To right the unrightable wrong

Schaut her und seht die Lumpen und das Leid. Schaut her und habt Erbarmen, wenn ihr könnt. Schaut her und seht den Abschaum unsrer Zeit. Schaut her, schaut her, bevor ihr weiter rennt! Wer seid denn ihr? Gavroche bin ich, dies ist mein Volk und mein Revier. Gibt euch der Anblick einen Stich? Dann seid so gut und zahlt dafür! Dies sind die Unteren Zehntausend von Saint Denis bis Saint Michel. Ihr amüsiert euch Braten schmausend, wir schlagen uns ums Rattenfell. Bist du arm, bist du Tier. Kommt mit mir! Kommt mit mir! Schaut her und habt Erbarmen, wenn ihr könnt. Schaut her, schaut her, bevor ihr weiter rennt. Alain Boublil «Les Misérables»

***

«До тех пор, пока в силу законов общества и его нравов над человеком будет тяготеть проклятие, которое в эпоху расцвета цивилизации создает для него ад на земле и отягчает его судьбу, зависящую от Бога, пагубными усилиями людей; до тех пор, пока не будут разрешены три основные проблемы нашего века: угнетение мужчины, принадлежащего к классу пролетариата, падение женщины по причине голода, увядание ребенка вследствие мрака невежества; до тех пор, пока в некоторых слоях общества будет существовать застой; иными словами и беря шире до тех пор, пока на земле не перестанут царить нужда и невежество, — книги, подобные этой, будут, пожалуй, небесполезны» Виктор Гюго 1862 г. Предисловие к его роману «Отверженные»

***

Любой на месте Майкрофта пришел бы в ярость, получив столь поздно сообщение с подробностями поездки. Конечно, Шерлок сообщил брату о смерти Уэста — но и только. Майкрофт, разумеется, уже держал в руках официальные отчеты: связей у него было больше, чем у кого-либо, и, поскольку Уэст был британцем, он мог распространить свое влияние и на Швецию. И все же ему нужна была информация, которую мог дать только Шерлок, — о сверхсекретных планах шведская полиция, естественно, ничего не знала. С суровым выражением лица он выслушал отчет Шерлока, и все же Джону показалось, что он никогда еще не видел старшего Холмса таким напряженным. В нем словно бушевала ледяная ярость — она выдавалась только глазами, тогда как остальное тело оставалось неподвижным. Было очевидно, что Майкрофт расстроен. То, что задумывалось как обычная встреча, как простой обмен, закончилось фатально. Со смертью Уэста возможность вернуть бумаги путем переговоров, вероятно, была безвозвратно утрачена. Как хищная птица, высматривающая добычу, Майкрофт посмотрел на брата. Джон невольно содрогнулся. Он определенно не хотел бы иметь Майкрофта Холмса в числе своих врагов, хотя при их первой встрече и заявил, что тот не внушает ему особого страха. Возможно, тогда это было правдой — теперь же все выглядело иначе. Шерлок, впрочем, оставался совершенно невозмутим. — Могу ли я и дальше рассчитывать на тебя в этом вопросе, Шерлок? — взгляд Майкрофта словно приковывал младшего брата. — Похоже, теперь от тебя требуется нечто большее, чем, как ты выразился, быть мальчиком на побегушках. Шерлок кивнул. — Похоже, дело того стоит. Майкрофт резко вскинул на него взгляд. — Дело с самого начала было стоящим. Полагаю, мне не нужно вновь подчеркивать, насколько важно вернуть планы и не допустить, чтобы копии попали в чужие руки. Шерлок отмахнулся. — Не нужно. Ты уже достаточно ясно это обозначил. Майкрофт едва заметно кивнул и отпустил их. Когда они вышли из здания и поймали такси, у Джона все еще оставался неприятный осадок после разговора с Холмсом-старшим. Ему хотелось услышать мнение Шерлока о состоянии брата, и он сказал: — Я никогда не видел Майкрофта таким. Шерлок пожал плечами. — Это не только из-за планов. Если они не появятся в ближайшее время, ему свернут шею. Джон уставился на него. — Ему тоже? Я всегда думал, что Майкрофт Холмс неприкосновенен. — В целом так и есть. К тому же безопасность этих планов формально не входила в его компетенцию. Но его это касается — и потому он всерьез обеспокоен. Сам Шерлок, похоже, считал это второстепенным и уже полностью сосредоточился на деле. — Уэст был успешен и известен в Лондоне — и в бизнесе, и в политике, — пояснил он. — Но близких связей здесь у него не было. Мы, конечно, поговорим с его ближайшими сотрудниками, но, думаю, полезнее будут другие источники. Не на западе — на севере. Его семья до сих пор живет там, и, судя по досье Майкрофта, он поддерживал с ними регулярный контакт, в том числе финансово. — То есть ты хочешь уехать прямо сейчас, — простонал Джон. — Когда и на сколько? — Думаю, мне понадобится день. Я поговорю с его сотрудниками и коллегами. Значит, выезжаем в пятницу утром. На месте — от одного до трех дней. Вернемся не позднее воскресенья. Ты на этой неделе свободен, а в понедельник сможешь вернуться к работе. Джон кивнул. Ему не хотелось оставлять Рози с Молли еще на несколько дней — именно этого он старался избегать. Но с этой дилеммой он сталкивался постоянно: между Рози, работой и желанием — не только Шерлока, но и своим собственным — быть рядом с ним в расследованиях. — Ладно, — вздохнул он. — Я согласен. Куда на этот раз? Откуда Уэст? — Ноттингем.

