To right the unrightable wrong

I can't live I can't live without you I was created to live in your presence Can't breathe. Can't move. There is no life apart from you. I need you live I need you to breath Can't live without you Can't live without you William Mcdowell

***

Им понадобилось еще два дня, прежде чем все обстоятельства убийства прояснились и им разрешили покинуть Эстерсунд. В последний раз они пришли в полицейский участок, где Шерлок ввязался в ожесточенный спор с судмедэкспертом. За это короткое время он успел начать говорить по-шведски свободно и почти без акцента. Джон наблюдал за ними. — О чем речь? — спросил он у Ингер, предложившей отвезти их обратно в Clarion. Похоже, она снова воспользовалась возможностью поговорить с ним наедине. Хотя она больше не участвовала в расследовании, она неизменно предлагала подвезти их, когда Джон и Шерлок направлялись в президиум или обратно в отель. Расстояние было небольшим, но жара держалась, и идти пешком никому не хотелось. Ингер бросила быстрый взгляд на спорящих. — О размере личинок мух и сроках их появления. Наша команда подтвердила все расчеты Шерлока. Только в этом они не сходятся. Каждый ставит под сомнение выводы другого о том, как долго тела Уэста и его шофера пролежали там. Вторым погибшим действительно оказался Грэм Миллер, его давний водитель. Джон усмехнулся. Почти как в Лондоне. Он чувствовал себя почти дома. — Они могут спорить еще очень долго. Если только ее муж не потеряет терпение и не выставит Шерлока за дверь. — Просто укажет на дверь? — искренне удивилась Ингер. — Запросто. Она покачала головой, все еще не веря. — Его шведский действительно впечатляет. Давно он его учит? Джон пожал плечами. — Несколько дней. — Что?! Он уже не сдерживал смех. — Думаю, он начал, как только узнал, что мы летим сюда. Он владеет несколькими языками и обладает фотографической памятью. Ингер посмотрела на Шерлока. В ее взгляде читалось искреннее восхищение — но без той восторженной навязчивости, к которой Джон привык в Лондоне. Она была открытой, доброжелательной, естественной. Он понимал, что она не прочь слегка пофлиртовать, но его намека, что он занят, оказалось достаточно. А дружбу, которую она предложила, он принял с удовольствием. Он снова взглянул на Холмса. — Похоже, это надолго. Пока ждем… можно воспользоваться твоим компьютером? Хочу посмотреть, как быстрее добраться до Лондона. Мы ведь должны были улететь еще вчера утром. Ингер указала ему на свое рабочее место. Рейс из Стокгольма он нашел быстро: на следующий вечер у Scandinavian Airlines еще оставались места. А вот перелетов из Эстерсунда не было — ни сегодня, ни на подходящие стыковки завтра. Джон тихо выругался. Ингер наклонилась ближе. — Проблемы? — Если мягко сказать, — буркнул он. — Похоже, отсюда нам не выбраться. Она рассмеялась. — Тогда оставайтесь еще немного. В субботу у нас Праздник летнего солнцестояния — один из самых ярких в Швеции. Или хотя бы до пятницы — это канун. Моя семья живет далеко, а в воскресенье у меня служба, так что я буду отмечать с друзьями. Присоединяйтесь. Джон улыбнулся с сожалением. — Я бы с радостью. Но для Шерлока это было бы чистым наказанием — он не слишком общителен. И нас ждут в Лондоне. Моя дочь… она в надежных руках, но я не хочу злоупотреблять добротой Молли. Да и заказчик не из тех, кого стоит заставлять ждать. Ингер внимательно посмотрела на него, но спорить не стала. — Если вам срочно нужно в Стокгольм, поезжайте поездом. — Поезд? — Джон усомнился, уже представляя себе медленное путешествие с бесконечными остановками. — Утром в семь есть прямой. Без пересадок. К полудню будете в Стокгольме. — Шерлок будет в восторге, — сухо заметил он. Ингер усмехнулась. — К тому же у нас не принято так часто летать. Даже есть слово — flugskam. Стыд за полеты. Увидев его недоумение, она пояснила: — Экология здесь многое значит. Не случайно движение Fridays for Future началось именно у нас. Джон посмотрел на нее внимательнее. — И ты тоже участвуешь? — Конечно. Там много детей и молодежи. Они поднимают вопросы, о которых давно пора говорить. Возможно, именно они заставят политиков наконец действовать. В ее голосе звучала искренняя злость. Джон поймал себя на том, что никогда по-настоящему об этом не задумывался. Он согласился бы с идеей экологической ответственности — но собственные привычки не пересматривал. Он примирительно поднял руки. — Хорошо. Едем поездом. Он снова повернулся к компьютеру и начал бронировать места. К Ингер подошел коллега, что-то сказал ей по-шведски; она ответила и кивнула в сторону Джона. Полицейский в ответ слегка наклонил голову и сделал приглашающий жест. Ингер махнула Джону: — Пойдем. — Куда? — с любопытством спросил он. — Fika. — Что, прости? Она звонко рассмеялась. — Это по-шведски. У вас это называется кофе-брейк. Джон покачал головой. — Так бы сразу и сказала. — Это не совсем то же самое, — возразила Ингер с улыбкой. — Вы обычно пьете кофе на ходу, во время работы, и чаще всего в одиночку. А у нас это повод остановиться, по-настоящему сделать паузу. Мы разговариваем — не только о работе. Многие еще что-нибудь едят. Это помогает отвлечься или, наоборот, найти решение там, где раньше не получалось. Расслабляет — и при этом приносит пользу. Пойдем. Джон бросил взгляд на Шерлока, который все еще был поглощен спором. — Похоже, он не скоро закончит.

