To right the unrightable wrong

I see your hurt, I feel your pain All of our dirt is washed in the rain I've walked that road. I've felt the shame No place is home but times, they are changing This is our sanctuary We can find shelter and peace This is our sanctuary You are, you are safe with me This is our sanctuary We can find shelter and peace This is our sanctuary You are, you are safe with me When the rain starts to take its toll You can slow me down 'Cause we both know that the world's turned cold And I just need you now Keep holding on, hold onto me, hold on Welshly Arms

***

Джон оказался прав в своих прогнозах. Даже тяжело опираясь на него, Шерлок едва держался на ногах. Переулок, где Джон нашел его, выходил на довольно широкую улицу — и при этом совершенно пустую. По одну сторону тянулся ряд домов, по другую — большой парк или просто зеленая зона. Петляя и пошатываясь, они прошли всего несколько метров, когда Шерлок снова рухнул. Головокружение, ощущение, будто мир вокруг вращается, а затем обрушивается, не отпускали его ни на секунду. Теперь же его пробрал холодный пот, и ноги внезапно совсем отказались слушаться. Джон едва удержался на ногах. Шерлок сидел, прислонившись к стене дома, погруженный в себя и дрожа, а Джон напряженно всматривался в улицу в надежде увидеть хоть кого-то. Но там не было никого — ни единой души, не говоря уже о такси, которое могло бы им помочь. Может, стоит куда-нибудь позвонить? Мидоу в основном состоял из одинаковых краснокирпичных двухэтажных таунхаусов. Одна улица походила на другую, каждый дом — на соседний. Но на самом деле различия были. Некоторые улицы выглядели ухоженными: фасады аккуратно отделаны, у дверей стояли цветы. Другие казались почти заброшенными: краска облупилась с оконных рам, выцветшие шторы за мутными стеклами скрывали все, что было внутри. Откроет ли здесь хоть кто-нибудь дверь, или по вечерам ее предпочитают держать запертой, опасаясь незваных гостей? Пока Джон раздумывал, его вдруг окликнули: — Вам нужна помощь? Молодой человек словно вырос из-под земли. Почти лысая голова, лицо, усыпанное пирсингом. Одежда местами порвана, но чистая. Видимо, он стоял по ту сторону улицы, в тени дерева, и теперь шел к ним через дорогу. Наклонившись к Шерлоку, он резко отпрянул. — Черт… парень, тебя здорово отделали. Где это случилось? Там, в пабе? Джон настороженно посмотрел на него. — С чего ты взял? Тот пожал плечами. — Роб, хозяин, и его так называемые друзья известны тем, что любят наводить порядок по-своему. Все, что не вписывается в их представления о правильном и неправильном, они просто уничтожают. Если ты им не угодил… — Он покачал головой. — Я держусь от них подальше. Тебе лучше отвезти его в больницу. Он в плохом состоянии. Вызови скорую. Джон горько усмехнулся. Шерлок явно не оценил бы такой вариант. — Нам хватит такси, чтобы выбраться отсюда. Теперь усмехнулся парень. — Здесь ты такси не поймаешь. Даже если вызовешь — еще вопрос, приедут ли. Никто не горит желанием, чтобы его здесь ограбили. Район паршивый. И дело не только в Робе с его компанией. Джон выругался. Шерлок посмотрел на него. Он знал: Джон скорее выберет вызвать скорую — просто потому, что не видит другого выхода. Пешком они не уйдут далеко, даже сейчас, после короткой передышки. Но одна возможность все же была… — Мидлборн. Джон и парень удивленно повернулись к нему. — Викарий? — Джон нахмурился. Но лицо молодого человека просветлело. — Это хорошая идея. Преподобный Мидлборн — хороший человек. Он помогает, когда может, и не задает лишних вопросов. И живет недалеко отсюда. Джон все еще колебался. — Шерлок, ты едва стоишь на ногах. О какой ходьбе вообще речь? Даже если это всего несколько сотен метров — мы не дойдем. Шерлок едва заметно кивнул в сторону незнакомца. — Он поможет. — С чего ему это делать? — Он сам предложил. К тому же рассчитывает, что мы его отблагодарим. Он еще ничего не заработал этой ночью — и вряд ли заработает, если продолжит торчать здесь, а не пойдет на Форест-стрит или в дендрарий. Сюда почти никто не заходит — он это знает. Но здесь он хотя бы может попытаться, даже если это последняя возможность на сегодня. Джон покачал головой, переводя взгляд с Шерлока на молодого человека, который молча смотрел на него. Шерлок всегда утверждал, что способен определить профессию человека по одному только внешнему виду — и Джон невольно впечатлился. Сам он вряд ли сразу догадался бы, чем зарабатывает этот парень. И все же ему казалось, что озвучивать такие выводы сейчас — не лучшая идея, поэтому он тихо сказал: — Сейчас не время, Шерлок. Если ты хочешь, чтобы он нам помог, не стоит вот так бросаться фактами. Даже если ты, как обычно, прав. Но парень только усмехнулся. — Все нормально. Он прав. Я мальчик по вызову — скажете вы это