Witches and Lovers

На следующий день Юнги встречает Чонгука в библиотеке — и на этот раз в обычной, традиционной библиотеке с книгами. Время клонит к вечеру, студентов с каждой минутой становится всё меньше, когда Юнги входит туда, радуясь, что позанимается в относительной тишине. Он очень любит их библиотеку, отопляемую уютным камином и приятно пахнущую книгами. А в такие моменты — с минимальным количеством студентов — ещё больше. Мин Юнги окидывает тёплым влюблённым взглядом помещение, как вдруг его взгляд останавливается на нём. «Боже мой, боже мой», — думает Мин, не понимая, кому и зачем молится. Но понимает одно — при виде Чонгука у него странно скручивает в животе. Очень полезное наблюдение. Впрочем, внимание он на этом не заостряет. Вместо этого подходит к полкам, в течении пары минут набирает в руки приличную стопку учебников по ясновидению и идёт к свободным местам. А практически все места свободные. Вот и отлично. Заниматься не получается от слова совсем. Взгляд Юнги то и дело мечется от учебника к Чонгуку, который сейчас сосредоточенно выбирает книгу. И как только он не чувствует на себе минов взгляд? Юнги мотает головой, снова погружаясь в учёбу. Хватит с него. Внимания хватает ровно на минуту. А затем он снова поднимает глаза на Чонгука, и воспоминания сами собой всплывают в его голове. О, как бы Юнги ни пытался скрыть, он отлично помнит этот вечер. Помнит, как студенты праздновали начало учебного года, как будто было, что праздновать, тупицы. Помнит первую вечеринку года. Ту самую. Помнит, как опаздал, как вошёл вместе с зелёненьким первокурсником — Чонгуком, как выяснилось позже. Помнит дурацкий спор. Как пил безбожно много. И победил. Дальше — больше. Помнит, как он, никогда-никогда за свою жизнь не засматривающийся на мужской пол, взял и поцеловался с парнем. Пьяная толпа, пьяный он. «Давай же, поцелуй меня. Они ведь ждут». Помнит, как впервые задрожал тогда в сильных руках. Как запоздало пришло понимание и осознание всей ситуации. Помнит, как Чонгук не хотел его отпускать. Побег свой помнит. С тех пор, как Юнги начал поиски своей суженой, он встречает Чонгука буквально везде. На ярмарке, в лаборатории, в библиотеке. Даже в коридорах они начали сталкиваться как будто в пять раз чаще. Раньше такого не наблюдалось. Его показало зелье, при нём начал гореть и звенеть магический шар. Может ли быть такое, что… Глупости. Суженая Юнги — стопроцентно девушка, никаких сомнений быть не может. Но, вопреки всему, Юнги сомневается.