***

Чуть позже Джон уже сидел с чашкой кофе в одной руке и куском дрожжевого коричного пирога в другой, вовлеченный в оживленный разговор с коллегами Ингер. И вдруг все разом замолчали — так резко, будто кто-то приказал. Джон даже не обернулся. Он и так знал, кто вошел. — Мы пойдем, когда закончишь, — тихо произнес Шерлок. Голос у него был низкий, спокойный. — Вам тоже кофе? — спросила Ингер. Шерлок покачал головой. — Нет. Но я бы на минуту воспользовался вашим компьютером, пока Джон здесь. Она сделала приглашающий жест. — Пожалуйста. Вы помните, где мое место? — Да. Она проводила его взглядом. — Он вообще когда-нибудь ест? Или пьет? Джон пожал плечами. — Только если случайно об этом вспомнит. Или если я напомню. Ингер внимательно посмотрела на него. — Обычно ты так и делаешь, верно? Он чуть усмехнулся, но не ответил. — Ты заботишься о нем. Во всем, — продолжила она тихо. — Это заметно, если читать твой блог. Между строк. Она ненадолго замолчала, затем добавила: — Даже этот небольшой участок слишком для него, не так ли? Джон удивленно посмотрел на нее. Они знали друг друга всего два дня — а она уже видела Шерлока яснее, чем некоторые за годы. Он молча кивнул. — Хорошо, что у него есть ты, — сказала она. — Он… необыкновенный. Я никогда не встречала никого похожего. Но ты ему нужен. Это нельзя упускать из виду. — Как и он мне, — тихо ответил Джон.

***

Когда они подошли к Шерлоку, сидящему за столом Ингер, он держал в руке гладкий камень размером с кулак. На поверхности была вырезана фигура, напоминающая дракона, и нанесены древние символы ярких цветов. — Вам нравится Storsjöodjuret? — спросила Ингер. — Нравится что? — рассмеялся Джон. Но ответил Шерлок: — Storsjöodjuret. В переводе — «озерное чудовище». Это существо из озера рядом с Эстерсундом. Своего рода местный аналог Лох-Несского чудовища. — Родственник, значит, — пробормотал Джон. Ингер посмотрела на Шерлока с неподдельным изумлением. — Есть что-то, чего он не знает? Джон усмехнулся, а Шерлок предпочел проигнорировать вопрос. — Если хотите, я подарю его вам, — сказала Ингер. — Моя сестра делает такие камни и продает их в сувенирном магазине. Так что можете принять без всяких сомнений. Мне будет приятно, если вы возьмете его на память. Она взглянула на Джона. — Спасибо, мы с удовольствием примем, — ответил он.