вслух или нет, ничего не меняет. — И, в отличие от многих, он сам выбрал это, — добавил Шерлок, — потому что не хочет ни просить помощи, ни хвататься за любую жалкую работу, лишь бы выжить. Молодой человек снова кивнул. — Сдаюсь, — простонал Джон. — И это ты тоже как понял? Несмотря на боль, уголки губ Шерлока дрогнули. Ему это казалось очевидным. Он повернулся к Джону: — Если бы ты попытался определить по его речи уровень образования, к какому выводу бы пришел? Джон посмотрел на него с явным раздражением — сейчас было не время для таких игр, — но все же ответил: — Думаю… студент колледжа. Шерлок кивнул. — Я так и думал, что ты ответишь именно так. Значит, ты считаешь, что этому молодому человеку изначально был предназначен другой путь, но по тем или иным причинам он с него сошел? Джон неопределенно кивнул. — Примерно так. Молодой человек окинул его слегка ироничным взглядом. Шерлок продолжил: — Однако в его речи есть определенные несоответствия. С одной стороны, он говорит значительно лучше, чем многие в этом районе: выбор слов и сами формулировки скорее указывают на высшее образование. С другой — если прислушаться внимательнее, становится ясно, что его произношение далеко от безупречного. По-видимому, никто никогда не исправлял его — как это обычно происходит при соответствующем уровне обучения. Если язык не был сформирован воспитанием, остается предположить, что он выработал его сам — через чтение. Для этого, разумеется, требуется определенный интеллект. Но, судя по всему, он не использовал его, чтобы получить образование, которое открыло бы ему дорогу к профессиональной карьере. В сочетании с выбранным им стилем жизни это наводит на мысль о ярко выраженной склонности к бунту. Высокий интеллект и выраженное свободомыслие почти не позволяют человеку вписаться в существующие структуры. Особенно здесь. Поэтому он выбрал такой образ жизни — с его собственными, пусть и незначительными ограничениями, — но позволяющий сохранить независимость. Взгляд Джона говорил сам за себя. Шерлок видел: у незнакомца уже назревает вопрос — говорит он сейчас о нем или о себе. Но юноша одобрительно кивнул. — Уважаю. Это было впечатляюще, чувак. — Прекрасно, — с иронией отозвался Джон. — Рад, что мы смогли тебя развлечь. Но сейчас важнее другое: ты нам поможешь? Тот пожал плечами. — Я сам предложил. Кстати, я Стиви. — Спасибо, Стиви. Меня зовут Джон. А его — Шерлок. Глаза Стиви расширились. — Теперь многое понятно. Но что Шерлок Холмс и его коллега делают в этой… части одного из самых жалких городов Англии? Хотя местные власти с этим, конечно, не согласятся. И что Роб и его люди имеют против вас? Вы же, по их логике, должны быть своими. — Видимо, нет, — сухо заметил Джон. — Мы задали неправильные вопросы, — тихо сказал Шерлок. Пока он рассуждал о Стиви, ему почти удалось отвлечься от боли, но теперь силы, которые его держали, иссякли. Джон сразу понял, что ему снова стало хуже. — Пойдем, Стиви. Нужно доставить его к Мидлборну. Во-первых, я не хочу снова попасться на глаза Робу. Во-вторых, мне нужно наконец понять, насколько серьезны его травмы. Стиви молча кивнул. Они с двух сторон обхватили Шерлока — одной рукой за плечо, другой за талию. Шерлок едва не закричал, когда его подняли. Он понимал, что почти ничем не может им помочь: они скорее несли его, чем он шел сам. Шаг за шагом, спотыкаясь, они двигались вперед — мучительно медленно. До церкви Мидлборна было всего полмили, но вместо обычных десяти минут путь занял больше получаса. Вечерний зной, висевший над городом, стал невыносимым. Где-то вдалеке уже давно перекатывался глухой гром. Упали первые капли дождя, и с каждым шагом их становилось все больше. Шерлок изо всех сил старался не потерять сознание, но, когда они наконец добрались до двери Мидлборна, он был на грани. Несмотря на поздний час, викарий сразу открыл им по первому звонку. В его голосе прозвучал неподдельный ужас. — Господи, мистер Холмс! Я же просил вас быть осторожным. Доктор Ватсон, что случилось? — Можно войти, сэр? — выдохнул Джон. Как бы ни был Шерлок худ, его вес постепенно становился неподъемным. — Его избили. — Да, конечно. Проходите. В гостиную — это ближе всего. Мидлборн проводил их до двери, а Джон и Стиви довели Шерлока до дивана. С облегчением Шерлок потянулся к нему. Джон стянул с него обувь, затем присел рядом, взял его за запястье и проверил пульс. Где-то у изголовья суетился Мидлборн. — Я предупреждал вас… С этими людьми нужно быть особенно осторожными. — К сожалению, я не смог ему помочь, — тихо ответил Джон. Викарий задумчиво покачал головой. — Радуйтесь, что это не так. Иначе сейчас вы оба были бы в таком состоянии. Может, лучше вызвать скорую? — В этом нет необходимости. Я уверен, доктор Ватсон справится. Я был бы очень признателен, если бы