To right the unrightable wrong

Du gamla, Du fria, Du fjällhöga nord. Du tysta, Du glädjerika sköna! Jag hälsar Dig, Vänaste land uppå jord. Din Sol, Din Himmel Dina ängder gröna Richard Dybeck

***

Был полдень, когда они приземлились в аэропорту Эстерсунда. Он оказался крошечным по сравнению с тем, из которого они вылетели вчера из Лондона: одноэтажное здание на острове Фресен, к западу от города. Они вышли наружу, и погода поприветствовала их горячо, почти буквально: словно кто-то распахнул перед лицом дверцу раскаленной печи. Они надеялись, что здесь, на севере Европы, будет хоть чуть-чуть легче дышать, чем дома, в Англии. Но надежду разбило с первого же вдоха. Жара, державшая континент уже несколько дней, здесь не ослабевала — наоборот, казалась особенно беспощадной на фоне ожиданий. К счастью, такси до отеля оказалось с кондиционером. Отель Clarion располагался на краю пешеходной зоны, в самом центре. Снаружи — ничем не примечательное коричневое кирпичное здание, но номера оказались светлыми, современными и вполне соответствовали ожиданиям от отеля такого уровня. Вздохнув, Джон опустился на кровать. Майкрофт, разумеется, забронировал для них два одноместных номера. Однако Джон не был уверен, что Шерлок вообще намерен пользоваться своим. Через несколько минут в номер вошел Шерлок. — Я только что получил сообщение. Через два часа нас заберут. — Хорошо, — выдохнул Джон. — Тогда у нас есть немного времени прийти в себя после перелета. Шерлок посмотрел на него с мягким упреком. — Тебе правда нужно отдыхать после перелета, Джон? Я бы поехал прямо сейчас. Джон рассмеялся его нетерпению. — Даже если ты уедешь сейчас, на Бейкер-стрит раньше срока ты не окажешься. Наш рейс в Лондон только послезавтра вечером. — Я просто хочу как можно скорее покончить с этим, — раздраженно произнес Шерлок. — Меня расстраивает, что Майкрофт заставил меня заниматься этим скучным делом. — Бедняга, — усмехнулся Джон. — Но, раз у нас есть время, мы можем перекусить. Нас недавно кормили, но кто знает, когда получится нормально поесть в следующий раз. — Ты же знаешь, я не ем, когда работаю, Джон, — напомнил Шерлок. — Но сейчас ты не работаешь. И никто из нас не знает, сколько займет дорога. Или у тебя уже есть более точная информация? Шерлок дернул головой — короткое нет. — Вот именно. Такая охотничья хижина вряд ли стоит напротив города — скорее где-нибудь в глуши. На дорогу до нее уйдет уйма времени, и твой мозг вряд ли будет работать лучше, если организм решит заняться перевариванием пищи в самый неподходящий момент. Шерлок издал звук, подозрительно похожий на рычание, но Джон проигнорировал его и просто вытолкнул из комнаты.