***

Шерлоку было безразлично, каким образом они вернутся в Лондон. Главное — как можно скорее. Они уже давно сидели в поезде, направлявшемся в Стокгольм, и за окном мимо них проносилась шведская сельская местность. Ночью прошла гроза, и воздух заметно посвежел. Солнце снова светило, но жара спала до терпимой. Это ощущалось даже в вагонах с кондиционерами, которые в сильную жару постоянно давали сбои. Поезд был почти полностью заполнен, но им все же удалось занять два места рядом. Первые два часа Шерлок молчал. Ранние утренние часы явно не были его любимым временем. Получив кофе из служебного вагона, Джон осторожно начал разговор: — Ты рассказал им об этом деле? — Как и ты, я предложил передать соответствующие метеосводки Лестрейду. Они ничего не найдут. Ни сегодня, ни позже. — Значит… все-таки Фантом. Шерлок фыркнул. — Мы оба знаем, что это не так. Само по себе это слово звучало нелепо, но стоило ему однажды появиться — и оно, казалось, прочно закрепилось в сознании всех, уже не отпуская. Шерлок находил это название неудачным, однако в конце концов смирился с ним. Гораздо важнее было другое — поразительное сходство между тем случаем и нынешними убийствами. У каждого преступника есть свой, совершенно индивидуальный почерк. И здесь он совпадал полностью. Убийство, равное казни. Бомба, которая должна была оставить от дома одни щепки. Он позволил мыслям уйти дальше — к их первой встрече с этим человеком. То, что он сообщил полиции в Эстерсунде, было лишь сухим набором фактов. Но их столкновение имело куда более глубокие последствия — не для дела, а для него самого. Дело начиналось банально: шантаж. Информация, способная разрушить жизнь клиента. Скучно — если бы не сам шантажист. Гаррет Эванс давно привлек внимание Шерлока. Он торговал искусством Ближнего Востока, но под этим прикрытием занимался и куда более сомнительными перевозками. Они планировали навестить его поздно вечером, когда можно было рассчитывать застать его одного. Шерлок надеялся не только предъявить обвинения, но и получить больше информации. И, при необходимости, осмотреть помещение для будущего визита. Но все пошло иначе. Благодаря непревзойденным способностям Шерлока, которым позавидовал бы любой грабитель, они без труда проникли внутрь. Выставочный зал, склад и офисы на первом этаже были пусты и погружены во тьму. Они быстро осмотрелись и поднялись наверх. Жилые помещения находились выше. Свет там горел — это было видно с улицы. На первом этаже была только одна внушительная комната, явно предназначенная для приема гостей. К ней примыкали еще две маленькие комнаты. Вероятно, во время приемов или деловых встреч там хранили еду и напитки перед подачей, а также находился персонал, пока в нем не было необходимости. На втором этаже располагались уже жилые помещения. Там горел свет — это было видно еще с улицы. Когда они вошли в гостиную, та на первый взгляд показалась пустой. Лишь оказавшись в центре комнаты, они заметили черные ноги, торчащие из-под дивана. Джон сделал несколько шагов к неподвижному телу, тогда как Шерлок, напряженно всматриваясь, осматривал помещение. В воздухе стоял слабый запах — не тот, что исходит от разложения. И все же ничто не указывало на то, что кроме них в комнате есть кто-то еще. И только подойдя ближе, они заметили ноги, торчащие из-под дивана. Джон сделал шаг вперед. — Что у тебя? — бросил Шерлок через плечо, не отрывая взгляда от комнаты. — Мертв, — ответил Джон. — Выстрел в затылок с близкого расстояния. Это произошло совсем недавно. Шерлок снова окинул комнату взглядом, но по-прежнему не находил никаких признаков того, что, помимо них и мертвеца, здесь есть кто-то еще. Затем он подошел к Джону и, присев рядом с телом, стал рассматривать его внимательнее. Оценка Джона была точной. На черепе Эванса было две раны: небольшая, почти овальная — в нижней части затылка, и вторая, значительно более крупная, с рваными краями — на лбу. Из нее выступали разрушенные ткани и осколки костей. Однако лицо в целом осталось узнаваемым, так что сомнений в личности погибшего не возникало. Шерлок еще раз внимательно осмотрел входное отверстие. Его окружало серо-черное кольцо, а в тканях снаружи виднелись ссадины и трещины. Края раны были окрашены в тот же темный оттенок, и само место выстрела также имело характерную черно-серую окраску. Ткань под ним выглядела неестественно ярко-красной. Как и сказал Джон, пуля вошла в затылок и прошла через лоб. Дуло пистолета при этом либо было направлено вверх, либо находилось непосредственно над точкой входа. Тело все еще сохраняло подвижность, да и температура его еще не понизилась. Мужчина сильно вспотел незадолго до смерти, поэтому на коже все еще виднелась тонкая пленка влаги. Днем было приятно тепло, но ночью заметно похолодало. Кроме того, квартира Эванса отапливалась умеренно. Таким образом, он вряд ли мог находиться при слишком высокой температуре окружающей среды. Он знал, что ему предстоит, и в буквальном смысле испытывал страх смерти. Все это могло произойти всего несколько минут назад. Но они не слышали ни выстрела, ни падения тела. Они уже были в доме, когда это произошло? Однако гораздо важнее был вопрос: покинул ли стрелок здание или он все еще находился где-то здесь? Шерлок кивком велел Джону подняться, чтобы вместе с ним тщательнее осмотреть комнату. Джон