To right the unrightable wrong

Vielleicht sechs oder sieben Jahre, Von Granatsplittern verletzt Im Flur ein Kind auf einer Bahre, Ein leises Weinen nur zuletzt. So sieht es aus, das Bild des Sieges, Und alle wissen es nur zu gut! Und den Preis zahl‘n die Kinder des Krieges Von Belfast bis Soweto, von Sarajevo bis Beirut. Wann ist Frieden, Endlich Frieden, Wann ist Frieden, endlich Frieden und all das Elend vorbei! Wann ist Frieden, Endlich Frieden, Wann ist Frieden, endlich Frieden und das Ende der Barbarei! Reinhard Mey

***

— Да ладно тебе, не заводись. Нам сегодня нужно много продуктов, и я не смогу унести все один. Я знаю, ты обычно не занимаешься такими вещами, как пополнение холодильника, но сегодня тебе придется мне помочь. Голос Джона был твердым и не оставлял места для возражений. Тем же тоном он когда-то разговаривал с невольными подчиненными в армии. Шерлок закатил глаза и демонстративно вздохнул. Неважно. Скучно. Ему ничего не было нужно — или почти ничего. Он понимал, что для Джона и Рози это иначе, что им необходимы вещи, которые ему самому не требуются, но почему, черт возьми, список покупок сегодня оказался таким длинным? Обычно он оставался с Рози, пока Джон ходил за покупками, и, если все шло спокойно, мог заняться своим экспериментом. В большинстве случаев Рози находила это чрезвычайно увлекательным. Но Джон был непреклонен. Он взял дочь за руку и, шутя, спустился с ней по лестнице, а Шерлок угрюмо последовал за ними. В довершение всего Джон постучал в дверь миссис Хадсон и спросил, не нужно ли ей чего-нибудь из «Теско». У старой леди, разумеется, нашлось несколько пожеланий — и, как мрачно отметил про себя Шерлок, список стал еще длиннее, а значит, и нести придется больше. Однако, когда Джон все записал, миссис Хадсон покачала головой: — Вы правда собираетесь идти за покупками с ребенком? Если не возражаете, я могла бы на время присмотреть за ней. Вам самим будет легче — и руки свободны, и голова. Она подмигнула. Джон с благодарностью согласился. Ходить по магазинам с маленьким ребенком — удовольствие сомнительное, а без Рози они управились бы вдвое быстрее. Миссис Хадсон протянула девочке руку. — Пойдешь со мной, мышонок? У меня есть новая книжка с картинками, ты ее еще не видела. Хочешь, почитаю тебе, пока не вернутся твои отцы? Все остальное тут же отступило. После мягкого приглашения миссис Хадсон возникло лишь короткое, слегка неловкое мгновение — и оно сразу рассеялось: внимание Рози уже было целиком захвачено новой книгой. Чтение вслух было тем, чем ее легко можно было увлечь — и надолго.