* * *

* * *

Чонгук делает вид, что рассматривает книги на стеллажах, а сам задаётся вопросом — как долго его собираются разглядывать? Мин Юнги и правда считает, что делает это незаметно? Чонгук — скромный, милый волшебник, давно подметивший себе Мина, и он не в силах сейчас жаловаться. Ведь Юнги на него теперь хотя бы смотрит, а не проходит мимо, совсем не замечая. Три месяца. Три грёбаных месяца старший его игнорировал, — а может и просто не помнил, — кто знает? Чонгуку вот до вчерашнего дня не доводилось узнать, ведь у такого как Мин Юнги просто так не спросишь, к такому не подступишься. И не только потому что он старше — вон, к его другу Хосоку подойти было бы намного легче, — но ещё и потому что в академии его знали как колючего, острого на язык парня, подпускающего к себе лишь избранных. Но это не мешало Чонгуку видеть в нём милого — о да, милейшего в мире, — умного и с характером парня. Ну, а ещё с белоснежной кожей, красивыми русыми волосами и самой красивой улыбкой с дёснами. И уж точно эта его «колючесть» не мешала Чонгуку вздыхать по нему и любоваться издалека, тайно строить планы завоевания, но его юношеский пыл поумерила. И вот недавно — тада-а-ам! — Юнги сам обратил на него внимание. Да, невольно, да, благодаря каким-то шарам и зельям, но он его заметил! И вот, вчера Чонгук узнаёт от Хосока, что он — предполагаемо, суженый Юнги. Офигеть, да? Вот и Чонгук офигел. Он с детства обходил такие вопросы стороной, и даже будучи мальчишкой не участвовал с друзьями в этих гаданиях, считая, что раз он — гей, то никаких суженых ему не положено. И тут такое. Чонгук очень хотел спросить, не шутит ли Хосок, хотел попросить его объясниться, но Юнги слишком быстро того заткнул, а потом сбежал. Чонгук, видя растерянное и покрасневшее лицо старшего, не смог на него обидеться, только любопытство от этого никуда не делось. Суженый? Это правда? Уже ночью, размышляя обо всём этом и не в силах уснуть, Чонгук признал, что да, говорить об этом при посторонних людях — не лучшая идея. Юнги элементарно могло быть неловко. Может, он и сам был не меньше него удивлён? Вероятно, так. Чон останавливает свой выбор на какой-то книге, написанной на латыни, и направляется к местам для чтения. К Юнги. Его сердце гулко стучит в груди, мысли путаются, и Чонгук не знает, правильно ли это — игнорировать столько свободного пространства и примыкать к едва знакомому парню? Книга с глухим звуком падает на стол, и Юнги невольно поднимает глаза. Он сейчас выглядит таким крошечным и милым, держа большую книгу на столе и лишь одними глазами выглядывая из-за неё; Чонгук от такой картины тает и заметно расслабляется. — Привет, — негромко говорит он, опускаясь на стул неподалёку. С чего-то ведь нужно начинать, правда? Они не могут молчать вечно — рано или поздно всё равно придётся объясниться. И лучше сделать это сейчас, когда рядом нет друзей Мина. Когда они практически наедине. У Юнги сердце в пятки уходит. Неужели Чонгук заметил, как он на него пялился? Или причина в другом? Наверняка подошёл, чтобы переспросить о вчерашнем. Вот чёрт. Нет, его тоже можно понять. Юнги бы на его месте, наверное, тоже бы напрягся. Хотя чего уж таить — он уже сильно напряжён. Будь он уверен, он бы сейчас же успокоил первокурсника и сказал, что ничего такого нет и придурок-Хосок ошибся. Но он не уверен, ему самому нужно время. Третьекурсник медленно опускает книгу в горизонтальное положение и в тон Чонгуку отвечает: — Привет. Чон едва заметно улыбается. Контакт положен. Ещё с минуту он сидит молча, делает вид, что изучает книгу, но на деле же набирается храбрости. У него в голове есть некий план диалога, но как бы начать его помягче?.. — Сонбэнним, я… — поворачивает к старшему голову и видит, что тот уже встаёт со своего места. — Почему ты убегаешь постоянно?! — это не то, что он хотел спросить, но пришлось. Юнги от вопроса и взгляда Чонгука теряется. — Я не убегаю! — возмущается он. — Я иду за другой книгой. Чон вздыхает, успокаиваясь. Наблюдает, как старший собирает книги, как мило и классно он выглядит без академической формы. Хотя мантия ему тоже идёт, как никому другому. Смотрит виновато и спрашивает: — Я тебя сильно отвлекаю? Юнги почти жмурится под его взглядом, собирая книги в стопку. Ничего не поделаешь. Чон Чонгук серьёзно настроен на разговор. И правда, чего это он бегает от младшего, как какая-то девчонка? Откуда такая неловкость? Как бы Юнги ни хотел чувствовать себя невозмутимо, в присутствии Чона это не получается. Его щёки начинают гореть, а голос — притихать. — Я знаю, о чём ты хочешь поговорить. И поверь, там говорить не о чём. Чонгук следует за Юнги к стеллажам, ходит рядом, пока тот находит нужные полки и расставляет книги. — Ну, если я — твоя судьба, то имею право хотя бы знать об этом. Юнги замирает на месте и ошарашенно смотрит на младшего. Тот смотрит в ответ, открытый, бесхитростный. С чистыми глазами и взглядом прямо в душу. Смотрит на Мина сверху вниз. Да, первокурсник заметно выше, и это не может не раздражать. — Э-эй!.. Всё не так! — восклицает Юнги довольно громко, а потом, понимая, где они находятся, ладонью закрывает себе рот. Чонгук бы посмеялся, но не хочется хёна обижать. А ещё это его «всё не так» как-то совсем не радует. — Нет? А как тогда? Да откуда Мину знать? Он сейчас вообще ни в чём не уверен. Он-то и пришёл сюда, чтобы изучать ясновидение, провести ещё один магический ритуал и поставить на этом точку. Мин вздыхает, опускает голову и прячет глаза под русой чёлкой. — Эй, не волнуйся, — на его плечо опускается рука, отчего Юнги вздрагивает, а Чонгук мягким голосом продолжает, пытаясь снова поймать его взгляд. — И ты знаешь… лично я совсем не против такого исхода… «Боже мой, боже мой». [2] Кажется, младший хотел бы добавить что-то ещё, но нервы Юнги чего-то ещё могут и не выдержать. Поэтому он решительно его перебивает. — Чонгук, — впервые обращается по имени, отчего у младшего словно цветы в груди зацветают. — Я, вообще-то, не по мальчикам. Зацветают и вянут. Обидно как-то. — Да? Но когда ты целовал меня, тебя это ничуть не беспокоило, — это вырывается непроизвольно, Чонгук просто не успевает себя остановить! Юнги поражённо ахает и с громким хлопком роняет книгу на пол. Младший действительно посмел ему это напомнить? Вскоре шок сменяется злостью, и вот Юнги уже крошит Чонгука взглядом, как тот несчастный флюорит, и мечтает сделать это ножом. Нет, он не потеряет самообладание. Хватит с него этого вздора. Мин напоследок толкает Чонгука в грудь, освобождая для себя пространство, и уходит. Точнее, собирается уйти, но его ловят за локоть. — Сонбэ… — Чего тебе ещё?! — почти выкрикивает Мин и пытается скинуть с себя чужую руку, что не получается. — Извини, если задел, но ты не можешь отрицать того, что было, — Чонгук, кажется, совсем не чувствует попыток старшего; он ловко блокирует ему руки и притягивает к себе. Вплотную. — И хватит бегать от меня. Юнги на мгновение перестаёт вырываться и теперь пытается переварить происходящее. Его, взрослого и самодостаточного третьекурсника, сейчас зажимает в углу какой-то малолетка? И в каком углу! Его любимой священной библиотеки! Ох, Юнги бы ему та-а-ак… Но в академии нельзя использовать магию против студентов. И силу, вообще-то, тоже, но Чону, видимо, на это плевать. Теперь старший с удвоенной силой пихается, пытаясь высвободиться, и невольно отмечает, какой он хилый по сравнению с Чонгуком. Очень полезное наблюдение. [2] — Что тебе от меня нужно? В зале слышатся какие-то копошения, но два волшебника не обращают на это внимания. Чонгук после столького времени дистанционного восхищения, наконец, крепко обнимает понравившегося парня, а Юнги, напротив, старательно выворачивается из объятий. — Мы ведь не договорили, — шепчет Чон тому в макушку. — Прошу, перестань вырываться. Юнги на какое-то время и вправду перестаёт. — Не похоже, что ты говорить настроен! Тем временем голосов в библиотеке становится больше. И кажется, к ним кто-то направляется. Мин Юнги изо всех физических сил толкает первокурсника, отчего тот отшатывается и спиной громко ударяется о шкаф. — Вот, слышите? — вполне внятно звучит звонкий девичий голос, а далее топот. Профессоры Ким и Чхве застают всё именно так: книги, разбросанные на полу, Чон Чонгук, держащийся за плечо и разъярённый Мин Юнги рядом. Позже, когда их отчитывают за якобы «драку», у парней не хватает смелости признаться в том, что не столько они дрались, сколько, на самом деле, обжимались. Ещё позже, когда им в наказание поручают отмыть всю библиотеку, Юнги понимает, что признаться стоило. Теперь он её возненавидит. И любимую библиотеку, и ясновидение, и Чонгука. — И никакого волшебства! — предупреждают преподаватели, прежде чем запереть дверь и оставить двух волшебников одних.

