Let's go up in flames, Hurrem

      Гуляя по саду Ибрагим увидел грозно смотрящую на него Хюррем. Он не понимал, что происходит и за что она злиться на него, видимо, еще не знает, что это именно он спас ее от замужества.       Девушка незаметно кивнула ему, указывая в сторону высоких кущей, которые позволят им скрыться от любопытных глаз. Подождав, пока она в них скроется, парень, посмотрев по сторонам, поспешил последовать за ней.       — Хюррем, что тебе нужно? — спросил Ибрагим, немного раздраженно. Сегодня у него было много дел, потому не хотелось тратить силы и время на мини-истерики Хюррем.       — Ибрагим, ты опять строишь козни против меня? — гордо ответила ему девушка, вздернув подбородок.       От нее все так же вкусно пахло розами, бирюзовый цвет ее наряда ей отлично подходил, но на лице отразились бессонные и нервные ночи, видимо ее что-то терзало.       — Позволь спросить, что в этот раз ты себе придумала? — немного скучающе ответил Ибрагим.       — Это из-за тебя меня уже какую ночь не зовут к повелителю!       — Не хочу тебя огорчать, но это было решение повелителя, — спокойно ответил Ибрагим, ликуя внутри.       — Почему? Он на меня за что-то обижен?       — Хюррем-хатун, почему ты у меня об этом спрашиваешь? Я отвечаю за покои Повелителя, но не за его сердце. Может ты ему просто разонравилась, — издевался мужчина, но это не приносило его большого удовольствия.       — Ты должен мне помочь! — приказала она, мило нахмурившись, и на удивление, это не вызвало у Ибрагима никакой злой реакции. Все же он умел держать себя в руках, когда это нужно было, или же просто он не мог на нее злиться.       — Хюррем, ты, кажется, забываешься, кто стоит перед тобой, — он начал угрожающе надвигаться к ней, но она не струсила, а стойко продолжала стоять, выпрямив спину.       — И кто же передо мной стоит? Влюбленный в меня раб? — сказав эти слова, она с вызовом вскинула подбородок       Ибрагим застыл на месте в немом удивлении, он не мог выдавить из себя ни звука, так он растерялся от заявления этой девушки.       — Так значит я права? — ухмылялась девушка.       — А если и да, тогда что? — он вызывающе приподнял бровь и снова начал медленно приближаться к ней, но ей не было страшно.       Он с Хюррем — две огромнейшие грозовые тучи: опасные сами по себе, но при объединении может возникнуть торнадо, что снесет все вокруг, даже тех, кто им дорог. И вопрос остается открытым — хотят ли они объединиться?       — Страшно, Хюррем?       Он стоял вплотную к ней, наклонив голову немного вниз, чтобы их носы почти соприкасались, но девушка и не думала отодвигаться.       — Это тебе должно быть страшно, ведь мне нечего терять, а вот ты будешь падать с огромной высоты, — ответила она ему прямо в губы.       Ибрагиму очень нравилось, что она выше остальных девушек, которые ему с трудом доставали макушкой до плеча.       Он невесомо прикоснулся своими губами к ее, не прикрывая глаз — ему было страшно, он слишком обезумел из-за этой девушки, раньше он и подумать не смел о том, чтобы рисковать своей жизнью ради девушки, а сейчас он это делает только ради минимальной близости с ней. А она его не отталкивает, даже на несколько миллиметров приближается к нему.       — Ты должен остановиться, — говорит она ему на прощание и исчезает, оставляя его стоять в кустах. И только после ее ухода он осознает, что же он натворил.