***

Им хватило времени даже на душ и смену одежды, прежде чем в четыре часа они оказались в вестибюле. Джон подумал, не напрасны ли эти усилия: стоило выйти наружу — и жара снова сведет их на нет. И все же прохладный душ оказался как нельзя кстати. В вестибюле к ним подошел молодой человек. — Мистер Холмс? Доктор Ватсон? Шерлок подтвердил кивком. — Меня прислал мистер Уэст. Я должен отвезти вас обоих. Ни имени, ни пункта назначения. Шерлок и Джон обменялись короткими взглядами. Джон едва заметно пожал плечами, Шерлок чуть кивнул в ответ. В любом случае им придется быть настороже. Да и требовать от водителя подробностей было бы бессмысленно. По крайней мере, Шерлок не видел подвоха в его скупых словах. — Я должен попросить вас оставить телефоны здесь, в отеле. Джон почувствовал, как внутри поднимается недоверие. Ему совсем не нравилось лишаться возможности связи, особенно если охотничий домик Уэста находился где-то далеко. Но Шерлок уже достал телефон из кармана пиджака. Затем он протянул руку к Джону, требуя и его. Джон неохотно подчинился. Шерлок сдал оба устройства на хранение. Водитель удовлетворенно кивнул и жестом пригласил их следовать за ним. Снаружи их снова накрыло послеобеденным зноем. Флаги у входа вяло свисали вниз, будто их тоже прибило тяжестью воздуха. Ни единого дуновения, ни малейшего движения воздуха, ни даже намека на ветер. Они были рады поскорее оказаться в машине. Это была серебристо-серая Шкода среднего класса — неприметная, почти безликая. Она быстро вывезла их из города. Вскоре последние дома остались позади, уступив место пастбищам и полям, которые затем сменились лесами и вересковыми пустошами. Дорога постепенно сужалась, как будто сама природа не была уверена, стоит ли пускать их дальше. Водитель говорил по-английски свободно, почти без акцента. И тем заметнее было его молчание. Он отвечал, если к нему обращались, но сам разговор не начинал. Джон и Шерлок тоже почти не разговаривали. Сначала они ехали по более широкой проселочной дороге на восток, затем свернули на узкую — на север. Они миновали несколько небольших поселений и отдельных усадеб. Вокруг становилось все безлюднее. Наконец они покинули и эту дорогу, свернув на широкую гравийную колею, уходившую все глубже в лес. От Эстерсунда их отделял всего час пути, но ощущение было такое, будто они оказались далеко от всякой цивилизации. И вдруг машина остановилась. Джон огляделся. Здесь не было ничего: ни ворот, ни указателей, ни намека на дом. Только развилка, от которой в лес уходила еще более узкая дорожка, усыпанная мелкими камнями. — Почему мы здесь? — удивленно спросил он. — Мне приказано высадить вас именно тут, — спокойно ответил водитель. — За вами скоро приедут. Шерлок открыл дверь и вышел первым. Джон последовал за ним. Жара здесь ощущалась иначе — не городской, отраженной от асфальта, а лесной, густой, пропитанной смолой и сухой травой. Шкода развернулась на гравии и, оставив за собой облако пыли, поехала обратно тем же путем. Пыль медленно осела, и стало по-настоящему тихо. Джон посмотрел на Шерлока и покачал головой. — Я чувствую себя как в третьесортном фильме про секретных агентов. Уэст параноик или просто любит эффектные жесты? — Похоже, он считает эти меры необходимыми, — ровно ответил Шерлок. — И, вероятно, временными. — Будем надеяться, — цинично заметил Джон.

***

Поначалу ожидание даже казалось приятным. Дневная жара спала, уступив место мягкому вечернему теплу. Подул легкий ветер, и трудно было представить место хуже, чем это — в еще не выжженной солнцем молодой траве. Джон вытянулся под деревом и смотрел на безоблачное небо, проступавшее сквозь листву. В этом было что-то умиротворяющее, почти обманчивое. Слишком спокойно для ситуации, в которой они оказались. Шерлок же был взбешен. Он, вероятно, уже проклинал Майкрофта. Он согласился на это задание неохотно — точнее, был вынужден согласиться. Он ненавидел покидать Лондон. Будь он там, Скотланд-Ярд мог бы предложить ему интересное дело, или появился бы частный клиент с чем-то действительно любопытным. А теперь он застрял здесь только потому, что его брат уступил прихотям эксцентричного предпринимателя. Он ходил взад и вперед вдоль дороги. Время тянулось мучительно медленно. Прошел час. Затем второй. Третий. Наконец Шерлок прекратил беспокойную ходьбу и сел рядом с Джоном. — Сегодня, наверное, уже никто