* * *

* * *

— … остатки парафина обезвредить, в скобках — базовой магией, и закопать в землю либо опустить в озеро. Предупреждение. По завершению экстракт становится не пригоден для последующего применения, — Чонгук монотонно читает с огромной книги и время от времени смотрит на сидящего рядышком парня. — Ты слушаешь, сладкоежка? Я это, вообще-то, не для себя читаю. — Да-да. Мне последнее больше понравилось. В академии, наверное, уже давно потушен свет. Только в библиотеке он всё ещё горит — два волшебника отказываются уходить отсюда, пока не выберут магический ритуал. Юнги и Чонгук, уставшие от долгой уборки, расположились прямо на полу — благо, теперь кристально чистом. Прислонившись к стене и друг к другу, окружив себя разными учебниками, парни и не думают уходить. Здесь вполне комфортно читается и информация запоминается лучше. Правда, читает в основном только Чонгук. Юнги же сидит рядом и жуёт конфетки, которые младший всегда носил в рюкзаке и которыми сейчас великодушно угостил. Чонгуку слишком нравится эта картина. Довольный Юнги, сидящий совсем рядышком, уплетающий сладости и почти мурлыкающий от удовольствия. Прямо сейчас они соприкасаются плечами, бёдрами, но Чонгуку этого очень мало. Тем более, после сегодняшних объятий. Будь его воля, он бы Юнги просто затискал. — Ты сейчас про заклинание или про конфету? — спрашивает Чон и, совершенно случайно пронаблюдав, как язык старшего проходится по губам, внезапно краснеет. — Не язви, — отвечает ему Мин, ничего не замечая. — Да, последнее, определённо, выполнить будет проще. И… это значит, что мне нужен твой волос. — Угу. Я пришлю тебе его конвертом, — говорит Чонгук, а следом, не справляясь с переполняющими его чувствами, уточняет, — Юнги-сонбэ? Можно узнать, почему ты так против того, чтобы я оказался твоим суженым? Третьекурсник, уже не так враждебно настроенный, вздыхает. — Нет, мне всё равно. Просто ты… парень. — А ты гомофоб? — улыбаясь, спрашивает Чонгук. — Нет, но, блин, это так непривычно! — смущённо улыбается в ответ Юнги. — Я никогда о таком даже не думал. А ты ни капельки не похож на девушку. Ты же… — опасливо косится на мускулы парня и тычет его пальцем в бицепс, — громадный. — Хах, спасибо за комплимент.