направился налево, Шерлок — направо. Комната оказалась просторной, но все же меньше той, что находилась этажом ниже. Спрятаться здесь взрослому человеку было бы непросто. Тем не менее преступнику удалось полностью застать их врасплох. Ему пришлось прижаться к каменной кладке на подоконнике, стоять или сидеть на корточках так, чтобы отодвинутая занавеска полностью скрывала его. Как ему это удалось — оставалось загадкой. Но когда Джон подошел к окну, чтобы рассмотреть его поближе, оттуда внезапно вынырнула фигура, поставила ногу ему на плечо — так, что Джон с испуганным вскриком обернулся, — перепрыгнула через него и выбежала из комнаты. Беглец был не слишком высоким — примерно одного роста с Джоном, но заметно более худощавым. Трудно было представить, как он сумел укрыться и остаться незамеченным. Он был одет во все черное, лицо скрывала балаклава, оставлявшая открытыми только глаза, рот и нижнюю часть носа. Услышав вскрик Джона, Шерлок увидел, как незнакомец навис над ним, но помешать его бегству уже не успел. И все же даже этого краткого мгновения хватило, чтобы уловить несколько деталей. Движения — мягкие, плавные, и при этом полные силы. Из-под маски выбивались пряди светло-каштановых волос. Но сильнее всего бросались в глаза глаза — зеленые, ярко выделяющиеся на фоне черной ткани. Запах, который Шерлок уловил еще раньше, на мгновение усилился, но тут же снова исчез. Разобрать его он не успел — и сразу бросился в погоню. На лестничной площадке он на мгновение остановился и прислушался. Вверх или вниз? Куда он исчез? Шагов уже не было слышно. Он затаился и ждет? Его стремительное бегство как раз на это и указывало. Он был настолько легким, что мог двигаться почти бесшумно? Тем временем Джон снова выпрямился и бросился в его сторону. — Ты иди вниз по лестнице. Я посмотрю наверху. Джон кивнул и вытащил пистолет. — Будь осторожен! — Ты тоже. Шерлок тоже схватил оружие и бросился вверх по лестнице. Они оба были вооружены, поскольку рассчитывали, что убитый бизнесмен не обрадуется их визиту. Холмс немедленно устремился вверх. На каждой ступени он ненадолго замирал, прислушиваясь, но никого не увидел. Дом был старый, вероятно, девятнадцатого века. Выше второго этажа, под самой крышей, находились лишь небольшие комнаты, где прежде, по всей видимости, жили слуги, а теперь они использовались как кладовые. Добравшись до чердака, Шерлок обнаружил одну из этих комнат открытой. Точно так же, как и маленькое окошко, ведущее на крышу. Он подтянулся и протиснулся внутрь, на мгновение отметив, что его худоба сейчас весьма кстати. Оказавшись на крыше, он все еще никого не видел. Тогда он поднялся выше и огляделся. И наконец заметил его. Легкая, почти акробатическая фигура бежала по коньку крыши, словно по широкой улице. На фоне ночного неба различались лишь очертания, почти полностью сливавшиеся с темнотой. Шерлок старался не отставать и двигался за ним по опасному пути. Но, несмотря на то что на крышах Лондона он чувствовал себя как дома, в этом он уступал своему противнику. И все же одного факта, что его преследуют, было достаточно, чтобы загнать его в угол. Шерлок заметил вспышку у дула и в последний момент успел укрыться за дымоходом. Пуля с глухим ударом врезалась в кирпич. Его противник, должно быть, был отличным стрелком и видел в темноте почти как кошка — именно туда он только что и целился. Шерлок выждал несколько секунд, прежде чем выйти из укрытия и продолжить преследование. Сам он не стрелял: мертвый подозреваемый не смог бы отвечать на вопросы. На улице теперь появился Джон и смотрел на Холмса снизу. Лица он разглядеть не мог, но по голосу слышал напряжение. — Шерлок, ты с ума сошел?! Плюнь! Пусть бежит! Это того не стоит! Еще один выстрел прорезал ночь, и на этот раз Джону пришлось укрыться за припаркованными у обочины машинами. Однако, в отличие от Шерлока, Джон не опасался, что огонь вернется. Детектив скорее предпочел бы упасть в объятия Джона, лишь бы помешать им обоим стрелять. Снизу трудно было разглядеть фигуру на крыше, и все же бывший солдат не только успел прицелиться, но, по-видимому, и попал: его пуля пришлась как раз в то место, где еще мгновение назад находился их противник. Но тот, с поразительной ловкостью, скрылся за ближайшим дымоходом и оттуда снова выстрелил в Джона. Шерлок хотел крикнуть, чтобы тот прекратил огонь, но решил воспользоваться этим отвлечением. Возможно, так удастся приблизиться, пока внимание противника сосредоточено на Джоне. Пошатываясь, он двинулся к ближайшему дымоходу, но едва преодолел половину пути, как преступник осуществил задуманное: поднял пистолет, направил его в спину Шерлоку и прицелился. Снова вспышка в темноте, снова оглушительный треск ночной тишины. Шерлок знал — пуля уже летит в него. На этот раз укрыться было негде. За доли секунды он перебрал в уме все возможные варианты. Выбора не оставалось. Нужно было немедленно уходить вниз. Со стороны двора к дому примыкала пристройка, которая, как они успели выяснить во время короткого осмотра, служила складом. Ее крыша начиналась ниже второго этажа и уходила вниз под гораздо более пологим углом, чем у основного здания. И все же до земли оставалось не меньше десяти футов. Спуск был опасен, но все же лучше, чем сорваться прямо с высоты главного дома. При должной сноровке можно было