To right the unrightable wrong

Wer jetzig Zeiten leben will, muss han ein tapf‘res Herze. Er hat der argen Feind so viel, bereiten ihm groß Schmerze. Da heißt es steh'n gar unverzagt in seiner blanken Wehre, dass sich der Feind nicht an uns wagt, Es geht um Gut und Ehre. Geld nur allein regiert die Welt, dazu verhilft Betrügen; wer sich sonst noch so redlich hält, muss doch bald unterliegen. Rechtschaffen hin, rechtschaffen her, das sind nur alte Geigen: Betrug, Gewalt und List vielmehr, klag du, man wird dir's zeigen. Anonymus

***

Прошел еще один день, прежде чем Шерлок окончательно перестал сдерживаться и вновь взялся за дело — даже за пределами Бейкер-стрит. Джон знал, как ему не терпится ввести в игру своих персонажей, как он это называл. Хотя сейчас наступил этап наблюдения и выжидания, было важно, чтобы все персонажи находились на своих местах к тому моменту, когда события начнут разворачиваться. Джон это прекрасно понимал. Но, вернувшись домой после работы и обнаружив, что Шерлок ушел, он, мягко говоря, не обрадовался. После обеда Джон поужинал с Рози, а затем уложил дочь спать. Шерлок так и не появился. Обычно это не тревожило Джона. Но сейчас, когда тот все еще был не в лучшей форме, он не мог не волноваться. Уже начинало светать, когда входная дверь наконец открылась. Джон услышал, как детектив поднимается по лестнице — гораздо медленнее, чем обычно. Войдя в гостиную, Джон заставил себя не выдать ужаса. Лицо Шерлока было пепельно-серым, и, даже если кто-то другой мог этого не заметить, Джон ясно видел: тот держится на ногах исключительно силой воли. Не говоря ни слова и даже не взглянув на Джона, Шерлок подошел к дивану и тяжело опустился на него. Джон молча наблюдал, как тот лежит с закрытыми глазами, натянув капюшон толстовки почти до самого лба. В таком виде Шерлок легко растворялся в толпе — без привычной одежды, без узнаваемых черт — и, вероятно, за день обошел каждого из своей сети по отдельности. Джон надеялся, что он хотя бы позволил себе передохнуть, но, зная Шерлока, понимал: надежда напрасна. Он дал ему несколько минут, а сам тем временем прошел на кухню — заварить чай и разогреть в микроволновке остатки лазаньи, оставшиеся с ужина. Вернувшись, он со стуком поставил поднос на столик, взял чашку и устроился на диване. Шерлок тут же поджал ноги, словно пытаясь помешать ему сесть, и бросил на него уничтожающий взгляд из-под капюшона. — Что? — Джон вопросительно приподнял бровь. — Диван не только твой. И, кстати, есть лучше сидя, чем лежа. Шерлок что-то невнятно пробормотал, но все же сел. Поза, в которой он лежал, была явно слишком неудобной даже для него. Он бросил взгляд на поднос. — Сбалансированное питание, — усмехнулся он. — И таблетка на десерт. Джон не поддался. — Только не говори, что тебе уже не больно. И я почти уверен, что ты за весь день ничего не принял — чтобы, не дай бог, не помешать работе твоего гениального мозга. Если бы ты уделял столько же внимания своему телу, мне было бы гораздо спокойнее. Снова этот убийственный взгляд. — Джон, я так не думаю… Джон перебил его: — А я думаю. Ты сейчас это съешь — все. Потом примешь таблетку, ляжешь и уснешь. Предписание врача. Взгляд Джона стал жестким, и в его тоне не осталось ни малейшего сомнения: он добьется своего. Шерлок иронично усмехнулся: — Что-нибудь еще, доктор Ватсон? В следующее мгновение лицо Джона оказалось совсем близко. — Иначе я тебя усыплю. Если понадобится — силой. Потом уложу и буду держать в покое, пока твои раны не заживут настолько, что ты снова сможешь ходить по городу и заниматься делом. — И ты не боишься, что я пострадаю от переедания? Ты ведь все время заставляешь меня есть больше. — Шерлок нашел слабое место в его плане. — Если понадобится, я буду кормить тебя через зонд. Клянусь, Шерлок Холмс. Если ты вынудишь меня, я это сделаю. Шерлок посмотрел на него. Кто здесь кого принуждает — в этот момент было вполне резонным вопросом. За долгие годы Джон многому научился. Он знал слабости Шерлока и понимал: если хочет заставить его сделать что-то против воли, придется использовать самое действенное оружие. Шерлок вынужден был признать, что мысль о том, что он окажется на несколько дней обездвижен лекарствами, беспомощно отданный на милость другого, его тревожит. Он доверял Джону, но сама перспектива была невыносимо неприятной. Шерлок взвесил все варианты. Он мог просто встать и уйти — и тогда ссора была бы неизбежна. Он этого не хотел. Ему нравились их словесные поединки, которые они вели почти ежедневно, но настоящей конфронтации с Джоном он избегал. Он никогда не замечал, где заходит слишком далеко, и не понимал, как потом восстанавливать отношения. Как вернуть прежнее равновесие, если сам его нарушил? К тому же повод был бы откровенно нелепым. Он был измотан, и единственное, чего ему хотелось, — вытянуться и закрыть глаза. Если Джон будет настаивать, он сначала что-нибудь съест. В этом, увы, была необходимость, и Джон, вероятно, удовлетворился бы уже половиной.

