Достойная награда.

Ближе к вечеру погода разыгралась не на шутку: внезапно подул сильный ветер, буквально сносящий с ног, а через несколько минут с неба полился настоящий ливень. В кофейне включили отопление и сотрудники стали готовиться к ночной смене, которая начнется через 15-20 минут. Барная стойка стала гореть неоновым светом, красиво освещая алкогольные напитки, а мягкое освещение кофейни теперь стало ярким до боли в глазах. Теперь это место по праву можно назвать ночным клубом, для дорогих гостей. Чуя одиноко сидел на небольшом диванчике в персональной комнате и устало смотрел на настенные часы — 20:36 вечера и открытие бара не за горами. Но сегодня, ему совсем не хотелось работать. Он бы с удовольствием пропустил сегодняшнюю ночную смену, но работа есть работа и деньги ведь нужны. — Надо собраться… — устало произнес Накахара, прикрывая глаза и воспоминания разом унесли его в сегодняшний день, часом ранее. Ацуши, опрокинутый поднос с напитками, гневный взгляд брюнета Акутагавы и насмешливо-удивленный — Дазая Осаму. Накаджима стал сразу же просить прощения и подбирать все за собой, но Чуя видел, как тряслись его руки под раздраженным взглядом серых глаз. Казалось, что этот человек прострелит бедного Ацуши прямо на месте, но Рюноске лишь фыркнул в его сторону и повторил заказ снова, с условием, что его принесет другой официант. Лицо Накаджимы надо было видеть: яркая смесь эмоций пестрела на его лице, начиная с гнева, заканчивая обидой. Он быстро откланялся и пулей направился в комнату персонала, откуда ушел через несколько минут. И ведь даже не попрощался со своим другом. А двое мужчин продолжили разговор, на котором их прервали. Такой контраст… И ведь эти двое неплохо уживаются друг с другом: Чуя видел как они непринужденно разговаривали за дальним столиком. Удивительно, ведь они абсолютно разные, как огонь и лёд. Впрочем, думать об этом не особо хотелось. Хотелось, чтобы они уже ушли отсюда — напряжение из-за ситуации буквально чувствовалось в воздухе. Чуя выдохнул и порывшись в карманах черного фартука нашел свои любимые сигареты, и не спеша, поднеся зажигалку к губам поджег фитиль. Едкий дым медленно распространялся по легким, наполняя их табачным дымом, от чего Чуя сделал глубокий выдох и клубясь, дым наполнил помещение. — Не советовал бы тебе здесь курить, — спокойный голос послышался у самого уха, от чего парень дернулся. И как всегда — Доппо, недовольно поправляющий очки. Его лицо выглядело уставшим. хотя это и не удивительно. Ему пришлось просить прощения у двух бизнесменов и оплачивать химчистку. Но как понял Чуя, директор не держал злости на своего неуклюжего работника. — Вы же знаете, я не могу без этого. — Это в последний раз. Накахара хмыкнул и выдохнув ядовитый дым, тихо проговорил себе под нос. — Вы всегда так говорите… Он повернул голову в сторону окна, за которым началась настоящая буря. Дождь с чудовищной силой бил по окнам, грозясь и вовсе разбить их. «Надеюсь, Ацуши успел дойти до дома», — пронеслось в мыслях Чуи за секунду до звонка будильника. Пора приниматься за работу. *** Частые вспышки молнии на грозовом небе отдавались болью в глазах, дождь только набирал обороты и не собирался заканчиваться. «Какой же я жалкий… Валяюсь непонятно где и даже встать не могу. Замечательно!» — пронеслось в мыслях Ацуши, от чего тот ухмыльнулся и выдохнул сквозь стиснутые зубы. От его работы до дома ехать больше часа, а тут как некстати началась гроза, да такая, что видимость была почти нулевая. Сойдя с автобуса и пробежав пару метров, Ацуши возрадовался, ведь до его квартиры рукой подать. Так он думал. Одно неловкое движение и уставшие ноги переплелись между собой, как пластилиновые, и Накаджима повалился лицом вперед на бетонные ступени, что были прямо перед его подъездом. Но хорошо, что он смог закрыть лицо руками и избавить себя от больших увечий, хотя кровоточащая скула говорила об обратном. Но зато нос не сломал, уже что-то. Но теперь болело левое ребро, ведь весь удар пришелся именно на него и на руки. И вот, ободранный, грязный и мокрый Ацуши лежал у входа в свой родной подъезд и не мог встать из-за боли, которая давала знать о себе при каждом вдохе и выдохе. На его лицо капал дождь, смешиваясь с его солеными слезами, которые потоком лились из покрасневших глаз. Бывает так, что ты долго копишь в себе проблемы и душевные муки, а потом в твоей жизни что-то случается и ты не можешь сдержать слез от накопившихся эмоций. Это состояние знакомо каждому и даже от банальной усталости можно разрыдаться и впасть в отчаяние. Расставание с девушкой, позор на работе и ситуация, в которой он оказался сейчас — все это накапало в сердце парня, от чего оно не выдержало и стало болеть. А может, если бы рядом с ним были его родители, все было бы по-другому? Может он не страдал бы так, не убивался из-за того, что происходит в его жизни? Они бы поддержали, обняли и поцеловали бы в лоб, оставив приятное чувство тепла и нежности, дарить которую способны лишь любимые и дорогие люди? Они бы выслушали, не забыв дать дельный и важный совет, который обязательно помог бы ему в трудной ситуации. Но рядом с ним никого не было, кроме его друга Чуи, который заменил ему семью. Хотя сейчас, лежа на холодном бетоне в грязной луже, он не чувствовал даже его. Ему казалось все таким чужим… От холода руки стали неметь, но Ацуши это не волновало. Пусть он замерзнет насмерть, плевать. Но тут, до его замерзших ушей донесся, едва слышимый из-за ливня, голос. — Хей… Ты чего тут разлегся? — голос звучал как-то по-детски наивно. Казалось, будто этот человек вообще не понимает того, в какой ситуации оказался Накаджима. — Л-лежу вот… Отдыхаю, — хрипло выдал Ацуши, стараясь унять дрожащие губы, которые уже посинели от холода. Что за глупый вопрос? — Язвишь значит? — весело поинтересовался чей-то голос, который судя по всему был уже почти у самого уха. «Присел чтобы поболтать?» — подумал про себя Ацуши, все еще не поднимая головы — это было выше его сил. — Значит еще живой, — закончил свою мысль человек и тут, перед глазами парня промелькнула худая рука, вся перевязанная белыми бинтами. Ацуши потащили за воротник куртки, выдергивая из объятий холодной лужи, а в его голове крутился вопрос: «Что?»