хотя бы попытаться смягчить падение. Он метнулся в сторону двора, чувствуя, как пуля пронеслась совсем рядом. — Шерлок! — в голосе Джона прозвучал ужас. Надежда перехватить противника на крыше рухнула. Шерлок стремительно скользил вниз по наклонной поверхности, не в силах остановиться. Руки и ноги не находили опоры на кирпиче. Еще мгновение — и он уже несся над черепицей. Нужно было перевернуться, иначе он рисковал сломать себе шею, если не разбить череп. Короткий миг свободного падения — и сильный удар о навес пристройки. Несмотря на уклон, скорость почти не уменьшилась. Его понесло дальше, и он покатился вниз по крыше. Каждый удар о поверхность отзывался болью, каждый снос в сторону оставлял новые повреждения. Кожа содралась о шероховатый материал, оставляя болезненные ссадины. В конце концов он на мгновение замер, готовясь к последнему удару, и с глухим звуком рухнул на землю. Удар будто выбил из него весь воздух. Он пытался вдохнуть — но не мог. Ни пошевелиться, ни открыть глаза. Тело словно свело. Болел каждый сустав. Левая сторона лица горела. Кровь стекала от линии волос по лбу, оставляя липкие дорожки. Он услышал, как хлопнула дверь, затем быстрые шаги — и рядом опустилось тело. Это было похоже на жестокое дежавю. — Шерлок! Пожалуйста, боже, нет! Шерлок! — в голосе Джона звучала паника. Шерлоку хотелось ответить, успокоить его, но он по-прежнему не мог даже вдохнуть. Руки Джона схватили его запястье, нащупали пульс. И наконец воздух хлынул обратно в его легкие — он жадно втянул его в себя. Шерлок услышал, как Джон облегченно выдохнул. — Спасибо, спасибо, спасибо, — пробормотал он. Но затем Джон сделал нечто совершенно неожиданное. Он прижался лбом к Шерлоку и на несколько ударов сердца замер так, чтобы тот чувствовал его дрожащее дыхание. Затем он отстранился — и на мгновение Шерлок ощутил прикосновение губ к своему лбу. Неужели Джон поцеловал его? Поцелуй — почти целомудренный, надо признать. Или это лишь игра воображения? Этого не могло быть на самом деле. Шерлок открыл глаза. Джон по-прежнему склонялся над ним. В его взгляде смешались облегчение и тревога. — Шерлок, слава богу. Ты представляешь, что я пережил? Джон достал телефон, включил фонарик и посветил Шерлоку в глаза. Свет оказался резким, неприятным, и боль в голове тут же усилилась. — Он попал в тебя? — напряжение в голосе не исчезло. — Нет. Ответ немного успокоил Джона, но он не отступал: — Ты можешь двигаться? Где болит? Шерлок поджал губы и промолчал. Разве это не могло подождать? Сейчас он был слишком занят тем, чтобы собрать разбегающиеся мысли. — Шерлок, я серьезно. — Теперь голос Джона звучал жестче. — Ты только что упал с крыши. То, что ты вообще жив, — уже чудо. И на этот раз ты не мог это просчитать. Мне нужно знать, насколько ты ранен. Еще раз: где болит? — Лучше спроси, где не болит, — ответил Шерлок, раздраженный тем, что голос звучал так неразборчиво, хотя он и мог послушно двигать руками и ногами по просьбе Джона. Доктор позволил себе лишь короткий осмотр, прежде чем снова потянуться к телефону и набрать номер экстренного вызова. Слова Джона задели Шерлока лишь отчасти — сейчас они казались ему почти несущественными. Он прижал трубку к уху. — Падение с крыши… травма головы… видимых переломов нет… реагирует… на заднем дворе… Как только Джон закончил разговор, Шерлок нашел его взглядом. — Джон? — В чем дело, Шерлок? — Джон посмотрел на него внимательно, но в этом взгляде была и мягкость. Джон — это Джон. Лучший человек из всех, кого Шерлок знал. Спокойный рядом с ним, смелый, и при этом способный на ту тихую, почти невыразимую заботу, которую он проявлял именно к нему. И все же… что это было? — Ты правда это сделал? Джон замялся. — Что ты имеешь в виду? — Ты… ты действительно… — Он запнулся. Как бы он ни владел словами, сейчас они отказывались подчиняться. Смущенный, Джон отвел взгляд. Покраснел ли он — или так падал свет — сказать было трудно, но по его реакции все становилось ясно. — Прости, — тихо сказал он. — Я просто… это было облегчение — понять, что ты жив. Все слишком напоминало… то, что было тогда. Я не знаю, как бы выдержал, если бы снова… — Он оборвал себя и покачал головой. — Лучше забудь. Просто забудь, хорошо? — Я не думаю, что смогу. Джон нахмурился и посмотрел на него с сомнением. Почему он не может просто объяснить? Шерлок мысленно выругался. Слова никогда его не подводили — и все же сейчас ответ буквально вертелся на языке. Потому что, возможно, это единственное, что он когда-либо получит от Джона? Потому что ему хотелось бы, чтобы Джон сделал это снова — уже не случайно? Почему так трудно произнести это вслух? Потому что тогда нельзя будет больше отрицать то, что он на самом деле чувствует? Он поднял руку и коснулся лица Джона. — Пожалуйста, — прошептал он едва слышно. Джон смотрел на него не отрываясь — и вдруг в его взгляде появилось понимание. Понимание — и болезненное изумление. Шерлок попытался приподняться, потянуться к нему, но в глазах тут же потемнело. — Ради бога, Шерлок! Лежи! Он чувствовал руки Джона на своих плечах — поддерживающие и одновременно удерживающие его на месте. И только когда Джон понял, что именно он собирается сделать, он наклонился к нему — и их губы встретились. Но в тот самый момент, когда они соприкоснулись, мир вокруг Шерлока погрузился во тьму.