***

      Сегодня Ибрагиму не хотелось играть на скрипке, он чувствовал себя очень подавленным из-за того, что в саду утратил над собой контроль, это было так на него не похоже, но при этом он в глубине души понимал, что чувствует себя счастливым, потому что пусть он и невесомо поцеловал Александру, но сделал же это.       Мужчина вышел на балкон, чтобы полюбоваться прекрасным видом и замечает, как на нижней террасе стоит Хатидже и смотри на него. Он еще не говорил с ней после прибытия с похода и, если честно, у него не было желания делать этого, ему все еще не по себе из-за ее письма ему, как и за свои мысли в прошлом, когда он рассматривал ее, как легкий путь к высоким должностям.       Он учтиво кивнул ей, чем очень напугал девушку. Она сразу же забежала к себе в комнату к Гульфем. Видимо и ей тяжело на него смотреть, после разговора с Повелителем. Она всегда была очень ранимой, Ибрагим думал, что не родись она в этой семье — давно бы погибла от жестокого мира, где выживают только сильнейшие.       Вернувшись к себе, он решил посидеть немного с книгой в руках, чтобы отвлечься от проблем вокруг него и окунуться в вымышленный мир автора. И он и не заметил, как уснул у себя за столом с книгой в руках. Но поспать ему долго не было суждено — из гарема начали доноситься какие-то крики.       Немедля Ибрагим выбежал из своей комнаты, чтобы найти Сюмбюль-Агу или Нигяр, и узнать от них, что произошло в гареме.       — У нас беда! –подбежал к нему Сюмбюль.       — Что стряслось?       — Одну из наложниц султана было отравлено, у нее все лицо в ужасных ранах, — взвывал Сюмбюль.       — Лекарша уже осмотрела ее? — нахмурил брови Ибрагим, пытаясь понять, кто может за этим стоять, и на ум приходила только одна вспыльчивая рабыня, привезенная из Крыма, только у нее хватило бы наглости и смелости такое сотворить.       — Да, говорит, что с девушкой все хорошо, но шрамы могут остаться.       — А уже известно, кто это сделал?       — Нет, пока что нет, — ответил тому Сюмбюль и убежал успокаивать наложниц, которые все продолжали шуметь, хоть и не так громко, как раньше.       Ибрагим вернулся к себе в комнату, корча недовольное лицо. Он сел на диван и устало откинулся на спинку, устремив свой взгляд в потолок. Ему нужно будет завтра найти виновную, и он без понятия, что делать, так как виновная скорее всего — Хюррем, и ее за это быстро выгонят из дворца или даже казнят.       Он тихо закрыл дверь со стороны Сулеймана, и стал раздеваться, чтобы наконец-то уснуть. Завтра будет день очень тяжелый, он это знал.       Ибрагим снял свой кафтан, оставаясь только в пижамных штанах, как к нему в комнату бесцеремонно ворвалась девушка — Хюррем.       — Ты что здесь забыла? — оторопел мужчина от такой наглости.       — Все думают, что это я Айше отравила, но это не правда! — уверено произнесла Хюррем, закрывая за собой двери и запирая их.       — Ты вообще понимаешь, что тебе нельзя здесь находиться? — никак не мог прийти в себя Ибрагим, настолько он был шокирован этим визитом.       — Меня никто не видел, — раздраженно ответила девушка, садясь на диван.       — Ты вообще понимаешь, что будет, если нас застукают вместе в такое позднее время и в таком виде, как я сейчас? — ох, Ибрагим понемногу начал закипать от злости. Эта Хатун видимо поставила себе за цель вывести его из себя.       — Я уже и так считай одной ногой в могиле! Потому ты должен мне помочь! — Хюррем подскочила на ноги и подошла к нему, жалобно глядя тому в глаза.       — Хюррем, — спокойно ответил Ибрагим, устало потирая глаза. — Это сделала ты, не нужно врать.       Ибрагим явно не тот мужчина, которого можно так легко обмануть, просто построив из себя мученицу. Он видел людей насквозь, и не важно девушка это, в которую он влюблен, или его заклятый враг.       — Она меня вынудила! — начала оправдываться Хюррем, как будто это как-то ей поможет. — Пожалуйста, помоги мне, — тихо добавила она, уже со слезами на глазах.       Ее уверенность в секунду растворилась и остался только страх. Ибрагим так хотел вытереть ее слезы на лице, но не стал этого делать. Это было бы слишком.       — Чем она тебя вынудила?       — Трижды уже была у Сулеймана и хвасталась этим, унижая меня! — возмутилась девушка.       — Я думал, что он тебе уже не интересен, иначе ты по-другому вела бы себя в саду, — с вызовом ответил ей мужчина.       Теперь уже время Хюррем остолбенеть от таких заявлений Ибрагима. Его слова заставили ее задуматься о том, что она чувствует, и нужна ли ей сейчас месть и власть, которую она сможет получить от Сулеймана.       — Я думал, ты умная женщина, Хюррем, — раздраженно произнес Ибрагим, и схватив ее под локоть вытолкал из своей комнаты.       Определенно, завтра будет очень тяжелый день.

