Witches and Lovers

— А кто сказал, что трахать будешь ты? Юнги трезвеет окончательно. «Помогите». Третьекурсник так и лежит, придавленный к кровати Чонгуком, не в силах пошевелиться или что-нибудь произнести. Он сейчас только и может, что удивлённо хлопать глазами и ждать последующих объяснений. Подождите, ему ведь не послышалось? Младший и правда это сказал? У него там что, совсем крыша поехала? — Э-э… в смысле? — всё же выдавливает из себя Мин, во все глаза смотря на Чонгука. Тот слишком близко. Настолько, что Мин может почувствовать его дыхание на своей щеке. — Что ты имеешь ввиду? Чонгук умиляется выражению лица старшего и опускает ладонь на его щёку, ласково поглаживая, наслаждаясь гладкой кожей. Затем не выдерживает и мягко целует туда же, радуясь, что Юнги не отталкивает. — Ну, почему ты решил, что в постели со мной будешь сверху? — терпеливо уточняет Чон. — А меня спросить? — А разве неочевидно? — моргает Юнги, непонимающе смотря в ответ. Очевидно, конечно же, не было. Юнги недовольно жмурится, не желая даже мысленно примерять на себя роль «нижнего», но спустя мгновение широко распахивает глаза, понимая, что всё это время он и был «нижним». Это Чонгук бегал за ним и всегда, абсолютно каждый раз первым инициировал общение. Это Чонгук прижимал его к стенке — в библиотеке, в магазине — а не наоборот. Это Чонгук целовал его первым. Это Чонгук повёл его сегодня на свидание, а потом буквально на руках дотащил до общежития. И, наконец, это Чонгук сейчас нависает над ним сверху и мягко зацеловывает его лицо. Мин Юнги внезапно краснеет, понимая в какое положение его загнали. — И ничего я не решал! — смущённо бормочет он, уворачиваясь от поцелуев и толкая младшего в грудь. — Я, вообще-то, не собирался пока с тобой спать. И вообще, слезь с меня! Чонгук замирает, прикрывая глаза и смакуя это полное надежды «пока». Что этот парень творит с ним? — «Пока», хён? — хитро щурится он, толкаясь языком в щёку и ещё больше вгоняя старшего в краску. Тот возмущённо хватает ртом воздух и шипит, принимаясь отчаянно вырываться: — Это всё, что ты услышал, щенок? Чонгук по-доброму усмехается и безо всяких усилий валит Юнги обратно на кровать, блокируя ему руки и не позволяя двигаться. Что он там говорил? Слезть с него? Ага, щас. Губы у Мина божественно сладкие, с каждым поцелуем всё слаще. Юнги, правда, кусается в начале, шипит что-то злобно, но в итоге обмякает, отвечая на поцелуй. Чонгук не может насытиться такими нежными и податливыми губами. Он посасывает каждую из них по очереди, проходится по ним языком, который в последствии толкает в чужой тёплый рот, лаская и вырывая восхитительные стоны. К счастью, их успевают прервать, пока они оба ещё одеты. Поэтому перед Хосоком не так неловко. Но это сейчас, пока Юнги пьян — и ромом, и поцелуями. То ли будет завтра.