***

— Он пришел в себя. Первое, что увидел Шерлок, был Джон, склонившийся над ним и осторожно проводящий рукой по его лбу и щеке. — Эй, хорошо, что ты вернулся, — прошептал Джон так тихо, что услышать его мог только Шерлок. — Мне не раз говорили, что я хорошо целуюсь, но это первый случай, когда кто-то от этого потерял сознание. Тебе стоит поработать над этим. И все же за шутливым тоном скрывалась глубокая тревога, ясно читающаяся в его глазах. Почти автоматически Шерлок огляделся — больница, отделение неотложной помощи. Он был подключен к различным приборам. Судя по всему, перевязку только что закончили: медсестра собирала окровавленные тампоны и перевязочный материал. К нему подошла врач, которую вызвал Джон. — Добрый день, я доктор Дженкинс. Вы можете назвать свое имя? Шерлок внутренне вздохнул. Его все равно не оставят в покое, если он не подыграет. — Уильям Шерлок Скотт Холмс. — Вы знаете, почему вы здесь, мистер Холмс? — Я свалился с крыши. Снова свет в глаза, ощупывание, просьбы подвигать конечностями — все, чтобы убедиться, что он не безнадежен. Когда это закончится? Доктор Дженкинс выглядела удовлетворенной. — Похоже, на этот раз вам повезло больше с удачей, чем с умом, мистер Холмс. — И это уже что-то, — с усмешкой заметил Джон. — Очень смешно, — сухо ответил Шерлок. Ему было слишком больно и плохо, чтобы поддерживать шутку. Он просто хотел услышать заключение врача, чтобы Джон наконец успокоился. И спокойно зализывать свои раны, подумал он — которых у него, по иронии судьбы, теперь предостаточно. Молодая врач села рядом. Почти помимо своей воли Шерлок начал привычный анализ: одинока, замужем за работой, на смене с утра, вероятно, дежурит уже сутки… Он оборвал себя. Она была компетентна и, несмотря на долгий день, не выглядела изможденной. Этого достаточно. — Мы все равно отправим вас на рентген, чтобы исключить переломы, а затем — на МРТ. На первый взгляд — множественные ушибы, несколько гематом и ссадин. Рану на голове мы обработали, остальные тоже. Признаков внутренних повреждений не наблюдается, но я предполагаю сотрясение мозга. Если результаты будут в норме, мы переведем вас в палату. Я бы оставила вас под наблюдением хотя бы на ночь. Завтра решим, когда вас можно будет выписать. Джон рассмеялся, заметив, как Шерлок скривился. — Ты же не думал, что после этого тебя просто отпустят домой? Он подошел ближе, взял левую руку Шерлока в свою и мягко провел большим пальцем по ее тыльной стороне. Другую руку положил ему на плечо. — Я останусь здесь, пока не будут готовы все результаты. Хочу убедиться, что ничего серьезного нет. Шерлок снова закрыл глаза, но ощущал на себе внимательный взгляд Джона. — Все еще больно? — спросил тот. — Скажи честно, не нужно геройствовать. — Вам уже дали обезболивающее, но мы можем увеличить дозу, если этого недостаточно. Только скажите нам, — добавила доктор Дженкинс. Шерлок кивнул — и тут же пожалел об этом: в голове снова болезненно застучало. Он повернулся на бок, и тело немедленно отозвалось протестом. Он прижал руку ко рту, пытаясь справиться с накатывающей волной. Под подбородком появился бумажный стаканчик, и он почувствовал теплую, уверенную руку Джона — теперь уже на лбу. — Все в порядке, — тихо сказал Джон. — Доктор Дженкинс даст тебе что-нибудь от тошноты. Шерлок несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, пока не убедился, что может снова контролировать свое состояние. Но облегчение оказалось недолгим. Он оттолкнул руку Джона, державшего стаканчик. — Похоже, меня снова тошнит. Молодая врач тут же занялась им. — Это могут быть побочные эффекты препаратов. Как только вам станет лучше, мы отвезем вас в радиологию, и вы сможете немного отдохнуть. Как и следовало ожидать, быстрый эффект не оправдал своего названия. К тому времени, как он наконец оказался в постели в отдельной палате, прошло несколько часов — по крайней мере, так ему казалось. После того как каждую кость его тела тщательно просветили на рентгене, а затем столь же внимательно изучили на МРТ, им пришлось ждать, пока врач наконец найдет время объяснить, что на самом деле ничего серьезного не обнаружено и дальнейших мер не требуется. Шерлок замерз. В отделении неотложной помощи было тепло, но во время рентгена и последующего ожидания тонкая больничная рубашка и простыня почти не спасали. Усталость и травмы, вероятно, тоже сделали свое дело. Аккуратно расправив покрывало, Джон устроил для него постель. Медсестра вышла, после того как Джон заверил ее, что в данный момент помощь не понадобится. Впервые за все это время они остались одни в больнице. Шерлок сопротивлялся действию снотворного, которое ему все же дали. Джон настоял. Он слишком хорошо знал его упрямство и понимал: иначе Шерлок проведет всю ночь, пытаясь привести мысли в порядок. Слишком многое произошло. И этот неожиданный поворот в деле, и вопрос, касающийся их с Джоном отношений. Шерлоку хотелось поговорить с ним — хотя бы несколько минут. — Д-дж… Но язык больше не слушался. Веки наливались тяжестью. Джон присел на край кровати и снова мягко провел ладонью по его щеке. — Тсс… расслабься. Спи. Не сопротивляйся. И вдруг он почувствовал на своих губах чужие губы — осторожное, но настойчивое прикосновение. Язык, словно пробуя, скользнул по линии губ и коснулся зубов. Шерлок позволил ему углубить поцелуй — и откликнулся, насколько хватало сил. Он поднял руки, обхватил лицо Джона, и его собственный язык, почти не слушаясь, ответил на это движение. На короткое мгновение мир словно остановился. Затем поцелуй прервался. Шерлок с неохотой отстранился и снова опустился на подушку. Теплая рука Джона снова коснулась его лица. — А теперь спи. Поговорим завтра. И Шерлок сделал единственное, что мог: позволил себе провалиться в сон.