***

      Как он и предвидел, первый делом рано утром к нему наведалась Валиде, чтобы приказать ему заняться этим делом.       — Надеюсь, ты сможешь наконец-то избавиться от Хюррем, — произнесла она.       Ибрагим уже давно понимал, что Валиде невзлюбила Хюррем с самого начала, а после того, как из-за нее чуть не выгнали Махидевран (хотя это была вина только последней), все стало намного хуже. И пусть у нее не получилось избавиться от нее, выдав замуж, это уже не так важно, потому она будет добиваться ее смерти.       Позже пришла и сама Махидевран, светясь от счастья.       — Наконец-то эта змея совершила ошибку, и мы не должны упустить этот шанс! — ликовала она. Но он не мог радостно поддержать ее.       Идя в кабинет, куда будут по одной приводить наложниц, Ибрагим уже понимал, что ему придется расстроить Махидевран и Валиде, потому что Хюррем все же умна, пусть ее вспыльчивость иногда заставляет задумать об обратном. Она никогда не стала бы открыто ее травить, так что пусть большинство жительниц гарема почти уверены в виновности Хюррем, без доказательств ее не получиться обвинить.       — Ты лично видела, как Хюррем использовала яд? — Ибрагиму казалось будто он задает этот вопрос уже в тысячный раз, потому что каждая вторая рабыня бросалась громкими фразами, обвиняя Хюррем.       — Нет, — у всех был одинаковый ответ, что Ибрагиму было только на руку.       Вечером, когда все, и сама Хюррем были опрошены, к нему опять пожаловала Валиде и Махидевран.       — Ну что, Ибрагим? — нетерпеливо спросила женщина, сложив руки в замок.       — Нет никаких оснований наказывать Хюррем, — спокойно пожал плечами он.       — Но как? — воскликнула Махидевран. — Весь гарем знает, что это ее рук дело!       — Но доказательств никаких нет. Все, кого я опросил не видели, чтобы Хюррем это делала, а против нее могут говорить и из-за неприязни. Но этого мало.       — Как это мало? — все не унималась Махидевран. — Да за такое ее убить нужно!       — Султанша, в мои обязанности входит следить за гаремом и только за, чтобы избавиться от потенциальной угрозы, но в этом случае у меня связаны руки, — говорил Ибрагим, пытаясь их убедить. И у него получилось, все же Валиде всегда была мудра и не так вспыльчива, как та же Махидевран.       — Предлагаю для профилактики все же кинуть ее на несколько дней в темницу, — в заключения сказала Валиде. — Чтобы она не решила, что теперь может и дальше совершать преступления.       Мужчина не мог перечить, а потому следующие пять дней каждую ночь наведывался к Хюррем, принося свежих фруктов или какой-то десерт. Их встречи обычно проходили без лишних слов, иногда даже приветствий не было. Но на пятый день Хюррем решила заговорить:       — Сколько мне еще здесь находиться?       — Это последняя ночь, — ответил он. Ему было больно смотреть на ее истощенное тело, ее здесь пусть и кормили, но видимо она отказывалась, боясь, что ее захотят отравить, и потому принимала еду только от Ибрагима.       — Ну я хотя бы не мертва, — устало прохрипела девушка, слабо улыбаясь.       — Это будет тебе уроком, Хюррем, — строго произнес он, пусть ему было очень жалко девушку, но она совершила преступление, и это самое малое наказание за ее проступок.       — Называй меня лучше Александрой, мне мое родное имя больше нравится.       — Тогда можешь меня называть Тео, но только когда никого нет рядом, — ответил он ей.       Довольное странное начало для них, но ее пребывания в подземелье позволило им немного сблизиться. И все было бы хорошо, если бы не еще один поход, подготовка к которому уже почти была закончена. А значит — месяцы разлуки, и самое худшее, что Хюррем все это время будет незащищённой, а с ее буйным характером ей очень нужна его защита.