вы помогли нам добраться до отеля. Шерлок не открывал глаз, но почувствовал, как Мидлборн вздрогнул. Видимо, он не ожидал, что тот в сознании и все слышит. В голосе Джона, напротив, прозвучало что-то вроде облегченного смешка. — Значит, ты все еще с нами. Тогда я хотя бы посмотрю, что от тебя осталось после Локка и его компании. — Сначала отдай Стиви то, что ему причитается, — сказал Шерлок. — В моем кошельке есть наличные. — Он услышал, как Джон шарит в карманах, и вскоре в его руке зашуршала купюра. — Возьми еще две. Шерлок нахмурился. Ему не нужно было видеть лицо Джона, чтобы понять: ему снова удалось его озадачить. — Ясновидение у тебя, конечно, так и не появилось? Или…? — В голосе Джона смешались восхищение и ирония. — Я знаю тебя. И знаю, какие купюры у меня с собой. Этого достаточно. Просто отдай их ему. Джон с сомнением посмотрел на две пятидесятифунтовые купюры в бумажнике. — Уверен? — Это хотя бы частично компенсирует ему упущенный заработок. И без него мы бы сюда не добрались. Джон скривился. Мысль о том, что Стиви в ту ночь, скорее всего, ничего бы не заработал, была неприятной. Но Шерлок, как ни крути, был прав: без него они так и остались бы там. Он смял деньги в руке. Стиви присвистнул и поднял руку на прощание. — Спасибо вам обоим. Теперь вы в порядке. Шерлок, тебе стоит в следующий раз внимательнее выбирать, с кем связываться. — Он усмехнулся. — Некоторые люди вредны для здоровья. Шерлок открыл глаза, посмотрел на Стиви и ответил на его усмешку: — Тебе того же. Стиви рассмеялся, еще раз кивнул им и исчез. Мидлборн стоял, глядя ему вслед. — Ловкий парень. Я знаю его с тех пор, как он был маленьким. Умный, чувствительный, и в то же время очень вспыльчивый ребенок. Он бунтовал против всего: против родителей, учителей… Любое правило у него вызывало сомнение. Вы можете представить, как он со всем этим обходился. В какой-то момент он бросил школу и даже не попытался найти работу. При этом здесь и у вполне успешных людей почти нет шансов. А уж у такого, как он… — викарий покачал головой. — Наверное, он понял это с самого начала. Он много читает. Иногда я беру у него книги — когда думаю, что они могут его заинтересовать, — и мы потом обсуждаем их. — Во взгляде священника мелькнуло что-то похожее на гнев. — Грустно видеть, сколько в нем потенциала, который так и не будет реализован. А тот, кто живет так, как он, обычно не доживает до старости. — Кто знает, — тихо произнес Джон. — Иногда в жизни случаются повороты, которые невозможно предугадать. Мидлборн посмотрел на него усталым взглядом. — Не здесь. Не в этом районе. Джон взглянул на дверь, через которую только что вышел Стиви. Жизнь иногда была отвратительной. Слишком часто карты раздавались несправедливо, и как бы человек ни старался, при плохой руке он вряд ли мог выиграть. Доктор скривился. Сейчас они ничего не могли изменить. По сути, у него была только одна задача — позаботиться о Шерлоке. Он снова сел рядом, снова нащупал его пульс — и с облегчением отметил, что он стал ровнее и сильнее, чем несколько минут назад. Шерлок уже не выглядел таким бледным. Размазанная кровь делала рану на голове куда заметнее — впрочем, это свойственно таким повреждениям: они обычно сильно кровоточат. Джон проверил реакцию зрачков и осторожно ощупал лицо. Кости, похоже, были целы. Затем он начал расстегивать рубашку Шерлока — и замер. — Чертовы ублюдки, — вырвалось у него. Шерлок взглянул на него почти безучастно. Прошло совсем немного времени с момента столкновения с Локком и его людьми, но тело уже было покрыто краснеющими гематомами, которые в ближайшие дни наверняка проявятся всеми оттенками. Одежда, по крайней мере, сможет это скрыть. А вот рана на голове уже сейчас бросалась в глаза. От одной этой мысли в нем поднялось глухое нежелание, чтобы Джон видел его таким. Он отогнал это чувство и повернулся к нему. — Ты снова будешь обвинять меня в неадекватности, — сухо заметил он. — Не лучший выбор слов в присутствии церковного служителя. Джон смущенно посмотрел на Мидлборна. — Преподобный, простите, я… Но тот перебил его: — Поверьте, доктор Ватсон, мне нередко приходится слышать и похуже. Впрочем, в данном случае я склонен с вами согласиться. Осторожно Джон снял с него рубашку, помог перевернуться на бок и небрежно отбросил ее. Ткань была влажной и липкой, и Джону совсем не хотелось разбираться, только ли от пота и дождя это или нет. Спина Шерлока выглядела не лучше, чем грудь. Мидлборн неуверенно произнес: — Я, конечно, не специалист, но, может быть, вашему спутнику лучше в больницу? Джон бросил быстрый взгляд на Шерлока, но его невозмутимость сразу дала понять: этот вариант даже не рассматривается. — Шерлока почти невозможно удержать в больнице — или даже доставить туда, если он в сознании. Попробуем справиться