***

После утреннего осмотра он настоял на том, чтобы покинуть больницу. Врачи неохотно выдали ему обезболивающие и необходимые рекомендации, после чего отпустили. Вернувшись домой, он лежал, измученный, но не находил себе покоя. О том, что произошло между ним и Джоном прошлой ночью, он старался не думать — он не знал, как Джон к этому относится. Возможно, тот уже сожалел. Шерлок продолжал работать над делом. Лестрейд пришел записать его показания, но ничего нового не узнал. Пока Джон ждал скорую, в доме произошел взрыв, после которого вспыхнул пожар. Об этом Шерлок уже знал с его слов. Огонь был настолько сильным, что от офиса и квартиры жертвы почти ничего не осталось. Ни бомбу, ни детонатор обнаружить не удалось. На крышах дома и соседнего здания, по которым бежал убийца, не нашли никаких следов. Единственные признаки присутствия там принадлежали Шерлоку — следы его самого и его падения. Были найдены и гильзы, однако оружие, из которого стреляли, не фигурировало ни в одном известном деле. Если стрелок был умен, он не стал бы использовать его снова. Но ни малейшего следа самого преступника обнаружить не удалось. По словам Лестрейда, все это напоминало погоню за фантомом. Шерлок слушал его с раздражением и нетерпением. Он был уверен: окажись он сам на месте, обязательно нашел бы что-то, что помогло бы продвинуться дальше. Но рассуждать об этом было бессмысленно. Головокружение накатывало снова и снова, и, окажись он на крыше сейчас, он, вероятно, упал бы еще раз — если бы она вообще уцелела после пожара. И на помощь Джона рассчитывать не приходилось: тот скорее запер бы его — желательно обратно в больнице — чем позволил бы вернуться к расследованию. Шерлок знал, что Джон в этот день свободен, но должен встретиться с Рози в обед. Поэтому он не удивился, когда тот появился на Бейкер-стрит только днем — вместе с ней. Шерлок сидел за ноутбуком и поднялся, когда они вошли. Джон посмотрел на него с мягким упреком. — Тебе все-таки стоит отдыхать. — Я отдыхаю. Джон покачал головой. — Это не совсем то, что я имею в виду. Но, пожалуй, я должен быть доволен уже тем, что ты не вышел на улицу, чтобы начать расследование самому. Рози тем временем выскользнула из-под руки Джона и побежала к Шерлоку. — Привет, Шело. Произношение его имени по-прежнему давалось ей с трудом: она уже умела говорить ш, но все еще заменяла р на л. Так и получалось — Шело вместо Шерлок. Он давно к этому привык. Шерлок поднял ее на руки, чувствуя, как каждая кость отзывается болью. Падение оказалось куда серьезнее, чем ему хотелось бы. Он прижал девочку к себе. — Все в порядке, малышка Ватсон? Рози энергично кивнула, затем внимательно посмотрела на него. — Шело? У тебя есть мои игрушки? — Конечно. Ты получишь свою коробку. Он подвел ее к дивану, рядом с которым стояла — частично прикрытая — яркая пластиковая коробка с игрушечными животными. Миссис Хадсон принесла ее сюда и постепенно наполняла, и теперь эта коробка переезжала с Бейкер-стрит, 221Б в другую квартиру — туда, где в тот момент находилась Рози. Шерлок никак не комментировал ее вызывающий дизайн, которым миссис Хадсон так гордилась, но терпел ее присутствие с редким для себя спокойствием. Теперь Рози была занята, а он и Джон в нерешительности стояли друг напротив друга. Ни один из них, казалось, не решался начать, и Шерлок невольно подумал, не проще ли было бы просто проигнорировать произошедшее вчера и вернуться к привычному ходу вещей. У них был всего один настоящий поцелуй — два первых вряд ли можно было считать. Должно ли это теперь что-то изменить? Возможно, все это лишь следствие обстоятельств, которые выбили их обоих из равновесия. Наконец Джон заговорил: — Что теперь? — тихо спросил он. — Что мы будем делать? Шерлок молча смотрел на него. У него не было ответа. Но он знал, что примет все, что Джон решит сказать. Он был благодарен за то, что у них было, и никогда не сопротивлялся тому, что их ничего больше не связывает. Даже когда Джон сказал, что между ними все кончено — после смерти Мэри, — он принял это, пусть и с болью. И после ее гибели сделал все, чтобы выполнить ее просьбу. Не дождавшись ответа, Джон продолжил: — Я боюсь, что станет с тем, что у нас есть, если мы захотим большего. — Он прочистил горло. — Это слишком важно для меня. Я не хочу этим рисковать. Шерлок наконец заговорил: — Как вообще возможно, что ты… испытываешь ко мне что-то подобное? Ты всегда говорил, что гетеросексуален и мужчины тебя не привлекают. В его голосе звучало недоверие. Джон вздохнул и пожал плечами. — Если честно, мужчины всегда казались мне столь же привлекательными, как и женщины. Просто… большую часть жизни я находился в среде, где невозможно было признаться в этом. Одно дело — скрывать, другое — сказать вслух. С моим положением и профессией это было практически исключено. В какой-то момент я просто… похоронил эту часть себя. И почти забыл о ней. Это стало привычкой — отрицать все, когда кто-то намекал, даже в шутку. Это была защита. И со временем это ушло так глубоко, что даже жизнь в современном обществе ничего не изменила. Он на мгновение замолчал, словно прислушиваясь к собственным мыслям, затем продолжил: — А что касается тебя… я уже много лет знаю, что вряд ли существует человек, который значил бы для меня больше. Ты рядом с Мэри и Рози. И я всегда был доволен тем, что у нас есть. Я даже не задумывался, возможно ли что-то большее. И, честно говоря, не хотел. — До вчерашнего дня. — До вчерашнего дня. Они снова молча посмотрели