Сделана из мёда и стекла

Большую часть оставшихся летних деньков Рубина провела со своей мамой, сестрой и братом. Только в конце августа она вернулась обратно в Эйлсбери, где её с почестями встретили дядя с тётей. Она ещё несколько раз посещала "Всевозможные Волшебные Вредилки", но с Джорджем не пересекалась. Руби была очень счастлива, когда Фред с радостью отреагировал на её работу модели в "Ведьмополитене". Хотя он сразу сказал, что применит на Пьюси все непростительные заклинания, если тот будет фотографировать её в откровенных нарядах. Картер даже не заметила, с какой скоростью проходили дни её работы моделью, но уже в декабре у неё на руках было сто галлеонов и двенадцать сиклей. —...да, тётушка, я помню, — кивала Руби, сложив в сумочку бархатную сверкающую мантию. — Постараюсь вернуться как можно раньше. — Эдриан ведь проводит тебя? — Алевтина выглянула на неё из кухни с обеспокоенным взглядом. — Ты же наверняка слышала, что нельзя ходить по улицам в одиночку!.. — Я не стану заставлять Эдриана провожать меня, — покачала головой девушка, закинув сумку на плечо. — Как настоящий джентельмен, он должен... — Ничего он мне не должен, — тут же возразила Картер уверенным тоном. — Если захочет, то проводит. Переступив порог дома, она в спешке трансгрессировала. К счастью, одна из немногих редакций журнала "Ведьмин досуг" находилась на окраине Лондона, так что добраться к ней было намного проще, чем опять ехать в Манхэттен. Да и её друг, Эдриан Пьюси, тоже перебрался на основную работу именно в эту часть городка. Трансгрессия оказалась трудной и долгой. Перемещаясь, Рубина чувствовала, словно её затягивает в невероятно узкую трубу, в которую она просто не в состоянии протиснуться. Ведьмочка не могла дышать, так как её тело сжимало с немыслимой силой. В тот момент, когда она уже подумала, что задохнётся, её будто выплюнуло на холодный заснеженный асфальт. Едва не потеряв равновесие, она прислонилась к стене дома, рядом с которым появилась. Как оказалось, трансгрессировать с утра, дак ещё и на голодный желудок — плохая затея. Руби решила взять себе это на заметку. — О, а я уж думал, что ты случайно аппарировала в Азкабан, — рядом послышался голос Эдриана, который выглядил очень даже бодрым. — Давай подымайся, — он подхватил подругу под локоть, увлекая за собой и поднимая на ноги. — Ты здесь давно? — поинтересовалась ведьмочка, наконец выровнявшись. — Минут двадцать, — пожав плечами, он двинулся в сторону редакции, которая была очень похожа на ту, что находилась в Манхэттене, но поменьше и скромнее. — И долго тебя ждать? — Иду, иду, — живо откликнулась Картер. Отряхнув своё пальто и поправив слетевшую на бок шапку, она тут же пошла следом. — Я очень рад, что ты приняла моё предложение, — сказал Пьюси, когда они наконец вошли в помещение. — Я тоже этому рада, — согласилась волшебница, повесив своё пальто на высокую золотистую вешалку. — Совсем не представляю тебя в Министерстве, — сознался брюнет, когда они наконец вошли в кабинет фотографа. — Особенно после фото, которые мы готовили к Рождеству. У тебя такое платье, что я даже... — Даже не начинай, — она с усмешкой закатила глаза и потёрла замёрзшие ладошки. — Если бы это услышал Фред, то наверняка бы швырнул в тебя одно из непростительных. — Ох, Руби, да ты сама как настоящее непростительное заклинание, — поспешил он её заверить. — Ходячая Авада Кедавра, которая сражает наповал одним лишь взглядом.