сами. С синяками я ничего не сделаю, но рану на голове нужно очистить и закрыть. У вас есть что-нибудь подходящее? Мидлборн кивнул. — Конечно. Люди обращаются ко мне по самым разным поводам. Если врач не требуется, я могу оказать первую помощь. Я принесу воду и чистую ткань, чтобы вы могли смыть кровь. Когда Мидлборн вышел из комнаты, Джон потянулся к брюкам Шерлока, чтобы расстегнуть их и спустить, но тот остановил его руку. — Думаю, в этом нет необходимости. Ты сам сказал, что с синяками ничего не сделаешь. А поверь, наверху они мне встречались куда чаще, чем внизу. Джон скрипнул зубами. — Но они тебя туда… — Пару раз, — признался Шерлок. Джон с усилием подавил гнев и вместо этого осторожно провел большим пальцем по тыльной стороне его руки, рисуя медленные круги. — Сильно болит? Шерлок скривился в циничной усмешке. — Довольно. Но боль распределена равномерно. Джон решил сначала заняться его туловищем и продолжил осторожно прощупывать. Шерлок мгновенно напрягся и стиснул зубы так, что, казалось, они сейчас хрустнут. Как бы аккуратно ни действовал Джон, каждое прикосновение отзывалось болью. Когда тот провел рукой по области почек, Шерлок выгнулся и с шипением втянул воздух. Хуже стало, когда Джон добрался до верхней части живота. Шерлок со стоном скрючился. Его снова прошиб холодный пот, и несколько минут он лежал с закрытыми глазами, пытаясь дышать, пока боль не начала отпускать. Он почувствовал рядом Джона: тот одной рукой удерживал его, другой осторожно поддерживал голову. Наконец, изможденный, Шерлок открыл глаза и встретился с усталым взглядом. — Ты закончил? — Почти. Быстро и привычно Джон завершил осмотр. Он опустил руки. — Что именно они с тобой сделали? — Пару раз ударили бильярдным кием. Потом добивали ногами. Голос Шерлока звучал спокойно и ровно, будто речь шла о чем-то постороннем. Джон нахмурился. — Ты терял сознание? Шерлок помедлил. — Если и да, то всего на несколько секунд. Не больше. — Уверен? Шерлок криво усмехнулся. — Как я могу быть не уверен? Я ведь, как уже говорил, этот промежуток просто не переживал. Джон решил пока не спорить. С серьезным видом он снова взял его за руку. — Я не вижу признаков переломов. Ребра, скорее всего, просто сильно ушиблены, но легче тебе от этого не будет. Меня больше беспокоит возможное внутреннее кровотечение. — Насколько это вероятно? По тону можно было подумать, что речь идет о чисто отвлеченной задаче. — Не знаю. Боль у тебя сильная, но по кровообращению все пока выглядит стабильно. В идеале я бы отвез тебя в больницу, но мы оба понимаем, чем закончится этот разговор. Поэтому сейчас я займусь раной на лбу, ты немного отдохнешь, а потом мы поедем в гостиницу. Но если тебе станет хоть немного хуже — ты окажешься в приемном отделении быстрее, чем успеешь возразить. — На это я согласен. Джон посмотрел на него. — Хочешь, угадаю, как это произошло? Ты, конечно, пошел один. А потом — как обычно — слишком широко раскрыл рот и вывалил на людей все, что надедуцировал, так что вопрос был только во времени, когда они сорвутся и начнут об тебя чесать кулаки. Шерлок хотел рассмеяться, но тут же осекся — слишком больно. Он лишь криво усмехнулся. — Почти. Но они сделали бы это в любом случае. Они знали, что мы придем, и были готовы. Глаза Джона сузились. — Это невозможно. Кто вообще знал, что мы поедем в Ноттингем, кроме Майкрофта? — Знать было не обязательно. Это был следующий логичный шаг. Мы просто недооценили противника. Этого больше не повторится. — Значит, тебе таким образом настойчиво объяснили, что лучше не лезть в это дело? — Похоже на то. В этот момент вернулся Мидлборн, и вместе с ним невольно вновь возник вопрос: как повлияет на Шерлока эта угроза. Впрочем, оба понимали, что никак — скорее наоборот, только подстегнет его довести дело до конца. Мидлборн поставил на столик рядом с диваном большую миску с теплой водой, в которой лежало полотенце, и протянул Джону аптечку — на удивление хорошо укомплектованную. В ней были не только стерильные тампоны и раствор для обработки ран, но даже стягивающие пластыри. Он принес и ибупрофен. Джон вопросительно посмотрел на Шерлока: — Хочешь? Шерлок едва заметно покачал головой. Идея приглушить боль была соблазнительной, но ему и без того было нехорошо, а одна мысль о том, что придется что-то глотать, снова поднимала тошноту. Джон понял без слов. — Может, позже, — тихо сказал он. Шерлок снова закрыл глаза, когда Джон принялся за дело. Рану быстро обработали, и Джон стал осторожно отмывать его лицо. Засохшая кровь прочно пристала к коже, так что Мидлборну пришлось принести еще воды. Наконец Джон, удовлетворившись результатом, аккуратно провел влажной тканью по груди и животу. Даже это легкое прикосновение причиняло боль, но Шерлок был благодарен. Он чувствовал себя оскверненным, и