***

Семья Артура Уэста состояла из матери и старшей сестры. Обе жили в Ноттингемшире, в районе Мидоу, где он вырос. Небольшой таунхаус, в котором жила его мать, был далеко не новым, но ухоженным. У входа их встретили аккуратно высаженные цветы, и сам дом приятно выделялся на фоне других зданий на улице, многие из которых выглядели почти заброшенными. Машину, на которой они приехали на север, они оставили у отеля — район пользовался дурной славой, и рисковать арендованным автомобилем не хотелось. Таксист едва успел получить деньги, как тут же уехал по новому вызову. К неудовольствию Шерлока, дамы согласились принять их только вечером. Сестра Уэста настояла, что будет присутствовать при разговоре с матерью, но освободиться к семи не могла. В итоге они выехали лишь к полудню. Пока Джон наслаждался редким свободным днем, Шерлок ворчал из-за потери времени и почти до вечера оставался в скверном настроении несмотря на то, что, по-видимому, был занят. Когда они позвонили в дверь, им открыла женщина средних лет. — Вайолет Уэстбери, — представилась она. — Я сестра Артура. Она слабо улыбнулась, словно извиняясь. — Я почти не меняла фамилию после замужества. Многим это кажется забавным. Однако сама она не выглядела так, будто находила в этом что-то смешное. По документам Джон знал, что она старше брата на шесть лет, но выглядела она значительно старше своих сорока четырех. Лицо было жестким, губы сжаты. В глазах читалась скорбь, но, похоже, она не плакала. Возможно, жизнь научила ее, что слезы ничего не меняют. Опрятной ее назвать можно было, но одежда выдавала нехватку денег: дешевая, изношенная, потерявшая вид. Волосы тоже давно нуждались в стрижке — но, вероятно, на это не находилось средств. — Проходите, — сказала она. — Мама вас ждет. Они прошли за ней по узкому коридору в небольшую гостиную. В доме миссис Уэст было чисто и аккуратно. Стены выглядели недавно окрашенными, мебель — старой, но ухоженной. Миссис Уэст сидела в кресле и жестом указала им на диван. Вайолет поставила на стол чай и печенье, затем присела на подлокотник рядом с матерью. Ей еще не было семидесяти, но, как и дочь, она выглядела старше своих лет. Жизнь, по-видимому, была тяжелой. В отличие от дочери, ее глаза были покрасневшими от слез, но взгляд оставался ясным и живым. Последние дни, без сомнения, стали для них испытанием. Насильственная смерть близкого человека всегда тяжела, но Артур Уэст был известен, и его убийство на несколько дней стало главной темой для прессы. Им пришлось справляться не только с утратой, но и с навязчивостью журналистов, далеко не всегда проявлявших такт. Однако, поскольку ни причины, ни преступник не были известны, интерес постепенно угас, и репортеры отступили. Когда миссис Уэст заговорила, она уже держала себя в руках. — Я была уверена, что вы придете, мистер Холмс. Джон бросил на Шерлока быстрый взгляд, но тот никак не отреагировал. В прессе ведь не сообщалось, что именно они нашли тело. — Когда мой сын в последний раз навещал меня, он говорил, что собирается обратиться к вам за помощью, — продолжила она. — Он сказал, что у его компании проблемы, но был уверен, что вы сможете их решить. Он очень хорошо отзывался о вас. Она на мгновение замолчала, затем тихо добавила: — Теперь я думаю, что проблемы были у него самого, а не у компании. С тех пор как полиция сообщила, что именно вы с доктором Ватсоном его нашли, я ждала, когда вы свяжетесь со мной. Я все время думаю: как это произошло? Почему вы оказались там? — Он назначил мне встречу, — негромко ответил Шерлок. Женщина с отчаянием посмотрела на него. — Но почему именно там? Он ведь был здесь всего несколько дней назад. Сказал, что срочно уезжает в Швецию. Но, похоже, не только ради встречи с вами. Он мог бы увидеться с вами в Лондоне. Вы ведь оба там живете. Я… я не понимаю. Джон заметил, что обе женщины ждут ответов так же отчаянно, как и они сами — от них. Он осторожно коснулся руки Шерлока. — Вы правы. Вам нужно знать, что произошло. Иначе это не отпустить. Шерлок на мгновение замялся, затем кивнул. — Как уже сказала мама, — вмешалась Вайолет, — мой брат был здесь за несколько дней до смерти. Он приезжал нечасто — примерно раз в полгода. Но в этот раз все было иначе. Обычно он предупреждал за несколько недель, у него все было расписано. А тут позвонил всего за два дня. Она оглядела комнату, словно собираясь с мыслями. — С ним что-то было не так. Он нервничал. Даже… был напуган. Я пыталась разговорить его, но он твердил, что все будет в порядке. Теперь она смотрела