По дороге одной

Через пару часов они выходят из леса в деревню. Как оказалось Сюэ Ян от скуки и вправду перебил почти всех мертвецов. А те капли, которые не прикончил, с лёгкостью добьют жители деревни. Синчэнь думает, что с Сюэ Яном непременно будет некомфортно, что, поначалу, конечно, и выходит. Особенно после того, что случилось. В глубине души он сомневается, что Сюэ Ян всё-таки настолько счастлив, что он не смог его поцеловать. Синчэнь уверен, что Сюэ Ян не такой человек, который так легко примет этот факт. Сам же даочжан до сих пор не может поверить в то, что тот жив. Не после того как смирился с его смертью и того, что приложил к этому руку — с чем он, кстати, смирился не до конца. А ещё он много говорит, неожиданно много. Будто думает, что если Синчэня не развлекать, он обязательно заскучает, а когда замолкает, то смотрит на него так, будто это даочжан умер и воскрес. И всё-таки совсем не выглядит обиженным или разозлённым. От этих взглядов неуютно, Синчэнь не привык, чтобы на него столько и так смотрели. А ещё из-за бессмысленной беззаботной болтовни Сюэ Ян вдруг теряет весь свой облик психопата и убийцы. В нём будто просыпается вторая личность, и она настолько разительно отличается от той, что он привык видеть, что даочжан сам начинает поглядывать на Сюэ Яна и гадать — как могут в одной голове уживаться безумец и ребёнок. Они толком и не идут плечом к плечу, Сюэ Яна вечно носит где-то поблизости, чаще всего чуть позади, но когда он не отстаёт на два шага, то обязательно встаёт по левую руку. Сяо Синчэнь видит краем глаза силуэт в чёрном и прислушивается к одновременно знакомому и незнакомому чувству. В первую очередь у Сюэ Яна и Сун Ланя очевидная разница в росте. Во-вторых, Синчэнь привык к мягкой размеренной поступи рядом, а не к… он даже не знает, как это описать, будто рядом с ним идёт совсем ещё молодой юноша… хотя, собственно, так оно и есть. Он уже думал о том, что, по сути, Сюэ Ян совсем ещё зелёный — как бы в шутку назвала его наставница. Хотя, если задуматься, то Сяо Синчэнь и сам оказался у Баошань Саньжэнь, когда ему было восемь, так что формально у них примерно одинаковый возраст, и они куда младше всех прославленных заклинателей своего поколения. Может быть поэтому, очень скоро, он перестаёт чувствовать себя не в своей тарелке, а через какое-то время ловит себя на том, что впервые за последние дни посмеивается, слушая очередные россказни о чём-то совсем не значащем. Сюэ Ян рассказывает про земли, в которых заклинательский мир — сказки для детей, и как его чуть не сожгли на костре, который он сам же и развёл с помощью талисмана. Он будто сам рассказывает ему сказку о совершенно другом мире. Оказывается Сюэ Ян видел столько всего, что у Сяо Синчэня захватывает дыхание. — Даочжан, даочжан! Синчэнь оборачивается, да так и замирает, глядя на Сюэ Яна с небольшим букетом полевых цветов в вытянутой руке. — Это мне? — А кому же ещё, держи скорее. Он всю жизнь считал, что цветы преподносят только любимым девушкам, и это озадачивает, но ещё больше смущает. А ещё это неожиданно приятно. Синчэнь настороженно принимает букет и, игнорируя желание спрятать горящее лицо в разноцветье трав, благодарит Сюэ Яна. Тот хмыкает, улыбаясь, и отвешивает шуточный поклон. Его-то, кажется, как раз совершенно ничего не смущает — он тут же принимается что-то вещать, а Синчэнь, вцепившись в тонкие стебли, вдруг вспоминает ту девчушку, которая вместо благодарности оскорбила маленького Сюэ Яна, сказав, что от него дурно пахнет. Теперь от Сюэ Яна пахнет вкусно, думает Синчэнь, и прикусывает губу от собственных мыслей. Отчего-то они кажутся ужасно волнующими и даже пугающими. К обеду они заходят в первый встретившийся на их пути город. К этому времени Сяо Синчэнь не ел и не спал больше двух суток, поэтому когда он доедает рис с овощами, сразу начинает клевать носом и вздрагивает, когда над ухом раздаётся звонкий девчачий голос: — Ещё чаю благородным господам? — Спасибо, не нужно, — говорит он и тут же вспоминает, что теперь путешествует не один и возможно Сюэ Ян желает… они встречаются взглядами и Сюэ Ян качает головой. Губы его дёргаются в усмешке, когда девчонка откланивается и убегает. — Рядом с даочжаном даже босяк выглядит как благородный господин. — В той деревне, где я уничтожил демона, хозяйка назвала тебя очень приятным. Он думает, что Сюэ Ян сейчас засмеётся или наоборот начнёт отфыркиваться, но тот только принимает ещё более расслабленную позу, откинувшись назад и склоняет голову на бок. — А ты что думаешь? Сяо Синчэнь открывает рот, чтобы сказать, что теперь он не кажется ему таким монстром и подвисает — Сюэ Ян на такое ведь и обидеться может, поэтому говорит: — Ты чудище. Лицо у Сюэ Яна сначала будто замирает, а затем вытягивается и он уже весь подаётся вперёд. — Даочжан всё-таки умеет шутить? — Это не шутка. В разрез словам он почти улыбается, но всё-таки умудряется сдержать эту улыбку. Наверное, сказывается полное отсутствие сна, раз он ведёт себя как полный дурак. По правую руку от него покоится букет, и всё кажется слишком странным. Мысли плывут, сытый желудок пускает по телу мягкие тёплые волны, и ему непривычно хорошо. — Ты спишь, — констатирует Сюэ Ян. — Пойду узнаю про комнату. Сначала даочжан кивает, соглашаясь, да, ему определённо нужен сон, а затем, когда Сюэ Ян уже поднимается на ноги, стряхивает с себя сонное оцепенение и останавливает его: — Две комнаты. — Одну. Я буду спать на полу. Сяо Синчэнь хмурится: — Ты не можешь спать на полу. Сюэ Ян смеётся: — О, ещё как могу! — И как, по-твоему, я должен себя чувствовать? — Если мы возьмём две комнаты, я