то, что делал Джон, хотя бы немного возвращало ощущение чистоты. Влага на коже заставила его вздрогнуть; он не смог этому помешать и снова задрожал. Кто-то накрыл его одеялом, и тело постепенно стало расслабляться. Просто отдохнуть минуту. Собраться с силами — и потом в отель. Всего минуту… Джон молча смотрел на спящего Шерлока. Снаружи уже лил дождь, время от времени вспышки молнии освещали двор за окнами. Им повезло найти здесь убежище. Казалось, им действительно повезло: травмы Шерлока были болезненными, но не выглядели опасными. И все же Джон чувствовал, как в нем поднимается злость на самого себя. Шерлок говорил, что Локк и его люди изначально собирались проучить его, но Джон не мог не думать: пошло бы все иначе, если бы он пошел вместе с ним? Мидлборн вывел его из этих мыслей: — Если хотите, вы можете остаться здесь на ночь. Не будем тревожить мистера Холмса. Джон с благодарностью покачал головой: — Через час я все равно разбужу его, чтобы проверить рефлексы и убедиться, что состояние стабильно. И я не хочу оставаться здесь дольше необходимого — не собираюсь снова сталкиваться с Локком и его людьми. Он ясно дал понять, что нам здесь не рады. Я предпочел бы избежать лишних проблем. Мидлборн мягко улыбнулся: — Не беспокойтесь. Я стою немного в стороне от всех местных… разногласий. Я помогаю каждому, кто приходит ко мне, и стараюсь быть посредником, а не чьей-то стороной. Если я даю вам приют, Роб Локк не станет выступать против. При всем его желании изображать из себя вершащего закон, он не рискнет идти против меня открыто. Он не может себе этого позволить. Так что вы можете остаться. — Все равно лучше уехать, — тихо ответил Джон. — Машина у нас у отеля. Утром мы сразу отправимся в Лондон. Там я смогу сделать для него больше, чем здесь — без обращения к коллегам. Мидлборн кивнул: — Тогда так и поступим.

***

Шерлок лишь смутно помнил, как они добрались до отеля. Преподобный Мидлборн нашел у себя одежду — такие вещи у него, похоже, просили нередко, — футболку, достаточно длинную для Шерлока. Правда, прежний владелец, судя по всему, был как минимум вдвое шире: ткань висела на нем мешком, он буквально мог в нее завернуться. Но она была чистой — и этого было достаточно. Ночной портье пришел в ужас и засыпал их вопросами, когда увидел, как Шерлок, тяжело опираясь на Джона и викария, входит внутрь. Джон попытался отмахнуться, но тот не отставал, пока доктор не изложил историю — ограбление, потерянный кошелек, полиция, больница — и не добавил, что его спутнику срочно нужен отдых. Даже в своем состоянии Шерлок едва заметно покачал головой. Джон умел многое. Но лжец из него был один из худших, каких только встречал Шерлок. К счастью для него, портье оказался редким простаком, иначе в эту историю он бы не поверил. Уже почти в темноте Шерлок отметил, как они вошли в номер и уложили его на кровать. Дальше память оборвалась. Несколько раз Джон ненадолго будил его, разговаривал с ним и снова давал уснуть. Но теперь он не оставлял его в покое. Голос Джона становился все настойчивее, чья-то рука трясла его за плечо, не позволяя провалиться обратно в темноту. С трудом открыв глаза, Шерлок попытался сфокусировать взгляд. Напряженное, настороженное лицо Джона было совсем близко. — Я думал, ты хочешь, чтобы я отдохнул. Тогда почему ты не даешь мне спать? — пробормотал он. Джон коротко, с дрожью рассмеялся. — Ты чертов идиот. Я уже был готов звонить в скорую. Пять минут пытаюсь добиться от тебя хоть какой-то реакции. — Теперь добился. Можно мне снова уснуть? Джон наклонился и мягко поцеловал его. — Даже не знаю, что хуже: то, что ты лежал как без сознания, или то, что ты добровольно хочешь спать. Шерлок на мгновение коснулся ладонью его щеки. — Я в порядке. Ложись. Тебе тоже нужно поспать. Завтра ты все равно не дашь мне сесть за руль. Джон фыркнул. — Еще бы. Ты точно никуда не поедешь. Но, по крайней мере, пульс у тебя нормальный, и чувство юмора на месте. Думаю, я могу рискнуть и немного поспать. Они сняли два номера, но, судя по смятым простыням, Джон так и не ложился у себя — сидел рядом с Шерлоком и лишь изредка дремал. Теперь он лег рядом и осторожно положил руку сверху. — Так лучше? На самом деле дело было не в этом. Просто Джон был рядом. Сначала эта близость казалась чужой, непривычной. Но Шерлок ценил ее — и, вопреки ожиданиям, она помогала ему собраться. Осторожно, избегая лишнего движения, он придвинулся ближе и притянул Джона к себе, устроив его голову у плеча. Это было нерационально. И, по правде говоря, сейчас не имело значения, лежит ли он один или прижимается к нему. Но тело не подчинялось этой логике. Ему пришло старое слово, почти забытое: спасен. Рука Джона означала безопасность и заботу. Странно — и все же… Через несколько мгновений он снова уснул.