***

Нагруженные пакетами, Шерлок и Джон вернулись на Бейкер-стрит спустя больше часа. Настроение Шерлока ничуть не улучшилось. Джон, впрочем, не обращал на это внимания: он просто игнорировал Шерлока и лишь время от времени бросал на него насмешливые взгляды. День стоял прекрасный, по-летнему ясный. Август был на редкость благосклонен к городу: всего несколько дней выдались такими же невыносимо жаркими, как многие в июне, остальные — как сегодня — были почти идеальны. Сезон отпусков еще не закончился. Многие лондонцы уехали, но город заполнили туристы. В парках и кафе было многолюдно, в Simi’s не осталось ни одного свободного столика. Люди теснились на тротуаре так плотно, что пройти было почти невозможно. Машину первым заметил Шерлок. Она вылетела из арки и, стремительно набирая скорость, с ревом понеслась по улице. Почти как в замедленной съемке он увидел, как из нее открывают огонь, и в то же мгновение понял, что задумал водитель: не просто привлечь внимание безумной скоростью — траектория машины была направлена прямо на них с Джоном. Мысли вспыхнули мгновенно, одна за другой. Если они остановятся — их собьет. Машина пронесется дальше по тротуару и врежется в столики Simi’s, прямо в толпу. Если они бросятся назад — водителю достаточно слегка изменить курс, чтобы настичь их, и пострадавших станет еще больше. Если рвануть вперед — ему будет труднее их достать. При удаче машина уйдет в стену дома напротив кафе. Люди все равно пострадают — их слишком много вокруг, — но, возможно, жертв будет меньше. И все же и этот вариант был опасен: им придется буквально броситься навстречу машине. Действовать нужно в последний момент. Водитель должен увидеть их движение и скорректировать курс, но если прыгнуть слишком рано, он успеет повернуть — и их размажет о стену. Шерлок заставил себя ждать. Машина была уже почти рядом, но ни Джон, ни прохожие, казалось, не замечали надвигающейся опасности. Еще две секунды. Еще одна. — Джон, прыгай! — крикнул Шерлок. Но Джон, похоже, только понял, откуда исходит угроза, и не успел среагировать. Шерлок выронил пакеты — продукты разлетелись по тротуару. Яблоки покатились в стороны. Пакеты с молоком лопнули, белая жидкость растеклась по асфальту. Шерлок рванулся в сторону и толкнул Джона. В тот же миг, когда они сорвались с места, у Джона сработали рефлексы: он тоже выпустил то, что держал, и прыгнул. Водитель резко дернул руль. Уже в прыжке Шерлок почувствовал удар в бедро — резкий, обжигающий. Он застонал. Почти одновременно до него донеслись крики людей и оглушительный звон разбивающегося стекла. Он рухнул на землю, проскользил почти метр по тротуару и остановился, на мгновение потеряв сознание. Взрыв расколол воздух. Ударная волна накрыла его, огненный шар, казалось, пронесся совсем рядом. Крики вокруг стали еще громче. Все должно было загореться, но непосредственная опасность, похоже, миновала. Джон подполз к нему. — Шерлок! Он выглядел целым — лишь несколько царапин, — и теперь с явной тревогой осматривал его. — Ты в порядке? Шерлок кивнул. — Думаю, да. Ничего серьезного. Пара дней — и пройдет. Джон поднялся и уже протянул руку, чтобы помочь ему встать, но вдруг замер. — Боже… В его лице отразился настоящий ужас. Шерлок поднялся — медленнее и неловче, чем обычно. Он посмотрел перед собой и на мгновение словно перестал понимать увиденное, хотя взгляд по-прежнему фиксировал каждую деталь. Насилие и смерть были ему знакомы, но это… это было иным. Это был ад. Горящие обломки машины лежали поперек тротуара. Ее отбросило, и она врезалась боком в стену. План Шерлока сработал лишь частично. Машина все же задела первые столики, а заднюю часть отбросило в сторону при резком маневре. В воздухе висел едкий дым. Люди лежали на земле — одни неподвижно, другие корчились и кричали, истекая кровью. Остальные посетители вскочили, в панике оглядываясь. Со всех сторон к месту происшествия бежали прохожие. Ад разверзся прямо здесь. Шерлок увидел, как Джон приходит в себя и срывается с места. — Сюда. Идем. Голос доктора не допускал возражений. Лицо стало жестким — тем самым, боевым, каким оно было всегда, когда Джон становился солдатом. Это тоже была война — война со временем, со смертью, которую Джон, бывший военный врач, вел слишком часто. Когда Шерлок подошел, Джон уже стоял на коленях рядом с мужчиной, лежавшим с закрытыми глазами и тихо стонущим. — У тебя есть перчатки? Он даже не взглянул на Шерлока, сосредоточенно осматривая раненого. Шерлок нащупал их в кармане куртки. — Да. — Надень. Попробуй зажать артерию. Шерлок нахмурился, но натянул перчатки. Джон, не дождавшись, нетерпеливо прошептал: — Быстрее. Он истечет кровью. Шерлок опустился рядом и посмотрел на изуродованную ногу. Сквозь разорванную ткань ритмично била алая струя, уже растекшаяся в лужу под телом. Ему потребовалось несколько попыток, прежде чем он сумел прижать сосуд пальцами. Тем временем Джон затянул ремень на второй ноге мужчины. — Второй рукой держи. Шерлок молча повиновался. Джон коротко кивнул. — Оставайся с ним, — бросил он и уже спешил к следующему пострадавшему. Несмотря на все усилия, кровь продолжала сочиться, и Шерлок чувствовал, как уходит контроль. Вдруг веки мужчины дрогнули. Он открыл глаза, закричал, начал метаться. Шерлок попытался удержать его, успокоить, не дать кровотечению возобновиться. Он не знал, что делать. Он не знал этого человека. Для него тот ничего не значил — и потому сострадание было ограниченным. Но Джон возложил на него ответственность, и она давила. Что говорить? Чем утешить? Он молчал. Этот человек умирал — и Шерлок не знал, как облегчить его конец. Это было очевидно. Кожа мужчины серела. Шерлок видел это прежде и, пусть не будучи врачом, понимал, что это значит. Спустя, казалось, бесконечное время крик мужчины стих — сначала ослаб, затем оборвался совсем. Его грудь еще несколько раз приподнялась и опустилась, и все замерло. Шерлок отпустил его руку. Пульс на запястье исчез. Он проверил шею — уже зная, что ничего не найдет. Шерлок медленно поднялся и, словно в трансе, огляделся. Обломки все еще горели. Повсюду валялась разбитая мебель, искореженные столы и стулья из кафе. Тротуар был залит кровью. Джон, по-видимому, привлек к помощи других — теперь раненым занимались еще несколько человек. Сам он сидел на корточках между двумя неподвижными телами — большим и маленьким, судя по всему матерью и дочерью, — следил за ними и время от времени выкрикивал короткие указания. Рядом с ним на коленях стояла пожилая женщина. Джон наклонился к лежащему на земле человеку, на мгновение замер, затем выпрямился, положил руку ей на плечо и покачал головой. Женщина зарыдала и бросилась к мертвой. Ее плач задел Шерлока. Смерть была ему знакома. Она не пугала его. Напротив — притягивала, завораживала. Ни крики родственников, ни кровь, ни даже количество жертв не трогали его — все это он мог отодвинуть, вытеснить. Его поразило другое: он сам, а не кто-то иной, стал спусковым крючком этой катастрофы. Он понял это в тот же миг, когда заметил машину. Он пытался предотвратить случившееся — и потерпел неудачу. Он стоял, оглушенный. Тихий голос в его голове прошептал: Все эти люди — на твоей совести. Ты их убил. Конечно, это была ложь. Он уже лишал людей жизни — не раз — и помнил каждого. И ни о ком не жалел. Но здесь было иначе. Он не был виновен — и все же стал причиной. Ничто не указывало на это прямо. И все же это давило. Краем глаза Шерлок заметил, как распахнулась дверь дома 221Б и на пороге появилась миссис Хадсон — бледная, растерянная. Узнав его, она в ужасе прижала руку ко рту и поспешила к нему. — Шерлок, ради бога… Ты весь в крови! — Все в порядке, миссис Хадсон, — спокойно ответил он. — Это не моя. Я цел. И Джон тоже. Она увидела, что худшее не подтвердилось, но все равно оглядывалась вокруг, потрясенная происходящим. — Что случилось, Шерлок? Мы услышали шум, крики… — Позже, миссис Хадсон. Возвращайтесь в дом. Рози не нужно этого видеть. Она посмотрела на него, затем молча кивнула и скрылась внутри. Шерлок отвел взгляд от закрывшейся двери. Где-то вдали уже выли сирены.