***

Поев, Шерлок быстро скрылся в ванной, чтобы принять душ. Затем туда отправился и Джон. Когда он вошел в спальню, Шерлок уже лежал в постели. Но, вопреки ожиданиям, не спал — казалось, ждал его. Джон переоделся в свежую футболку и шорты и тоже лег. Шерлок посмотрел на него. — У тебя завтра выходной. — Да… — Джон невольно удивился. Как тот снова догадался? Он еще не говорил об этом. Возможно, Шерлок уже вычислил причину, но Джон все же пояснил: — У меня только что был недельный отпуск, но завтра у нас тренировка мастеров. В такие дни невозможно соблюдать нормальный режим, поэтому завтрашний день сделали нерабочим. Шерлок удовлетворенно кивнул. — Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Джон вопросительно взглянул на него. — Что ты задумал? — Это может быть опасно… Джон рассмеялся: — Ты уже приучил меня ходить с тобой куда угодно, и, честно говоря, мне это нравится. Но все же… что именно ты собираешься делать? Шерлок усмехнулся, и в уголках его глаз появились тонкие морщинки. Это была настоящая улыбка — не та, что он обычно выдавливал. Джону это нравилось. Такая беззаботная оживленность редко появлялась на лице Шерлока, и потому он ценил каждый подобный момент. С годами его черты стали резче, выразительнее, но это не лишило его привлекательности. А когда он смеялся — как сейчас, — он казался Джону почти мальчишкой. Но в следующее мгновение Шерлок снова стал серьезным. — Я говорил, что хочу сфотографировать наших игроков. Завтра я этим и займусь. — Всех семерых? — Джон мысленно перебрал их. Работа предстояла немалая. Шерлок кивнул. — Ты правда считаешь, что это будет опасно? Шерлок неопределенно качнул головой. — И да, и нет. Род занятий наших кандидатов, мягко говоря, не самый мирный, и некоторые из них не всегда действуют в рамках закона. К тому же никто из них не обрадуется, если мы продолжим копать это дело. Нам уже дали понять, на какую жестокость способны наши противники. И все же у каждого из тех, кого мы навестим завтра, есть репутация законопослушного гражданина, так что я сомневаюсь, что на нас нападут среди бела дня. Но осторожность не помешает. Джон кивнул. Если Шерлок будет держать себя в руках, все пройдет относительно спокойно. Безусловно, важно было получить полное представление о каждом подозреваемом. Но даже если бы Шерлок этого не сказал, эти визиты преследовали еще одну цель: показать, что он не вышел из игры.

