Шутки теней.
Бэррона как обычно встретила со школы мама. Родные объятия, разговоры. Сев в тонированный жди с водителем, Бэррон продолжал общаться с женщиной, пока они не приехали домой. За красивым забором...была пустота, как будто там ничего и никогда не стояла. Давно нестриженый газон, и никакого сада. Оглянувшись, он не заметил ни машины, ни водителя, ни дороги. А самое главное - не увидел матери.
—МАМА! Мам... Мамочка, ты где?!
—Прости, родной. Мое время пришло. Я уверенна, вы с отцом справитесь и без меня. Знай, я очень тебя люблю.
Прости меня. - Нежный голос Мелании разносился по пустоте, в которой теперь
жил обитал Бэррон. Ему казалось, что он здесь всю вечность. Уже третьи сутки он не спал, и не мог принять смерти своей матери, что сыграла огромную роль в его жизни. Она умирала, пока трусливый мальчишка спасал свою задницу. Он был ужасно виноват перед ней. Он видел, как ее выносили из здания в полиэтиленовом пакете. Он хотел сейчас кричать на все помещение, но голоса просто не было.
—Мистер Трамп, прошу прощения, Николай Лукашенко очнулся и просил вас позвать.
—Чего? - бледный парень с неаккуратной прической повернул голову на приятную женщину лет пятидесяти, —Спасибо, я сейчас подойду.
—Хорошо. Вас провести?
—Не стоит. Сам дойду. - Парень лишь слабо отмахнулся и медсестра с жалостью к мальчишке, ушла. Бэрри поднялся на ноги, и почти сразу же упал: ноги дрожали. Теперь он боялся идти. Вдруг у него заберут отца. А вдруг и Колю. Выбросив такие мысли подальше, он все таки поднялся и медленно, но верно, пошел в палату, что была этажом ниже. Войдя в нее, он увидел ходящего взад-вперед белоруса, который в отличии от своего новоиспеченного любовника был рад всему. Его отец чувствовал себя прекрасно, и это его удовлетворяло. Плечо было перевязано, а в целом, Коля все равно оставался шикарно выглядеть.
—Привет, ты просил зайти. - Слабо улыбнувшись, Бэррон закрыл за собой дверь и сел на кровать парня.
—А? Привет! Рад видеть, что с тобой все хорошо. - Белорус обернулся на парня и понял, что хорошего было мало. —Ты чего?!
—Моя мама...ее застрелили.- Уже спокойно произносил это американец, смирившись с этим.
—Э-э-э. Оу, - Он сел рядом и обнял "Сироту", —Прости, я не знал. Я очень соболезную, я уверен, все будет хорошо. Я готов всегда быть рядом, и поддерживать тебя. Обещаю.
—Спасибо тебе. Я постараюсь продолжать жить.
—Вот! - Коля без смущения поцеловал того в щеку. —Верный настрой!
Понемногу разговорившись, парни перешли на более позитивные темы, понемногу шутили, и даже не заметили, как солнце начало уходить в закат.
—Я не хочу уходить. - Бэррон лежал на груди Николая, держа того за руку.
—Оставайся, я не против. Только думаю твой врач не будет рада. - Николай же расслаблено валялся на удобной кровати, поглаживая шелковые пряди волос американца.
—Мне плевать на неё. Я боюсь один остаться. Опять залипну и потеряюсь во времени. Мне просто страшно, Коля! - На глаза налились слезы, а в носу предательски защипало.
—Ну...Тише-тише, ти-ише. - Лукашенко-младший приподнялся, придерживая Бэррона за плечи. Приняв сидячее положение, оба крепко обняли друг друга. Бэррон рыдал куда то в грудь своего парня, пока тот шептал успокаивающие сло..
***
—Бэрри?! Бэррон! - Мелания чуть ли не трясла своего сына, который тупо стоял и пялился в пустоту. Это был просто сон, но он был правдивым. Кроме того, что человек умер.