прямо на Шерлока. — Я хочу знать, почему мой брат должен был умереть и кто его убил. Никто не разберется в этом лучше вас, мистер Холмс. Если вы знаете — скажите. Шерлок выдержал ее взгляд. — Я не знаю, кто убил Артура Уэста. И если бы знал — не сказал бы вам. Обе женщины резко выдохнули и уставились на него. Шерлок поднял руку. — Дайте договорить. Я не знаю — пока. Так же, как не знаю, кто отдал приказ. Я здесь, чтобы узнать больше о вашем сыне и брате и тем самым продвинуться в расследовании. Но я вижу, что вы тоже ищете ответы. Поэтому скажу вам то, что могу — не подвергая вас опасности. Мать и дочь переглянулись, затем снова посмотрели на него — уже с тревогой. — Я говорю совершенно серьезно, — жестче добавил Шерлок. — Даже эту информацию вы должны сохранить в тайне. Иначе я не смогу гарантировать вашу безопасность. Вы меня поняли? Обе кивнули. — Артур вступил в сделку с очень могущественными и столь же недобросовестными людьми. В их руках находится нечто крайне ценное — и опасное. Ему поручили вести переговоры о возвращении этого законному владельцу. Он вызвал меня в Швецию как переговорщика. Похоже, он не собирался доводить дело до конца в интересах своего заказчика. Было ли это осознанным решением или он просто испугался — пока неясно. Вероятно, он считал ту хижину безопасным местом. Но его убийца знал, где он, и знал, что он собирается сделать. И позаботился о том, чтобы этого не произошло. На лице миссис Уэст отразилась глубокая печаль. — Спасибо за откровенность, мистер Холмс, — тихо сказала она. Голос ее дрогнул, и дальше она говорить не смогла. Вайолет осторожно сжала ее руку. На ее лице читалась боль, смешанная с горечью. — Я знала, что это рано или поздно случится, — резко сказала она. — Когда он приезжал в последний раз, я прямо сказала ему, что он лезет туда, откуда не выберется. Он отмахнулся. Мы поссорились, но я ничего не добилась. Джон наклонился к ней. — Возможно, это даже к лучшему. Кто знает, что могло бы случиться, если бы он втянул вас. Шерлок нетерпеливо отмахнулся. — Почему вы ожидали этого, миссис Уэстбери? Она беспокойно пошевелилась. — Не то чтобы именно убийства… но что однажды он окажется в серьезной беде. — С кем? Она пожала плечами. — Не знаю. С полицией. Или с теми, с кем он работал. Или и с теми, и с другими. — Вы знаете, с кем он имел дело? Она покачала головой. — Нет. Но знаю, что не все, чем он занимался, было законно. Шерлок откинулся на спинку дивана. — В деловой среде граница между законным и незаконным часто размыта. Вайолет попыталась подобрать слова. — Я не об этом. Нам всегда было тяжело. Родители работали всю жизнь, а денег не хватало. Отец заболел раком в пятьдесят и умер через два года. После этого стало еще хуже. Мы с братом учились здесь, неподалеку. Он хорошо учился, поступил в колледж на бюджет — иначе бы не смог. Подрабатывал, получил степень по деловому администрированию. Думаю, в университете он почти не ел и не спал — все время либо учился, либо работал. Хотел идти дальше, в магистратуру, но передумал. Он просто выгорел. Она перевела дыхание. — Потом уехал в Лондон, устроился на хорошую работу. Сначала зарабатывал неплохо, но всегда боялся снова остаться ни с чем. Он знал, как это. Артур был осторожен… но иногда закрывал глаза, если что-то было не совсем чисто. Она слабо усмехнулась. — Им нужен кто-то, кто не задает вопросов, но знает, что делает, — сказал он мне. И, видимо, это сработало. У него не было отбоя от предложений. Он вращался среди влиятельных людей и в конце концов начал зарабатывать очень много. — Но у вас самих денег не так много, — заметил Джон. — Не совсем так, — мягко поправил его Шерлок. — Вопрос в другом: почему вы их не приняли? Не дождавшись ответа, он продолжил: — Дом недавно отремонтирован — не больше года-двух назад. Работы выполнены профессионально. Но мебель осталась прежней. Значит, вы не позволили ее заменить. Он посмотрел на миссис Уэст. — Вы бы не смогли оплатить такой ремонт сами. Одной пенсии на это не хватило бы. При этом ваша одежда хоть и простая, но новая. И вы недавно были у парикмахера — даже покрасили волосы. Ваш образ жизни скромен, но вы больше не вынуждены считать каждую копейку. В отличие от вашей дочери. У вас были хорошие отношения с сыном. Он, очевидно, хотел помогать — и мог позволить себе гораздо больше. Полагаю, он бы так и сделал, если бы вы приняли его помощь. Шерлок слегка наклонил голову. — Так почему вы этого не сделали? Обе женщины некоторое время молчали. Затем Вайолет кивнула матери, и та заговорила