друг на друга, и снова Джон первым нарушил тишину: — А ты… ты всегда говорил, что женат на работе. И я никогда не думал, что тебя тянет к кому-то — ни к мужчинам, ни к женщинам. Разве что Ирэн Адлер… — Это так. Меня привлекал ее ум. Ее игра, ее способность управлять ситуацией. Но не более. Физически женщины меня никогда не привлекали. И стоило нам сблизиться, как они начинали меня тяготить. Поэтому я никогда не стремился к отношениям или близости. Он заметил, что у Джона на языке вертятся вопросы, и чуть улыбнулся — почти насмешливо. — Ты все правильно понял. Нет, никогда. И потом… — в его глазах мелькнули одновременно озорство и грусть, — кто захочет связываться с сумасшедшим? Он посмотрел Джону в глаза, и его улыбка стала мягче. — Ты другой. Есть люди, которых я пугаю. Еще больше — тех, кто меня не выносит. И совсем немногие — те, кто меня знает и все же ценит. Ты один из них. Но даже больше… ты первый, кому удалось стать мне по-настоящему близким. Я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось. И со временем ты стал для меня… чем-то большим. Тем, чего я никогда не ожидал испытать. И уж тем более — получить в ответ. Шерлок замолчал. Когда он снова заговорил, голос его стал почти неслышным: — Я говорю это тебе, Джон. Я никогда не задумывался, чего на самом деле хочу. Я приму все, что ты готов мне дать. Джон кивнул, словно обдумывая услышанное. Потом внимательно посмотрел на него и нахмурился. — Извини. Я сегодня отвратительный врач. Ты бледный, тебе явно нехорошо. Я еще и загрузил тебя этим разговором… Похоже, ты вот-вот свалишься. Тебе нужно лечь. Он осторожно взял Шерлока за локоть и подвел к дивану. Сев, притянул его к себе. — Положи голову, — мягко сказал он. Шерлок колебался, но Джон просто прижал его ближе и начал осторожно гладить по волосам. Сначала Шерлок чувствовал неловкость. Это было уже больше, чем вчера. Джон только что говорил, что не уверен, чего хочет. Но его действия говорили об обратном. Человеческие эмоции всегда раздражали Шерлока, сбивали с толку. Как ему себя вести? Первой реакцией было — отстраниться. Это было слишком непривычно, слишком чуждо. Но, к собственному удивлению, он не стал. Близость Джона, его прикосновения — все это оказалось… спокойным. Успокаивающим. Он сдался. Никогда раньше он не позволял никому быть так близко. В иной ситуации он бы нашел тысячу причин отстраниться. Но сейчас — нет. Ему было хорошо. И он был слишком измучен, чтобы сопротивляться. Через некоторое время к ним на диван забралась Рози. Она легко прижалась к Шерлоку, и он начал гладить ее по спине, пока она не задремала у него на руке. Он закрыл глаза, собираясь тоже уснуть. Тепло двух тел рядом и мягкое движение пальцев Джона постепенно сняли напряжение, накопившееся за день. — Шерлок? Он открыл глаза. — Может быть, нам стоит просто попробовать? Посмотреть, к чему это приведет? Шерлок глубоко вдохнул. — Ты уверен? Джон кивнул. — Вы оба значите для меня больше всего. И Рози тебя обожает. Мы и так уже связаны. Я готов рискнуть. Со вчерашнего дня я многое понял — о себе и о тебе. Мы знаем друг друга слишком хорошо. Просто не будем спешить. Так они и сделали. Медленно, осторожно, шаг за шагом. Назад пути уже не было. Они знали друг друга — лица, мысли, привычки. Но не тела. Шерлок едва заметно улыбнулся. Он никогда не придавал значения таким вещам. Потребности тела казались ему чем-то вторичным — вроде голода или усталости. Джон показал ему, что это не совсем так. Через полгода Джон окончательно переехал на Бейкер-стрит — вместе с Рози. Его прежняя спальня стала детской, а сами они теперь делили одну комнату. Миссис Хадсон, разумеется, все поняла сразу. Молли тоже рассказали. Больше никто не знал. Даже спустя год все это казалось Шерлоку новым. Впереди было еще слишком многое. Он не стыдился их отношений — и все же мысль о том, чтобы рассказать о них другим, вызывала напряжение. Джон понял это раньше него. Поэтому для всех они оставались коллегами. Шерлок держал дистанцию, редко позволял себе прикосновения на людях. Джон понимал, насколько это для него трудно. Не только признать, что он любит мужчину — но признать сам факт, что он вообще способен так чувствовать. В итоге катастрофа этого дела обернулась для них странным, почти счастливым поворотом. Что же до Фантома — от него не осталось ни малейшего следа. Их первое дело исчезло вместе с домом и всеми уликами. Скотланд-Ярд не смог продвинуться ни на шаг. И даже когда Шерлок оправился и мог бы вернуться к расследованию, след уже простыл. Но теперь Фантом появился снова. Если первую встречу еще можно было назвать случайной, то вторая явно имела связь с похищенными документами. Значит, рано или поздно они снова встретятся.

***

Легкое прикосновение Джона к его руке вернуло Шерлока к реальности. — Мы скоро приедем. Поезд идет по расписанию. У нас будет достаточно времени, чтобы спокойно добраться до рейса. Если все пройдет гладко, к девяти будем в Лондоне. Ты все еще хочешь провести вечер с Майкрофтом? Шерлок вздохнул. — Вряд ли у меня есть выбор. Если только мы не хотим, чтобы он вытащил нас к себе посреди ночи. Они обменялись короткими усмешками. — Ты прав, — сказал Джон. — Мне это тоже не слишком нравится. Твой брат не будет в восторге, что ты вернулся с пустыми руками. — С пустыми? — Шерлок покачал головой. — Я бы так не сказал. Фантом — как его называет Лестрейд — снова пересекся с нами. И на этот раз он оставил свою визитную карточку. Глаза Шерлока блеснули. — Игра становится интересной.