не появится, — произнес Джон. — Хорошее заключение, доктор Ватсон, — проворчал детектив. — Но вероятность этого равна нулю. — И что ты предлагаешь? Без телефона мы даже не можем сообщить кому-нибудь о нашем местоположении. — Сегодня остаемся здесь. До Эстерсунда, по моим подсчетам, около семидесяти миль. До ближайшего поселения — больше десяти. Один вариант — утром отправиться туда, связаться с моим братом и сообщить, что операция провалилась и мы застряли здесь. Второй — свернуть на ту дорогу и попытаться самостоятельно найти хижину Уэста, чтобы выяснить, что помешало встрече. Если найдем их, это потребует даже меньше усилий. Джон слышал, какой вариант Шерлок уже выбрал для себя. Тот не рассматривал вариант ждать помощи всерьез. Неизвестность была для него почти физической болью. Шерлоку казалось, что в тот вечер все, что нужно было сказать, уже сказано. С тех пор как их высадили, он почти не произнес ни слова. Он вытянулся рядом с Джоном, но то, как сложил ладони под подбородком, говорило само за себя: детектив ушел в свои чертоги разума. Джон не винил его в этом почти буквальном отсутствии. Шерлок вел себя как обычно: если он работал над делом, то для него не существовало ничего, кроме этого дела. Джон смотрел в вечернее небо и пытался использовать ситуацию по максимуму. Желудок уже тихонько урчал, но разок отказаться от ужина и завтрака было не смертельно. Шерлок в любом случае счел бы это излишним. Пить им пришлось. Пусть только из ручья, протекавшего в нескольких шагах от леса, но вода была холодной и чистой. Воздух же оставался необычайно теплым, и как бы удушливо ни было днем, ночью температура обещала стать даже приятной. Сумерки медленно сгущались. На бархатно-голубом небе появились первые звезды. Ночь еще не опустилась окончательно — да и не продлится долго. Они все еще были недостаточно близко к северу, чтобы попасть в широты полуночного солнца, но и здесь ночи в это время года были удивительно короткими. Кузнечики начали стрекотать, и воздух наполнился их звуками. А с рассветом пришли и комары. Джон был уверен, что они договорились атаковать его одновременно и как минимум с трех сторон. Он не знал, сколько их удалось прихлопнуть. Зато был рад, что взял тонкую куртку: она давала хоть какую-то защиту от кровососов. Средство, которым он натерся перед отъездом, казалось, не произвело на насекомых ни малейшего впечатления. Почти с завистью Джон смотрел на Шерлока — тот все так же сидел в своей позе и казался совершенно невозмутимым. В конце концов Джон сдался. Он натянул капюшон на лоб, насколько смог, спрятал руки в рукава и свернулся калачиком. Несмотря на постоянные атаки назойливых насекомых, он быстро уснул. Закрывая глаза, Джон с усмешкой подумал, что армия, по крайней мере, научила его спать при любых — даже таких — условиях. Джон в конце концов сдался и свернулся на траве. Армия научила его спать в любых условиях — даже таких. И, несмотря на жужжание и зуд, он быстро провалился в сон. Посреди ночи он внезапно проснулся. Не был уверен, разбудил ли его какой-то шум или ощущение чужого присутствия. Джон выпрямился и вслушался в молчание ночного леса. Хотя молчание, пожалуй, было неподходящим словом. По сравнению с городом, где даже ночью издалека доносится гул мотора или скрип колес по асфальту, лес казался почти беззвучным — и все же у него были свои звуки. Насекомые не прекращали концерта. Сова раз за разом посылала в темноту дальний зов, и где-то с расстояния, казалось, отвечала другая. В кустах у подножия деревьев шуршала земля: мышь или другой зверек ворошил листву. Внезапно всего в нескольких метрах от них Джон заметил движение на противоположной опушке. Большая темная тень отделилась от деревьев. Джон застыл. Что это могло быть? Тень медленно двинулась и остановилась на дороге. На фоне светлого щебня Джон наконец разглядел ее: лосиха с лосенком, повернувшая голову в его сторону. Ему показалось, что она вздрогнула и только теперь заметила перед собой двух людей. Огромное животное сорвалось с места и вскоре исчезло между стволами, увлекая детеныша за собой. Джон пожал плечами. Такой встречи он не ожидал. Конечно, ему было известно, что фауна здесь богаче, чем на родине, но большинство животных были очень пугливы, и увидеть их вблизи случалось редко. Джон всегда был городским человеком, но и прелести здешней природы не мог не замечать.