всё равно не буду спать во второй, и мы только зря потратим деньги. Это «мы» отдаётся внутри слабым волнением. — И где ты тогда будешь спать? — У тебя под дверью, конечно! Сяо Синчэнь хлопает глазами, глядя на притворную улыбку Сюэ Яна. Он отдалённо думает о том, что внезапно начал улавливать истинное настроение этого человека, но тут же до него доходит смысл этого бесполезного спора. Сюэ Ян думает, что он сбежит от него. Синчэню бы наплевать на подозрения Сюэ Яна, но мысль о том, что тот будет торчать под дверью, пока сам он будет отдыхать в мягкой постели бахает протестом где-то внутри. — Просто нужна комната с двумя кроватями, — говорит он очевидное и теперь Сюэ Ян улыбается искренне. Комната находится так быстро, что Сяо Синчэню ещё больше стыдно за то, как часто они спорят по пустякам. Они с Сун Ланем никогда не обращали внимание на такие мелочи, а Сюэ Ян будто бы провоцирует на любой, даже самый неприятный, разговор специально. Но когда даочжан переступает порог комнаты, весь стыд за препирательства сразу улетучивается. Помещение настолько маленькое, что между кроватями места лишь на вытянутую руку. Он думает о том, каково это — спать так близко с Сюэ Яном — и понимает, что волнуется. Возможно, если убрать столик, то места покажется больше, но Сюэ Ян уже притащил и поставил на него таз с горячей водой. — Только так, даочжан, купальня сюда не войдёт, — говорит он, не обращая внимание на его задумчивость. — Вообще-то внизу есть бочка в которую можно залезть полностью, но подозреваю, что в ней побывало уже половина Поднебесной, — он морщится, будто на язык попало что-то кислое: — Не нужно тебе туда лезть. Специфическая симпатия Сюэ Яна в который раз сбивает Сяо Синчэня с настроя пойти и попросить ещё одну комнату. Ему раз за разом хочется извиниться за свои мысли. — Всё нормально. Спасибо. Но неуютное чувство никуда не уходит и заторможенный полуспящий мозг не помогает совсем. Синчэнь бы с радостью упал на кровать и тут же уснул, но нужно хотя бы умыться от дорожной пыли, потому что раздеться и обтереться перед Сюэ Яном элементарно не может. И попросить выйти язык не поворачивается. А тот наблюдает за ним, не сводя настырного взгляда, и Синчэнь сам понимает, что мнётся и мельтешит, как перевернувшийся на спину жук, и сам же себя раздражает. Наверное только поэтому неподобающе плюхается на кровать и, закатав рукава, быстро умывается, а потом просто суёт руки в горячую воду и замирает, уткнувшись взглядом в собственные пальцы под водой. Слишком тихо! Лучше бы Сюэ Ян болтал. Тот, практически нависая над ним, цокает: — Я не насильник, даочжан. Синчэнь чувствует, как вспыхивает лицо. Он вжимает голову в плечи. Небеса! О чём он вообще думает? — Я знаю, — выдыхает он, не поднимая взгляда, — просто не привык. — Вы что же, с Сун Ланем никогда не спали в одной комнате? — Это другое. Он в мгновение понимает, что зря это сказал, хоть и не имел в виду ничего, кроме того, что Сун Лань друг. А Сюэ Ян уже чуть ли не с рыком опускается напротив и тоже суёт руки под воду. Их пальцы сталкиваются на деревянном дне, и даочжан только силой воли не дёргается. В горячей воде кожа Сюэ Яна кажется прохладной. — Кровати у вас тоже было две? — низким голосом спрашивает Сюэ Ян, и Синчэнь скорее вспоминает, чем чувствует, какая может быть зловещая вокруг него аура. Неконтролируемый ужас, который раньше наводил на него Сюэ Ян, в этот раз не приходит, но от того, насколько они близко и заперты четырьмя стенами, всё равно ощутимо потряхивает. Слова, сказанные злым тоном, совсем не вяжутся с тем, как аккуратно Сюэ Ян касается его кончиками пальцев. Кипяток обжигает, но Синчэню холодно и он будто загипнотизированный смотрит на то, что творится под водой. — Прекрати, — резко говорит Синчэнь и всё-таки одёргивает руки. — Зачем ты постоянно об этом говоришь? Сюэ Ян тоже достаёт руки, скрещивает их на груди и смотрит из-подо лба. — Не проще один раз ответить? Синчэнь, наконец, поднимает голову и смотрит ему в глаза. Он не понимает, почему должен оправдываться, но не отстанет ведь. Плюс ко всему ему совсем не нравится как он про него думает. — Нет, мы никогда не спали на одной кровати, доволен? — Только не спали или… — с мрачной яростью в голосе уточняет Сюэ Ян. А у Синчэня волосы встают на затылке, будто его окатили ледяной водой. — Нет! — Его буквально подкидывает на ноги, а Сюэ Ян начинает хохотать. — Ох, даочжан, ты всегда такой смешной, когда думаешь о чём-то таком, — он играет бровями. — Ещё скажи, что никогда не трогал себя. У Синчэня от негодования перехватывает дыхание. Кажется, он начинает задыхаться от одного вида Сюэ Яна. И если он скажет ещё хоть слово, даочжан не выдержит и выльет на него всю воду. Какой кошмар! — Ну всё-всё, я просто пошутил, хватит, ты сейчас грохнешься. Давай уже умоемся и поспим. Он дёргает трясущегося Синчэня за руку и, пока тот силится выравнять дыхание, принимается намывать ему руки. Держит крепко, что реши даочжан вырваться, — останутся синяки. Но он только цепенеет от массажных движений, силясь не прикрыть глаза от того как хорошо вдруг становится. — Что ты делаешь? — говорит он севшим от напряжения голосом. — Ты так дёргаешься, что я боюсь, как бы не перевернул таз, — бьёт прямо в цель Сюэ Ян и ухмыляется чему-то своему. — Не смей больше так разговаривать со мной. Сюэ Ян останавливается и смотрит на него. Синчэнь не видит, какое у него выражение лица, потому что не смотрит на него, но когда тот говорит, голос у него подозрительно тихий. — Я на самом деле так не думаю. Синчэнь чувствует, как хватка на его кисти ослабляется. Сюэ Ян рассеянно гладит