Помни день субботний

— Что, Сергеич, опять корзинки плести будете? Дворник дружелюбно посмеивается в усы, и Петру Сергеевичу кажется, будто всё он понимает. Понимает — и одобряет. Пётр Сергеевич любит этот скверик, которого, кажется, не коснулась раковая опухоль современности. Здесь нет ни буйной молодежи, ни мусора, ни шума. Только ровные газоны, тихие задумчивые деревья, приземистые скамейки с резными спинками. Даже дворник — как с картинки в старой книжке: солидный, усатый, в фуражке. И не гастарбайтер какой-нибудь, а исконный русский дворник, каким его создала природа. — Суббота завтра, — кивает Пётр Сергеевич, орудуя садовыми ножницами. Пусть дворник сам делает выводы. Если ему угодно думать, будто Пётр Сергеевич ведет кружок народных промыслов, пусть думает. Он всегда добродушно улыбается и строит какие-нибудь предположения, а Пётр Сергеевич его не разочаровывает — но и не подкармливает этих заблуждений ложью. Заготовка розог для субботней порки — довольно серьезное испытание, и Пётр Сергеевич готов нести свой крест. Он не малодушничает, не режет наспех ветки с березок в собственном саду. Каждую пятницу он берет корзинку и отправляется в сквер, чтобы добыть самые качественные розги. Прутья Пётр Сергеевич выбирает ровные, аккуратные, гибкие. Нужно, чтобы хорошо секли, не ломались и не царапали. Порка — дело ответственное. Дворник идет себе дальше, размашистыми движениями метя дорожку. Он знает, что Пётр Сергеевич деревьев не попортит. Щелкают ножницы, прутья ложатся ровными рядками в цветочную корзину, и процесс этот пропитан умиротворением и заботой о семье. Пётр Сергеевич даже напевает что-то себе под нос. Дома Машенька уже приготовила таз, в котором давным-давно купали маленького Колю, надо будет очистить прутья от листьев и уложить в подсоленную воду. Машенька, конечно, станет просить замочить отдельно розги для Егора, но Пётр Сергеевич не уступит: вырос уже последыш, пусть получает солеными, как все. Пожалеешь розгу — испортишь ребенка. Пётр Сергеевич прячет ножницы во внутренний карман пиджака, стряхивает прилипший к рукаву листик, поднимает корзинку и направляется к узорчатой чугунной калитке. В душе разливается благодать, шаг легок. Неизменность пятничного ритуала упоительна.