Счастье было так близко...

Шелест листьев, шум травы, редкие крики прохожих — улица, место, где встречаются люди, место, где они расстаются. Никто не знает, у кого какая судьба, все идут с разной скоростью, словно знают, куда идти. Разве вы знаете вашу судьбу? Нет, но её всегда можно предположить. Всю свою жизнь люди делают бесконечные выборы. Никогда не знаешь, во что они обернутся, но это всегда безумно интересно. Вот и Чимину стало вновь интересно жить, когда его судьба переплелась с судьбой несчастного отца-одиночки. Он начал узнавать новые стороны Гука. Вместо прощаний и приветствий губы, шея. щёчки и плечи встречались с тонкими, жаркими губами. Вместо тихих приёмов пищи были бурные обсуждения, сопровождаемые лёгкими касаниями рук и ног. А когда вернулся Юнги, ммммм... Началась ещё более счастливая жизнь. Влюблённые просыпались от поцелуев в щеки и носы, а после щекотали юного сорванца, который вновь залез к ним в кровать. Каждый вечер шли бурные обсуждения чего-то непонятного. Малыш ещё почти не говорил, но что-то очень ярко и бурно пытался рассказать парням. Так и проходили их дни, конечно, не обошлось и без ссор. Иногда, совершенно случайно, Чимин ронял что-то на важные документы, а выливалось это всё в шлепки по заднице ремнём, потому что, оказывалось, что это была совершенно не случайность, что очередная чашка с кофе упала в таком неудачном месте. Просто младшему не хватало иногда внимания, вот он и отрывался как мог. Вот только в последнее время Чонгук совершенно пропал в работе. Он перестал делиться своими мыслями за завтраками и совершенно ничего не рассказывал за ужином. Он перестал гулять с малышом, а, приходя домой, закрывался в кабинете и просил не трогать его. Лишь изредка, стоя под дверью, Пак слышал тихий смех и разговоры по телефону. Он не знал, о чём говорил Чон, но им с собеседником было явно очень весело. В один из аких дней, снова стоя за деревянной дверью, Чим не выдержал и разрыдался, словно малец. Гормоны подскочили, видимо, течка была близко. Слёзы потекли по пухлым щекам, а в голове лишь одна единственная мысль: «Он тебе изменяет». Конечно, Чимин доверял старшему, да только прошло чуть меньше полугода, а к нему уже так резко потеряли интерес. Только Юни был его святым успокоением. Этот, не по годам смышлёный малыш, всегда приходил к «Мамочке» на помощь. Хватался за широкую ладонь крохотными пальчиками, прижимался пухлыми щеками, слушал всхлипы и тихонько поглаживал тонкие руки любой мамы. Вот и сейчас малыш сидит и злится на папу. Злится за то, что мамочка плачет. Он не знает ничего, но на уровне инстинктов понимает, что омеге плохо. Особенно он это чувствует, как альфа. Хоть он и ребёнок. А именно сейчас в нём берут животные инстинкты. Именно поэтому он смешно рычит, скалит свои пару зубов и прижимается крепко к хрупкой омеге, чувствуя, как та перестаёт плакать. — Прости меня, солнышко. Я не должен показывать тебе такое. Ты ещё слишком крохотный, — он нежно улыбается, ведёт рукой по тёмным волосам, целует в лобик, успокаивая. А ребёнок, словно котёнок, ластится к нежным рукам. Тянется к шее старшего, виснет на ней и повторяет дорожку поцелуев на шее. — Ты уже такой смышлёный, — дивится старший, а после ложится на мягкую постель, прикрывает глаза и засыпает вместе с альфочкой. Вот только Чимин ещё не знал, что будет дальше. Не знал, что вскоре вновь будет плакать, прижиматься к любимым. Всё это была его личная судьба, которую он ни за что не мог предугадать...