***

Когда он проснулся на следующее утро, место рядом с ним было пустым. Он чувствовал себя разбитым — в самом прямом смысле слова. Осторожно перевернувшись на бок, Шерлок спустил ноги с кровати и медленно выпрямился, садясь. Голова пульсировала, но хотя бы не кружилась. На тумбочке стояли маленькая баночка ибупрофена и бутылка воды. Рядом лежал вырванный из блокнота Джона листок: «Завтракаю». Шерлок проглотил две таблетки, запив их глотком воды. Желудок, кажется, это принял. Разумнее всего было бы что-нибудь съесть, но он чувствовал, что не сможет. На маленьком столике у окна стояли обязательный для любого гостиничного номера чайник, чашка и корзинка с пакетиками. Чай, конечно, будет отвратительным, но зато горячим. Шерлок поставил воду кипятиться и направился в душ. Как-то он справился, но больше всего ему хотелось после этого сразу лечь обратно. Он снял повязку, которую наложил Джон, — та защищала рану от струй воды. Повязка раздражала, постоянно напоминая о себе. Пластырь был бы удобнее, но на этом месте держался плохо. Если бы не настойчивость Джона, он бы вообще оставил все как есть. В конце концов, пластырь лишь стягивал края раны. С трудом натянув свежую одежду, он обессиленно опустился на единственный стул у стола. Вода в чайнике закипала мучительно долго. На вкус чай оказался таким же, как он и ожидал, — отвратительным. Но Шерлок все равно пил, ощущая, как тепло постепенно разливается внутри. Вчерашнее не давало ему покоя. Он и правда считал, как говорил Джону, что хозяин в любом случае попытается причинить ему вред. Он привык к тому, что противники не уклоняются от прямого столкновения — и нередко пытаются его убить. Но обычно дело было в том, кто он такой, и в том, что его работа рушит их планы. Здесь было иначе. То пренебрежительное обвинение, которое бросил ему Роберт Локк, оказалось для него чуждым. Для большинства людей наркоман — почти ничто, грязь под ногами. Но здесь речь шла о другом. С такой ненавистью к собственной сексуальной ориентации он еще никогда не сталкивался. Конечно, о ней почти никто не знал. И все же даже косвенно он никогда не ощущал такой ярости — такого отторжения. Наверняка есть немало людей, думающих так же, как Локк. Просто большинство из них не говорит об этом вслух, прячась за внешней терпимостью. В конце концов, это никого не касается — к кому человека тянет, кого он любит. То, что происходит между двумя взрослыми людьми, касается только их. И все же это — самое личное, самое интимное — было использовано против него. Как оружие. Он чувствовал себя обнаженным. Беззащитным. Ему потребовалось много времени, чтобы признаться в этом самому себе. Еще больше — чтобы открыться человеку, которого он любил. Почти никто об этом не знал. И все же кто-то узнал. И воспользовался этим. Эта мысль болезненно задевала. Шерлок тихо усмехнулся. Он почти слышал голос брата. Неравнодушие — не преимущество, Шерлок. Он не успел надолго погрузиться в эти мысли — вернулся Джон. Тот посмотрел на него, но ничего не спросил. Шерлок понимал: вопросы излишни. Он сам видел свое отражение — бледнее обычного, с темными кругами под глазами. Даже то, как он сгорбился на стуле, пытаясь хоть немного унять боль, не могло укрыться от Джона. А тот знал его лучше, чем кто бы то ни было. И видел — все. Джон подошел и обнял его. Шерлок опустил голову ему на плечо, позволяя себе на мгновение забыться. Наконец Джон чуть отстранился и осторожно убрал со лба выбившиеся пряди. — Ты не хочешь что-нибудь съесть? — тихо спросил он. — Хотя бы немного. Я могу принести. Но Шерлок покачал головой — и тут же об этом пожалел: ее пронзила резкая боль. Он с облегчением отметил, что чай остался на месте — проверять это на практике совсем не хотелось. Джон на этот раз не стал, как обычно, уговаривать его поесть. Вместо этого он молча собрал разбросанные по комнате вещи и начал складывать их в свою дорожную сумку. Закончив, он повернулся к Шерлоку, который все так же сидел в кресле, время от времени делая маленькие глотки остывающего чая. — Как только допьешь, я отведу тебя вниз, в холл. Потом вернусь за чемоданами и подгоню машину ко входу. Сиди здесь и никуда не уходи. Шерлок открыл рот, собираясь возразить, но Джон не дал ему сказать ни слова: — Никаких обсуждений. Уже хорошо, что ты вообще держишься на ногах. Не перегружай себя. Ты принимаешь помощь и ждешь меня. Точка. Его тон и взгляд не оставляли сомнений: он не отступит. Несмотря на общее состояние, Шерлок едва заметно усмехнулся. В такие моменты все всегда шло по его сценарию, даже если Джон считал иначе. Тот просто должен был время от времени проявлять характер. К тому же мысль о том, что ему не придется самому спускаться и рисковать снова потерять равновесие, была, если честно, весьма привлекательной. Он коротко кивнул: — Слушаюсь, капитан Ватсон. Джон бросил на него подозрительный взгляд и, тем не менее, остался доволен.