***

Появились машины скорой помощи и перекрыли дорогу. Медики бросились к раненым. Шерлок видел, как Джон перебегает от одной бригады к другой, коротко и четко вводя их в курс. Почти одновременно с врачами прибыла полиция. Офицеры натягивали черно-желтую ленту, оттесняли людей, которых, словно магнитом, тянуло к месту катастрофы. Те продолжали глазеть. Некоторые поднимали телефоны над головами и снимали происходящее, не давая себя остановить. К Шерлоку подошел один из офицеров. Лет тридцати пяти. Он уже видел его раньше — во дворе, — но лично не знал: патрульный, не из тех, кто постоянно имеет дело с тяжкими преступлениями. Зато тот, разумеется, знал, кто перед ним. Полицейская работа редко обходится без кошмаров, и даже для него — человека, многое повидавшего, — это было слишком. Его взгляд скользнул по Шерлоку. — Вы тоже ранены, мистер Холмс? — напряженно спросил он. — Вам нужна помощь? — Это не моя кровь, — ответил Шерлок тем же тоном, что и миссис Хадсон. Офицер рассеянно кивнул, взгляд его снова ушел в сторону — к дыму, к телам, к суете. — Что здесь произошло, мистер Холмс? — спросил он ошеломленно. — Это несчастный случай или нападение? Он покачал головой и вполголоса пробормотал: — Только бы не теракт… Господи, только бы не это. — Со Холмсом все в порядке, спасибо, — сухо заметил Шерлок. — Что? — полицейский не уловил ни смысла, ни интонации. — Это не несчастный случай, — коротко сказал Шерлок. — И можете быть уверены: мотив личный. Не политический. Не религиозный. Теперь офицер наконец сосредоточился на нем. — Почему вы так думаете? — Я узнал водителя. Его звали Асиф Мелех… Дайте договорить. — Он пресек попытку перебить. — Да, пакистанец по происхождению. Вероятно, мусульманин — формально. Но его интересовали исключительно деньги. Мне уже доводилось иметь с ним дело. Я отправил его за решетку на несколько лет — за кражу ценных антикварных предметов. Похоже, он жаждал мести. — И ради этого… он готов был убить себя и всех этих людей? — В голосе офицера смешались сомнение и ужас. — Думаю, последнее не входило в его планы. Но если от тела что-то осталось, экспертиза, скорее всего, покажет наличие веществ, сильно повлиявших на его поведение и способность трезво оценивать происходящее. — Вы хотите сказать… он был пьян? — Это многое объясняет, — спокойно ответил Шерлок.