первой. — Он всегда хотел, чтобы я переехала в Лондон. Но, знаете, я прожила здесь всю жизнь и сорок восемь лет живу в этом доме. Я не хотела отсюда уезжать. Артур всегда следил, чтобы дом был в порядке. Каждый месяц он переводил мне столько, сколько хватало на жизнь. Мне много не нужно, а на одну пенсию не прожить. Артур дал бы мне больше, но я отказывалась. Во-первых, мне и правда не нужно больше, а во-вторых, это вызвало бы только зависть соседей. Шерлок перевел взгляд на молодую девушку. — Вы сами не хотели брать деньги у брата, или дело было в вашем муже? Вайолет Уэстбери выпрямилась. — Мы оба так решили. Сэм слишком горд, чтобы принимать деньги от Артура. Он всегда говорит, что мы и сами справимся. Но мне в любом случае не нужны были деньги, добытые нечестно. Единственное, что я допускала, — это чтобы он откладывал средства на колледж и университет для моих двух сыновей, чтобы им не пришлось так тяжело, как когда-то ему. — Но теперь, после его смерти, вы с матерью унаследуете его немалое состояние, — возразил Шерлок. — Или есть кто-то еще? В глазах молодой девушки блеснули слезы, но голос ее был полон гнева. — Я бы с радостью отказалась от всего, если бы мой брат был жив. Да, с его деньгами нам стало бы куда легче — к сожалению, я не в состоянии заработать такие деньги сама, — но я предпочла бы вовсе от них избавиться. — Конечно, — одобрительно кивнул Джон и бросил на Шерлока взгляд, ясно говоривший: дальше эту тему лучше не развивать. — Я очень хорошо вас понимаю. Мы ни в коем случае не хотели… Но Шерлок продолжил: — Есть ли кто-нибудь еще, кому он мог что-то завещать? Миссис Уэст беспомощно пожала плечами. — Не знаю… Возможно, он отложил какую-то сумму на благотворительность… — Ричи, — вдруг сказала Вайолет. — Наверное, он хотел, чтобы Ричи что-то досталось. Шерлок чуть подался вперед. — Ричи? — Ричард Ли, — пояснила она. — Это был единственный из старых друзей Артура, с кем он до сих пор поддерживал связь. Каждый раз, когда приезжал сюда, он встречался с ним. Во взгляде детектива что-то мелькнуло. — Даже во время его последнего визита, несколько дней назад? Сестра Уэста молча кивнула. — Значит, нам обязательно нужно поговорить с ним, — сказал Джон. — Где его можно найти? Обе женщины заколебались. Глаза Шерлока сузились, и он ответил за них: — Полагаю, разговор с мистером Ли будет непростым. Джон озадаченно покачал головой. — Почему? Что с ним не так? — Он мертв, — тихо сказала Вайолет. — Его застрелили позавчера в собственной квартире — так же, как Артура. — И обстоятельства его смерти были в точности такими же, как у вашего брата? — спросил Холмс. Вайолет недоуменно пожала плечами. — Не знаю. Я только слышала, что об этом говорят люди. Не знаю, что из этого правда. Говорят, его квартиру разгромили, а от самого хозяина почти ничего не осталось. Что, наверное, правда, потому что он сгорел в доме, где жил. Я видела, что от него осталось. — Ви, — пробормотала мать. — Обязательно пересказывать все эти ужасы? Шерлок не обратил на это внимания. — Вы видите связь между его смертью и смертью вашего брата? Она покачала головой. — Думаю, нет. Здесь немногие знали Артура, и почти никто не знал, что они с Ричи были друзьями. — А полиция? — снова спросил Джон. Девушка вновь пожала плечами. — Во всяком случае, никто не хотел говорить с нами о Ричи. — Она невесело усмехнулась. — Скорее всего, это дело скоро просто закроют. Если между ними и есть связь, никого это не волнует. Полиция наверняка решит, что тут замешаны банды или наркотики. Они и так будут рады, если такие люди прикончат друг друга сами. Так статистику не испортишь. Мы им не нужны. О нас уже забыли. — Вайолет, — мягко одернула ее мать, — как ты можешь так говорить? — Потому что это правда, мама. Ты думаешь, им там, в Вестминстере, есть дело до севера? Они слишком заняты своими собственными проблемами — например, тем, удастся ли им когда-нибудь снова выбраться из Евросоюза. Лучше бы мы вообще туда не вступали. Тогда все было бы не так плохо. — Ви… Но дочь не умолкла. — И городские власти ничем не лучше. Годами делают вид, что здесь нет проблем, и не заботятся ни о людях, которым нужна помощь, ни о том, что этот и другие районы все сильнее нищают. Ты только посмотри, кто сюда понаехал за последний год. Все эти иностранцы, румыны — откуда они взялись? Да, и за это мы тоже должны благодарить Евросоюз, мама. Одни отнимают у нас работу, другие воруют и торгуют наркотиками. Мне порой страшно по улицам ходить. — Довольно, Вайолет. — Миссис Уэст раздраженно посмотрела на