***

На следующее утро Джон был грубо разбужен сдержанным проклятием. Он приподнялся и увидел Шерлока: тот сидел рядом и с отвращением рассматривал свои руки и запястья. Казалось, он из последних сил подавляет желание расчесать одну руку другой. — Я убью его, — пробормотал он. — Я собственноручно убью Майкрофта. Джон изо всех сил старался не рассмеяться, но Шерлок слишком точно уловил его подавленную веселость. Растрепанный, сидевший посреди зеленой травы с сердитым лицом, спутанными волосами и в помятом костюме, он был донельзя забавным. Прежде чем Шерлок успел «прибить» Джона за излишний оптимизм, Джон коротко поцеловал его и рассмеялся: — Предлагаю сделать это вместе. Если тебя утешит, мне тоже несладко. Мы определенно должны потребовать у твоего брата надбавку за риск, если нас могут съесть во время его миссии. Шерлок немного успокоился, но еще не до конца смирился со своей участью, и Джон снова вернулся к планам на день: — Значит, теперь ты хочешь искать охотничий домик Уэста, так? Но если мы потерпим неудачу, то ни за что не станем идти несколько миль в направлении, которое уведет нас еще дальше в дебри. Не говоря уже о том, что у меня нет никакого желания заблудиться здесь, в этих лесах, какими бы прекрасными они ни были. Словно напрочь забыв о своем гневе, Шерлок тут же сосредоточился на его словах. — Я полагаю, — начал он, — что хижина не может быть слишком далеко. Вероятно, вскоре после этого поворота нас ждет еще один — как раз ведущий к хижине Уэста. Уэст привез нас сюда, чтобы самому не пришлось далеко ехать. Но, с другой стороны, он, видимо, не хочет, чтобы посторонние знали, где именно он находится. Поэтому он высадил нас незадолго до цели. То ли принял какие-то нелепые меры, чтобы мы не смогли проследить путь, то ли решил, что мы все равно его не найдем. Так или иначе, я считаю, что хижина в радиусе восьми миль. Возможно, даже ближе. Джон кивнул. Слова Шерлока в очередной раз звучали убедительно. — Тогда отправляемся на поиски. Еще довольно рано… — Где-то между семью и восемью, — перебил Шерлок. — Именно, — чуть раздраженно отозвался Джон и посмотрел на него. — Я хотел предложить: давай разойдемся и поищем дом, хижину или что там. Если до полудня ничего не найдем и не встретим ни одной живой души — вернемся сюда. А завтра выйдем к дороге и как-нибудь доберемся до Эстерсунда. Договорились? По лицу Шерлока Джон видел: тот не согласен. Но через мгновение Шерлок кивнул — с самодовольным выражением лица, даже не возразив. Джон понимал: Холмс согласился только потому, что был уверен — к полудню он все равно найдет цель. Что будет, если он ошибется, вопреки ожиданиям? Оба, насколько могли в данных обстоятельствах, привели себя в порядок и двинулись в путь. Некоторое время они шли по узкой гравийной дорожке. Изредка попадались развилки и ответвления, уводившие глубже в лес, но далеко не такие протоптанные, как тропа, по которой они шли. Каждую Шерлок тщательно осматривал, но ни одна, казалось, не вызывала его интереса. Наконец он сказал: — Нам туда. Джон как ни старался, не мог понять, чем эта развилка отличается от предыдущих. То, что было перед ними, едва ли можно было назвать дорогой — скорее, едва заметной полосой в траве. Он вопросительно посмотрел на спутника. — Я ни секунды не сомневаюсь в твоих способностях, но почему ты так уверен, что нам нужно именно туда? Лицо Шерлока выражало нетерпение и раздражение от глупости человечества в целом и Шерлока — в частности. — По расположению щебня на основной дороге видно: здесь чаще поворачивают, чем едут прямо. Трава примята шинами