***

Он, однако, опустил то, что эта версия, скорее всего, не соответствовала действительности. Для любого стороннего наблюдателя факты складывались слишком уж стройно — в картину, которую будто само дело и предлагало. Мелех был вспыльчив, обидчив и наделен чрезмерным самомнением. Обстоятельства, при которых Шерлок добился его осуждения, выставили его тогда в весьма жалком свете, и потому было естественно предположить, что он жаждет мести. Чтобы решиться на этот шаг, он, вероятно, находился в состоянии ломки и утратил чувство опасности — что в итоге стоило ему жизни. Все это было одновременно верно — и совершенно неверно. Без сомнения, Мелех был самоуверен, хвастлив, но не лишен ума. Можно было допустить, что он действительно мечтал о реванше и не раз бросал в воздух угрозы когда-нибудь отплатить Холмсу. Но он никогда бы не зашел так далеко, чтобы по собственной воле пожертвовать ради этого своей жизнью. Разжечь в нем подобные фантазии было нетрудно. Достаточно пары правильно сказанных фраз — в нужный момент. Но воплотить их в реальность — совсем другое. Чтобы подтолкнуть Мелеха от слов к делу, требовался опыт. Одной лишь словесной манипуляции было бы недостаточно. Но одурманенный наркотиками, лишенный ясного представления о последствиях, Асиф Мелех был способен рискнуть там, где в ином состоянии даже не задумался бы об этом. И все же он никогда не принял бы по собственной воле ничего подобного. Это не соответствовало его натуре. Значит, на него воздействовали — незаметно, систематически, возможно, в течение длительного времени, используя вещества, влияющие на психику. И снова — Она? Та самая Женщина? Неужели она сблизилась с Мелехом, льстила ему, добивалась доверия — чтобы подвести его к этому? Впрочем, ответить на вопрос, кто именно заставил Мелеха действовать, будет почти невозможно. Шерлока нельзя было связывать с ним напрямую. Даже если бы он попытался действовать под прикрытием, риск был бы слишком велик: стоит кому-то его узнать — и весь замысел мог бы рассыпаться. Шерлок не сомневался, что Асиф Мелех уже никогда не покинет это место. Об этом позаботились. Он не верил, что взрыв стал лишь следствием удара. Здесь сработали взрывные устройства. Нет, кто бы ни стоял за этим, его личность сейчас была вторична, даже если все указывало на знакомых преступников. Но в том, что тот, кто дергает за ниточки, снова взялся за них, Шерлок не сомневался. Оставался вопрос — ради чего. Убить его не было главной целью. Существуют куда более простые и надежные способы. Три снайпера, перекрестный огонь — и все было бы кончено. Шерлок знал, как это делается. Миру повезло, что он выбрал эту сторону закона, а не другую. И хотя ему часто приходилось иметь дело с идиотами по обе стороны, их нынешний противник к ним не относился. Если бы он погиб в этой атаке — это лишь совпало бы с их планом. На деле же это было послание: Смотрите, на что мы способны. Мы не боимся. Если вы продолжите идти этим путем, кровь будет на вас. Возможно — кровь тех, кто вам дорог. Он понял все. Он проигнорировал их первые два предупреждения, лишь ускорив расследование. Теперь они выбрали более радикальный способ. Хороший ход — пришлось признать. Тот, кому адресовано послание, понял его без труда. Для остальных же это выглядело бы как неудавшаяся месть — или как террористическая атака. Куда сильнее Шерлока тревожило время удара. От ощущения, что Мелех ждал его, избавиться не удавалось. Шерлок почти никогда не сопровождал Джона за покупками. Когда они уходили, машины там не было. Ждать их возвращения наугад было бы бессмысленно — обычно они передвигались на такси. Нет. За ними наблюдали. Видели, как они выходят, поняли, куда направляются, активировали Мелеха и поставили его в нужной точке — чтобы перехватить их на обратном пути. Значит, за ними следили куда внимательнее, чем можно было предположить.