дочь. — Не все, что Джерард Баттен и его единомышленники говорят от имени Партии независимости Соединенного Королевства, следует принимать за чистую монету. Никто не отнимает у вас с Сэмом работу. И, разумеется, дело не в том, англичане твои соседи или нет. Велковы, например, из Болгарии и очень милые люди. И его жену уволили точно так же, как и тебя, и теперь ее тоже никто не хочет брать на работу. Она повернулась к двум мужчинам. — Простите ее, она немного перегнула. Вайолет фыркнула, но больше ничего не сказала. — Ваша дочь сказала, что в случае Ричарда Ли полиция предполагает связь с бандитами и наркотиками… — Шерлок продолжил так, словно вспышки Вайолет Уэстбери вовсе не было. — Он и правда был близок к этим кругам? Миссис Уэст покачала головой. — Нет. Я, конечно, редко с ним сталкивалась, но, насколько могу судить, с законом у него проблем не было. — Миссис Уэстбери? Вайолет тоже покачала головой. — Не знаю. Раньше я его терпеть не могла. Понятия не имею, чем он занимался. — А кто может это знать? — О, у меня есть для вас подходящий человек. — Впервые за весь вечер на лице миссис Уэст появилась искренняя улыбка. — Спросите в церкви Святого Спасителя о преподобном Мидлборне. Он знает всех в этом районе и в курсе всего, что здесь происходит. Вам обязательно нужно с ним поговорить.

***

Преподобный Мидлборн был седовласым мужчиной лет пятидесяти. Они встретили его в главном зале церкви, где он вместе с несколькими женщинами и одним мужчиной сортировал продукты и раскладывал их на длинном столе у стены и по пластиковым ящикам под ним. После того как они представились, викарий выслушал их и кивнул. — Конечно, я знал Ричи Ли. Я знаю здесь почти всех — вне зависимости от того, принадлежат они к моему приходу или нет. Не уверен, что смогу вам помочь, но давайте найдем место потише, где можно будет спокойно поговорить. — Мы ни в коем случае не хотим отрывать вас от работы, — сказал Джон. Шерлок закатил глаза. Разумеется, именно этого они и добивались. Им нужна была информация и, по возможности, полное внимание священника. Почему люди всегда так держатся за пустые формулы вежливости? Но Мидлборн, похоже, охотно отозвался на обходительность Джона. Он тепло улыбнулся и ответил: — О, вы меня нисколько не отвлекаете. Мы и так почти все закончили, да и без меня здесь справятся. Он провел их по коридору в комнату, которая, вероятно, служила ему личным кабинетом. — Вы руководите организацией помощи нуждающимся? — спросил Джон. — Этим в основном занимаются прихожане. Но да, это тоже входит в мои обязанности, — ответил викарий. — Хорошо, когда можно помогать людям так непосредственно. — Прежде всего, это необходимо. Тяжело день за днем видеть, как бедность прижимает людей к земле. Но закрывать на это глаза нельзя. Вы, вероятно, знаете старую поговорку: жалость без помощи — все равно что говядина без горчицы. Джон рассмеялся. Он действительно знал ее, но не слышал уже целую вечность. — И как вы отличаете тех, кто приходит просто так, от тех, кто действительно нуждается? — поддразнил он. Мидлборн улыбнулся. — Как я уже сказал, я знаю здесь большинство. Кроме того, при первом обращении мы обычно просим подтверждение нужды. Но мы никогда не отправляли человека прочь с пустыми руками, если ему действительно была нужна помощь, даже если при нем не было никаких документов. Возможно, кто-то и воспользовался этим. Но один коллега однажды сказал мне: тот, кого ни разу не обманули, вряд ли может быть хорошим священником. — Он тихо усмехнулся собственной шутке. — В любом случае, из-за таких ловкачей нельзя терять из виду тех, кто действительно в нас нуждается. Шерлок уже давно перестал считать подобные разговоры Джона с людьми, которых они встречали в ходе расследований, чем-то лишним или утомительным. Если на первый взгляд он и выглядел равнодушным, Джон всегда был искренне заинтересован в собеседнике. Люди это чувствовали, и такие короткие беседы помогали проложить ту самую тропинку к доверию, которая часто заметно облегчала им работу. Мидлборн гостеприимно пригласил их в светлую комнату. — Давайте присядем. Хотите что-нибудь выпить? Джон и Шерлок переглянулись. Перед небольшим стеклянным столиком стояла пестрая кушетка, рядом — два подходящих кресла. У окна располагался сосновый письменный стол, заваленный бумагами и книгами так, что в центре едва помещался ноутбук. Но главным в этой комнате были книги. Они были всюду: плотно стояли на полках до самого потолка, лежали стопками на полу, отдельные тома были брошены на стол и на диван. Беспорядок