***

Несмотря на то что они избежали лестницы и воспользовались лифтом, дорога до вестибюля показалась Шерлоку бесконечной. Лишь когда Джон спустился во второй раз, он немного пришел в себя: огляделся и теперь неторопливо прохаживался по холлу. Седовласый мужчина в темной одежде как раз поспешно направлялся ко входу. Шерлок нашел взглядом Джона и кивнул в сторону двери: — Джон? У нас гости. Вновь прибывший тоже заметил их и быстрым шагом подошел. — Преподобный Мидлборн! — изумился Джон, уронив багаж. — Не ожидал увидеть вас сегодня еще раз. Что-то случилось? Но ответил за викария Шерлок: — Разве это не очевидно? Кто-то пришел к нему без приглашения. И этот визит его серьезно встревожил. Полагаю, это была та самая женщина, которая сумела войти в доверие к Ричи. — Что? — Мидлборн явно растерялся, буквально лишившись дара речи. — Но как вам удалось… Джон махнул рукой: — Не удивляйтесь. Вы же знаете, кто он. Только… о какой женщине ты говоришь? Но Шерлок уже продолжал, словно не слыша: — Мы были в пабе вчера около половины десятого. После этого временная последовательность для меня несколько размыта, но, по моим расчетам, было между полуночью и часом, когда мы вернулись сюда. Когда мы пришли к вам, вы уже закончили свои дела и, разумеется, не собирались больше ничего предпринимать. Сейчас половина девятого. В десять, как указано на витрине вашей церкви, каждую субботу открывается раздача, организованная вашей общиной, и вы там необходимы. Продукты доставляют в пятницу вечером и сортируют — мы видели это вчера. Значит, утром вам оставалось лишь запереть помещение. Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на Мидлборна: — Тем не менее вы явно не планировали встреч до десяти, поскольку не стали бы рисковать своими обязанностями. Следовательно, вы были дома, и человек, который пришел к вам, был для вас неожиданностью. Он разыскал вас в связи с этим делом — иначе вы не пришли бы к нам напрямую. По вашей поспешности и несколько неловким движениям видно, насколько вы взволнованы. Среди знакомых Ричарда Ли, как мы убедились вчера, никто не горит желанием говорить о его смерти. Значит, это кто-то со стороны. От Локка я узнал о женщине, якобы работавшей на Уэста, которая после его смерти разыскала Ли, чтобы выяснить подробности. Она вошла к нему в доверие и даже сблизилась с ним. То, что это могла быть именно она, — признаю, здесь я просто сделал вероятностное предположение. Он позволил себе короткую, почти насмешливую улыбку. Ему нравился викарий. В отличие от большинства, тот умел говорить просто и увлекательно — и, что важнее, слушать. А в остальном Шерлок, как правило, оказывался прав. И тогда люди сами подтверждали его выводы, даже если прежде отказывались что-либо сообщать. Джон задумчиво посмотрел на него. У них еще не было возможности обсудить, удалось ли Шерлоку выяснить хоть что-то о Локке — не говоря уже о деталях. То, что Локк и его люди не стали сотрудничать, уже само по себе было ответом, данным ударами и пинками. Но появление этой женщины означало, что в игре возникла новая фигура — и это вызывало вопросы. Однако сейчас было не время и не место их задавать. Это могло подождать. Шерлок встретился с ним взглядом и, словно прочитав его мысли, едва заметно кивнул. Сыщик огляделся. Если не считать служащего за стойкой регистрации, холл был пуст. Большинство гостей еще завтракали. — Садитесь, — сказал он Мидлборну. — Мы можем поговорить здесь так же спокойно, как и в любом другом месте. Если вы немного понизите голос, нас никто не услышит. Мидлборн подошел ближе. Джон тоже сел рядом. — Я и понятия не имел, что у Ричи есть женщина, — начал викарий. — Я всегда думал, что он один, как обычно. Ему, как я уже говорил, никогда не везло — если вообще случалось, что какая-то женщина соглашалась с ним встречаться. — Он взглянул на Шерлока. — Та, что только что приходила ко мне… если это действительно та самая, о которой вы говорите, — я не могу поверить, что она притворялась. Она была… как бы это сказать… из совсем другой среды, если вы понимаете. Он чуть замялся, подбирая слова. — Ричи всю жизнь был на стороне проигравших. Не уродливый, нет, но слишком застенчивый, слишком сдержанный — его просто не замечали. А в этой женщине была… харизма. Она выглядела естественно привлекательной, без всякой показной эффектности. Умная, образованная — по крайней мере, производила такое впечатление. И говорила не так, как здесь принято. Я бы скорее принял ее за полицейского. В документах у нее значилось имя — Натали Грэм. Она расспрашивала о Ричи, о его связи с Уэстом, интересовалась, есть ли у него еще кто-то, кому он доверял. Он замолчал, словно пытаясь точнее сформулировать мысль. — В общем… я обычно хорошо чувствую, когда мне лгут. Но с ней… все, что она говорила, звучало правдоподобно, и все же что-то было не так. Я ответил уклончиво: сказал, что у него много знакомых, с которыми он регулярно