***

Появление еще одной машины вырвало его из раздумий. Шерлок мысленно застонал, когда увидел, кто из сотрудников Ярда ведет это дело. Разве они не могли послать кого-нибудь другого, предпочтительно Лестрейда? Любой был бы лучше него. Из автомобиля вышел детектив-инспектор Маркус Корвин — человек, с которым Шерлока связывала теплая неприязнь; по сравнению с ней отношения между детективом и сержантом Донован казались почти сердечными. Корвин стал для него настоящей занозой с тех пор, как коллеги Шерлока из Скотланд-Ярда начали вовлекаться в его расследования. Сам Шерлок упорно отказывался об этом думать. Тем не менее, время от времени он раскрывал дела Корвина, если они его интересовали, а затем просто отправлял результат его начальству — и всякий раз выставлял инспектора полным идиотом. Это, а также врожденная неприязнь к самому типу людей, к которому принадлежал Корвин, делали их отношения все напряженнее. Полицейский, стоявший рядом с Шерлоком, сразу бросился к инспектору с докладом. Сначала Корвин не обратил на детектива никакого внимания, мрачно осматривая место преступления. Однако вскоре ему все же пришлось обратиться к Шерлоку: тот был важным свидетелем. Машины скорой помощи с ранеными уезжали одна за другой. Джон подошел и молча встал рядом с Шерлоком. Он лишь сообщил, что заметил машину и до последнего пытался сделать все возможное, чтобы свести число жертв к минимуму. Корвин выслушал его, а затем цинично заметил: — В целом вы, вероятно, не слишком преуспели. Или вы считаете иначе? — Разумеется, — ледяным тоном ответил Шерлок. Атмосфера между ними накалялась. — Я не согласен. Голос Джона тоже был холоден, но в нем звучало такое спокойствие, что двое других почти невольно сдержались. — Без вмешательства Шерлока жертв было бы гораздо больше. Мы должны быть ему благодарны, а не обвинять его. Корвин фыркнул, но от дальнейших замечаний воздержался. Шерлок продолжил, и инспектор получил ту же информацию об Асифе Мелехе, что и его коллега. Только когда Шерлок закончил, Корвин спросил: — У вас есть что добавить к словам мистера Холмса, доктор Ватсон? — Нет, — ответил Джон. — Но я не заметил машину, пока не стало слишком поздно. Если бы Шерлок не оттолкнул меня, я тоже был бы мертв. Корвин кивнул и снова повернулся к Шерлоку. — Я принимаю к сведению ваше заявление, Холмс. Но скажу прямо: здесь что-то не так. К сожалению, пока не могу сказать, что именно. И я не люблю, когда меня водят за нос. Лестрейд, может быть, и позволит тебе играть в свои игры, но я — нет. Я выясню то, о чем ты умолчал. — Он заметил, как Шерлок угрожающе посмотрел на него. — Ты знаешь об этом нападении больше, чем признаешь. Так что если ты мешаешь нашей работе, утаивая информацию… — Я никогда не мешал работе Скотланд-Ярда и не собираюсь, — раздраженно перебил его Шерлок. — Я сообщил вам все, что имеет отношение к делу. — Позвольте нам самим решать, что имеет отношение к делу, а что нет, — продолжал Корвин. — Как будто вы и ваши люди когда-либо были на это способны, — презрительно ответил Шерлок. И снова казалось, что оба готовы вцепиться друг другу в глотки, но вмешательство Джона предотвратило худшее. — Здесь только что умерли люди. Сейчас не время и не место для мелкой личной вражды, — холодно сказал он. — Все в порядке, — промурлыкал Корвин, косясь на Джона. — Но я не спускаю с вас глаз, Холмс. И не дай вам Бог играть с нами не в ту игру. Шерлок выпрямился. — Я всегда был на вашей стороне, Корвин, даже если вы и некоторые ваши коллеги не хотят этого замечать. Корвин пробормотал что-то невнятное, но тему пока оставил. Он посмотрел на Шерлока с нескрываемым отвращением и сказал: — Ну что ж. Тогда вы и ваш… спутник поедете со мной в Скотланд-Ярд, чтобы официально дать показания… — Хватит, — снова вмешался Джон. — Вы понимаете, что нам нужно привести себя в порядок. — Он указал на себя и Шерлока: одежда у обоих была порвана и испачкана кровью. — Кроме того, этот инцидент меня изрядно выбил из колеи, и последнее, чего я сейчас хочу, — это снова разбираться с бумагами в Ярде. Насколько я понял, ваш коллега уже слышал показания Шерлока. Если все оформлено как следует, мы готовы завтра прийти и подписать все необходимое — или вы можете прислать кого-нибудь к нам с документами. Второй полицейский нетерпеливо кивнул и протянул Корвину свои записи. Тот сдался. Доводы Джона нельзя было игнорировать, да и по выражению лиц обоих было ясно: сопровождать инспектора они не намерены. Он кивнул. — Ладно. Увидимся завтра. Возможно, к тому времени мистер Холмс захочет что-нибудь добавить. Он посмотрел на Шерлока с затаенным выражением. — Я никогда не пересматриваю свои наблюдения и не нуждаюсь в дополнениях, — высокомерно ответил тот. — Как скажете. — Корвин хмыкнул. Джон схватил Шерлока за руку и подтолкнул к входной двери. — Прошу нас извинить… Не говоря ни слова, он втолкнул его в холл и поднялся по лестнице, даже не проверив, идет ли Шерлок следом. Джон почти на ощупь добрался до гостиной, до обеденного стола. Остановился, оперся на него обеими руками и опустил