большим пальцем внешнюю сторону его ладони. — Но мне тяжело себя контролировать, когда ты делаешь такое лицо, будто мечтаешь, чтобы вместо меня здесь был он. Даочжан, наконец, смотрит на него. Сюэ Ян совсем не выглядит пристыженным, скорее задумчивым. — Я никогда так не думал. И это правда. Всё, что он делал, только сравнивал свои ощущения. — Хорошо, что ты сказал, — кивает Сюэ Ян. И тут Сяо Синчэнь, глядя на свои руки в руках Сюэ Яна с ужасом понимает, что всё, что тот делает, теперь из-за него. Он не хочет этой ответственности, но она ложится на его плечи без спроса. — Если хочешь и дальше идти со мной, ты должен контролировать себя лучше. Несколько мгновений Сюэ Ян смотрит на него, снова яростно раздувая ноздри. — Я не собака, даочжан. — А я и не собираюсь тебя приручать, но это — моё условие. И хватит уже спорить, нам нужно как-то уживаться вместе. Последнее он говорит не думая, слова просто вылетают из него под напором принятой ответственности. — Хорошо, даочжан. Как скажешь. Но Сяо Синчэню этого не достаточно. — Я прошу это не только для себя. Тебя могут узнать, если не внешне, то по твоему поведению. Не заставляй меня делать выбор между тобой и… кем-то ещё. Я сейчас не только про Сун Ланя говорю, — уточняет он. — Если ты будешь вести себя несправедливо по отношению к кому-то, я буду вынужден предпринять меры, но если проблемы будут у тебя, не по твоей вине, я встану на твою сторону. Но я не знаю, что буду делать, если тебя узнают, поэтому прошу вести себя более сдержано. Хотя бы на людях. Он не знает, зачем говорит это, ещё полдня назад он не хотел, чтобы Сюэ Ян шёл с ним. Но ещё он был уверен, что убил его и ему это тоже не нравилось. Почему с Сюэ Яном всё сложно? Он просто пришёл и снёс все его мысли, что даочжан так кропотливо раскладывал по полочкам. Или это сам Сяо Синчэнь сложный? Взгляд натыкается на подаренные цветы. Надо было поставить в воду, жалко ведь — завянут. — Что-то ты преувеличиваешь, — с сомнением хмыкает Сюэ Ян. — Я уже могу узнать тебя, даже если… — он задумывается как лучше описать это чувство, но не находит лучших слов, поэтому обобщает: — не буду видеть тебя. — Правда? — Сюэ Ян вскидывает бровь, а когда Сяо Синчэнь кивает, прицокивает: — Как интересно. Он берёт мыльный корень, и от мягких скользящих движений становится совсем хорошо, но Сяо Синчэнь не шевелится и дышит совсем медленно. Очередной спор лишил его последних сил, и всё, что ему остаётся, это покорно принимать то, что его решили помыть. Сюэ Ян не снял перчатку, и плотная намокшая ткань царапает кожу, Синчэнь чувствует её жёсткость, иногда это даже больно. Наверное, это сильно дискомфортно… или Сюэ Ян привык к её трению? И тогда он обращает внимание на сами руки Сюэ Яна, которые исполосованы по самые рукава. Раны затянувшиеся и уже светлые, но даочжан знает, что они свежие. И вот для чего нужно было калечить себя, ради каких-то объяснений? Вечно у него всё через терзание тела. — Ну всё, теперь ноги, — сбивает его с мысли Сюэ Ян. Только через силу расслабившийся даочжан моргает, а когда Сюэ Ян тянется к его сапогам, снова подскакивает с места. — Я сам! И вообще, ты истратил всю воду на меня. — Не переживай, даочжан, — говорит Сюэ Ян чему-то улыбаясь и просто уходит, оставляя Сяо Синчэня с колотящимся сердцем и готовностью спорить снова. Он возвращается достаточно быстро, Синчэнь только улёгся в кровать и разочарованно думает, что надеялся, что когда тот вернётся, он уже будет спать, но Сюэ Ян, как обычно, делает всё вразрез его ожиданиям. А ещё он где-то помылся, с мокрых распущенных волос до сих пор капает вода, и даочжан заторможено думает о том, что уж не в той ли самой бочке, в которой побывало половина Поднебесной? Но спрашивать сил нет, он только прикрывает глаза, цепляясь взглядом за стоящий у стены рядом с Цзянцзаем Шуанхуа, и моментально отключается. Его будит звук. Сяо Синчэнь распахивает глаза, поворачивает голову и натыкается на взгляд Сюэ Яна, который лежит на животе, свесив одну руку с кровати и, судя по сонной поволоке в глазах, сам только что проснулся. Они лежат, молча глядя друг на друга, прислушиваются. По мягкому серо-голубому свечению за окном понятно, что рассвет только занимается. Они проспали половину суток, думает Синчэнь, и тут же звук, разбудивший их, повторяется — стучат в дверь. Прежде чем даочжан реагирует, Сюэ Ян подскакивает с кровати и, зевая на ходу, плетётся к двери. Синчэнь отстранёно глядит на гнездо у него на голове, пока не спускается взглядом ниже и округляет глаза, потому что Сюэ Ян в одних нательных штанах. Даже ведь не подумал прикрыться! Зато теперь он знает, что на спине Сюэ Яна нет никаких следов побоев, кожа его абсолютно чистая. Женщина, стоящая на пороге комнаты, при виде него тоже на миг замирает, а затем склоняется в низком поклоне. — Господа заклинатели, недостойная пришла просить вашей помощи! Я верну вам деньги за комнату, пожалуйста согласитесь! — Не нужно, — говорит Синчэнь и резко садится, услышав отчаяние в голосе женщины. Сон слетает окончательно. — Нужно, — говорит Сюэ Ян. — Нет. Сюэ Ян поджимает губы, глядя на него, скрещивает на голой груди руки и опасно прищуривается, но Сяо Синчэнь не собирается отступать. Они снова начинают спорить! — Мы заплатили за ночь и мы её проспали, — объясняет он и только потом обращается к женщине: — Что у вас случилось? — Моя дочь живёт к северу отсюда… — Нам в другую сторону, — перебивает её Сюэ Ян. — Ничего, мы никуда не торопимся, — возражает Синчэнь, нашаривая в ворохе одежд Сюэ Яна своё верхнее ханьфу. Тот хитро хмыкает, наблюдая за ним и, наконец, улыбается: — Вот и отлично!