***

Весь день Рубина посвятила работе с документами и другими бумагами, в которых приходили просьбы на сотрудничество от других компаний. Встречались не только модельные, но и кулинарные, даже астрологические. Фред был немного огорчён, что она не составила ему компанию на субботней ярмарке, куда они с Джорджем отправились предоставлять свой товар. Но в последнее время он уже привык, что его девушка работает даже по выходным. Вся эта бумажная волокита оказалась идеальным прикрытием, чтобы не видеться с Джорджем. Близнецам было совсем не интересно слышать новости девчачьего журнала, так что это было оправдание, которое она могла использовать в любое время. Как только на город опустились первые сумерки, Картер закончила с бумагами и устало потянулась. Радио в углу не утихало, постоянно повторяя одни и те же правила поведения в это непростое время. — Руби, ты уже закончила? — в дверях показался Эдриан Пьюси с охапкой новых глянцевых фотографий в руках. — Да, практически... только что, — она довольно улыбнулась и кивнула на стул, приглашая его присесть. — Что-то случилось? — Помнишь, я говорил, что во время обучения меня держали на испытательном сроке? — он тут же осел на стульчик и отложил фотографии на край рабочего стола. Получив в ответ сдержанный кивок, юноша тихо вздохнул. — После того, как в городе появились объявления о розыске Пожирателей... Меня вновь вернули на испытательный срок. — Что? Но почему? — она удивлённо изогнула бровь, а потом зажмурилась. — Ох, чёрт... Неужели и твой отец тоже? — Да, его тоже смогли запечатлеть на снимке, — он нервно смял в руке кусочек оторванного пергамента и нервно вздохнул. — Но дело в том, что его уже поймали. Он сам сдался Министерству... Странно, не находишь? Он совсем уж слился с тёмной стеной комнаты, сидя совершенно неподвижно. Если его уволят из редакции, то о нём больше никогда не вспомнят. Ни одна живая душа не станет разыскивать Эдриана, ведь это уже давно никому не нужно. Он давно прекратил общение с друзьями со Слизерина, а родителей не было рядом и подавно. Пьюси не держался за работу в этом журнале из-за нужды в деньгах — ему нужно было совсем другое. Теперь Рубина понимала: он готов был рисковать всем, что имел, потому что боялся остаться совершенно один. В мире много людей, о судьбе которых некому тревожиться. Но Картер не хотелось, чтобы это произошло с Эдрианом Пьюси. Ей не хотелось думать, что однажды он останется где-то далеко, за пеленой бытовых проблем. Она боялась осознавать факт, что в какой-то момент он вовсе может исчезнуть со страниц её жизни, навсегда оставив свой след лишь в памяти. — То, что я сейчас скажу, может показаться немного безрассудным, — начала Рубина, — но пожалуйста, выслушай меня до конца. — Как скажешь, — ей показалось, что Эдриан немного напрягся, но он приготовился внимательно слушать, сложив голову на сцеплённые в замок руки. — И пообещай, что не будешь задавать вопросов, — строго добавила она, поправив очки. — Мерлинова борода, Руби, — простонал он, — обещаю. Говори уже!.. — Мы проберёмся в Азкабан, чтобы ты смог увидеть отца и во всём разобраться, — отчётливо изрекла ведьмочка, не спуская с него глаз. — Что?! — брови юноши взметнулись вверх; он смотрел на неё с выражением немого изумления несколько секунд. — Да ты сумасшедшая! — наконец сказал тот, когда к нему вернулся дар речи. Однако, в его словах действительно была доля правды. Ведьмочка действительно не понимала себя и своих идей, но чутьё легилимента подсказывало, что ей нужно это сделать. Она всегда старалась поступать правильно, бороться за правду, делать что-то хорошее для других. Ещё в школе Руби помогала друзьям с уроками, когда никто другой не хотел терять попросту своё время. Она много раз выручала близнецов Уизли, нарушая все возможные правила, когда её численность в школе висела на волоске. Девушка чувствовала, что Эдриану было просто необходимо поговорить с отцом, иначе это пожет повлечь за собой нечто ужасное. — Нужно попробовать! У нас всё получится, — с непоколебимой решительностью в голосе заверила его колдунья. — А если нас поймают? Из-за меня ты сломаешь себе жизнь! — взвился юноша. — Сейчас у тебя есть всё! А потом... ты запятнаешь свою репутацию, разрушишь карьеру... Неужели ты готова так рисковать? Мерлин! Ради чего? — Нас не поймают, — уверенно сказала Рубина, глянув в окно за его спиной. — И я делаю это ради... — она замялась, пытаясь сформулировать в голове ответ. — Я делаю это, в первую очередь, ради справедливости, — убеждённо сказала та, посмотрев на парня. Но он лишь молчал. Похоже, переживая внутреннюю борьбу с самим собой. — Но... как мы туда попадём? — наконец выдавил он из себя, нервно взглотнув. — Воспользуемся вот этим, — она вынула из старого пакета мерцающую мантию. Расправив её, девушка окутала ею себя и Пьюси, чтобы убедиться, что плащ достаточно велик. — И ещё нам понадобится домовик... — Поверить не могу! — с восторгом в голосе вскрикнул брюнет. — Но... Откуда у тебя плащ-невидимка? — Тсс, — рыженькая колдунья приложила палец к его губам и улыбнулась. — Ты обещал не задавать вопросов, помнишь? — она почувствовалв, как его губы растянулись в довольной улыбке. — Ты просто волшебная девушка, Руби, — ответил Эдриан, поцеловав её ладонь.