встречается в пабе, но ни с кем он не был так близок, как с Уэстом. Она спросила и о вас. Я сказал, что вчера вечером вы были у меня и что я направил вас в паб Роба Локка. — Это все? — уточнил Шерлок. — Все. Как я уже сказал, что-то в ней меня насторожило. Я почувствовал опасность. Он вдруг коротко улыбнулся. — Когда живешь в таких местах, как это, учишься оценивать людей просто чтобы выжить. Вы делаете то же самое. Вы оба опасны, когда вам бросают вызов. — Улыбка исчезла. — Но здесь было иначе. От нее исходило нечто… более серьезное. Я не мог это объяснить, но был уверен: если я скажу что-то не то, это может закончиться для меня очень плохо — и довольно быстро. — Не могли бы вы описать ее подробнее, преподобный Мидлборн? — Шерлок чуть подался вперед, внимательно слушая. Мидлборн на мгновение задумался. — Невысокая, около пяти футов, стройная, но крепкая. Светло-каштановые волосы до плеч, обычно собраны в хвост. Зеленые глаза. Молодая — лет двадцать пять, может, тридцать. На ней была простая одежда: джинсы, блузка… макияж почти незаметный… Шерлок кивнул. Уэст предпочитал не держать рядом постоянных сотрудников. Ни один из тех, с кем он работал, не подходил под описание этой женщины. Коллег он держал на расстоянии. Вряд ли многие вообще знали, что он родом из Ноттингема — и уж точно не по каким-то очевидным признакам. Эта женщина не была с ним близка. Его частные связи в Лондоне определялись скорее общественными обязательствами, чем личной привязанностью, так что и там едва ли кто-то знал его по-настоящему. И все же она вышла на его старого друга. Вряд ли это произошло по инициативе самого Уэста. Кто-то намеренно подвел ее к Ричарду Ли — как приманку. Если Уэст никому не доверял, то Ли он, вероятно, рассказал больше, чем следовало. Завоевать доверие такого человека для нее, должно быть, не составило труда. Польщенный ее вниманием, он слишком охотно сказал то, что она хотела услышать. Это и стало его смертным приговором. Теперь, похоже, она проверяла, кто еще мог знать о бумагах Уэста. И каждый, кто представлял угрозу, должен был исчезнуть. Джон кашлянул. — Если вы верно описали эту женщину, то, возможно, хорошо, что вы не сказали ей всей правды, преподобный Мидлборн. Он вспомнил Стиви, и ему стало не по себе от мысли, что они, сами того не желая, могли подвергнуть его опасности. К его удивлению, Мидлборн улыбнулся. — Правда? Знаете, доктор Ватсон, правда — понятие растяжимое. Джон нахмурился. — Вы так считаете? А как же не лги? Улыбка викария стала шире. — На самом деле там говорится: не свидетельствуй против ближнего своего. То есть не произноси того, что причинит другому вред. — Он развел руками. — Мы привыкли понимать истину по-западному — точнее, по-римски. Для нас истина — это то, что выдерживает проверку фактами. В восточной же, а значит и библейской традиции, истина — это то, что правильно. Джон посмотрел на него с недоумением. — В чем разница? — Истинно то, что правильно перед Богом. Поэтому если вы говорите то, что в нашем понимании является ложью, но этим спасаете жизнь невинному, — вы поступаете правильно. А значит, эта ложь становится истиной. Он посмотрел Джону прямо в глаза. — Правильно и неправильно. Истина и ложь. Это большие слова. Порой достаточно одной песчинки, чтобы чаши весов склонились в ту или другую сторону. К тому же мы всегда видим лишь часть целого. Поэтому стоит быть осторожнее в своих суждениях. Джон продолжал думать об этих словах, пока они ехали. Ему казалось, что Мидлборн говорил и о нем, и о Шерлоке. Для Джона истина всегда была чем-то неизменным. Конечно, случались ситуации, когда ложь оказывалась предпочтительнее правды — но она все равно оставалась ложью. Возможно, поэтому он и был таким плохим лжецом: осознание неправоты слишком явно отражалось на его лице. С другой стороны, он никогда не встречал человека, который умел бы лгать так легко, как Шерлок. Джон был уверен: если понадобится, тот сможет обмануть кого угодно. И все же он никогда не лгал ради собственной выгоды. Когда дело касалось его самого, он отличался прямотой, порой доходившей до резкости. Но если он считал, что в конкретной ситуации ложь необходима, он не испытывал ни малейших угрызений совести — особенно если речь шла о защите другого. Сколько раз Шерлок обманывал его, сколько раз лгал. И все же, оглядываясь назад, Джон понимал: всякий раз за этим стояло одно — желание защитить его. Он бросил быстрый взгляд на пассажирское сиденье. Спинку он откинул, сиденье отодвинул — надеясь хоть немного облегчить дорогу для Шерлока. Но было видно, как тяжело тому дается поездка. Шерлок открыл глаза и мутным взглядом посмотрел в окно. Каждая кочка, каждое торможение отзывались на его лице болью, как бы осторожно Джон ни вел машину. Он видел, как напряжены мышцы его челюсти и как ровно он старается дышать. — Может, остановимся? — предложил Джон. Шерлок покачал головой. — Поезжай. Чем быстрее, тем лучше.