***

Они прибывают в маленький пыльный городок, где по сведениям житья людям не даёт не нечисть, а обыкновенные забредшие бандиты. Они грабят и убивают ни в чём не повинных, оставляя за собой следы разрухи и боли. Их следует наказать, это очевидно, но в этот раз Сяо Синчэнь всё равно напряжён как никогда. Слишком легко Сюэ Ян соглашается на всё и эта покорность заставляет нервничать не меньше, чем если бы он вёл себя безобразно. — Мы отведём их на суд, — говорит он, когда они переступают границу города, где даже главных ворот нет. Сюэ Ян, не отвлекаясь от разгрызания конфеты, спрашивает: — В Ланьлин? Сяо Синчэнь проглатывает издёвку. — Нет, просто в большой город. Ты должен пообещать, что не сделаешь ничего плохого. — Обещаю, — просто соглашается Сюэ Ян с подозрительной хитростью в голосе. Он весь подозрительный, Синчэнь старается, но не верит ему. — Я серьёзно. Они тебе ничего не сделали, не нужно… — Даочжан, прекрати, я же сказал, что не трону. За кого ты меня держишь? Сяо Синчэнь открывает рот, но не решается что либо сказать. — Я никогда не убивал от скуки, — беззаботно говорит Сюэ Ян, и не думая обижаться на него. — Что-нибудь разрушить, обидеть, да, признаю. Ну вот сам подумай, каждый торговец кричит о том, что у него самый лучший товар, ты накупаешь целую корзину овощей, а потом обнаруживаешь, что половина из них сплошная гниль! Конечно я переверну его лоток! — В следующий раз просто попроси выбирать лучше. — А в этот я что, с голоду помереть должен? И ладно если ты один, а если у тебя ещё несколько голодных ртов? Вот ты бы заставил меня голодать, если бы какой-нибудь торгаш обманул тебя? Ну ладно, не меня, а Сун Ланя своего к примеру. На этом разговор и заканчивается, Сюэ Ян снова вывернул всё так, что Сяо Синчэню тяжело ответить. Сун Лань бы понял, но во избежание спора он этого не говорит. Они не знают, насколько задержит их в этом месте дело, поэтому, пока Сюэ Ян отправляется узнавать цены за постой, Сяо Синчэнь ждёт его на улице, разглядывая округу. Город совсем бедный, и даочжан не представляет, как тут вообще можно у кого-то воровать. Даже рыночная площадь, которую видно с его места, полупустая, а торговцы на ней не такие шумные и прыткие какими он привык их видеть — такие, наверное, не обманут. Народ бродит мимо него медленно, будто слоняясь без цели. Или без работы. На косые взгляды отвечает улыбкой, он уверен, что заклинатель в этих местах — редкое событие. Ночевать здесь скорее всего совсем не дорого, может в этот раз можно взять две комнаты. Даочжан думает: должен был убедить Сюэ Яна, что не собирается убегать. С этой мыслью он хочет пойти и предложить эту идею, как вдруг его хватают за рукав. Сяо Синчэнь оборачивается и видит мальчишку, который активно жестикулирует, указывая в другую от торговой площади сторону, мычит и пучит глаза. Немой, понимает Синчэнь. — Что такое, малыш? Мальчик начинает мычать громче и активней тыкать пальцем, а потом срывается с места. Сяо Синчэнь спешит за ним, сердцем чувствуя беду. Они пробегают несколько серых домишек, сворачивают в подворотню и останавливаются. Мальчик тычет пальцем на дверь какого-то покосившегося сарая. Сяо Синчэнь без слов распахивает дверь, входит внутрь и останавливается на пороге. За спиной брякает. На него смотрят четверо. Трое мужиков не самой приятной наружности, но прилично одетых, и девушка, у горла которой опасно поблескивает лезвие ножа. — Доставай денежки, заклинатель, — криво ухмыляется тот, который держит девушку. Глаза у неё влажные и напуганные, губы трясутся, и Синчэнь отчётливо видит, как они выговаривают слово «помогите». Синчэню достаточно достать Шуанхуа, чтобы разобраться в ситуации, если бы не пленница и желание не калечить. Сейчас легче сделать так, как они говорят, а после того, как девушку отпустят, скрутить бандитов. Но тут он вспоминает, что все деньги у Сюэ Яна, и готов застонать от разочарования. Каким-то неведомым способом он уговорил его, что ценное будет храниться у него, сказав, что даочжан слишком доверчивый и невнимательный. Синчэнь, конечно, возмутился такому заявлению, но когда Сюэ Ян потряс его же, непонятно в какой момент украденным, кошельком перед его носом, пришлось согласиться. — Мой кошелёк у моего… спутника, — говорит он, надеясь, что бандиты ни в коем случае не велят ему отправляться за ним. Синчэню не хочется думать, что с ними может сделать Сюэ Ян, когда его решат ограбить. Девушка вскрикивает, и Синчэнь в ужасе делает несколько шагов вперёд, когда видит каплю крови на светлой шее. — Подожди! У меня правда при себе ничего нет! Ему перекрывают путь. Злые глаза смотрят с непоколебимой уверенностью в том, что он врёт, но как он может? Девушка начинает подвывать. — Да правда что ли? — улыбается обманчиво дружелюбно мужчина. Оскал прямо как у Сюэ Яна, и это не очень хорошо, думает Синчэнь. — А если так? Перед глазом останавливается острый наконечник ножа. — Не припоминаешь, может что-нибудь завалялось в карманах? Мужик начинает грубо охлопывать его одной рукой. Синчэнь сцепляет зубы, глядя на всхлипнувшую девушку, которая смотрит с такой надеждой, что сердце разрывается, и думает как быть. И только он решает, что если без вывернутых конечностей в такой ситуации не обойтись, то так тому и