Trace My Poems On Your Heart

      Холодный душ в одно мгновение смыл остатки сна с Мартина. Устало прикрыв глаза, он подставил волосы под струи воды, позволяя им стекать вниз по обнаженному телу. Наблюдая за каплями, которые прочерчивали дорожки на его коже, парень обреченно вздохнул, когда в голове вновь появился образ преподавателя, что-то говорящего ему с улыбкой на лице.       — Почему вы перешли на «ты»?       — Разве ты не находишь наш разговор несколько… Хм… Интимным?       — В-возможно.       Потеря контроля. Жалкая попытка поцеловать мужчину, окончившаяся полным фиаско. Издевательский взгляд карих глаз. Непреодолимое желание провалиться сквозь землю.       — Мартин, под «интимным моментом» я имел в виду совсем другое.       Раздраженно откинув голову назад, Мартин закрыл кран и, накинув шелковый халат, вышел из ванной. Бросив короткий взгляд на часы, он понял, что у него еще куча времени, чтобы собраться в школу. Поэтому юноша включил магнитофон на полную громкость и упал на кровать, широко раскинув руки и уставившись в потолок. Он был готов пролежать так всю свою жизнь, не думая и не беспокоясь ни о чем. Возможно, так бы он и сделал, если бы не внезапно раздавшийся настойчивый стук в дверь. Юноша закатил глаза и рывком поднялся с постели. За дверью его ожидала горничная, которая приветливо улыбнулась, встретившись взглядом с парнем.       — Доброе утро, Мартин. Твой отец попросил тебя выключить музыку, это мешает ему сосредоточиться.       — А что, он не может мне сам об этом сказать? — тяжело вздохнул Мартин, в раздражении проведя ладонью по лицу, прежде чем отключить магнитофон. — И да, доброе утро, Росита, — более мягко добавил он, вернувшись к двери и прислонившись к косяку.       — Ты же знаешь, что Себастьян сейчас работает над очень важным проектом. Он посвящает все свое время ему, — спокойно ответила Роса, ободряюще потрепав волосы Мартина и вызвав у него слабую улыбку на лице.       Юноша очень любил эту добрую женщину, которая работала в их доме еще до его рождения. После смерти жены сеньора Берроте Росита в буквальном смысле слова заменила маленькому Мартину мать. Она дарила ему теплоту, ласку и любовь, посвящала все свободное время его обучению и воспитанию, в отличие от отца, который всегда был занят лишь своей работой. Конечно, он обеспечивал сына всем необходимым — дорогие игрушки, одежда, обучение в элитной школе. На шестнадцатилетие Мартина он даже подарил ему его собственную машину, гордясь своим поступком и размышляя о том, какой же он все-таки хороший отец. Конечно, Мартин ценил все это и был благодарен отцу, вот только мальчик никогда не получал от него того, что ему было действительно нужно. Любовь. Разве он просил о многом? Мартин был готов отдать все огромное состояние их семьи в обмен на любовь и внимание отца. В обмен на близкие и доверительные отношения с ним.       — Да, конечно. Papá всегда работает, — грустно протянул Мартин, посмотрев на горничную. — Росита, если тебя не затруднит, приготовь мне крепкий кофе. Я не спал почти всю ночь.       — Конечно, Мартин. Спускайся через пять минут, завтрак готов.       Роса удалилась, а юноша, вместо того чтобы вернуться к себе, направился в противоположную сторону коридора, прямиком в кабинет отца. Тихонько постучав, он прислушался в ожидании ответа.       — Роса? Что еще тебе нужно? — послышалось из-за двери с ноткой раздражения в голосе. Мартин сделал глубокий вдох, прежде чем войти.       — Это я, папа, — проговорил он, закрывая за собой дверь. Отец снял очки и отложил их в сторону, прежде чем взглянуть на сына.       — Доброе утро, Мартин. Я сейчас немного занят, как ты можешь видеть. Зайди позже, хорошо?       — Через несколько минут я уеду в школу. Я не отниму у тебя много времени, — парень присел в кресло напротив стола отца и бросил на него изучающий взгляд. В глазах отца Мартин не увидел ничего, кроме раздражения и нетерпения. — Я решил поступать в университет Барселоны.       — Мартин, мы уже обсуждали с тобой этот вопрос. Я договорился насчет тебя со всем ректоратом Лондонского университета. Там тебя примут с распростертыми объятиями, независимо от того, как ты сдашь экзамены.       — Может быть, ты хоть раз прислушаешься к моему мнению? — резко сказал Мартин, чувствуя, как внутри него начинают зарождаться гнев и обида. — Это мое будущее, папа. Я не хочу учиться в Англии.       — Но почему? Там гораздо более высокий уровень образования.       — Я хочу учиться в Барселоне. Ты знаешь, как я люблю этот город, и как много воспоминаний у меня с ним связано. К тому же, я смогу хорошо сдать экзамены, чтобы поступить туда как обычные люди, а не «по договоренности».       Себастьян усмехнулся, откинувшись на спинку кресла и посмотрев на сына. Мартин лишь вопросительно приподнял бровь.       — Тебе не кажется, что ты слишком самонадеянный, сынок? — строго спросил отец, и в его глазах вспыхнул огонек превосходства. — Судя по отзывам сеньора Фонойосы, твои знания очень далеки от идеальных.       Злополучная фамилия заставила пламя гнева Мартина разгореться еще сильнее.       — Какая разница, что говорит этот… — лицо юноши исказила гримаса злости. — Ты что, вообще в меня не веришь? Не веришь, что я могу сдать эти чертовы экзамены самостоятельно? Хотя кого я спрашиваю… Тебе всегда было плевать на меня! — Мартин всплеснул руками и резко встал с кресла, стремительно направившись к двери.       — Все уже решено, ты поедешь в Лондон, — невозмутимо сказал отец ему вслед, проигнорировав последние слова сына. Мартин остановился и развернул голову назад, посмотрев на мужчину взглядом, исполненным злости.       — Это мы еще посмотрим.

***

      У Андреса появилось свободное окно между занятиями, поэтому он решил скоротать это время в учительской, проверяя сочинения десятого класса. Со скучающим видом он беспощадно оставлял множество красных пометок в каждой работе, не скупясь на строгие замечания и язвительные подписи. Некоторые сочинения буквально выводили его из себя. Конечно, Андрес старался относиться к ученикам снисходительно, но то, что он видел в работах некоторых детей, выходило за все рамки приличия. Как можно было написать, что Мопассан был романтистом? Dios mio, да любой пятиклассник сможет отличить романтизм от реализма! Они ведь говорили об этом на занятиях неоднократно! Яростно зачеркнув эту чушь и нарисовав снизу листа огромную двойку, Фонойоса в раздражении закрыл тетрадь и бросил её в заметно увеличившуюся стопку проверенных работ. Откинувшись на спинку стула, Андрес устало провел рукой по лицу и слегка взъерошил волосы, которые сегодня не стал укладывать с помощью геля. Впрочем, от этого он не стал выглядеть менее безупречно. Почувствовав, что ему становится жарко, преподаватель снял с себя бархатный зеленый пиджак и аккуратно повесил на соседний стул. Немного успокоившись, Андрес уже собирался вернуться к сочинениям, но внезапно вошедшая в учительскую девушка не дала ему этого сделать, полностью забирая его внимание на себя.       — Маргарита, — улыбнувшись, протянул Фонойоса, будто бы смакуя имя на языке. — Что тебя привело сюда?       — Андрес, — девушка подарила ему ответную улыбку, оставив свою сумку на кресле и двинувшись к мужчине. Встав позади стула, на котором сидел Фонойоса, она поместила руки на его плечи, нежно разминая их. Андрес благодарно замурчал, подняв лучезарный взгляд на Маргариту. — Снова сокрушаешься над работами учеников?       — Да, отчаянно пытаюсь не разорвать эти записки сумасшедшего в клочья, — вздохнув, сказал мужчина, удрученно посмотрев на небольшую стопку оставшихся тетрадей. — Ты не ответила на мой вопрос.       — Я пришла по той же причине, что и ты. У меня есть свободный час до электива с одиннадцатиклассниками. А пока я проверю тетради другого класса, — еще немного помассировав плечи Андреса, Маргарита деликатно переместила руки на его грудь, приблизившись к лицу мужчины и нежно поцеловав в щеку. Девушка уже хотела отстраниться, но Фонойоса деликатно положил ладонь на её лицо и вовлек в чувственный поцелуй.       — Я бы мог предложить тебе альтернативу, — прошептал он в губы Маргариты, обжигая их своим дыханием. Глаза мужчины потемнели от внезапного желания. Он встал, чтобы прижать девушку к столу, и принялся покрывать короткими поцелуями изящную шею Маргариты, из груди которой вырвался тихий стон.       — Андрес, нет, нет… — девушка с трудом взяла себя в руки и мягко оттолкнула мужчину. — Мы на работе, нас могут увидеть…       — Перестань, сейчас идут занятия, все дети в классах, — Фонойоса настойчиво запустил руку в шелковистые волосы Маргариты, немного оттягивая их и заставляя девушку снова откинуть голову назад. — Ты так притягательна в этом платье.       Губы Андреса вновь отправились в путешествие по шее учительницы, спускаясь все ниже и ниже, пока не достигли зоны декольте. Маргарита, окончательно сдавшись, закинула ногу на бедро мужчины, прерывисто выдохнув, когда Фонойоса, поместив ладонь на её спину, резким движением притянул девушку ближе, вовлекая в страстный и глубокий поцелуй, в котором заглушались короткие стоны. Мягкие женские пальцы с вожделением пробегали по черным волосам Андреса, то крепко сжимая их, то нежно взъерошивая. Руки Фонойосы добрались до замка платья, с тем, чтобы наконец избавиться от ненужного предмета одежды.       Внезапно раздавшийся звук открытой двери заставил обоих преподавателей резко обернуться. У входа в учительскую стоял растрепанный блондин в темно-синем пиджаке. Во взгляде парня было неприкрытое выражение испуга и шока. Но было в нем и еще кое-что. Ярость и гнев, которые юноша с трудом пытался контролировать. Тяжело дыша, он перевел глаза с покрасневшей девушки на мужчину, отчаянно желая испепелить его взглядом. В ответ он получил не менее разъяренный взор.       — Берроте, черт возьми, что вы себе позволяете? Ученикам запрещено входить в учительскую! — громогласно воскликнул Андрес, раздосадованный тем, что мальчишка не только заметил их, но еще и испортил такой прекрасный момент. — Убирайтесь отсюда!       — Сеньор Мендес отправил меня за журналом, — резко ответил Мартин, невозмутимо направляясь в сторону полки с документами. — И я пришел сюда, чтобы взять его.       Фонойоса буквально опешил от такой наглости. Лицо его исказила гримаса гнева, и мужчина исподлобья проследил за мальчишкой, пересекающим комнату и подходящим к стеллажу с журналами. Андрес стремительным шагом подошел к Мартину, а затем грубо схватил за руку, заставив того поморщиться от боли.       — Если проболтаешься, у тебя будут проблемы, — процедил он, буквально пригвоздив мальчишку взглядом.       — Расслабьтесь, сеньор, всем глубоко плевать на то, что у вас здесь есть собственная шлюха, — язвительно прошептал Мартин, чуть застонав, когда после этих слов хватка на руке усилилась.       — Следи за языком, щенок, — выплюнул Андрес, отчаянно желая уничтожить этого мальчишку прямо на месте.       — Отпустите меня, — медленно и твердо произнес Берроте, резко выдергивая руку. — Больше никогда не смейте прикасаться ко мне. Иначе у вас тоже будут проблемы, — взгляд Мартина потемнел, и теперь Фонойоса вместо привычных голубых омутов, похожих на безмятежные озера, видел перед собой бушующее море. Ненависть и ярость слились в единый коктейль чувств, который зажег в глазах юноши новый ледяной огонек, на мгновение заставивший сердце Андреса сжаться от внезапного холода.       Схватив с полки журнал, Мартин быстрым шагом вышел из учительской, даже не удосужившись закрыть за собой дверь. Преподаватель лишь задумчиво посмотрел ему вслед, все еще пытаясь выбросить из головы последний взгляд юноши.