***

      — Я несчастен, Ибрагим, — поделился с ним Сулейман, когда они двое после тяжелого дня сидели у того на террасе, ужиная.       — Из-за предстоящего похода? — забеспокоился Ибрагим. — Если мы сделали что-то нет, скажите, Повелитель, все будто быстро исправлено.       — Нет, я говорю о Хюррем.       От этого имени у него больно кольнуло в сердце, возможно, это его совесть напоминает о себе, потому что он уже не один раз тайно встречался с Хюррем в саду, а когда они пересекаются в коридорах — их глаза слишком уж надолго задерживаются друг на друге. Так же изредка они друг другу передают письма с помощью Нигяр.       Все это время Повелитель не звал к себе Хюррем, и это радовало обоих, ей уже не нужна была любовь Сулеймана, пусть он это прямая дорога к власти, она просто хотела обрести счастья, и чувствовала, что с Ибрагимом ей удастся воплотить ее мечты.       — Вы уже давно ее к себе не звали, хотите исправить это? — с опаской спросил хранитель покоев, он больше всего боялся получить положительный ответ.       — Я не знаю, Ибрагим. Она — та, кто заставляла меня искренне смеяться, с ней я чувствовал себя так хорошо, — делился с ним Сулейман.       И как же жизненно звучали эти слова для Ибрагима, потому что ради Александры он готов пойти на все, потому что она заставляла распускаться цветам в его темной душе. Ему бы хотелось прожить с ней всю жизнь, но он раб, и все, на что он может рассчитывать — на возможность предано служить Султану Сулейману, но он думает о какой-то любви. Таков глупец!       — Но люди вокруг меня были несчастны из-за ее присутствия, беды только и сыпались на головы моей семьи. И вот я решил отдалиться от нее, беды прекратились, но мне теперь так одиноко. Ни одна из наложниц не приносит мне радость, и везде мне мерещиться она, — все продолжал повелитель. — Что мне делать?       — Повелитель, все, что касается душевных переживаний — выше нашего понимания. Мы не можем знать, к чему приведет любое ваше решение, но, я могу быть уверен, оно в любом случае будет верным, — ответил ему Ибрагим, нервно отпивая немного вина из своего бокала.       — Думаю, после похода все станет на свои места, — загадочно ответил повелитель.       Больше они не возвращались к этому разговору.

***

      Когда к походу осталась несколько дней, Ибрагим с трудом сумел уделить Хюррем несколько минут, потому что слишком уж много дел нужно было сделать перед отъездом.       — Александра, — тихо произнес он, когда они снова встретились в саду, скрываясь ото всех.       — Тео, — улыбчиво произнесла она. Теперь она улыбается ему так же искренне, как в его сне, и это так сильно согревает его душу, ему кажется, будто он не сможет замерзнуть даже в самую лютую зиму, если она будет ему так же улыбаться.       — Поход уже совсем скоро, — произнес он, держась от нее на расстоянии. Когда они поняли, что чувства между ними искрение и взаимны — стали более осторожными, чтобы не потерять то, что имеют.       — Да, я знаю. Я буду так скучать! — все ее нутро хотелось броситься к нему и крепко обнять, но она знала, что этого делать нельзя.       — Я буду писать тебе, — улыбнулся он ей. Она иногда вела себе в точности как ребенок: капризничала и дурачилась, и ему очень нравилась эта черта в ней. Да, что уж скрывать, ему в ней нравилось все! — И ты пиши мне! Я договорился с одним гонцом, чтобы он твои письма лично мне доставлял, так что можно будет не бояться.       — Хорошо, обязательно буду, — произнесла она, всхлипывая. Хотела все же быть радостной напоследок, но не смогла сдержаться и заплакала от боли разлуки. — Я буду очень скучать, Тео.       — И я буду, прекрасная Александра. И, пожалуйста, помни — не встревай в неприятности. Я не хочу, чтобы у твоих врагов была возможность избавиться от тебя.       — Обещаю…       Перед самым походом Ибрагим поговорил с Нигяр, чтобы она лично приглядывала за Хюррем. Он может доверять этой калфе, так что все должно быть хорошо