***

Очередные полчаса трансгрессий совсем выбили девушку из коллеи. Жадно хватая ртом воздух в моменты аппарации, у неё началось жуткое головокружение, из-за чего Эдриан испугался не на шутку. Маленькая ручка домовика по имени Добби, помощи которого Руби попросила у Гарри Поттера, в её руке дёргалась и дрожала. Пройти внешний барьер тюрьмы оказалось не так-то просто даже эльфу. Когда Рубина подумала, что её сейчас вывернет наизнанку, водоворот выплюнул их на ледяной каменный пол. Не сумев удержаться на ногах, она пошатнулась и упала на колени. — Добби должен сказать мистеру Поттеру о вашем местонахождении? — пискнул эльф, неуверенно посмотрев на них по очереди. — Нет, — мотнул головой Пьюси, наконец поднявшись с холодного пола. — Прошу, скажи так, как просила Руби. — Добби всё понял, — сказал домовик и с тихим хлопком исчез. Картер подняла палочку и произнесла несколько заклинаний, помогающих нейтрализовать установленные здесь магические преграды. Многие из этих чар она вычитала в справочнике для авроров. Она взяла его у Алисии Спиннет, которая чудным образом устроилась работать в Министерство магии. После изучения книги девушка была хорошо осведомлена о наложении и снятии чар, так как ей всегда хотелось узнать, как они работают. Вообще, ещё узнав от Амбридж, что её отец заключён в Азкабане, Руби хотела попасть сюда. Именно поэтому изучала все необходимые заклятия. К счастью, Гарри с радостью откликнулся на её просьбу одолжить Добби, якобы, для научной экскурсии в Африку. И именно для колдографий ей понадобилась его мантия-невидимка, чтобы взрывопотам не испугался вспышки и не затоптал её. К счастью, все её манипуляции сработали, и начало было положено. С этого момента пути назад или возможности передумать не было. Рубина глубоко вдохнула, стараясь взять себя в руки. Обычно, в такие моменты она стремилась собрать все свои силы, но тяжёлое дыхание Эдриана над её ухом мешало сосредоточиться. — Даже не думай говорить небылицы, — с натянутой улыбкой сказал брюнет, видимо, чтобы разрядить обстановку. — А то ещё скажешь, что мы женаты и что у нас трое детей, лишь бы порадовать его перед смертью. — Хотела сказать тебе тоже самое, — тихо сказала ведьмочка, сдержанно улыбнувшись. — Идём вперёд, — она двинулась по коридору и почувствовала, как он в знак согласия сжал её руку. Они осторожно пошли вперёд, стараясь не издавать ни малейшего звука, но сам Азкабан определённо молчать не хотел. Его стены словно стонали, то ли от зловещего завывания ветра снаружи, то ли от того, что за многие годы впитали в себя страдания заключённых и теперь звучали их голосами. Все дементоры находились сейчас рядом с камерами заключённых, но какое-то угнетающее чувство безысходности всё равно терзало душу. Руби изредка поднимала палочку, чтобы произнести "Гоменум Ревилио". С помощью этого заклинания во времена учёбы в Хогвартсе она не раз проверяла свободен ли путь. К её большому удивлению, когда они подошли к расположенным по обе стороны коридора камерам, дементоров здесь не было. Волшебница изредка осматривала себя и своего спутника, чтобы убедиться, что они оба под мантией. Она боялась даже думать о том, что произойдёт, если их схватят вооружённые авроры или, того хуже, дементоры. Но несмотря на страх, Картер убеждала себя, что не допустит этого, крепко сжимая палочку в руке. Эдриану тоже было страшно. По крайней мере, так подумала девушка. Она слышала стук его сердца, которое билось часто и прерывисто. В какой-то момент он положил правую руку ей на плечо, крепко обняв её, и она прижалась