по волосам. — Зачем ты это делаешь? — нахмурился Гарри, укладывая волосы на место и чувствуя себя до жути неловко. — Они у тебя слишком пушистые, чтобы удержаться, — улыбнулся он, а мельком взглянув за спину гриффиндорца, улыбка стала ещё шире. — Что там? — Гарри тоже обернулся, но ничего особенного, что могло бы вызвать такую реакцию у Лейстрейнджа, не заметил. — Просто удостоверился, что мои мысли верны, — снова ухмыльнулся Рабастан, — нам лучше здесь не задерживаться, если не хочешь, чтобы твой любимый Томми устроил тебе сцену ревности. — Кхм, что?! — Гарри кашлянул в удивлении, — какой ещё «Томми»? Какая сцена ревности? — С каждой минутой он только удостоверялся, что Риддл был прав и этот слизеринец действительно несёт один только бред. — Открой глазки, дорогой, — Рабастан наклонился к уху Поттера, заставив того задержать дыхание, — ты этого не видишь, но прямо сейчас твой драгоценный Том со всей силы сжимает в руках одеяло, — сообщил он, в упор смотря на сидящего в койке парня. — Возможно, он просто раздражён расспросами своих друзей, — предположил Гарри, тоже зачем-то понижая голос, — он не любит, когда его допрашивают. — Твой вариант был бы верным, если бы не одно но… — Лестрейндж сделал паузу, — он кидает в тебя взгляды каждые две секунды и по нему видно, что он совершенно не слушает остальных. Рабастан выпрямился и, подмигнув гриффиндорцу, беззаботно зашагал к слизеринцам, оставляя позади себя Гарри, пребывающего в полнейшем смятении. «Что, чёрт возьми, только что было?!» — подумал он в не пойми какой раз за этот день.