был хаотичным, но не похожим на тот, что царил на Бейкер-стрит. Викарий заметил их взгляды и с улыбкой сказал: — Один из моих пороков. Я живу один. Жена ушла от меня много лет назад. — Он улыбнулся уже с болью. — Похоже, старая шутка о том, что у католических священников проблемы с безбрачием, а у протестантских — с браком, не так уж далека от истины. Они сели. — Вы весьма откровенны, преподобный, — заметил Шерлок, испытующе глядя на него. Вокруг умных карих глаз мужчины собрались мелкие морщинки. — Поскольку я знаю, кто вы, мистер Холмс, я решил, что лучше сам скажу очевидное прежде, чем вы скажете это за меня. На миг Шерлок растерялся, а затем его лицо тоже озарила искренняя улыбка. Но почти сразу оно снова стало серьезным. — Что ж, преподобный Мидлборн… что вы можете рассказать нам о Ричарде Ли? Мидлборн ненадолго взглянул в окно, хотя там не было ничего примечательного. Он тихо вздохнул, потом снова посмотрел на Шерлока и Джона. — Ричи был одним из множества несчастных созданий, которых мне довелось здесь встретить. Возможно, в каком-то смысле даже особенно трагическим случаем. Поскольку, как вы сказали, мать Артура Уэста направила вас ко мне, вы уже знаете об их дружбе. Я сам родом отсюда и знал их обоих с детства. Уже тогда они были очень близки. Артур задавал тон, а Ричи с восторгом тянулся за ним. Артур был бойцом — прагматичным, целеустремленным, точно знавшим, чего хочет. Ричи, напротив, всю жизнь оставался безнадежным мечтателем. Артур уехал и стал успешным бизнесменом. Ричи остался и перебивался случайными заработками, если вообще находил работу. И все же это никак не сказалось на их связи. Не знаю, как часто они виделись, но если Уэст приезжал сюда, он шел к Ричи. Он сам искал его. И Ричи не хвастался таким знакомством и, насколько мне известно, никогда не пытался извлечь из него выгоду, хотя вполне мог бы. Артур материально помогал матери и сестре, но не своему приятелю. Мидлборн на мгновение умолк, прежде чем продолжить. — Вы должны понять, что это был за человек, этот Ричи. Если говорить трезво, он был тем, кого обычно называют неудачником. У него ничего не было, и в жизни у него не складывалось буквально ничего. Ни школу закончить как следует, ни получить образование, ни удержаться на постоянной работе. В личной жизни — то же самое. Жил один. С семьей общался мало. Отношения заводил редко, если это вообще можно так назвать. Он совсем не был из тех, за кем бегают женщины. Снова наступила короткая пауза. Но Шерлок терпеливо ждал, пока викарий продолжит. — Не то чтобы его случай был таким уж исключительным. Вовсе нет. Особенным в нем была твердая убежденность, что однажды все изменится к лучшему. Просто так. Несмотря на то, что жизнь ежедневно доказывала ему обратное. — Неужели он надеялся, что Уэст когда-нибудь все же возьмет его под крыло? — спросил Джон. Мидлборн покачал головой. — Нет, на это он совсем не рассчитывал. Он просто верил, что все как-нибудь само устроится. Странно, правда? Он вздохнул. — Понимаете, большинство людей здесь в какой-то момент трезвеют. Они перестают верить в будущее, у них больше не остается надежды. Некоторые — бойцы. Они изо всех сил пытаются выбраться отсюда. Многие терпят неудачу, но некоторым это удается — как Артуру Уэсту, например. А был Ричи, который так и не перестал верить, что однажды будет жить в красивом таунхаусе, с красивой женой и одним или двумя чудесными детьми, хотя всем, кроме него самого, было ясно, что этого никогда не случится. Едва ли кто-то воспринимал его всерьез. А вот Артур — воспринимал. Мидлборн серьезно посмотрел на обоих. — Возможно, мне стоит сначала рассказать вам кое-что об этом городе, чтобы вы лучше поняли остальное. Ноттингем — город противоречий. У него долгая и богатая история, красивые районы, где можно хорошо жить, и престижный университет. Он немного помолчал. — Но в то же время Ноттингем уже много лет остается одним из беднейших городов Соединенного Королевства. Некоторые говорят — самым бедным. При этом аренда здесь не ниже, чем в других городах такого же размера. И если вы захотите выпить кофе в центре, заплатите почти столько же, сколько в Лондоне. Только здесь многие годами сидят без работы — и без всякой надежды на перемены. Город старается скрыть эту нищету, но в некоторых районах она слишком бросается в глаза. Есть семьи, которые не знают, чем кормить детей. Им приходится обращаться в благотворительные организации и рассчитывать на бесплатные школьные обеды. Здесь, в Ноттингеме, таких организаций четырнадцать. Когда