ближе, понимая, что идти под мантией таким образом будет гораздо удобнее. Они спускались всё ниже и ниже к основанию мрачного острова. Рубина двигалась аккуратно и медленно, но ступени были ужасно неровными. Сделав неосторожный шаг, она оступилась, и в этот момент, казалось, сердце едва не выпрыгнуло из груди. Потеряв опору, волшебница попыталась ухватиться за стену, но ткань плаща не дала ей этого сделать, и она едва не покатилась вниз. К счастью, Эдриан вовремя подхватил её за талию. От испуга Руби прильнула к нему, едва не повиснув на его шее. — Всё хорошо, я тебя держу, — успокаивающе прошептал он. — Ох, спасибо... — приглушённо произнесла она, мягко высвобождаясь из его крепкой хватки. Но успокоить скачущее в груди сердце было гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Теперь её ещё и в жар бросило от осознания того, что она едва не свернула себе шею. Хотя, может быть, это реакция на действия Пьюси? Его руки и грудь, соприкасающиеся с её телом, тоже были горячими, словно натопленный до предела камин в гриффиндорской гостиной. Они почти миновали очередной пролёт, когда дверь на этаж заскрипела, разрезая тишину словно лезвие ножа, и из неё вылетел жуткий, в разорванных лохмотьях дементор. Синхронно попятившись, ребята замерли, пытаясь слиться с поверхностью стены и друг с другом. Девушка задержала дыхание, боясь шелохнуться. Казалось даже, что громкое сердцебиение вот-вот может выдать их. Однако, дементора совсем не привлёк запах человеческих душ. Мгновения, пока он перелетел пролёт, показались им вечностью. Вскоре они дошли к месту, где штормовые волны бились о стены Азкабана — здесь начинался спуск вглубь острова. Из-за атмосферы постоянно гнетущей угрозы моральные силы Руби были уже на исходе. В книге "История магии" она читала, что многие авроритетные волшебники настаивали на закрытии острова, а ещё лучше — его уничтожении. Возможно, они были правы. Остановившись у одной из покрытых плесенью стены, они проверяли, развернувшись лицом к лицу, достаточно ли мантия скрывает их. Внимательно осмотрев себя, Рубина приподняла голову, обнаружив, что Эдриан уже рассматривает её. Он сразу же отвёл взгляд и уставился куда-то в сторону. Но оба уже поняли, что она застала его врасплох. — Никогда бы не подумал, что стоя рядом с заучкой Картер, я могу оказаться за решёткой, — усмехнувшись, шепнул ей на ухо Пьюси. Ведьмочка издала тихий смешок, поддержав его шутку, которая вовремя развеяла эту неловкость. Находится рядом с Эдрианом, зная, что её место с Фредом, было очень странно. Однако неожиданный скрип двери, раздавшийся этажом выше них, развеял одуряющий морок. На лестнице послышалось тяжёлое дыхание, из-за которого Рубину бросило в дрожь. Только не сейчас. Появившийся дементор издал тихий стон, и дверь пропустила его внутрь. Руби и Эдриан стояли неподвижно, ожидая, что же будет дальше. Спустя мгновение мрачный "охранник" покинул комнату. Пьюси направил на него палочку, и сушество, которое совсем не ожидало нападения, отлетело в сторону от внезапного "Экспекто Патронум!" Успешно пройдя дальше, они оказались в пробирающем до дрожи подземелье. Они шли очень тихо и аккуратно, останавливаясь возле камер, после чего Эдриан заглядывал внутрь через узкие решётки. Рубина чувствовала его напряжение. В этой части тюрьмы было очень темно, и разглядеть что-то, особенно с её зрением, было практически невозможно. Юноша зацепил один из факелов, который едва не свалился на сырой пол, и если бы не реакция Руби, сейчас бы точно перебудили всех заключённых. Они могли