быть, как раздаётся оглушающий треск. Без того хлипкая дверь слетает с петель, и по помещению с демонической скоростью проносится тень. Сяо Синчэня отбрасывает к противоположной стене, девчонка вскрикивает, её перебивает мужской бас. Даочжан успевает только упасть и тут же подскочить на ноги, тогда как Сюэ Ян молниеносно вонзает нож, который секундой назад был у глаза Синчэня, в глаз его владельца, пнуть в грудь стоявшего поодаль бандита и в полёте свернуть шею тому, который держал девушку. Первый с душераздирающими криками несколько секунд катается по полу, а потом резко затихает, второй, с вытянувшимся и посеревшим лицом вжимается в угол, с третьим всё было кончено в мгновение ока. Девчонка оглядывает помещение, подозрительно пошатывается, всхлипывает, закатывает глаза и валится набок. Сяо Синчэнь подхватывает лёгкое тело и впивается взглядом в Сюэ Яна, который пинает в бочину того, у которого из глаза торчит рукоять ножа. Тот ожидаемо не реагирует. — Ничтожество, — выплёвывает он ядовито и смотрит на даочжана. Лицо его нисколько не теряет резкости, но буря в глазах заметно стихает, когда он осматривает его с ног до головы. — Всё нормально? — Ты обещал, — стараясь говорить спокойно, цедит Сяо Синчэнь. Сюэ Ян разводит руками и вскидывает брови в удивлении. — А что мне было делать? — Нужно было отдать деньги, потом бы разобрались. На лицо Сюэ Яна снова набегает тень. — Он собирался выколоть тебе глаза. Я предупреждал, что убью любого, кто сделает тебе плохо. Предупреждал? — Я не юная дева и в состоянии сам о себе позаботиться. — Я не сомневаюсь, что можешь, но он лапал тебя! — Сюэ Ян щурит глаза. — Хватит, — отрезает Синчэнь, не желая слушать очередные дерзкие предположения в его сторону. — Они бы отпустили её и… — Никто бы никого не отпустил, — рычит Сюэ Ян и чуть ли за голову не хватается: — Демон! Как ты вообще жил всё это время? Неужто дружку твоему спасибо сказать? — он кивает на девушку повисшую на его руках: — Она с ними заодно. — Что? — Отвечай, ваша девка? — прикрикивает Сюэ Ян на до сих пор трясущегося в углу мужика. — Д-да… Даочжан отводит взгляд от натёкшей из-под бандита лужи. К затхлому сарайному запаху примешивается вонь мочи. Мужика становится даже жаль. — Но как ты узнал? — А ты видел, какой сброд ходит по городу, тебя не смутило, что эта вся в шелках? И тут же тело девушки в руках Синчэня начинает мелко трястись, а затем она поднимает голову, тихо посмеиваясь и говорит: — Это кто тут такой умный нашёлся? — девушка мягко встаёт на ноги, и даочжану приходится отпустить её. — А ты, братец, не промах, из наших будешь? — Из ваших, сестрица, — выделив последнее слово скалится Сюэ Ян. — А он? — Не твоего ума дело. Выкинешь что-нибудь, отправишься за дружками. Тебе как больше нравится? Девушка лениво оглядывает два мёртвых тела на полу. На живого даже не смотрит. А потом вытягивает руки, будто подставляя под верёвки, и, улыбаясь, говорит: — Ну, ведите. Они уходят из городка небольшой процессией, под провожающим взором праздных зевак: двое заклинателей и два связанных преступника. — Что опять такое, даочжан? — спрашивает Сюэ Ян, когда на протяжении небольшого пути Синчэнь почти не отвечает ему и даже не смотрит в его сторону. — Ещё вторые сутки не прошли, а ты уже убил двоих. — Но ты же знаешь, почему я это сделал. Я предупреждал тебя, и ты согласился. — Я не соглашался. — Но ты ничего не сказал против! В следующий раз уточняй, — нравоучительно говорит Сюэ Ян. На самом деле Сяо Синчэнь злится больше на себя, чем на Сюэ Яна. За то, что не может справиться со свалившейся на него ответственностью, с чувствами Сюэ Яна и, в конце концов, он всё ещё понятия не имеет, как явится к Сун Ланю в теперешнем положении. Он в ужасе. Его трясёт в безысходности от одной мысли, что Сун Лань попросит его больше никогда не попадаться ему на глаза, потому что Сяо Синчэню придётся уйти. И он готов уходить от всего, чем дорожит, хотя бы ради того, чтобы уберечь это от Сюэ Яна. Девушка как на зло едко ухмыляется. — Знаете, вы очень странная парочка. Чувствую, будет весело. Сяо Синчэнь не хочет знать, что она имеет в виду, злясь ещё сильней, а Сюэ Яну, судя по заливистому смеху, наоборот, становится весело. Они затевают разговор, словно старые приятели, а не конвоир и преступница. Даочжан особо не вслушивается, диалог идёт о каком-то неизвестном ему городе. Он только думает, как бы Сюэ Ян не удумал отпустить её. Кстати, она ведь даже не сказала, как её зовут. Он хочет спросить и уже поворачивается, как видит, что та наклоняется к уху Сюэ Яна и что-то шепчет. Её губы растягиваются в такой улыбке, будто она обещает ему что-то очень хорошее, но Сюэ Ян вдруг наоборот мрачнеет. Лицо его застывает, потеряв всякое выражение. Он даже останавливается, как и девушка, а вместе с ними и Сяо Синчэнь. Только, кажется, окончательно потерявший рассудок мужчина продолжает молча идти вперёд, не обращая на них внимания. — Что случилось? — спрашивает Сяо Синчэнь. — Ничего, — отвечает Сюэ Ян, снова улыбаясь, но Синчэнь не верит его улыбке. — Пойдём, даочжан. С этой минуты Сюэ Ян становится подозрительно тихим. Сяо Синчэнь даже думает, что за его рассказами время в пути проходило быстрее и веселее, и да, теперь его терзает вопрос, что такого