* * *

* * *

Юнги всегда представлял свою суженую милой, хрупкой девушкой, за которой хотелось бы ухаживать и оберегать. Но его суженым становится мускулистый Чонгук, и ухаживать уже начинают за Мином, а не наоборот. Это уже пятый медвежонок за пять дней. Первого Юнги получил в то утро после пьянки, проснувшись с дикой головной болью и ненавистью к рому и понедельникам. Тогда плюшевый бежевый медведь с висящим на шее эликсиром от похмелья пришёлся очень даже кстати. Остальные же — премилые, мягонькие, красивые, пушистые — все шли в комплекте со всякими конфетами, вызывали восторг и одновременно раздражение. За кого Чонгук его принимает? Он не девочка, чтобы его подарками задаривать! Именно это он и говорит младшему, подловив на одной из перемен и тыча ему в лицо белоснежным медвежонком. Мин ни разу за эти дни не пожаловался, но вот куда ему столько девать? — Но, Юнги-хён, ты ведь сам сказал, что они тебе нравятся, — произносит Чонгук, возвращая подарок. — Да мало ли, что я сказал по пьяни! — хмурится Юнги и скрещивает руки на груди, отказываясь признаваться, что да, на самом деле нравятся. Чонгук может умиляться этому хёну вечно. Вообще-то, Чон считает себя робким и осторожным парнем, но, когда он с Юнги, то просто теряет голову. А ещё инстинкт самосохранения и манеры. Поэтому он ни о чём не волнуется, когда сгребает не ожидавшего этого парня в охапку, пересаживает к себе на колени и крепко-крепко обнимает. Юнги чуть в обморок не падает от такой наглости, но не сопротивляется. Позволяет. Лицо младшего, да и весь он сам сейчас в опасной близости, и от этого жутко волнительно. — Что значит «мало ли что»? Нельзя так просто отказываться от своих слов, — шепчет ему Чон, облизывая парня взглядом. — Вот я прекрасно помню всё, что ты говорил. Про то, что тебе нравится «Кентервильское привидение», домашнее вино, церковные песни, мягкие игрушки, мои бицепсы… А вот это зря. Последние два цитировать было травмоопасно, Чонгук. «Ан-нет, не зря», — думает первокурсник, когда Юнги его самым прекрасным в мире образом затыкает. Своими сладкими губами. Плюшевые медвежата остаются с Юнги, а Чонгук обещает ему не дарить их так часто.