мы только начинали, к нам приходила горстка бездомных. Теперь приходят самые обычные семьи. Есть люди, которые хотели бы сами зарабатывать себе на жизнь, но они никому не нужны. Иногда все рушится из-за какого-то одного несчастья, которое сбивает человека с ног. И после этого он уже никогда не поднимается. Он говорил спокойно, но в голосе его звучала усталость. — Это меняет людей. Одни просто опускают руки и уходят, других это озлобляет. Вы видите это по тому, что они выбирают. Они тянутся ко все более радикальным, все более популистским взглядам. Это не плохие люди, и все же в них накапливается нечто, что не может привести ни к чему хорошему. Многие ищут виноватых в своих бедах и находят их в тех, кто якобы отличается. Многих пугает приток людей из других стран. На каком-то инстинктивном уровне им кажется, будто они должны защищать свою территорию, как собака — кость. Он развел руками. — И все же вы увидите подобное отношение повсюду. Точно так же его можно встретить и у тех, чьи родители или бабушки с дедушками сами когда-то приехали сюда, даже если они родились здесь и имеют британское гражданство. Они противопоставляют себя тем, чьи предки, как считается — или действительно считается, — живут здесь еще со времен Вильгельма Завоевателя. Порой кажется, будто все воюют со всеми. И неважно, принадлежите вы к мусульманской общине или к христианской. Одни постоянно ощущают себя ущемленными из-за происхождения и выставляют это перед собой как щит. Другие убеждены, что спасение христианского Запада зависит от того, чтобы в этой стране вместо Ибрагима или Мухаммада были только Петр и Павел. И те и другие ссылаются на религию — и одинаково злоупотребляют ею. Он покачал головой. — Или они сразу оказываются за бортом общества. Причем совсем молодыми. Когда уже дети и подростки видят, что, что бы они ни делали, они все равно останутся в проигрыше, они начинают спрашивать себя, зачем вообще к чему-то стремиться, — и многие просто берут то, что хотят. Нередко так начинается путь, который заведомо не приведет их ни к чему хорошему. Наша община помогает, где может, но это не меняет сути проблемы. Людей, ответственных за происходящее в политике, продолжают поддерживать — неважно, сидят они здесь, в Ноттингеме, в Лондоне или даже в Брюсселе, — а их более благополучные сограждане слишком часто дают понять, что смотрят на них как на последнюю грязь. Даже если не произносят этого вслух. Да слова тут и не нужны. Достаточно поступка — или, наоборот, бездействия. Люди теряют надежду. А это, пожалуй, худшее, что может случиться с человеком. Там, где есть надежда, еще есть жизнь. А здесь она уходит. Кусочек за кусочком. Мидлборн грустно улыбнулся. — И вот на фоне всей этой беды представьте себе кого-то вроде Ричи. Пустобрех, безнадежный мечтатель, который ни на минуту не переставал верить, что однажды жизнь все-таки повернется к нему лицом. Большинство здесь считали его в лучшем случае чудаком, но он всегда был добрым и почти всегда пребывал в хорошем настроении. Викарий снова ненадолго замолчал и вздохнул. — Однако во время нашей последней встречи он был необычайно подавлен. В то утро он узнал о смерти своего друга Артура. Ему позвонила мать и, вероятно, сообщила об этом в слезах. Я сам тогда еще ничего не знал. — Вам известно, что незадолго до смерти он встречался со своим старым другом? — спросил Шерлок. Мидлборн медленно кивнул. — Да, он говорил об этом. Шерлок пристально посмотрел на викария. — Вы знаете, что смерть Уэста не была несчастным случаем. Его семья сказала нам, что он чувствовал угрозу, но не захотел говорить с ними об этом. Даже с учетом того, насколько Уэст доверял Ли, они ничего не могли сказать. — О, да, он это сделал, — ответил Мидлборн. — Я, конечно, не знаю во всех подробностях, о чем говорили эти двое, но Ричи рассказал мне о двух вещах. Во-первых, что Артур связался не с теми людьми и теперь раскаивается в этом. Во-вторых, что был только один человек, который мог помочь ему выбраться. И это были вы, мистер Холмс. Теперь уже взгляд священника словно пронзал сыщика насквозь. — Вы знаете, чего он от вас ждал, мистер Холмс? Джон мельком взглянул на Шерлока, гадая, сумеет ли тот дать викарию ответ, который будет и достойным, и достаточно осторожным. Тот не должен был узнать слишком много — ни ради собственной безопасности, ни ради тайны этих планов. Шерлок тщательно подбирал слова. — Уэст запутался в сделках, которые оказались для него слишком серьезны. У него было нечто, о возвращении чего он должен был вести со мной