именно в этом месте — это говорит о регулярном использовании пути. В отличие от остальных ответвлений, где следов больших машин почти нет, здесь видны следы легковых. Не скажу точно, сколько, но по крайней мере три разных. Значит, сюда ездят регулярно. Так и должно быть у коттеджа, который сдают в аренду. Мы знаем, что Уэст по мере необходимости снимает жилье для своих охотничьих затей. Значит, нам сюда. Я понятно излагаю? Джон закатил глаза. Этот человек был и оставался невозможным. Но, возможно, стоило радоваться уже тому, что ему вообще объяснили. — Ты, как всегда, великолепен. Что ж, давай попробуем идти так, как ты предложил. Шерлок бросил на него острый взгляд, будто решая, стоит ли отвечать на язвительность, но не стал спорить и пошел по тропинке. Джон последовал за ним. Едва они ушли от прежнего места, света стало заметно меньше, хотя над тропой между верхушек деревьев снова и снова мелькало ясное небо. Иногда один-единственный луч солнца пробивался к лесной почве и тянул по ней золотистую полосу, в которой плясали крошечные пылинки. Лес переливался цветами и оттенками: от почти черной зелени елей и сосен до яркой сочности березовых листьев и молодой травы. По обочинам во многих местах тесно росли стройные узколистные растения, а их верхушки упирались в фиолетовые цветки. Путь был живописным, но идти по нему оказалось куда менее приятно, чем раньше. Колея тянулась неровно, местами уходила вглубь. Машина с низким кузовом здесь неизбежно проседала бы. Обувь у них была явно не для таких дорог. Джон хоть и мог проходить в своих ботинках целый день, все же почувствовал, как на правой пятке медленно набухает мозоль. Он невольно подумал, что стало с элегантными туфлями Шерлока. Может быть, они были такого качества, что не натирали. Но даже если бы натирали, Холмс все равно не позволил бы себе остановиться и продолжал бы идти, даже если бы ноги кровоточили. К тому же температура снова заметно поднялась. Комары кружили над ними. Джон чувствовал, что одежда промокла от пота так, что ее хоть выжимай. И хотя последний прием пищи был уже давно, голода не было — просто стало слишком жарко. Зато язык словно медленно прилипал к небу. Воздух стоял неподвижно. Ни малейшего дуновения — и в полуденном зное у Джона слегка закружилась голова. Он посмотрел на Шерлока, молча шагавшего рядом. Это был один из редких случаев, когда становилось ясно: великий сыщик — не ходячая машина на двух ногах, а человек из плоти и крови. Шерлок снял пиджак и повесил его на плечо, придерживая за воротник. Рубашка тоже промокла, пот бисерился на лбу, а волосы от влажности завивались сильнее обычного. — Шерлок? Тот не ответил, продолжая упрямо идти вперед. — Шерлок! Только теперь он обернулся и выжидательно посмотрел на Джона. — Нам срочно нужно что-нибудь выпить, иначе в такую погоду мы далеко не уйдем. Почти с изумлением Джон заметил, что Шерлок кивнул одобрительно. Видимо, зной действовал на него так же, как и на Джона. К счастью, страна была богата ручьями, реками и озерами. Через некоторое время Шерлок вдруг схватил Джона за руку, останавливая. Он на мгновение прислушался — и лицо его просветлело. — Идем. Он свернул налево между деревьями, увлекая за собой Джона. Пришлось несколько метров пробираться через подлесок, но вскоре Джон услышал спасительное журчание, становившееся все ближе. Они вышли к небольшой речушке — едва ли больше ручья, — которая быстро бежала сквозь лес. Была ли она той же самой, у которой они пили ночью, Джон сказать не мог. Но когда он посмотрел на воду, то понял, что лес впереди будто