бы облегчённо выдохнуть, радуясь, что с лёгкостью миновали очередную проблему, но тут из одной камеры показалась лохматая, грязная голова заключённого. — Грязнокровка! — мерзко воскликнул он. От его голоса в груди у ведьмочки что-то сжалось и неприятная дрожь пробрала тело. Неужели её отец был таким же? Неужели он тоже сидел здесь в таком виде, ожидая, когда придёт время его смерти? Эти мысли обескураживали, поглощали, пугали. Ей стало действительно страшно от осознания такой стороны жизни члена её семьи. — Молчать!.. — Эдриан взмахнул палочкой, невербально поражая заключённого молчаливым заклинанием. — Эдриан?.. — из-за двери, находившейся прямо за спиной ведьмочки, прошептал хриплый голос. — Эдриан?.. — неверяще повторил он. Посмотрев на брюнета, Руби заметила, что он взволнованно замер, словно не знал, что делать дальше. Она тут же достала пропуск из кармана и прислонила к двери, после чего та со скрипом отворилась. Юноша, вышедший из оцепинения, опередил её, первым шагнул внутрь. Как только глаза привыкли к темноте, Картер заметила, что в камере не было ничего, кроме как старого коврика, на котором лежал измученный реалиями жизни Пожирателя мужчина, совсем не похожий на того, которого она видела в Эйлсбери. — Эдриан... — тихо повторил тот, но парень уже был рядом. Сев на пол, Пьюси положил его голову себе не колени. — Почему не пришёл раньше? Я так ждал... — Я не мог, — ласково прошептал Эдриан, поджав губы. — Но теперь я рядом... Я с тобой. — А это кто? — спросил Пьюси-старший, взглянув на Рубину. — Папа, это Рубина Мардж Картер, — представил её брюнет. — Та самая волшебница из Гриффиндора... — Здравствуйте, — нервно облизнув губы, ответила она, ведя внутреннюю борьбу между ненавистью к человеку, служившему Волан-Де-Морту, и жалостью к умирающему мужчине, которым он теперь стал. А ведь именно из-за него из связь с Эдрианом едва не потерпела крах. Вернее, это всё же произошло, но не на долго. — Картер? Дочь Николаса Кетча?.. — удивлённо проскрипел тот, совершенно игнорируя её приветствие. — Да, — подтвердил её друг, слабо улыбнувшись. — Именно она помогла мне пройти сюда. — Правда? — снова удивился его отец. — Она прямо как Николас... Такая же отважная и глупая в равной мере... — задыхаясь в кашле, сказал тот. — Никогда он мне не нравился. — Вы тоже знали моего отца? — спросила волшебница, с надеждой посмотрев в его опухшие глаза. — Конечно, знал, — прохрипел тот, повернув голову в её сторону. — Его малясь подставили, а он и не против был... От дементоров, правда, так и не удрал. Позвело ему... Спустя одиннадцать лет сбежал с Долоховым, а я... — Почему ты им сдался, отец? — поинтересовался Пьюси, погладив его по голове. — Зачем сам вернулся сюда?.. — Тёмный лорд падёт, — прохрипел мужчина. — Я это знаю... И лучше умру здесь, чем в океане крови, — он тихо усмехнулся и взглянул на сына с грустью в глазах. — Я тщетно пытался прекратить ваше с ней общение, а теперь даже стыдно, ведь именно она привела тебя ко мне. Она ценит тебя, Эдриан... Эта рыжая девчонка, — его болезненный цвет лица и то, с каким трудом он говорил, давали понять, что он очень болен. — Действительно ценит, раз уж пошла на всё это ради тебя... — Она просто особенная, — тихо произнёс Эдриан. От услышанного щёки Рубины вспыхнули. Она не должна была слышать их разговор, но деваться особо было некуда. — Девочка, ты прости меня, — шёпотом обратился к ней отец Пьюси, — и позаботься о нём... — он вновь закашлялся, тяжело вздрагивая на руках Эдриана, — пожалуйста... Руби определённо не была готова