ему сказала девушка. Они так и идут в гробовой тишине, пока на трети пути не случается то, от чего у Синчэня волосы на руках встают дыбом. Они переходят висячий мост к границе западных земель, когда оставшийся в живых после Сюэ Яна мужчина вырывается из рук поддерживающего его даочжана и переваливается через трос, падая вниз. Сяо Синчэнь только и успевает ухватиться за шаткую конструкцию, чтобы не упасть самому, и крикнуть: — Нет! Высота такая огромная, что тело мгновенно пропадает в горном дымном мареве, и Синчэнь не перестаёт глядеть вниз, даже когда Сюэ Ян возвращается на мост и касается его локтя. — Ты не виноват, — говорит он. — Он всегда был слабаком, — лаконично заявляет девушка. Но ничего из этого не успокаивает. В голове вдруг зудит непонятно откуда взявшаяся мысль шагнуть следом. Он знает, что это глупо, но тело словно отделяется от мозга, отказываясь слушать, и он не может перестать смотреть вниз. В голове настойчиво бьётся единственная мысль «прыгни». Что-то будто толкает его в спину и он ложится грудью на жёсткий, туго натянутый канат – перевалиться раз плюнуть. Назад его отбрасывает так, что подмышкой простреливает болью, немного отрезвляя. Сюэ Ян еще раз зло дёргает его за руку и разворачивает к себе. — Ты идиот?! — Орёт он, заглядывая в лицо и раздувая ноздри. — Это я виноват. Я… куда не сунусь, нужно бежать. Глаза Сюэ Яна расширяются, он начинает крутить головой, что-то выглядывая в окружающих их горных вершинах, но быстро прекращает и крепко вцепившись в его плечи буквально волочит за собой. — Ну, что встала? — прикрикивает он. — Тоже хочешь? Давай, смываемся отсюда. Через несколько часов они делают остановку, потому что несмотря на небольшое по меркам заклинателей расстояние, девушка является простым человеком, к тому же, по представлениям Синчэня, связанной идти в разы тяжелее. А ещё его самого только отпускает охватившее чувство вины. Да, из-за него Сюэ Ян убил тех двоих, да, он не ожидал и не успел спасти решившего покончить с собой преступника, но то чувство, которое затопило его на мосту, было будто помножено в несколько раз, просто убивало своей безысходностью. Он действительно думал о том, чтобы спрыгнуть. И он всё ещё чувствует липкое прикосновение приблизившегося — не его, безумия. После ужина Синчэнь притаскивает ветки, раскладывает их недалеко от костра и, бросив сверху свой плащ, устраивает девушку на приготовленное спальное место. Пусть она и преступница, но она всё же женщина. Сюэ Ян в это время бродит неподалёку, явно погружённый в какие-то не слишком радостные раздумья. Его почему-то хочется успокоить, хотя даочжан и не знает из-за чего у того такое настроение. Из-за слов бандитки или из-за него самого. После произошедшего на мосту все выглядят вымотанными. Спать они договариваются по очереди и первым, Сюэ Ян настаивает, укладывается Сяо Синчэнь. Он долго просто лежит, мысли не дают уснуть. Прислушивается к звукам, но кроме треска от костра ничего не слышно, и через некоторое время всё-таки засыпает. Когда его тормошат, а с момента того, как он улёгся — судя по недогоревшему костру — прошло не больше пары часов, мозг начинает отображать реальность не сразу. — Даочжан, даочжан проснись, — зовёт Сюэ Ян, нависая сверху. — Мне нужно уйти. — Что случилось? — спрашивает он, резко сев. В голове шумит. Кажется, пока он спал, у него разрослась мигрень. — Если я не вернусь через сутки, уходите, — говорит он, взяв его лицо в ладони и заглядывая в глаза. — Но я вернусь, обещай, что дождёшься меня. Обещаешь? — Да, — просто отвечает Синчэнь, хотя не понимает, что именно Сюэ Ян от него хочет. Он вообще ничего не понимает, а в ту же секунду тот говорит: — Ты обещал, — и целует его. Сразу глубоко и не давая обдумать происходящее. Синчэнь только открывает рот, резко выдыхая, и чувствует коснувшийся губ язык. Мимолётное касание, от которого по телу табуном бегут мурашки. И несколько быстрых поцелуев вокруг губ. А потом всё так же резко прекращается. — Ты обещал, — повторяет Сюэ Ян, бодает его лбом и, поднявшись на ноги, скрывается в ночи. На время воцаряется абсолютная тишина. — Вот это да-а… — доносится сбоку, и Синчэнь вздрагивает. Девушка, всё ещё связанная, кряхтя садится и смотрит на него с нескрываемым интересом. Даочжан только сейчас понимает, что произошло и чувствует, как начинает гореть лицо. — Ты знаешь, что случилось? — Знаю. А ты разве нет? — Скажи, пожалуйста. — Он любит тебя. — Ох, — он ведь совсем не о том спрашивал! — Нет. — О да, даочжан, — издевательски хихикает девушка, подражая интонациям Сюэ Яна. — Давай так, если вернётся, значит я права. — С чего бы ему не вернуться? Куда он вообще ушёл? — Так он тебе не сказал? Вот так сюрприз. Так даже интересней спорить. — Что ты ему сказала? — настаивает на своём Синчэнь. — Дай попить и скажу. Вообще-то они не морили её голодом, она ела за ужином ту же еду, что и они, но даочжан всё равно приносит ей воды и поит со своей чашки, и девушка пьёт так жадно, будто в жизни не пила. — Так что? — нетерпеливо спрашивает он, когда она опустошает две кружки разом. — Да знаю я, кто твой друг. Сюэ Ян в наших кругах известная персона, — ухмыляется она, и даочжану бы ей не поверить, но за время их пути из того городка, они ни разу не обратились