***

Они расстались уже на следующее утро, хотя обычно это время Шерлок не жаловал. Но если они собирались разыскать всех семерых кандидатов, нельзя было терять ни минуты. Вполне возможно, что не со всеми придется говорить напрямую или по ходу поисков потребуется сделать несколько остановок. Оставив Рози в детском саду, они первым делом отправились к Луи Ла Ротье. Камден-хаус стоял на тихой, обсаженной деревьями улице в Ноттинг-Хилле — представительное четырехэтажное здание из другой эпохи. Дом Джону сразу понравился. Белый первый этаж и такие же выбеленные оконные рамы приятно контрастировали с желтым кирпичом верхних этажей. Зачем Ла Ротье понадобился такой огромный дом? Для одного человека он был явно слишком велик. Впрочем, это лишь подтверждало, в каком комфорте жил француз. Им открыла молодая женщина в деловом костюме. В ее облике чувствовалась профессиональная сдержанность, но при этом она была очень хороша собой, отметил Джон. Стройная, с узким, почти сердцевидным лицом, обрамленным темно-каштановыми волосами до подбородка. Шерлок тихо откашлялся. Джон закатил глаза. Разумеется, от него это не укрылось. Конечно, повода для ревности не было, но это не значило, что Джон внезапно ослеп или перестал замечать красивых женщин. Молодая женщина, похоже, либо не заметила этой короткой сцены, либо предпочла ее проигнорировать. — Я могу вам помочь? — вежливо спросила она. Шерлок взял инициативу на себя: — Меня зовут Шерлок Холмс, а это доктор Джон Ватсон. Мы хотели бы поговорить с мистером Ла Ротье. Она чуть приподняла бровь. — У вас назначена встреча? Шерлок покачал головой. — Нет, но мы надеемся, что он сможет уделить нам несколько минут. Женщина пригласила их в холл и закрыла за ними дверь. — Пожалуйста, подождите здесь. Я уточню, сможет ли он вас принять. Она исчезла в глубине дома и почти сразу вернулась. — Следуйте за мной. Мистер Ла Ротье уже собирался уходить, но, если вы не задержите его надолго, он сможет уделить вам несколько минут. Ла Ротье принял их в гостиной — светлом, просторном помещении с окнами, выходящими в небольшой сад позади дома. Окна были широко распахнуты, впуская утреннюю прохладу. Хотя жара уже спала по сравнению с прошлой неделей, день обещал быть теплым. — Bonjour, Monsieur La Rotiere, — поприветствовал Шерлок и продолжил по-французски: — Благодарю, что нашли для нас время. — Никаких проблем, месье Холмс. — Ла Ротье говорил на родном языке, но произносил слова четко, без смягчения звуков. На нем были кроссовки, облегающая футболка с коротким рукавом и легкие брюки. Он улыбнулся самому себе. — Как видите, я уже собирался выходить. Но если это не займет много времени, я могу уделить вам несколько минут. Я люблю бегать по утрам — тогда день дается легче. К тому же через пару часов будет слишком жарко для пробежки. И мне еще нужно добраться до Примроуз-Хилл. Он широко улыбнулся: — Мое любимое место для бега. Голландия-парк или Гайд-парк ближе, но человек — существо привычки. — Тем более благодарю вас за то, что вы изменили планы ради нас. Обещаю, мы не задержим вас надолго. Иногда Шерлок умел быть безупречно вежливым. Ла Ротье заинтересованно посмотрел на него. — Ваш французский превосходен, месье Холмс. И словарный запас, и произношение — без малейшего акцента. Однако в его взгляде было нечто большее, чем простое удивление. Джону показалось, что Ла Ротье внимательно анализирует Шерлока. Его взгляд на мгновение задержался на пластырях, скреплявших рану на лбу. Та уже приобрела желтовато-зеленый оттенок и отчетливо выделялась на бледной коже. Ла Ротье еще раз окинул его взглядом и вновь вернулся к лицу. Он это знает, подумал Джон. Знает, что Шерлока избили, чтобы заставить его отступить. И теперь пытается понять, представляет ли он угрозу. Шерлок, разумеется, тоже это заметил, но никак не отреагировал. Он лишь пожал плечами: — Французские корни по материнской линии. Мне было важно выучить язык. Ла Ротье улыбнулся. — Судя по всему, успешно. — Он перешел на английский, которым владел так же свободно, как Шерлок французским. — Но, насколько я понимаю, доктор Ватсон не слишком уверенно чувствует себя во французском, так что, полагаю, разумнее продолжить разговор на английском. — Благодарю, — с облегчением кивнул Джон. — Я учил его в школе, но этого хватает разве что заказать кофе или спросить дорогу. Боюсь, мой пушту куда лучше моего французского. Ла Ротье внимательно посмотрел на него. — Вы были в Афганистане? Джон кивнул. — Я служил там военным врачом. Полезно хотя бы немного владеть одним из местных языков. Ла Ротье понимающе качнул головой. — Вы хотя бы попытались. Носители английского слишком часто полагаются на то, что весь мир обязан их понимать. Впрочем… — он тихо усмехнулся, — многие мои соотечественники ничуть не лучше. Он указал на светло-голубое кресло у стеклянного столика: — Прошу, садитесь. Шерлок устроился в двухместном кресле, Ла Ротье сел напротив, а Джон занял второе кресло под прямым углом к ним. — Итак… что привело вас ко мне, мистер Холмс? Его любопытство выглядело искренним, хотя он, без сомнения, уже догадывался о причине визита. Шерлок слегка подался вперед и прищурился. — Недавно из закрытого правительственного архива были похищены секретные строительные документы. Ла Ротье кивнул: — Планы Уэйна Уолтона. Джон с удивлением переводил взгляд с одного на другого. Он не ожидал, что Шерлок будет так открыто говорить о столь конфиденциальной информации — и уж тем более, что Ла Ротье столь прямо признает, что знает об этом. Глаза Шерлока на мгновение расширились — вероятно, он сам не рассчитывал на такой быстрый результат. — Значит, вы не отрицаете, что слышали об этом… — О, прошу вас, мистер Холмс. — Ла Ротье коротко рассмеялся. — Давайте не будем оскорблять интеллект друг друга притворством. Вы знаете, чем я занимаюсь, иначе вас бы здесь не было. Кража этих планов наверняка известна всем в моей сфере. Тот, кто утверждает обратное, либо лжет, либо занимает столь незначительное положение, что о нем не стоит говорить. Он развел руками. — Разумеется, я слышал об этом. И уверен, что эти планы чрезвычайно выгодны — будь то для покупателя, продавца или посредника. Шерлок кивнул. — Вы весьма откровенны. — Как и вы. Джон невольно отметил сходство между ними. Оба худощавые, высокие, темноволосые, с почти изможденной внешностью. Оба — выдающиеся умы, хотя Ла Ротье, разумеется, и близко не мог сравниться с Шерлоком. Шерлок вновь встретился с ним взглядом. — Если бы я спросил, предлагали ли вам уже эти планы, вы, скорее всего, не ответили бы. Ла Ротье улыбнулся. — А вы не допускаете, что именно я пытаюсь их продать? Уголки губ Шерлока чуть изогнулись. — Вы сами сказали, что не хотите играть в спектакль. И я склонен вам верить. Но если бы вы были продавцом, вам как раз пришлось бы притворяться. Что касается покупателя — это тоже не вы. Вы посредник и эксперт, но не создатель. Вы не смогли бы реализовать эти проекты — и, главное, не захотели бы. Это не ваш профиль. Вы выбираете из существующих предложений то, что лучше всего подходит клиенту, и зарабатываете на своем опыте. Если бы вы приобрели планы для себя, вам пришлось бы затем их перепродавать — искать покупателей, вести переговоры, возможно, с теми же людьми, с которыми вы уже конкурировали. Слишком много усилий и риска ради сомнительной выгоды. К тому же, несмотря на ваше состояние, я уверен, что конечная цена этих планов выйдет за пределы ваших возможностей. Нет, для вас гораздо выгоднее, узнав о них, свести потенциального покупателя с продавцом — если, конечно, вас не опередят. Ла Ротье откинулся в кресле, едва заметно улыбаясь. — Если вы так считаете… Но его взгляд ясно давал понять: Шерлок попал точно в цель. Шерлок, по-видимому, заметил то же самое. Он выпрямился и поднялся. — Полагаю, мы и так отняли у вас достаточно времени, мистер Ла Ротье. Благодарю вас. Они с Джоном тоже встали. — Не за что. — Ла Ротье на мгновение замялся, затем добавил: — И еще, мистер Холмс. Теперь мы оба понимаем, что происходит. И то, что наши интересы прямо противоположны… и все же… вы мне симпатичны. Джон быстро взглянул на Шерлока. Обычно подобного тот не слышал. Француз, разумеется, заметил это, но продолжил: — Поэтому примите это как доброжелательный совет: хорошо подумайте, стоит ли продолжать эту игру. Не все будут настроены к вам так же дружелюбно, как я. При этом он многозначительно скользнул взглядом по лбу Шерлока. Джон не знал, как это воспринимать — как искреннее предупреждение или скрытую угрозу. Шерлок же ответил лишь коротким кивком. Ла Ротье уже собирался проводить их, когда взгляд Шерлока зацепился за старомодную фарфоровую статуэтку размером примерно с ладонь, стоявшую на серванте. Джон сам бы ее не заметил. Это был клоун — в черно-белом костюме и с таким же гримом. Судя по стилю, фигурка была старой; на глазури виднелась трещина. В современной гостиной с абстрактными картинами она выглядела неожиданно чужеродно. Ла Ротье заметил взгляд Шерлока и, улыбнувшись, пояснил: — Ей около семидесяти лет, и большой ценности она не представляет. Но она принадлежала моей матери, которая была к ней очень привязана. Она умерла довольно рано, и с тех пор Пьеро сопровождает меня повсюду. Он пожал плечами, словно извиняясь за эту слабость. Едва они вышли в коридор, молодая женщина вернулась, протягивая ему смартфон. — Месье, это важно. Ла Ротье с легкой, усталой улыбкой повернулся к своим посетителям. — Похоже, сегодня Вселенная против меня. Моя утренняя пробежка, боюсь, отменяется. Он взял телефон и снова кивнул им. — Хорошего дня, джентльмены. Долг зовет. Мари проводит вас.