к подобному повороту событий. Открыв рот, она попыталась подобрать слова. Если бы это её отец умирал, Эдриан наверняка бы согласился дать ему клятву, и она не может оставить умирающего совсем без надежды. — Хорошо, — сдержанно ответила она. — Я позабочусь. И Эдриан с благодарностью взглянул на неё, в его глазах блестели слёзы. Не желая больше быть свидетельницей этого разговора, Картер отошла к дальней стене. Она опустилась на пол и закрыла руками глаза. Девушка почувствовала отдалённую боль в голове, после чего услышала сотни голосов, походящих на предсмертные стоны. Она слышала мысли умирающих здесь заключённых, их молитвы и безумные речи, от которых в горле появлялся приторный металлический привкус. Обстановка, зловонный запах, грязные стены и вечная темнота — всё это жутко угнетало её. Казалось, ещё совсем немного, и она тоже начнёт сходить с ума. — Нам пора, — сказал Эдриан, подавая ей руку и помогая подняться. — Как он?.. — спросила Руби, покосившись на его отца, который свернулся на коврике — Ужасно, — шёпотом ответил юноша. — Не знаю, сколько ему ещё осталось... Но надеюсь, что недолго, — ответил он, поднимая палочку и проверяя коридор снаружи. Они покинули камеру, отворив дверь и захлопнув её за собой. Весь обратный путь ребята проделали будто на автомате, осторожно, не торопливо взбираясь по лестнице. Добби, который явился по первому зову, унёс их далеко от этого жуткого места. Рубина испытала огромнейшее облегчение, когда они появились напротив дома Пьюси. На дворе уже стояла глубокая ночь, но при свете луны всё равно было гораздо виднее, чем в Азкабане. И пускай шёл дождь, никто из них не торопился зайти в дом. — Спасибо, Добби, — девушке стало жаль домового эльфа, стоящего на холодном ветру, под проливным дождём в одной лишь тоненькой тряпице. — Можешь возвращаться к Гарри. — Добби был очень рад помочь друзьям Гарри Поттера, — пропищал эльф, после чего кивнул и испарился. — Не могу поверить, что мы действительно провернули всё это, — глядя в сторону центра города, сказал Эдриан. — Я тоже, — согласилась Руби, складывая плащ-невидимку в сумочку. — Но мы справились, — в душе поселилась надежда, что они нигде не прокололись, и у этого приключения не будет последствий. — Спасибо за то, что пообещала моему отцу, — медленно проговорил тот, глядя на неё полными горечи глазами. — Я понимаю, зачем ты это сделала... Тут даже легилиментом быть не нужно. Трудно отказать умирающему в последней просьбе... Но ты мне ничего не обязана, — ветер взъерошил его чёрные волосы, и ведьмочка неотрывно смотрела на него, не говоря ни слова. Ей хотелось обнять его, утешить. Но она понимала, что это будет лишним, так как уже сделала всё, что могла, и даже больше. — Это я тебе должен, — добавил он. — Ты ничего мне не должен, — заверила его колдунья, вспоминая сеголняшний разговор с тётей. Эдриан не возразил ей, хотя не сложно было понять, что он не согласен с ней. — Погода совсем испортилась... Может, останешься? — предложил юноша, смахивая с лица дождевые капли. — Прости, но мне уже пора, — коротко ответила она. Волшебница понимала, что ему не хотелось сейчас оставаться одному, но не могла себе этого позволить. На лице брюнета отразилось понимание. У неё всё ещё есть парень и обязательства перед ним. Так что она просто не могла вот так вот проводить ночи с другим. И не важно, через что им пришлось вместе пройти. Развернувшись на пятках, Эдриан молча зашагал к дому, а Руби, чувствуя как её органы вновь сжимаются к размеру спичечной коробки, была вынуждена трансгрессировать.