голову. Шерлок вошел следом и молча смотрел на него. До этого момента Джон действовал. Он позаботился о раненых, организовал помощь, не дал хаосу усилиться. Вполне возможно, что не один человек обязан ему жизнью. Он спокойно и твердо поставил Корвина на место — остров спокойствия посреди всей этой суматохи. Джон был человеком особенным. Сколько раз за эти годы он становился для Шерлока тем камнем, о который разбиваются волны, давая ему опору. Но сейчас эта скала, казалось, дала трещину. И хотя Шерлок уже видел это, каждый раз его снова охватывало беспокойство. Он медленно подошел к Джону сзади, не касаясь его. — Ты в порядке? Джон вздрогнул, словно очнувшись, выпрямился и повернулся к нему. — Я… что? — На его лице мелькнуло недоумение. — А. Да, конечно. Мы с тобой остались целы — в отличие от многих других. Он начал почти тихо, но с каждым словом голос становился громче, пока не сорвался на крик. — Да, конечно. Думаю, великий сыщик снова быстро забудет, что здесь погибли люди. Люди, Шерлок. И только из-за нас. И не говори мне, что это никак не связано с нашими планами. Корвин не станет верить той версии, что ты ему изложил. Так же, как и я. Лицо Шерлока осталось бесстрастным. — Я не излагал версию. Я сказал правду. Я лишь умолчал о том, что Мелех, вероятно, действовал не по своей воле. Потому что, как ты прекрасно понимаешь, я не могу раскрыть полиции всю подоплеку нашего дела, напрямую связанную с происходящим. Джон откинул голову, на мгновение закрыл глаза и глубоко вздохнул, прежде чем снова посмотреть на него. — Нет. И Корвин этого не оставит. Это было сказано ровно, почти спокойно — но сам Джон спокоен не был. Он горько рассмеялся. — Ты знаешь, что я никогда не хотел снова оказаться в этом? Шерлок выжидающе посмотрел на него. Конечно, речь шла о времени, когда Джон был военным врачом. Но что именно он имел в виду, Шерлок не понял. — Полевой госпиталь. — Джон произнес это с отвращением. И, не давая Шерлоку заговорить, продолжил: — Самое жестокое в таких ситуациях — это необходимость за считаные минуты разделить раненых: тех, кто может подождать, тех, кому нужна немедленная помощь, и тех, кого уже не спасти. Такое деление противоречит всему, чему тебя учили как врача. Это невыносимо. — Он поморщился. — Я надеялся, что мне больше никогда не придется это делать. Шерлок молча смотрел на него. Что он мог сказать? Он не знал слов, которые могли бы облегчить состояние Джона. Были ли они вообще? Он никогда не умел находить слова утешения. Но для Джона хотел бы. Не знал, понимает ли тот это — но сожалел об этом. Обычно за него говорила скрипка. Сегодня ему хотелось, чтобы были слова. Джон, казалось, не замечал его взгляда. — Человек, с которым я тебя оставил… Я знал, что у него почти нет шансов… — Поэтому ты оставил его мне — потому что я все равно не мог сделать хуже. Шерлок старался не выдать эмоций. — Нет, — резко сказал Джон и тут же вздохнул. — Да, но не в том смысле. В такой ситуации ему никто не мог помочь. Даже я. Даже если бы он уже был в операционной. Но у меня не хватило духа остаться с ним. Я не смог. Он на мгновение уставился в пустоту, затем снова посмотрел на Шерлока. — Пятеро погибших. Одиннадцать раненых. За двоих — неизвестно, выживут ли. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Я помогал женщине и ее дочери. Их сбила машина. Они ждали бабушку. Она как раз шла по дороге и видела, как машина несется на людей. А потом на тротуаре умерла ее дочь. Я сделал все, что мог. Всем, что у меня было. Джон горько рассмеялся. — Мои руки, Шерлок. Только руки. И я был вынужден смотреть, как она умирает. И, кроме того… у той девочки, скорее всего, нет шансов. Он снова провел рукой по лицу. — Она была чуть старше Рози. Ты это понимаешь? Горечь и отчаяние Джона снова уступили гневу. — Ты понимаешь, что, если бы миссис Хадсон не предложила посидеть с ней, Рози была бы с нами? Ты понимаешь, что на месте той девочки могла оказаться она? Боже… Он сжал руки в кулаки. Может быть, именно это ранило его больше всего — мысль о том, насколько близко Рози была к судьбе того ребенка? Шерлок нерешительно сделал шаг к нему. — Джон… — Оставь это, Шерлок. Просто оставь. И все же Шерлок осторожно коснулся его плеча, пытаясь успокоить. В ответ Джон прорычал: — Если не хочешь испытать на себе весь мой гнев, лучше не подходи ко мне! Шерлок опустил руки и отступил. — Я не вел ту машину, Джон, — тихо напомнил он. Но Джон все еще был вне себя. — Нет. Но это связано с тобой. Это должно было остановить твое расследование. И все из-за этих проклятых планов. Лучше бы Майкрофт никогда не втягивал тебя в это. Шерлок посмотрел на него спокойно и спросил: — Что ты хочешь, чтобы я сделал, Джон? Джон уставился на него, будто готов был взорваться. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — повторил Шерлок. — Ты хочешь, чтобы я отказался от расследования? Эти слова, казалось, немного отрезвили Джона. Они пробились сквозь туман гнева и зацепились за его мысли. Шерлок — и отказаться? Эти понятия не сочетались. Думал ли он об этом раньше? — И ты это сделаешь? — Если ты просишь. Если считаешь это необходимым — да. Джон замолчал. Как отец, он хотел только одного — защитить своего ребенка любой ценой. Искушение было велико: оставить все это, выйти из игры, исчезнуть с линии огня. Закрыть за собой дверь и отгородиться от мира с его хаосом и тьмой. Но все было не так просто. Никогда не было. Если бы они не вмешались, эти планы воплотились бы в жизнь. Возможно, где-то в другом месте — и тогда они остались бы лишь возмущенными и обеспокоенными наблюдателями, как это часто бывает, с облегчением думая, что их это не коснулось. Но где-то погибли бы дети — и не только дети. Женщины и мужчины. Старые и молодые. Люди, чья единственная вина — родиться не там. Джон с силой ударил кулаком по столу. — Черт… Почему это всегда происходит с теми, кто меньше всего этого заслуживает? — Это война, Джон, — почти мягко ответил Шерлок. — И тебе должно быть известно, что больше всего страдают те, кто в ней не участвует. Джон открыл рот, чтобы возразить, но передумал и покачал головой. — Гуляя с Шерлоком Холмсом, видишь поле боя, — тихо сказал он наконец. — Извини? — Шерлок нахмурился. Джон фыркнул. — Это сказал твой брат, когда мы с ним познакомились. Шерлок на мгновение задумался и кивнул. — Возможно, он прав. По крайней мере, теперь наши противники открыто объявили нам войну. Джон откинул голову, пытаясь расслабить напряженные мышцы. — Эти проклятые планы… На них уже столько крови. Страшно представить, что будет, когда их реализуют. И мне, если честно, все равно, кто это сделает. Я не хочу видеть их ни в руках спецслужб, ни у военных. — Так говорит бывший солдат? — Так говорит человек. Джон Ватсон. Джон подошел к окну и посмотрел на улицу. Район все еще был перекрыт. Внизу горела одна свеча. Завтра их будет десятки, а может, и сотни — среди цветов. А через неделю здесь уже ничто не напомнит о случившемся, и те, кто не был вовлечен, забудут. — Айзек Азимов. Шерлок нахмурился. — Кто? Джон повернулся к нему. — Айзек Азимов. Американский биохимик и писатель. Он сказал: Самый печальный аспект жизни сейчас — то, что наука собирает знания быстрее, чем общество набирается мудрости. И, глядя на эти планы, я думаю, что он более чем прав. Он внимательно посмотрел на Шерлока. — И что мы будем делать, когда получим их? Уничтожим? Шерлок пожал плечами. — Посмотрим, будет ли это возможно. К тому же это имеет смысл только в том случае, если мы будем уверены, что копий не существует. Он внимательно наблюдал за Джоном. На его лице смешались гнев, отчаяние и усталость. Шерлок медленно подошел, протянул руки и притянул его к себе. Джон сначала напрягся, будто собирался отстраниться, будто был слишком зол, чтобы принять утешение. Но затем сдался и ответил на объятие. Несколько минут они просто стояли, держась друг за друга. Шерлок вынужден был признать: Джон прав. Большинство людей могли бы остаться равнодушными, но то, что было возможно с этим беспилотником, вызывало у него отвращение. Никто и ничто не будет в безопасности перед тем, кто отдает приказы. В конце концов он отпустил Джона. — Полежи немного. Я зайду к миссис Хадсон и приведу Рози. — Сначала приму душ, — вздохнул Джон. Шерлок оглядел себя. Он мог только снять одежду: она была разорвана в нескольких местах, местами пропитана кровью. — Пожалуй, мне тоже стоило сделать это раньше. Иди первым. Шерлок подождал, пока не услышал шум воды, и тоже направился в ванную. Он сел на край ванны и начал раздеваться. Когда адреналин схлынул, тело отзывалось болью. Он осторожно снял пиджак и рубашку. Ткань местами прилипла к коже: руки, предплечья и локти были в ссадинах, кровь подсохла. Стиснув зубы, он стянул рубашку. Душ будет болезненным. Но ему хотелось смыть кровь — свою и чужую. Когда он снял брюки, лицо его исказилось, и он резко вдохнул. Джон, вытирая волосы, внимательно посмотрел на него. — Что случилось? Бедра и колени Шерлока были покрыты ссадинами. Кожа на правом бедре потемнела от сильного ушиба. Глаза Джона расширились. — Почему ты не сказал, что ранен? Машина тебя задела или ты упал? Уголки губ Шерлока едва заметно дернулись, но глаза остались холодными. — Первое. Но, как ты сам сказал, с легкими травмами можно подождать. Джон осторожно коснулся гематомы. — Больно при ходьбе? Шерлок дернулся, но покачал головой. — Все равно нужно обработать гепарином. Иначе завтра ты не сможешь нормально двигаться. И ссадины тоже надо обработать — чтобы не воспалились. Ты выглядишь плохо. На этот раз Шерлок чуть улыбнулся. — Тогда тебе тоже стоит заняться собой. Джон посмотрел на себя, словно только сейчас это заметил. Он тоже выглядел потрепанным, но не так сильно. Машина его не задела, падение было более контролируемым. Он попытался улыбнуться, но не смог. Встретился взглядом с Шерлоком — и вся боль отразилась на его лице. Он поднял руки, обхватил его за щеки, притянул к себе и крепко поцеловал. Оторвавшись, он задержал ладонь на его щеке. — Иди в душ, — мягко сказал он. — Я позову Рози и приготовлю чай. Он развернулся и вышел. Шерлок долго смотрел на закрывшуюся за ним дверь.