друг к другу по имени. — Как думаешь, буду я молчать, когда вы сдадите меня? Но это ладно, куда интереснее — кто ты такой. Сдаётся мне, персона не менее занятная. Даочжан — это кличка или ты и вправду монашек? Не обижайся, я правда не могу понять, просто если монах, то, что бы тебе делать рядом с таким отродьем? Скорей всего кличка, — продолжает рассуждать сама с собой она, потому что даочжан просто не в силах что-либо ответить ей. — Если слухи не врут, то Сюэ Ян ненавидит этих святош, один такой однажды вознамерился казнить его не разобравшись. Ха! Погоди, — она зло прищуривается, — не он ли сейчас делает то же самое? Да-а… времена меняются. Об этом Синчэнь и сам думал, что возможно причина скверного настроения Сюэ Яна кроется в том, что ему не по себе быть по другую сторону правосудия. Теперь становится понятно ещё кое-что. Он знал, что девушка сдаст его, когда они приведут её на суд, и ничего не предпринял. Или всё-таки предпринял прямо сейчас? Обдумал, что ему дороже — свобода или Сяо Синчэнь, и сбежал. Но зачем было его будить, если можно было уйти тихо и дать себе фору в целую ночь. Что-то во всём этом не сходится. — Как тебя зовут? — наконец спрашивает он. — Вэнь Сюань. — Вэнь? Ты из рода Вэней? — Именно, чтоб им там в огне гореть, — выплёвывает она. — Ты не заклинательница? Я не почувствовал твою ци. — А нечего там чувствовать. Нет у меня золотого ядра. Уже нет… — Как это вышло? Сяо Синчэнь не может представить, как можно лишиться золотого ядра и насколько это может быть невыносимо больно не сколько физически, сколько морально. А Вэнь Сюань вдруг смотрит на него удивлённо. — Ты что с гор спустился? Не знаешь, кто у нас был мастер по выжиганию ядер? Не знает. Он столько всего не знает! Даочжан начинает понимать, для чего ему на пути встретился Сюэ Ян. Кажется, он собирался окунуть его в мирское дерьмо и теперь Синчэнь чувствует, что он выполняет своё обещание, пусть даже и говорит, что не хочет этого. — Почему они так поступили с тобой? — Не хотела убивать невинных. Как оклемалась, сына в зубы и бежать. — Сына? Твой сын это тот самый мальчишка… — Ага, — хихикает она, — да не переживай ты так, не остался он там. Бродит где-то неподалёку, он у меня смышлёный. Сяо Синчэнь оглядывается, пытаясь отыскать в темноте маленькую фигуру, но очевидно, если мальчик и скрывается где-то поблизости, то хорошо прячется, раз за всё это время никто ничего не заподозрил. — Почему вы не ушли в другой клан? Жизнь с бандитами ничем не отличается от той, от которой ты бежала. — А в других кланах нас бы приняли с почестями, конечно, — хмыкает она, — пошли бы прахом быстрее Призрачного Генерала. Да и не убивали мы никого, так, пугали только, люди любят жути нагнать. Обворовывали и смывались только пятки сверкали. И в этот раз бы скрылись без кровопролития, если бы не твой бешеный пёс. Слышать такое неприятно. Горло даочжана перехватывает. Неужели он снова совершил одну и ту же ошибку? С кем останется её сын, если он отведёт её на суд. В мире прибавится на ещё одного никому ненужного ребёнка. Ещё один мальчик, который будет расти с ненавистью к даочжану Сяо Синчэню. — Позови своего сына, его нужно накормить. — Он не выйдет, — говорит Вэнь Сюань и укладывается на бок. На губах её появляется улыбка. — В лесу полно ягод, наверняка натрескался до отвала, очень любит их. Синчэнь смотрит на то, как она прикрывает глаза, и поднимается с места. Он накладывает в свою тарелку остатки каши, оставленные на утро и уносит подальше от их ночлега. На утро тарелка оказывается пуста. Синчэню бы радоваться, но ему горько. Он не знает, куда делся Сюэ Ян и вернётся ли вообще. Неужели и правда сбежал? Но он просил ждать его и Синчэнь остаётся на месте. Вэнь Сюань становится тихой и не лезет под руку. С её лица, после ночного разговора, пропадает былая злая надменность. Только изредка она хмурится и шипит, когда шевелит руками. Скорей всего верёвки натёрли кожу, но она не говорит ни слова и терпит молча. И только когда солнце поднимается над горизонтом, она, наконец, говорит: — Не могу больше. А-Фэн! Иди сюда, малыш. Сяо Синчэнь в растерянности замирает, отвлекаясь от тяжёлых раздумий. Тут же из гущи деревьев, с подозрением глядя на него, выходит мальчик. Он делает несколько шагов, а затем переводит взгляд на мать и срывается с места, буквально ныряя ей под связанные руки. Вэнь Сюань гладит его кончиками пальцев по свалявшимся волосам и что-то шепчет на ухо, а затем смотрит на Синчэня. — Развяжи меня, он останется и посидит здесь, мне очень нужно в туалет. Небеса! Если бы Синчэнь держал что-нибудь в руках, он бы обязательно уронил это. Сдерживаясь, чтобы не рассыпаться в извинениях, он легко развязывает намотанные талисманом узлы и не успевает глазом моргнуть, как Вэнь Сюань несётся, совсем не по девичьи, в лес. А Синчэнь так и застывает с верёвками в руках, глядя на мальчишку. Тот хмуро глядит в ответ. — Хочешь яблоко? — Спрашивает даочжан. У него есть одно, Сюэ Ян вручил ещё в самом начале их пути. А-Фэн не отвечает и даже глазом не ведёт. Синчэнь не уверен на самом ли деле мальчик немой или это было частью спектакля. А ещё ему очень хочется взять его за руку, чтобы проверить целостность ядра и всё ли в порядке с ци, но конечно же этого не