Если мать Бэррона жива, то по кому он плакал все это время? Кто то же умер, так ведь? Умер, человек, которого он знал от силы две недели, с которым он сблизился настолько, насколько не сближался ни с кем. И этот человек сейчас, бледный и безэмоциональный, лежал в холодильной камере для хранения трупов, где то в морге, что был относительно не далеко от въезда в город. Это был Николай Александрович Лукашенко, который отдал свою жизнь, что бы Бэррон жил. Не успевшая начаться жизнь закончилась в больнице, в последствии сквозного выстрела в плечо, и большого количества потерянной крови. Бэрри не дали взглянуть на Колю в последний раз, ведь он еще ребенок, рано еще на трупов смотреть, и еще кучу аргументов от родителей американца. Так что тот просто впал в депрессию. Его жизнь так же закончилась, она просто потеряла смысл. Тем более, у них даже был шанс на любовь, или же мимолетный роман, но это был лучший роман в жизни Трампа-младшего как минимум, но даже его не случилась. Его сломали как морально, так и физически. За последние три дня, Бэррон скинул вес уже в минус. Для своего роста, он весил мягко говоря, пиздец как мало. Психолог лишь разводил руки, он не знал что делать, ведь парень на приемах попросту молчал.
—Чего? - Американец поднял свои безэмоциональные карие глаза на мать.
—Мы можем поговорить? Я понимаю, тебе тяжело, но и мне тоже. Я хочу только как лучше для тебя, но...
—Мам, давай я перед сном к тебе зайду, хорошо? - Бэррон даже не соизволил улыбнуться маме, которой было за что переживать.
—Хорошо, милый. Я тебя люблю. - Мелания обняла сына и поцеловав в лоб, вышла, оставляя парня в его палате одного. В больнице им приходилось оставаться только из-за Дональда, которому досталось немало. Конечности были переломаны, и пока он восстанавливается, семья не может уехать без него.
—Бэррон Уильям Трамп еще долго ныть собирается? - Знакомый голос вырвал Бэррона из его мыслей. В проеме дверей стоял
он. Коля просто стоял со своей фирменной и до боли знакомой тупой ухмылкой и оглядывал Бэрри. Он выглядел как настоящий, как будто ничего и не было. Американец же застыл от удивления.
—У меня просто глюки, даже? Ты же мне просто кажешься. - Осмелившись подойти, Бэррон протянул руку, дотрагиваясь до
пустоты Коли. Теплая грудь обожгла ладонь и всё тело целом. Испуг перемешался с радостью, а тепло приятно заполняло бледное как смерть тело.
—Как видишь, я не твой глюк, прикинь. - Усмехнувшись, Николай не стал медлить и обнял своего парня, попутно мягко поцеловав куда то в шею. —Я скучал. Очень сильно.
—Я тоже скучал! - Парень затащил Лукашенко в палату, закрывая за собой двери. Просунув руки под темно-синюю футболку
призрака, Бэррон смог почувствовать рельефный торс, после чего сразу покраснел, вспоминая свое худощавое тело, которое он, мягко говоря, не любил. Николай же лишь смело затянул американца в нежный поцелуй, в котором конечно же он держал инициативу. Уверенно ступив вперед, Лукашенко как бы "Принудил" Трампа-младшего пятиться назад, к кровати. Уже забыв обо всех опасениях о том, что это просто несуществующий миф, он улегся на кровать, прогиная свою уставшую спину навстречу незамысловатым ласкам от рук Коли, что нежно касаясь проходились под легким светло-зеленым поло. По телу обоих успели пробежать мурашки.
—Что мы сейчас делаем? - первым разорвал поцелуй Николай, и немного отстранившись, с довольным видом оглядел Бэррона, растерянного и явно не готового что-то объяснять белорусу.
—Я не знаю, честно. Может...Любим друг-друга? - Американец сказал первое, что пришло на ум, на что получил легкий смешок в ответ. Если бы это был сон, то он может быть и сболтнул чего то другого, но все казалось слишком реальным, поэтому слов просто не было.
—Ты кстати сильно похудел за такой короткий промежуток. - Николай решил сменить тему, ложась рядом, поднимая расслабленную руку портера, оглядывая. Районе кисти очень сильно виднелась кость, а с обратной стороны ярко-синие вены, которые даже могли напугать.
—Я думал, ты правда умер. Мне мама так сказала.
—Дура твоя мама. Без тебя я никуда не уйду.
Прости меня за то, что заставил тебя переживать.
—И ты
прости меня за такие ужасные мысли.