***

Вернувшись на улицу, они некоторое время шли молча, бок о бок. Им нужно было выйти к ближайшей оживленной улице, чтобы поймать такси до Кенсингтона. В принципе, расстояние было вполне проходимым — всего около двух миль, — но впереди их ждало еще несколько визитов, и Джон хотел, чтобы Шерлок поберег силы. Наконец он нарушил молчание: — Как думаешь, торги за планы уже начались? Шерлок покачал головой — по-прежнему с той уверенной точностью, которая отличала его даже в мелочах. — Не думаю. Тот, кто их продает, захочет дождаться, пока соберутся все заинтересованные. К тому же каждый захочет убедиться в качестве и состоянии товара. Нет, сейчас идет лишь предварительная разведка. — Разве Ла Ротье — не тот человек, который нам нужен? Я уверен, он знает, что произошло в Ноттингеме. — Нет. Он действительно ведет себя именно так, как я описал. Впрочем, в одном ты прав. — Значит, он уже говорил с тем, кто стоит за этим? — Скорее, с заказчиком. Как я уже говорил три дня назад, тот, кто дергает за ниточки, предпочитает оставаться в тени. Но своему агенту он, разумеется, передает всю необходимую информацию. В том числе — и о моей деятельности. Джон кивнул, но тут же нахмурился: — Но почему ты так уверен, что Ла Ротье сказал правду? — Это очевидно, — спокойно ответил Шерлок. — Даже опытный лжец выдает себя — голосом, жестами, едва заметными несоответствиями. Я ничего подобного у него не заметил. Для него, как и для меня, правда была самым рациональным выбором. К тому же у нас нет против него ничего конкретного, и он пока не воспринимает нас как угрозу. Знание о планах не является преступлением, и он ни в чем не признался. У Джона возник еще один вопрос: — А его предупреждение… Думаешь, это была угроза? Шерлок криво усмехнулся. — Скорее нет. Он говорил искренне. По каким-то причинам он действительно был обеспокоен моим благополучием. Но это не должно нас вводить в заблуждение. Если мы начнем всерьез мешать ему или его делам, он без колебаний устранит нас. И можешь не сомневаться — он не ограничится тем, чтобы просто оставить нам пару синяков.