размыкался, а речка расширялась и превращалась в озеро. Вода была такой кристально чистой, что на дне без труда различались песок и галька. Тут и там камни преграждали ей путь, и речушке приходилось пробираться между ними. Шерлок опустился на одно колено у воды. Джон последовал его примеру. Он пил, смачивая запястья и лицо. Вода была холодной и удивительно вкусной. Джону приходилось заставлять себя пить медленно, чтобы не простудиться. Освежившись, он поднял глаза и увидел, как Шерлок зачерпывает воду ладонью и пьет. Делал он это с таким спокойным, почти привычным самозабвением, словно происходящее было ему хорошо знакомо. Это выглядело… неправильно. Джон привык видеть Шерлока в идеально сидящих костюмах, сшитых на заказ в центре Лондона. Этот мир — лесной, первозданный, почти пустынный — и мир большого города там, казалось, должны были быть несовместимы. Но Шерлок двигался уверенно в любой части этого — нет, своего города: от сверкающих новостроек и вилл Мейфэра и Белгравии до самых темных мест, куда добровольно никто бы не пошел. Он знал Лондон с любой стороны: от тех, кого жизнь никогда не била, до тех, кто оказался на самом дне. И все же, каким бы чужим ни казался Шерлок здесь, Джон догадывался, почему тот так естественен и в этой среде. В жизни детектива было время, о котором он не говорил так же упорно, как и о периоде, когда сам жил на дне. И куда больше, чем о разрушенной сети Мориарти, он молчал о тех годах, когда его официально считали мертвым. Джон никогда не пытался вытянуть из него подробности. Но он не был ни глухим, ни слепым — и не настолько мудрым, каким ему иногда хотелось казаться. Слишком часто отдельные кусочки той головоломки падали у его ног и постепенно складывались в размытое, но узнаваемое целое. Шерлоку пришлось путешествовать по миру. Лестрейд однажды рассказал Джону, что Андерсон скрупулезно собрал дела со всего света — те, что выглядели так, будто Шерлок приложил к ним руку. Их оказалось немало. Но главный удар он наносил по последователям преступника-консультанта. Джон мог только представить, что это значило. Из намеков Майкрофта он понял: хотя тот снабжал брата деньгами и информацией, в остальном Шерлок действовал один. Один против целой сети… Чтобы победить, оставалось не так много способов. Ведущие головы должны были быть устранены, пока сеть не потеряла структуру и не рассыпалась. Добраться до этих голов часто было трудно. Убийца мог добиться своего скрытностью и скоростью, но требовалась еще и хитрость: проникнуть в группу, завоевать доверие, приблизиться к цели. Джон содрогнулся, представив это. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Жизнь в тайне, личности — одна за другой. Всегда настороже. Никогда не отдыхать. Никому не доверять. На руках Шерлока была кровь — вероятно, кровь многих людей, пусть и отнюдь не невинных. Потому что смерть была единственным, что могло навсегда удержать таких от причинения зла. Это было необходимо: чтобы избавить мир от них — и чтобы защитить тех, кто был близок Шерлоку. Прошло много времени, прежде чем Джон по-настоящему осознал: опасность не миновала после Падения. Она держалась до тех пор, пока не была уничтожена последняя голова. И только тогда у Шерлока появился шанс вернуться. Он вернулся — но дорого заплатил за это. Джон знал бесчисленные шрамы на теле Шерлока, которых не было до прыжка и которые он долго прятал. Они говорили о жестокости и боли яснее любых признаний. И все же в памяти Джона снова и снова всплывала одна картина: Шерлок в бегах, ведомый преследователями, останавливается у воды на считанные