***

      Занятие одиннадцатого класса вновь оказалось последним в расписании Андреса. После недавнего инцидента преподаватель не находил себе места. Он не мог понять, стоит ли ему беспокоиться о Берроте, который видел то, что совсем не предназначалось для его глаз. Фонойоса испытывал целый спектр эмоций, начиная замешательством и заканчивая раздражением, и это совсем ему не нравилось. Всегда сдержанный и холодный Андрес привык контролировать свои чувства, находясь в постоянном равновесии. Но сейчас в его голове творились невообразимые вещи, и это ещё больше бесило и без того разъярённого Фонойосу. Лишь перед занятием мужчина смог вновь натянуть на себя маску безразличия, чтобы не доставить Берроте лишнего повода для радости. Этот наглец ещё пожалеет о сказанном.       Мартин вошёл в класс вместе со своим другом, громко смеясь и не обращая никакого внимания на угрюмого учителя в кресле. В голове Андреса появилась навязчивая мысль о том, что Берроте смеялся, рассказывая о ситуации в учительской, но мужчина тут же отбросил ее подальше, не желая вновь поддаваться этим размышлениям. В любом случае, плевать, если какой-то сопляк об этом узнает. Главное, чтобы ситуация не дошла до директрисы, иначе плохо придётся и ему, и сеньорите Флорес. Хоть Андрес и ненавидел эту школу, он не хотел остаться безработным прямо сейчас. Звонок вывел мужчину из его мыслей, и Фонойоса встал, принявшись рассекать кабинет мерными шагами, проходя между рядами парт.       — Добрый день. Запишите тему урока, и мы начнём.       Смешки на задних партах, раздавшиеся совсем рядом, заставили Андреса обернуться. Берроте и Рамос о чём-то шептались, совсем не замечая преподавателя. Наконец, благодаря знакам одноклассников, они обратили на него внимание. И если во взгляде Диего Андрес заметил смущение и тень страха, то в глазах Мартина он вновь увидел холодную ненависть, волну которой он ощутил на себе в учительской.       — Вам смешно, Берроте? — низким голосом произнёс Фонойоса, не позволяя раздражению добавить в него свои нотки.       — О, да, сеньор, очень, — громко ответил Берроте, чуть улыбнувшись. — Прошу извинить, если я помешал вам.       Одноклассники опешили от такой дерзости. Любой знал, что шутки с Фонойосой плохи. Мартин в их глазах сейчас выглядел самым настоящим самоубийцей. Гнев отчаянно пытался вырваться наружу, но маска спокойствия держалась на лице Андреса очень крепко.       — Что ж, может быть, вы поделитесь со всем классом тем, что вас рассмешило?       — О, сеньор, боюсь, что им не понравится эта шутка. Так же, как и вам. Видите ли, она… — Мартин задумчиво поднёс палец ко рту. — Для очень узкого круга ценителей.       — В таком случае, я бы очень хотел узнать, насколько высоко вы оцените мою шутку. До завтрашнего дня вы должны будете написать эссе объемом в десять страниц о том, каким образом Уитмен сочетает в своей лирике тему природы и философские размышления, а затем принести его мне, — невозмутимо произнёс Андрес, игнорируя тень, пробежавшую по лицу Берроте. — Желаю удачи.       Фонойоса развернулся к юноше спиной, возвращаясь к своему креслу и усаживаясь в него. Мартин, едва слышно чертыхнувшись, начал яростно грызть ручку, мысленно проклиная преподавателя всеми возможными способами. Не обратив никакого внимания на сочувственный взгляд Диего, он уткнулся в тетрадь и решил, что не будет смотреть в сторону учителя до самого конца занятия. Андрес, украдкой заметивший досаду и раздражение парня, не смог сдержать самодовольной улыбки, прежде чем начать вести урок.       Час занятия тянулся невероятно долго, и Мартин считал минуты до его конца, чтобы поскорее покинуть этот чертов кабинет. Наконец, до окончания урока осталось лишь пять минут, и Берроте был практически на низком старте, успев сложить все вещи в рюкзак и нервно теребя его ремешок в руке.       — Итак, наше занятие подходит к концу. Лекция окончена, и в оставшееся время я бы хотел сделать небольшое объявление. Сегодняшняя тема была довольно непростой, и я бы хотел предложить вам по желанию написать сочинения, соответствующие ей. Естественно, если работа будет хорошей, вы получите за неё дополнительный высший балл, что, несомненно, сильно повлияет на итоговую оценку. Есть желающие?       Руки подняли лишь те, кто имел хорошие оценки по литературе, и Мартин картинно закатил глаза, поражаясь тому, насколько скучная у этих людей жизнь.       — Вести себя как последний мудак — не слишком хорошая тактика для того, чтобы произвести на меня впечатление. Но, должен признаться, сейчас тебе это удалось. Исключительно с помощью своих знаний.       Внезапно прозвучавшие в голове слова учителя на мгновение заставили Мартина задуматься. Да, Фонойоса вновь унизил его на занятии. Но что, если попробовать выиграть эту войну по-другому? Юноша улыбнулся при этой мысли и решительно вскинул руку вверх. При виде этого зрелища Андрес удивлённо поднял бровь.       — Берроте?       — Я тоже хочу написать сочинение, сеньор, — с вызовом сказал Мартин, устремив взгляд на учителя. Тот лишь коротко кивнул, опустив голову к списку, чтобы вписать туда фамилию Берроте, после чего слабо улыбнулся.       — Урок окончен. Всего доброго.       Ученики, с облегчением выдохнув, соскочили со своих мест, чтобы выйти из класса, и Мартин последовал за ними, довольный своим поступком. Теперь то он точно покажет этому самовлюблённому ублюдку, на что он способен.