***

Вторым в их списке был Хайко Оберштейн. Его им тоже удалось застать дома, в Кенсингтоне. Как и у Ла Ротье, Джон невольно покачал головой, глядя на размеры дома. Они втроем делили сравнительно небольшую квартиру на Бейкер-стрит — не то чтобы им этого не хватало, — а Оберштейн жил один в трехэтажном доме. Пусть и довольно узком, для одного человека это все равно было слишком просторно. Дом был красивый, вероятно, той же эпохи, что и жилище Ла Ротье: белый фасад, маленькие балкончики под окнами, крошечный палисадник, отделенный от улицы широкой вечнозеленой изгородью и кованой оградой. Открыв дверь, Оберштейн окинул их холодным, презрительным взглядом. Джон почувствовал себя почти как насекомое, которое коллекционер разглядывает, решая, стоит ли пополнить им свою коллекцию. И все же в первое мгновение ему показалось, что по лицу Оберштейна скользнуло что-то еще — какая-то реакция, которую тот тут же подавил, так что Джон не успел ее распознать. Когда хозяин спросил о цели визита, Шерлок коротко ответил: — Речь идет о таком предмете, который вы, вероятно, не захотите обсуждать здесь, на пороге. Оберштейн снова смерил их оценивающим взглядом. Потом, видимо, решил, что все же хочет узнать, чего добиваются незваные гости. Он распахнул дверь шире и молча впустил Шерлока и Джона. В гостиной он также указал им, где сесть. Обстановка, как и у Ла Ротье, была современной, но Оберштейн явно предпочитал мрачноватые тона. Темная кожа, стекло, хром. И еще одно отличие бросалось в глаза: хотя Оберштейн много ездил по делам, сразу было ясно, что это его настоящий дом, а не временное жилье. Книги и компакт-диски в шкафу и на полках, картины на стенах — все говорило о личном вкусе хозяина. На низком журнальном столике громоздились газеты и журналы, но Оберштейн даже не подумал убрать их, прежде чем гости сели. На этот раз Шерлок и Джон устроились рядом на диване, а Оберштейн занял единственное кресло. Когда Шерлок собирался представиться, Оберштейн отмахнулся. — Я знаю, кто вы. В конце концов, я тоже живу в этом городе, а вас, Холмс, здесь каждая собака знает. Следовательно, мужчина рядом с вами — Джон Ватсон. И, разумеется, вы тоже знаете, кто я, иначе не пришли бы сюда. Так что избавим друг друга от обмена любезностями и перейдем сразу к делу: чего вы от меня хотите? По-английски он говорил чисто, без акцента, только чуть резковато. Шерлок слегка подался к нему. — А вы разве не знаете? — Откуда мне знать? — фыркнул Оберштейн. Шерлок улыбнулся и снова откинулся назад — сама невозмутимость. На лице у него появилось выражение почти недоверчивого удивления. — Вот это меня и впрямь поражает. Мне сказали, что сейчас в вашей сфере есть только одна тема, которая затмевает все остальное. А тот, кто о ней не слышал, настолько ничтожен, что его и расспрашивать не стоит. Я не думал, что вы принадлежите к этой категории. На лбу Оберштейна пролегла складка. — Я не участвую в незаконных сделках. Шерлок чуть склонил голову набок. — Правда? А я ведь ничего не говорил о незаконности. Оберштейн помолчал, прежде чем ответить. — Иначе зачем вы здесь? — Если вы знаете, что происходит, значит, знаете и о той роли, которую играю в этом я. — Теперь Шерлок поймал взгляд Оберштейна и удержал его. — А что, если я сейчас скажу вам, что все это находится у меня? На долю секунды глаза Оберштейна едва заметно расширились. Но он тут же снова взял себя в руки. Его взгляд сузился, сверкнул яростью. — Я спрашиваю тебя в последний раз, Холмс, — прорычал он. — Чего ты от меня хочешь? Шерлок поднялся. — Ответа. И ты его мне дал, причем весьма охотно. Так что причин задерживать тебя больше нет. Хорошего дня. Остальное я выясню сам, спасибо. Идешь, Джон? Не оглядываясь, он быстро направился к выходу. Джон, слегка растерянный, поднялся и пошел за ним. Но Оберштейн оказался проворнее. Он проскользнул мимо Шерлока в коридор и загородил собой входную дверь. В его лице одинаково ясно читались растерянность и ярость. — Что это было? — прошипел он. — В какую игру ты здесь играешь? Шерлок криво усмехнулся. — В сущности, в ту же, что и вы. Мы оба преследуем одну и ту же цель. Он попытался было отстранить Оберштейна, но тот схватил его за запястье. — Осторожнее, Холмс. Не держи меня за идиота. Шерлок не сопротивлялся. — И не собирался. Вы ответили на мой вопрос, я — на ваш. Думаю, мы оба понимаем, что сейчас происходит. Если бы вы меня отпустили… В противном случае мне придется что-то предпринять. Казалось, Оберштейн вот-вот взорвется, но вместо этого он придумал нечто лучшее и разжал пальцы. Однако с дороги так и не ушел. Он в упор смотрел на Шерлока, и между ними завязалась безмолвная схватка. — Предупреждаю вас, Холмс. — Голос Оберштейна был холоден как лед. — Не вставайте у меня на пути. За мной стоят влиятельные люди. Люди с такой властью и такими деньгами, какие вы едва ли можете себе представить. Шерлок улыбнулся так, что Джона передернуло. — Я приму это к сведению. Наконец Оберштейн отступил, и Шерлок, даже не взглянув на него, вышел за дверь. Прежде чем последовать за ним, Джон едва заметно кивнул Оберштейну, который стоял, искривив рот и сощурив глаза в узкие щели.

***

Когда они скрылись из виду, Джон с сомнением посмотрел на Шерлока. — Что это было? Ты хотел настроить его против себя? Это и был твой план? — Вряд ли это возможно, — едва заметно улыбнулся Шерлок. — Я не могу привести его в состояние, в котором он уже находится. Нет, как я и сказал, мне нужен был ответ. И я его получил. — Правда? Ты ведь не задал ни одного прямого вопроса. Шерлок на мгновение застыл — между удивлением и раздражением. Джон вздохнул про себя: снова он упустил что-то очевидное, тогда как для Шерлока все было предельно ясно. — Если бы ты считал, Джон, — начал Шерлок почти учительским тоном, — ты бы заметил, что я задал ему три вопроса. Признаю, два из них были чисто риторическими, и ответа на них я не ожидал. Но на последний — получил. Поскольку это загадочное замечание ничуть не прояснило ситуацию, Шерлок закатил глаза и принялся объяснять — быстро, почти захлебываясь: — Оберштейн в любом случае участвует в борьбе за эти планы. Он знает о моем участии. Но не ожидал, что я появлюсь. Он не удивился — он испугался. И разозлился. Очевидно, он был уверен, что я уже вышел из игры. То, что это не так, сначала его напугало: он понимает, что это резко увеличивает риск для него. А затем — вполне в его духе — страх перешел в агрессию. И против меня — заметь, мне не нужно было настраивать его против себя, он и так настроен, — и против того, кто уверял его, что я больше не представляю проблемы. Шерлок бросил на Джона быстрый взгляд, проверяя, поспевает ли тот за ходом его мыслей, и продолжил: — Но главный вопрос, который я задаю себе — и в отношении Оберштейна, и всех остальных наших игроков, — таков: кто держит планы? Кто их поставщик? Оберштейн знает не больше, чем Ла Ротье. Когда я сказал, что планы у меня, он на долю секунды усомнился. Значит, они не у него — и он их не видел, по крайней мере, в последние часы. Иначе он сразу понял бы, что я блефую. Зато теперь у меня есть подтверждение: он входит в число претендентов. И одновременно он понял, что им не удалось отвадить меня от расследования. Джон почти не слушал. Как и Ла Ротье, Оберштейн знал, что Шерлока пытались запугать — и что он был ранен. — То есть ты думаешь, все потенциальные покупатели были уверены, что ты больше не вмешаешься? — спросил он. — В целом — да, — ответил Шерлок. — А эти влиятельные люди, на которых он намекал? Шерлок раздраженно фыркнул. — Это несущественно. Несомненно, многие страны и группы заинтересованы в этих планах. В случае Оберштейна я скорее предположил бы государственный интерес — если его слова соответствуют действительности. Впрочем, это не так важно. Власть почти всегда означает деньги. А когда ресурсов достаточно и отсутствуют ограничения, те, кто ими обладает, перестают считаться с какими-либо правилами. Они сами решают, что правильно, а что нет — в зависимости от того, что им выгодно. С таким оружием, как дрон, государство, группа или даже отдельный человек могли бы еще сильнее утвердить свою власть. Джон без труда представил себе несколько таких кандидатов. И не хотел бы вставать у них на пути. Но в глубине души он был уверен: таким силам нужно противостоять — везде, где это возможно, даже если шансы ничтожны. Хотя бы для того, чтобы показать: их действия не остаются без ответа. — И нас это не остановит? В сущности, вопрос был излишним. Даже если бы он думал иначе, он все равно не оставил бы Шерлока — как терьер, вцепившийся в добычу. Шерлок посмотрел на него почти с удивлением. — Ты в этом сомневаешься?