секунды, зачерпывает ладонью, утоляет жгучую жажду — и набирается сил, чтобы выжить еще немного. Джон заметил, что Шерлок перестал пить и смотрит на него. — Знаешь, о чем я сейчас подумал? — Джон отогнал мрачные мысли и улыбнулся. — Прежде чем продолжить, нам обязательно нужно окунуться. Немного охладиться не помешает. К тому же одежда прилипла к коже. Шерлок спокойно смотрел на него — и казалось, снова читал его как книгу. — Ты никогда не умел врать, Джон. Но я не против. Они пошли вниз по течению к озеру. Джон не сомневался: назад они дорогу найдут — след, который они оставляли на мягком берегу, был заметен слишком хорошо. На берегу, как и у речки, лежали несколько крупных округлых камней. Они были теплыми, почти горячими от солнца. Недолго поколебавшись, Джон снял промокшую одежду и разложил ее сушиться на одном из камней. Он смотрел на мягкую гладь озера. Вода была чистейшей: видно было дно, хотя оно быстро уходило в глубину. Озеро лежало ровно и неподвижно, деревья на противоположном берегу отражались в нем, как в зеркале. И хотя река впадала в озеро — и, возможно, где-то выходила из него снова, — течения почти не было видно. Только солнце рисовало на поверхности ослепительно яркие пятна. Джон медленно сполз со скалы в воду, доходившую ему до бедер. На мгновение показалось, будто тело пронзили тысячи иголок. Вода была ледяной, и контраст с жаром воздуха оказался слишком резким. Он стиснул зубы, погрузился с головой и поплыл. Шерлок тоже разделся и нырнул следом. Джон обернулся и взглянул на него, когда ноги коснулись дна. На короткое мгновение от холода черты лица Шерлока смягчились: глаза расширились, рот открылся в немом протесте. Зрелище было бесценным, и губы Джона сами собой растянулись в улыбке. Шерлоку, разумеется, не понравилось, что сегодня он уже во второй раз дал Джону повод посмеяться. Он полностью ушел под воду и поплыл к Ватсону, а тот предпочел спасаться бегством. Джон был лучшим пловцом, но упорство Шерлока давало понять: рано или поздно он его догонит. Так они гонялись по воде, пока оба не запыхались. Стоило остановиться — и холод снова становился неотвратимым. Поэтому они поспешили выбраться, взобрались на скалу и улеглись сушиться на солнце. Джон лежал на теплом камне и наблюдал за Шерлоком. Тот сидел рядом, поджав ноги, и смотрел на воду. Джон улыбнулся: он никогда не думал, что увидит такую картину — Шерлок, такой, каким его создал Бог, в ярком солнечном свете. Шерлок и раньше не был особенно стеснительным. Но после возвращения что-то изменилось. Хотя… нет. Скорее, он просто иначе переносил шрамы: с одной стороны, они были частью его, а с другой — он ненавидел, как на них смотрят. Джон понимал это. Он тоже терпеть не мог жалостливых взглядов — на костыль, на ногу. Шрам на плече он тоже предпочитал прятать. Что уж говорить о Шерлоке. Джон был потрясен, когда впервые увидел шрамы на его спине. Но теперь он мог не задерживать на них взгляд. Шерлок, при всей своей высокой стройности, был мускулистым и сухощавым — как спринтер или гребец. Темные волосы, резко контрастировавшие с мраморно-белой кожей, после воды лежали необычайно гладко, но уже начинали завиваться. Кожа еще была влажной, и отдельные капли сверкали на солнце. Свет менял цвет его глаз: сначала они казались почти светло-серыми, но когда Шерлок поднял руку, прикрываясь от прямых лучей, в них проступила зелень. Эта перемена никогда не переставала очаровывать Джона. Но даже несмотря на это, он едва мог отвести взгляд от Шерлока — пока вдруг чей-то голос не вырвал его из размышлений: — Кажется, мы у цели, Джон.