делает. Вместо этого молча протягивает ребёнку фрукт и тот, схватив яблоко, суёт его себе за пазуху. Когда Вэнь Сюань возвращается, потягиваясь на ходу и улыбаясь так, словно в её жизни случилось, что-то очень хорошее, Сяо Синчэню становится совсем плохо. А когда она плюхается на всё тот же плащ и протягивает ему руки, сверкая красными следами от верёвок, он сцепляется зубы и отворачивается. — Даочжан? Что с тобой? — спрашивает она и от беспокойства в её голосе, он раздражённо втягивает воздух через нос. Что он за человек такой? — Только не плачь, пожалуйста, — добивает девушка. Он мотает головой и окончательно обдумывает пришедшую под утро в голову мысль. Так нельзя, но он не видит другого выхода. — А-Фэн… с ним ничего не сделали? — Он спрашивает о золотом ядре. — Только посмели бы! — Хорошо… Вы могли бы пойти в орден Гусу Лань. Скажите, что… Сяо Синчэнь просил. Он не смотрит на Вэнь Сюань, но кожей чувствует её удивление и повисший в воздухе вопрос, но она, спустя недолгое время спрашивает: — Ты что же… отпускаешь нас? — Да. — Ты воистину святой, Сяо Синчэнь, — выдыхает она и тут же даочжана обхватывают в крепком объятии тонкие руки, а на ухо шепчут: — Я никогда не забуду твоей доброты и прости за всё. А затем его так же резко отпускают и через недолгое время он остаётся совсем один наедине с холодным отчаянным оцепенением. Сюэ Ян возвращается ближе к утру следующего дня, когда сутки давным давно прошли, но Синчэнь отчего-то продолжал оставаться на месте. Он не сразу видит замершую в густой зелени леса фигуру, а когда чувствует на себе чей-то взгляд и поднимает голову, сразу не понимает, что что-то не так. Какое-то время они молча глядят друг другу в глаза, а потом на лице Сюэ Яна будто что-то трескается. Он улыбается, но улыбка его похожа на стон. И только когда он подходит ближе, садится на колени и тут же рушится вперёд, утыкаясь лбом ему в плечо, Синчэнь видит, что Сюэ Ян весь в грязи и крови. Он хочет прикоснуться, но из-за густой тёмно-коричневой мешанины на тёмном ханьфу не видно где раны и он боится причинить боль. — Что с тобой? — Ничего, просто устал как собака, — говорит Сюэ Ян. Его голос звучит глухо, из-за того, что лицом он плотно прижимается к нему. И дышит глубоко. Синчэнь поднимает глаза, бездумно глядя в стремительно светлеющее небо. Вернулся. — Сейчас вымоюсь и можно идти дальше. Ничего не спрашивай, даочжан. Я не скажу тебе правды. Но Синчэню важно знать, хотя бы одно: — Ты кого-то убил? — Нет. Облегчение обрушивается на Сяо Синчэня с такой силой, что он, в порыве, чуть не обнимает Сюэ Яна. — Ты отпустил её. — Да. Она… она из рода Вэней. Ей выжгли ядро, но её сын заклинатель, я… отправил их в Гусу, чтобы А-Фэн жил достойной жизнью, а не… — запинаясь говорит он, — чтобы он был счастлив. Сюэ Ян фыркает ему в грудь и выпрямляется, глядя в глаза. — Что ж ты такой наивный-то? — качает он головой. — Никакие они не Вэни. Она обманула тебя. Синчэнь чувствует, будто кто-то до боли давит ему на глаза, а в груди колет. Пусть так, думает даочжан. Он тоже обманул, потому что на самом деле не так добр как она думала и отпустил не только из-за жалости.

***

Они идут вдоль пыльной дороги, когда Сюэ Ян окликает его. Даочжан и до этого чувствовал его пристальный взгляд, но не обращал внимания, боясь, что если посмотрит Сюэ Яну в глаза, увидит в них понимание, поэтому чуть развернувшись, но не сбавляя шагу, отзывается: — Что? Он видит краем глаза его фигуру, и теперь она снова кажется непривычной, потому что когда Сюэ Ян отмылся, то вместо своего пояса повязал пояс Синчэня — тот самый, который даочжан использовал, чтобы перемотать рану Сюэ Яна. А потом он снял перчатку со словами, что Синчэнь был прав и узнать его может любая дворняга. Невесть какая маскировка, но хоть что-то. Сюэ Ян тоже не тормозит и бредёт, прихрамывая на правую ногу. — Мне кажется, я тебя люблю. Синчэнь оборачивается чуть быстрее обычного и сбивается с шага. Голос его звучит ровно, но костяшки на пальцах белеют, так сильно он сжимает рукоять плети. — Прости? Сюэ Ян говорит тише, но старательно выговаривает: — Я люблю тебя. Сяо Синчэнь бы подумал, что это очередная злая шутка, если бы лицо Сюэ Яна не выглядело так, будто он правда признаётся ему в любви. Синчэнь останавливается и растеряно говорит: — Ты не можешь меня любить. И вспоминает ночной спор — если он вернётся… — Почему нет? Чувствуя как горят щёки, а в голове нет ни одной связной мысли, — настолько он ошарашен — он говорит: — У тебя нет на то причин. Мы даже не знакомы толком и ничего друг о друге не знаем, кроме очевидных фактов. Сюэ Ян щурится: — И что, по-твоему, я чувствую? Сяо Синчэнь слышит в его голосе отголоски той ночи, когда Сюэ Ян спросил его — как посторонний может судить о том, чего не знает. Мысль о том, что все вокруг знают гораздо больше него, колет острым шилом где-то под рёбрами. Но даочжан чувствует, что прав и то, что Сюэ Ян называет любовью, может быть обыкновенной благодарностью. Или нет, симпатия Сюэ Яна очевидна, поэтому может быть так, что он просто никогда ни к кому не испытывал что-то подобное и просто путает понятия. — Я не знаю, — честно озвучивает он свои мысли и уже отворачиваясь говорит: — Ты просто не можешь. Дальше идут в гнетущем молчании.