***

Им удалось довольно быстро поймать такси. Но после столь удачного начала день будто пошел наперекосяк. Ни Валентайн, ни Джеймс Уолтер не смогли их принять — а значит, и встречи с генералом тоже не состоялось. Валентайн, по всей видимости, находился в своем кабинете. В доме сэра Джеймса в Белгравии им открыла экономка, но смогла позвать только леди Уолтер — и та как раз уходила. Ее муж вместе с Синклером отправился на обед, а затем у них была встреча с представителями иностранной компании. Вернуться они должны были лишь к вечеру. Этого и следовало ожидать. Как бы тщательно они ни планировали маршрут, было ясно: некоторые адреса придется посещать не один раз. Шерлок заметно раздражался. Сжав губы, он уставился в окно. Джон слегка толкнул его локтем. — Не делай такое лицо. Лучше радуйся, что мы едем в машине с кондиционером, а не топаем пешком. К этому времени жара снова набрала силу, и Джон искренне порадовался, когда за ними захлопнулись двери такси. Шерлок предпочел не отвечать. Джон лишь пожал плечами. Во второй половине дня они, возможно, еще смогут поговорить с сэром Джеймсом и генералом Синклером. А пока, может быть, им повезет больше с Александром Майером и Эдуардо Лукасом.

***

Александр Майер снимал пентхаус в старом кирпичном здании с белыми оконными рамами, четко выделявшимися на фоне ярко-красного фасада. Дом стоял на тихой, небольшой улице, обсаженной тенистыми деревьями. С пятого этажа открывался живописный вид на Бетнал-Грин-Гарденс, но ни Шерлок, ни Джон не обратили на него внимания, когда Майер пригласил их подняться. Он встретил их широкой, лучезарной улыбкой. — Ах, знаменитый мистер Холмс… Даже если бы вы не представились, я бы сразу вас узнал. А рядом с вами, конечно же, не менее известный доктор Ватсон. Прошу, входите, входите. Шерлок назвал по домофону только свое имя, но Майера, по-видимому, совершенно не смутило, что он пришел не один. Тот внимательно всмотрелся в лицо детектива — и вдруг резко переменился в лице. — Что, ради всего святого, с вами случилось, мистер Холмс? Вы выглядите очень плохо. Шерлок отмахнулся. — Пустяковый инцидент. Некоторая неосторожность с моей стороны. Не стоит обращать внимания. Майер, все еще улыбаясь, покачал головой. — Если вы так говорите… Но давайте присядем. Вы сказали, что у вас есть ко мне дело, а обсуждать такие вещи лучше сидя. Немец был сама любезность — полная противоположность Оберштейну. В его открытом, почти беззащитном взгляде не было ни намека на жесткого делового человека. Он даже не пытался скрыть свой акцент, хотя в остальном его английский был безупречен. Вероятно, именно на это и был расчет, подумал Джон. В третий раз за день их проводили в гостиную. Как и у Ла Ротье, сразу становилось ясно: квартира для Майера — временное жилье. Скорее всего, он снял ее уже с мебелью. Обстановка была приятной, но лишенной индивидуальности. Лишь небольшая коллекция компакт-дисков и несколько музыкальных журналов на боковом столике выдавали его личные предпочтения. Предложив гостям что-нибудь выпить, от чего оба вежливо отказались, Майер с облегчением опустился на короткую сторону Г-образного дивана, а Шерлок и Джон заняли длинную. Вентилятор жужжал, разгоняя воздух. И все же по лицу Майера стекали капли пота, и он обмахивался сложенной газетой. — Ужасная погода, не правда ли? Мы словно на каком-то острове — солнце, солнце, одно солнце. Куда делось старое доброе английское лето с его дождями? — Он громко рассмеялся собственной шутке. — Нет, серьезно. Не знаю, что заставило меня снять пентхаус именно сейчас. Квартира на первом этаже подошла бы куда лучше. — Вы собираетесь задержаться в Лондоне надолго, мистер Майер? — спросил Шерлок. Тот пожал широкими плечами. — Я редко могу сказать заранее, сколько продлится дело. Дни, недели, месяцы… сколько потребуется. — И все же в этот раз вы рассчитывали на более длительное пребывание, иначе выбрали бы отель, — мягко заметил Шерлок. Майер внимательно посмотрел на него. — Так вот зачем вы пришли, мистер Холмс? Хотите выяснить, чем я занимаюсь в Лондоне? Боюсь, я вас разочарую. Мои деловые партнеры всегда требуют строжайшей конфиденциальности. Шерлок едва заметно покачал головой. — Вовсе нет. Меня интересуют некоторые события, которые вызвали определенное волнение в здешних кругах. — И какие же? — Майер заинтересованно приподнял брови. — Кража планов высокотехнологичного автономного беспилотника, находившихся под грифом строжайшей секретности. Майер широко раскрыл глаза. — Что вы говорите… Но при чем тут я? Лицо Шерлока оставалось спокойно-дружелюбным. — Я не предполагаю, что вы каким-либо образом замешаны в этом деле, иначе вряд ли пришел бы к вам. Но вы работаете в оружейной сфере, и я надеялся, что вы сможете рассказать, какие слухи ходят об этом инциденте — неофициально. Майер выглядел искренне огорченным. — Сожалею, но я ничего об этом не слышал. И ко мне никто не обращался по поводу этих планов. Более того, даже если бы их предложили мне на законных основаниях, я бы отказался. Есть двери, которые