***

Когда он вернулся в гостиную с еще мокрыми волосами, Шерлок уже сделал то, что обещал, и теперь сидел на диване, обхватив чашку обеими руками. Джон молча смотрел перед собой, а Рози играла на полу рядом с ним с двумя плюшевыми собачками. К счастью, она, похоже, не заметила ужаса, разыгравшегося снаружи. Шерлок задумчиво посмотрел на Джона. Он знал, что им движет: раненые, его врачебная работа, гнев и потрясение из-за случившегося, а еще понимание того, что сами они тоже не остались целы. Все это продолжало давить на него, даже если внешне он казался спокойным. Его собственные травмы и травмы Шерлока напомнили Джону, чем все могло закончиться, если бы обстоятельства сложились еще хуже. Особенно если бы с ними была Рози. Шерлок прошел на кухню и отыскал в шкафу бутылку виски. К ней обращались нечасто. Это был дорогой напиток, подарок Лестрейда на день рождения, которым Джон позволял себе побаловаться только в особых случаях. Шерлок налил немного в стакан и вернулся в гостиную. Сев рядом с Джоном, он протянул ему стакан. — Вот. Думаю, сейчас тебе нужно что-нибудь покрепче чая. Джон поднял глаза, позволил Шерлоку забрать у него чашку и молча взял стакан. Он сделал глоток, а Шерлок налил себе чаю. Рози тоже подошла к столу. — Я тоже хочу чаю. — Пожалуйста, — рассеянно поправил Джон, все еще думая о чем-то своем. Шерлок налил ей чаю, щедро разбавив его молоком и положив побольше сахара, как она любила. Так чай становился мягче и не был слишком горячим, чтобы она могла его пить. Довольная, Рози занялась своей чашкой и вернулась к игре. Джон уже осушил стакан наполовину, когда наконец нарушил молчание. — А ты не хочешь? — спросил он, слегка вращая стакан в руке. Шерлок покачал головой. К крепкому алкоголю он не притрагивался. С одной стороны, переносил его плохо, с другой — понимал, что алкоголь не поможет успокоиться, если внутри все так же взвинчено, как сейчас у Джона. Возможно, он и выпил бы немного, просто чтобы составить тому компанию, но его беспокоило, как виски подействует вместе с обезболивающим, которое он принял. Впрочем, это он предпочитал скрыть от Джона. Ничего бы не изменилось: травмы не требовали медицинской помощи, а Джон начал бы волноваться еще сильнее, если бы понял, что ему плохо. — Они не смирятся с тем, что их атака провалилась. — Голос Джона звучал мрачно. — Я не уверен. Джон удивленно поднял на него взгляд. — Почему ты так думаешь? — Вопрос в том, какова была цель нападения. Они еще раз показали нам, на какую жестокость способны. При определенных обстоятельствах им было бы безразлично, погибни один из нас. Но в любом случае послание прозвучало недвусмысленно: если мы к ним приблизимся, они нас уничтожат. — Значит, нужно ждать новых атак. Шерлок склонил голову. — Возможно. Но они могут попытаться подойти к нам и иначе — так, как мы пока не предвидим.

***

Wenn die Kriegsherrn im Nadelstreifen, Die wahren Schuldigen geächtet sind, Wenn Soldaten endlich begreifen, Dass sie potentielle Tote sind. Wenn von Politikerversprechen Sich nur dieses erfüllt von all‘n, Wird eine bessere Zeit anbrechen, Denn: «Wer noch einmal eine Waffe in die Hand nimmt, dem soll die Hand abfall‘n!»* Wann ist Frieden, Endlich Frieden, Wann ist Frieden, endlich Frieden und all das Elend vorbei! Wann ist Frieden, Endlich Frieden, Wann ist Frieden, endlich Frieden und das Ende der Barbarei!