переговоры. По-видимому, он собирался передать это мне без предварительных условий, надеясь, что взамен я позабочусь о его безопасности. Мидлборн вопросительно посмотрел на него, но ничего не сказал. Теперь Шерлок покачал головой. — У меня не было возможности это сделать. Убийца добрался до него прежде, чем у него появился шанс поговорить со мной. — И он убил Ричи. — Это можно предположить. — Значит, Артур, должно быть, сказал ему что-то настолько опасное, что ему не позволили жить дальше. Но что именно это могло быть? Шерлок молчал. Викарий был прав. Но если бы дело было только в возможности, что Уэст мог сообщить нечто взрывоопасное, его мать и сестра тоже были бы уже мертвы. Значит, убийца определенно знал, что Ричард Ли известно нечто важное, а этим женщинам — нет. Оставался, однако, вопрос, как он это выяснил и в чем именно было дело. Шла ли речь лишь о самом существовании бумаг? Нужно ли было как можно сильнее сузить круг людей, которые об этом знали? Или за пределы этого круга вышло что-то еще? Так или иначе, узнать больше было бы полезно. — Кроме Уэста, был ли кто-то еще, с кем Ли близко общался? Мидлборн покачал головой. — Если говорить именно о друзьях — нет. Так близок, как с Артуром Уэстом, Ричи, пожалуй, ни с кем не был. Но он входил в компанию людей вокруг Роберта Локка, который держал паб в нескольких улицах отсюда. Не знаю, настолько ли они были близки, чтобы он доверил ему подобную опасную тайну, но почти каждый вечер он проводил там. Джон посмотрел на Шерлока. — Тогда, наверное, нам стоит заглянуть в этот паб. В пятницу вечером мы, скорее всего, застанем там всю компанию. Шерлок кивнул и уже хотел встать, когда викарий схватил его за запястье и удержал. — Будьте осторожны. С Робом Локком лучше не связываться. Шерлок сделал паузу и снова сел. — Что вы имеете в виду? Мидлборн, казалось, раздумывал, как лучше это сформулировать. — Понимаете, Роб не плохой человек. Он тоже вырос здесь, как и многие другие. Упадок в некоторых частях этого города, особенно в его районе, сильно его ожесточил. Он постоянно ищет виноватых в этих бедах. От тех, кто наверху, он уже ничего не ждет. Он организовал что-то вроде соседского клуба и пытается сам наводить здесь порядок. Я не хочу сказать, что плохо, когда кто-то берет на себя такую заботу, но Роб слишком быстро теряет чувство меры. И то, что Артур сумел оставить все это позади и стать успешным бизнесменом в Лондоне, всегда его задевало. Роб ожидал, что тот хотя бы вложится в свой старый район. Но когда этого не произошло, Артур окончательно проиграл в его глазах. А Ричи при этом продолжал твердить о своем старом друге. Теперь Ричи мертв, и Роб винит в этом Артура. Так что он вряд ли обрадуется, если вы начнете расспрашивать о нем. Поэтому могу лишь повторить: будьте осторожны. Этот человек может быть непредсказуем. Шерлок неопределенно кивнул. Они попрощались с викарием. К сожалению Джона, они вряд ли еще увидятся. Его тянуло к этому невысокому, довольно неприметному человеку, чье сердце так сильно болело за местных жителей. Он заметил, что и Шерлоку не совсем легко это осознавать, хотя, вероятно, совсем по иным причинам, нежели его собственное чувство социальной ответственности. Как и прежде мать и сестра Уэста, Мидлборн сообщил им не так уж много нового. Хотя их поездку нельзя было назвать напрасной, они надеялись на большее. Еще некоторое время они стояли на площади перед церковью. Вечер был теплым, летним, но душным — таким, что вскоре, наверное, должна была разразиться гроза. Ни один порыв ветра не шевелил ветви деревьев перед старым кирпичным зданием. — Значит, он и правда собирался просто так отдать тебе эти планы, — догадался Джон. Шерлок криво улыбнулся. — Похоже на то. Впрочем, не просто так. Он заплатил за это жизнью. Джон кивнул. — Но почему он решил, что ты сможешь его защитить? Или он выбрал тебя потому, что ты брат Майкрофта? Холмс покачал головой. — Майкрофт мало известен за пределами тех кругов, в которых вращается. О том, что он один из самых могущественных людей Англии, знают немногие. Нет, дело было во мне. Мы не знаем, насколько хорошо Уэст сам понимал все обстоятельства, связанные с кражей планов. Незнание может быть опасным, особенно если ты не способен оценить своих противников. Имея меня на своей стороне, он мог бы компенсировать этот недостаток. С другой стороны, он, вероятно, надеялся, что, пока я в игре, его не убьют. Но теперь я расследую его убийство. — Что, впрочем, не отпугнуло его убийцу. — Верно. И над причиной этого стоит подумать.