не стоит открывать. Шерлок кивнул. — Пожалуй, вы правы. Именно поэтому я намерен не допустить, чтобы эти планы попали не в те руки. Мне нужно выяснить, кто за этим стоит. Пока многое остается неясным, но, на мой взгляд, ваши коллеги Ла Ротье и Оберштейн играют в этом деле ключевую роль. В глазах Майера что-то мелькнуло — так быстро, что Джон не был уверен, заметил ли он это на самом деле. В следующее мгновение на лице снова была лишь вежливая маска. Шерлок протянул ему карточку. — Если у вас появится какая-либо информация — вот мои контакты. Возможно, вам скажут то, чего не скажут мне. Джон постарался скрыть удивление. С каких пор Шерлок раздает визитки? Впрочем, это было вполне в его духе. Карточка была необычной — словно из бумаги ручной работы, с шероховатой текстурой. Имя выделялось размером шрифта, но было напечатано тем же простым черным цветом. Буквы казались не только напечатанными, но и слегка вдавленными в бумагу. Простая — и в то же время изысканная. Майер взял ее, заверив, что обязательно окажет всяческое содействие, и еще раз многословно извинился за то, что пока не может быть полезен. Шерлок поднялся. — Тогда не буду больше вас задерживать. Благодарю за ваше время. Майер тоже встал. — Что вы, мне было приятно с вами побеседовать.

***

Выйдя на улицу, Джон тщетно пытался сдержать подступающее веселье. Оно так и рвалось наружу. Но стоило им свернуть за угол, как он уже не выдержал: сначала прыснул, а затем разразился звонким смехом. Уголки губ Шерлока тоже дрогнули. Он хотел было присоединиться, но лицо тут же болезненно исказилось — ушибленные ребра напомнили о себе. Он оперся левой рукой о стену, другой уперся в ноющую грудь. — Джон, прекрати… — выдохнул он. Джон напрягся, увидев, к чему приводит его смех, но не сразу смог остановиться. Глаза у него все еще смеялись, лицо подергивалось — смех в любую секунду мог вырваться снова. — Прости, — сказал он, виновато улыбнувшись. — Ты в порядке? Шерлок едва заметно кивнул. Выпрямился, избавляясь от вынужденной сутулости, и привычным движением поправил пиджак. Джон не понимал, как Шерлок выдерживает такую жару в полноценном костюме. Сам он едва терпел в джинсах и футболке. Но для Шерлока его сшитые на заказ костюмы — и любимое пальто — были чем-то вроде доспехов, без которых он не выходит в бой. Правда, сегодня, в эту летнюю духоту, ему все же пришлось оставить пальто дома — явно с неохотой. Джон усмехнулся. — Вообще-то ты сам виноват. Знаешь, как раньше называли то, что ты там устроил? Высший класс. Комедия. Шерлок усмехнулся в ответ. — Очевидно, ты получил удовольствие. — Еще какое. — Джон закивал. — Ну и актер. Он вообще хоть раз сказал правду? — Когда жаловался на погоду, — сухо ответил Шерлок. Джон с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться снова, но затем все же взял себя в руки и продолжил уже серьезнее: — Это было поразительно. Он — специалист в этой области — с абсолютно серьезным видом заявил, что ничего не знает. И это его показушное некоторые двери лучше не открывать… Меня от него передергивает. — Он дернул плечом. — Но что нам это дало? Майер точно не примет тебя за идиота, каким ты только что прикинулся. — Разумеется, нет. — Шерлок улыбнулся. — Он понимает, что это была игра — блеф на блеф. И он вовсе не так глуп, каким пытался казаться. Более того, он довольно хорошо умеет распознавать ложь. Но я не говорил ему откровенной неправды — лишь смешивал правду с вымыслом. В результате ему оказалось трудно отделить одно от другого. К тому же ему было лестно, что я — всерьез или нет — поверил ему. И это позволило мне на мгновение увидеть то, что он предпочел бы скрыть. Джон вопросительно посмотрел на него. — Часть его хотела верить, что мои подозрения действительно направлены на Ла Ротье и Оберштейна — что один из них и есть главный игрок. Он надеялся, что я раскрою перед ним свои карты. И эта надежда его выдала. В нем на мгновение проснулась жадность — мысль, что он сможет опередить их обоих и выйти победителем. Он показал мне это — всего на долю секунды. В противном случае его обычное высокомерие и холодное презрение могли бы меня обмануть. Джон покачал головой. Этот человек был невероятен. Он и сам заметил у Майера это выражение — едва уловимое, слишком быстро исчезнувшее, чтобы его можно было толком распознать. Но для Шерлока все было так же ясно, как строки в книге. И более того — он играл с Майером так же, как до этого с Оберштейном. — Значит, у него тоже нет планов, — тихо сказал Джон. — Именно, — подтвердил Шерлок. — И еще… — Джон снова усмехнулся. — С каких это пор у тебя появились визитки? Ты же всегда предпочитал, чтобы тебя находили через сайт. Шерлок бросил на него взгляд, полный легкого неодобрения. — У меня нет визиток. Та была единственной. Я сделал ее специально для Майера. Джон уставился на него. — Единственная? Ты ради этого заморочился? Шерлок небрежно кивнул. — Да. Владелец типографии был мне должен. Он отмахнулся от темы, словно она не стоила внимания. — Пойдем, Джон. Следующий кандидат.