* * *

* * *

Вся последующая неделя в академии проходит в неком напряжении. Студенты в усиленном темпе отрабатывают свои долги по учёбе, исправляют плохие оценки, предоставляют дополнительные доклады и проекты. Больше всего страдают первокурсники — эта их первая сессия за учёбу. Чонгуку в этом плане повезло. Ведь теперь у него есть Мин Юнги, который охотно остаётся с ним допоздна в библиотеке и помогает с учёбой. Честно, этот хён — просто золотце. Мало того, что он успевает готовиться к своим зачётам и экзаменам, так ещё и успевает готовить Чонгука, и прекрасно помнит материал за первый курс. Чёртов гений. — Просто запомни это, Чонгук. Необязательно зубрить всю таблицу. Всё просто: от тел первой группы отделяют только сульфур, а при расщеплении тел второй — первым делом соль. — Всегда? — Всегда, — кивает младшему Мин. Прямо сейчас они сидят очень близко и негромко переговариваются, дабы не мешать остальным студентам. Юнги внимательно выслушал обо всех «пробелах» младшего и попытался по очереди ответить на каждый его вопрос.  — Определить, где первая, а где вторая группа, ты сможешь. Вы на первом курсе, и вам для лёгкости каждый элемент обозначают цветом, — отмечает он, тыкая пальцем в цветные символы в учебнике. — Всё понятно? Справишься теперь? Чонгук с энтузиазом кивает. Сейчас, когда Юнги терпеливо объясняет ему, что да как работает, всё становится таким простым и понятным. Парень сидя кланяется, бросая благодарное «спасибо», и, наконец, приступает к заполнению своей таблицы. Мин хмыкает и отодвигается на положенное расстояние, возвращаясь к своим собственным заданиям. С Чонгуком хорошо и комфортно. Юнги нравится с младшим разговаривать, слушать и молчать; нравится время, проведённое вместе. Младший миленький, Юнги этого не отрицает, но в то же время он выше него, сильнее и вообще… настоящий самец. Рядом с ним ощущения другие, ранее незнакомые, и Юнги от этого слишком волнительно. Юнги прекрасен, когда увлечён чем-то. Чонгук даже немного завидует этой книге, над которой старший склонился, всецело поглощаясь в чтение. То, как Мин прикусывает перо, как едва заметно хмурится — абсолютно всё, что он делает, привлекательно для младшего. Чонгук мог бы любоваться им часами. И пусть хён и держится отстранённо, пусть и бурчит, что не по мальчикам, Чонгук решает для себя: Юнги — точно его. Непривычно ему. Ничего, привыкнет. И пусть всякие пятикурсницы по имени Йери только попробуют Мина у него отобрать. Когда они почти самые последние и уставшие выходят из библиотеки, Чонгук набирает в лёгкие побольше воздуха и уверенно переплетает их пальцы. Беленькая хёнова ладонь в его смуглой смотрится слишком прекрасно. Юнги своей руки не убирает, делает вид, что ничего особенного не происходит, но от младшего не укрывается то, как краснеют кончики его ушей. — Ты так помог мне сегодня, — говорит Чонгук, когда они оказываются в общежитии, и приходит момент прощаться. — Спасибо тебе, хён, — подносит его руку к своим губам и, глядя прямо в глаза, мягко зацеловывает. Юнги вспыхивает от такого жеста и пытается вырвать свою ладонь из чужой хватки. Ему удаётся, но в следующую же секунду его уже целуют в лоб, обвивая руками тонкую талию. — Д-да н-не за что, Чонгуки, — отвечает Мин, не понимая, что это на него нашло. У Чонгука голову кружит от такого маленького, тёплого и нежного хёна. Он водит носом вниз, по его шее и, недолго думая, целует туда же. Такое ему не разрешали, но Чон просто не удерживается. — Выполнил ритуал? Ну тот, с моими волосами? Ох, Юнги надеялся, что Чонгук об этом больше не вспомнит. Не выполнил. Не выполнил и не собирается, потому что просто не видит в этом смысла. — Н-нет, я… — Юнги жмурится от нежных поцелуев, слова застревают в горле. — Я и так верю. «О боги», — думает Чонгук, давясь воздухом от этих слов. Поцелуи прекращаются, колени слабеют, мозг отказывается думать. «Этот хён совершенно меня не щадит». Чон медленно отстраняется от тонкой шеи и вскидывает голову, заглядывая в глаза Юнги и пытаясь понять: ему не послышалось? Юнги смотрит в ответ и, кажется, слегка подрагивает. — Ну, мне пора, — как ни в чём не бывало говорит он следом, чтобы хоть немного сгладить нанесённый эффект. Пользуясь замешательством младшего, Юнги сбрасывает с себя чужие руки и собирается по-быстрому скрыться. — Спокойной ночи. Не успевает он пройти и двух шагов, как его нагоняют. Окольцовывают руками всё хрупкое тело, обнимая со спины и горячо выдыхая в ухо. Всё-таки надеяться, что его вот так просто отпустят, было глупо. — Полагаешь, я смогу спать спокойно после этих слов? — хриплым, не своим голосом спрашивает Чонгук, заставляя Юнги задрожать по-настоящему. — Не дрожи, хён. — Я пришлю тебе снотворное, — сквозь зубы цедит Мин, бесясь от этого «не дрожи». Он бы ударил, но его руки тоже находятся в кольце рук младшего, Мину не двинуться. — О, ты такой заботливый, — усмехается Чон прямо в его ухо. — Но не утруждайся. Лучше поцелуй меня. В ту же секунду Юнги отпускают, разворачивают лицом к себе и мягко хватают за подбородок. Какая наглость! Если он сказал, что… в общем, то, что он сказал, это ещё не значит, что он на всё согласен! Юнги шлёпает наглого донсена по руке и отступает назад. — Мы это делали всю неделю, — возмущается он, отходя на пару шагов. — Тебе не хватило? Я не настолько тактильный, знаешь ли! У Чонгука из глаз чуть ли сердечки не сыпятся при виде такой сердитой моськи. Как вообще можно быть таким милым, когда злишься? — Хм, странно. В тот вечер, в твоей комнате мне так не показалось… — дразнит Чон и подходит ближе, наслаждаясь смятением старшего. — Или ты только после рома такой смелый? Юнги вновь вспыхивает, проклиная то воскресенье и ром. Он даже ударяет младшего по плечу, стоит тому только приблизиться, но Мина это всё равно не спасает. Вскоре, наигравшись, Чонгук наступает по-настоящему. Теснит старшего до ближайшего угла, вдавливает в стенку и зажимает своим телом. — Эй, отпусти… — начинает Мин, но его слова тонут в горячих поцелуях. Юнги сопротивляется недолго. Ведь гораздо приятнее зарыться пальчиками в чужих волосах и таять в тёплых объятьях.