***

Отель, в котором остановился Эдуардо Лукас, не выглядел запущенным, но было очевидно: он не собирается тратить лишнего. Джона это удивило. Лукасу, скорее всего, предстояло пробыть в Лондоне дольше одной-двух ночей. Неужели его клиент так скуп? Или Лукас предпочел взять с него деньги за более дорогой вариант, а поселиться как можно дешевле, оставив разницу себе? Впрочем, у отеля было три звезды. Шестиэтажное здание бежевого цвета выглядело снаружи скорее функциональным, чем уютным. Зато все было в безупречном состоянии. В вестибюле стояли несколько темно-коричневых кресел из искусственной кожи вокруг низких стеклянных столиков. Именно здесь их и встретил Эдуардо Лукас. Впрочем, встретил — не совсем подходящее слово. После того как Шерлок назвал свое имя на ресепшене и попросил о встрече, Лукас сначала отказался спуститься или принять их у себя. Но когда Шерлок не отступил, тот в ярости ворвался в вестибюль, где его уже ждали. Он не дал им сказать ни слова. Подошел вплотную к Шерлоку — хотя был ниже ростом и смотрел на него снизу вверх, выглядел при этом куда более опасным. — Вы, похоже, не можете или не хотите понять, — прошипел он. Его английский почти не выдавал происхождения — разве что раскатистое р. — Что меня удивляет, потому что вас считают особенно умным человеком. Так вот, я скажу вам один раз и больше повторять не буду: держитесь подальше от того, что вас не касается, и не становитесь у меня на пути. Вам это не по зубам. Если будете совать нос дальше — вы покойник. Понятно? Это моя территория. Он говорил тихо, но сталь в голосе не оставляла сомнений в серьезности угрозы. — Понятно? — повторил он. Во второй раз за этот день Шерлок ответил на прямую угрозу той самой фальшивой улыбкой. — Вполне. И в акустическом, и в содержательном смысле. Вы выразились предельно ясно. Лукас недоверчиво посмотрел на него. Почти беззвучно пробормотал что-то по-испански — похоже, ругательства. Резко развернулся и уже собирался уйти, оставив их стоять. Но вдруг остановился и снова повернулся. — Вы сами должны понимать, что делаете. Потом не жалуйтесь. С этими словами он исчез. Джон удивленно поднял брови. Шерлок же на мгновение двинулся следом, но не стал его догонять. Он лишь повернулся и направился к выходу.

***

Когда Джон подошел к Шерлоку, тот уже стоял на улице. Джон покачал головой. — Любопытная реакция… Шерлок вопросительно взглянул на него. — Ты так считаешь? — Да. Определенно. Оберштейн и Майер категорически отрицают, что имеют хоть какое-то отношение к происходящему. Ла Ротье заговорил открыто — но только после того, как мы сами раскрыли карты. И только Лукас даже не стал притворяться, будто не понимает, зачем мы здесь. — В некотором смысле он отреагировал так же, как Ла Ротье, когда сказал, что нам не стоит играть друг перед другом спектакль, — ответил Шерлок. — У Лукаса, вероятно, не было такого намерения, но он тоже не собирался участвовать в игре. Поняв, что не может просчитать ситуацию — что мы нашли его в отеле и он не может уклониться, — он решил перейти в наступление. По принципу: лучшая защита — нападение. И заодно любезно подтвердил, что не является поставщиком, в чем я, впрочем, и так почти не сомневался. Джон взглянул на часы. Было еще слишком рано снова пытаться застать сэра Джеймса, да и ехать в Челси сейчас не имело смысла. Валентайн Уолтер, скорее всего, все еще был в своем кабинете и вернется домой только к вечеру. Они могли бы вернуться на Бейкер-стрит, но почти сразу пришлось бы снова уезжать. Нет, это не имело смысла. — Давай где-нибудь передохнем и поедим, — предложил он. — У нас еще есть время. Заметив выражение лица Шерлока, Джон поспешил добавить, не давая ему возразить: — Да, ты ограничишься чаем — но хотя бы это. И если ты не ешь во время расследования, это не значит, что я должен следовать твоему примеру. Я голоден. И тебе нужен отдых. В глазах Шерлока вспыхнуло раздражение. Он был полон решимости как можно скорее найти остальных. Но Джон видел: движения стали медленнее, осторожнее, чем обычно. И цвет лица ему совсем не нравился. Но, пожалуй, важнее всего было другое — Шерлок почти сразу перестал спорить и позволил увести себя в ближайшее кафе.