To right the unrightable wrong

When you walk through a storm Hold your head up high And don't be afraid of the dark At the end of a storm There's a golden sky And the sweet silver song of a lark Walk on through the wind Walk on through the rain Though your dreams be tossed and blown Walk on, walk on With hope in your heart And you'll never walk alone Oscar Hammerstein II / Richard Rodgers

***

Записку вложили ему в руку на ходу. Это был один из его бездомных, но мужчина не остановился, чтобы заговорить. Шерлок на мгновение огляделся и лишь затем развернул клочок бумаги. «Я хочу поговорить с вами. Вы знаете, где меня найти». Обычный белый листок, вырванный из спирального блокнота. Сквозь бумагу все еще проступало слово молоко, нацарапанное на предыдущей странице, но больше в записке не было ничего, что могло бы привлечь внимание детектива. Внизу стояла подпись: Пьеро. Шерлок разорвал листок на мелкие клочки и позволил им упасть в канаву. В последние дни шли дожди, так что даже если кто-то попытается их найти, вряд ли это удастся. Ему не нужно было гадать, от кого пришло сообщение. Ла Ротье хотел с ним встретиться. Значит, он знал, где его искать. Если верить таблоидам, Скотланд-Ярд уже решил, что детектив давно покинул Великобританию. Смешно. Шерлок склонялся к тому, чтобы принять приглашение. То, что Ла Ротье позволял ему самому определить условия встречи, говорило в его пользу. К тому же Шерлоку было попросту любопытно, что тот скажет. Он не считал это ловушкой: Ла Ротье не из тех, кто стал бы привлекать внимание полиции. К тому же, если речь шла о сделке, Шерлок был уверен, что француз уже выбыл из игры. Навещать его дома он не собирался — слишком рискованно. Но у Ла Ротье была одна привычка, о которой он знал и которая могла ему пригодиться. Оставалось лишь раздобыть подходящую одежду. И это, пожалуй, было самым сложным.

***

Одинокий бегун на Примроуз-Хилл даже не вздрогнул, когда от одного из деревьев отделилась фигура и поравнялась с ним. Он кивнул. — Bonjour, месье Холмс. Рад, что вы приняли мое приглашение. Должен признаться, это место вам, вероятно, не слишком знакомо. — После столь вежливой просьбы я не мог отказать, — спокойно ответил Шерлок. — Впрочем, мой обычный вид здесь вряд ли был бы уместен. Ла Ротье рассмеялся. — Это верно. Они говорили по-французски. Это не давало полной гарантии, что их не подслушают, но чужой язык и быстрый темп разговора по крайней мере усложняли задачу. — Итак, я здесь, месье Ла Ротье. Чего вы хотите? Француз не ответил прямо, лишь заметил: — Хороший темп. Знаете ли вы, что оптимальный тренировочный эффект достигается, когда вы бежите так, что еще можете разговаривать, не задыхаясь? — Моей физической формы более чем достаточно для моих целей, — холодно отозвался Шерлок. — И вряд ли вы пригласили меня ради этого. Так что повторю вопрос: зачем вы хотели меня видеть? Ла Ротье любезно улыбнулся. — Спокойнее, мой друг. Нет нужды говорить со мной таким тоном. Я хочу вам помочь. — И как именно? Улыбка стала шире. — Дам вам подсказку. Шерлок не ослаблял внимания. — Я слушаю. — Вам что-нибудь говорит имя Саймон Мейсон? Шерлок фыркнул. — Вы опоздали с подсказками. Я уже знаю его и его роль в этой игре. Ла Ротье пожал плечами. — Этого и следовало ожидать. Но, думаю, у меня все же есть кое-что полезное. Сделка почти завершена. Большинство претендентов выбыло. — Как и вы. — В точку. — Француз улыбнулся шире. — Как и я. Но я могу назвать имя того, кто, скорее всего, получит контракт. Шерлок посмотрел на него, пока они бежали по старой дорожке, освещенной фонарями. — Оберштейн. Вероятно, именно с ним Мейсон заключит сделку. Не знаю, насколько далеко они продвинулись, но если он появится у Мейсона, вам стоит за него зацепиться. Шерлок кивнул. Слова Ла Ротье лишь подтверждали его собственные выводы. — Вам не интересно, почему я вам это рассказываю? Шерлок едва заметно покачал головой. — Нет. Причина очевидна. Ваш клиент не смирится с тем, что победит кто-то другой. Возможно, вам удастся на время его обмануть, но это не продлится долго. Для него это не просто неудача — это личное оскорбление, и он заставит вас за него ответить. Если же мне удастся сорвать сделку и вернуть планы британскому правительству, их не получит никто. С этим ваш клиент еще сможет смириться. А то, что разоблачу все я, не ударит по вашей репутации. До этого их разговор мог касаться чего угодно, но теперь Шерлок прямо обозначил предмет. Ла Ротье нахмурился. — Вам стоит быть осторожнее с тем, что вы говорите вслух, мой друг. Иногда даже у стен есть уши. Шерлок усмехнулся. — Поверьте, сейчас я предельно осторожен. Но, как вы сами сказали при нашей прошлой встрече, мы не станем оскорблять друг друга красивыми выдумками. Так зачем притворяться? Ла Ротье кивнул. — Тем не менее я дам вам совет. Вы понимаете, с кем связались и чем рискуете. Мейсон может выглядеть безобидно, но тот, кто стоит за ним, куда опаснее. А его ищейка, которую он спускает на тех, кто становится у него на пути, смертельно опасна — даже если сейчас кажется, что ее держат на коротком поводке. Шерлок внимательно посмотрел на него. — Вы знаете, кто стоит за Мейсоном? — Нет. — Ла Ротье покачал головой. — И, признаться, не стремлюсь узнать. Но слухов и намеков я слышал достаточно. И я слишком давно в этом мире, чтобы поверить, что это дело по силам одному Мейсону. Он еще не вышел на такой уровень. Нет, все это не его рук дело. Он всего лишь витрина. — Француз усмехнулся. — Но если вы попросите меня повторить это при ком-то еще, я откажусь от каждого слова. У меня нет ни малейшего желания закончить так же, как бедный месье Уэст. Он тихо рассмеялся, заметив бесстрастие Шерлока. — Ну же. Я, конечно, знаю об этом деле меньше, чем вы, но у меня тоже есть способы добывать нужную информацию. — Он снова посерьезнел. — Я довольно рано узнал, что ваше правительство заполучило планы, которые могли бы меня заинтересовать. Сначала предполагалось, что моим контактным лицом будет Адам Уэст. Он подошел бы мне гораздо больше, чем Мейсон — мы уже имели дело друг с другом. — Он бросил быстрый взгляд на Шерлока. — Но, судя по всему, это вас не удивляет. О его смерти я узнал из газет. Потом вы появились у меня дома, и я понял, что вы были частью той истории. Сначала меня удивило, что вас не устранили сразу. Мейсон, когда я говорил с ним об этом, уверял, что это лишь вопрос времени. Я не понимал, зачем вы пошли на такой риск, пока не осознал: ваша смерть вызвала бы слишком большой резонанс. Это повредило бы делу. — Именно. — А теперь все считают, что вы вышли из игры. Постарайтесь, чтобы так и оставалось. Иначе эту ошибку быстро исправят. — Возможно. Если им представится шанс. Вы, вероятно, не допустили бы подобного faux pas. — Вряд ли. — Она бы меня убила. Но так, что это выглядело бы как несчастный случай. Ла Ротье сделал жест, который можно было принять за согласие — а можно было и не принять. — Как бы то ни было, — продолжил Шерлок, — вы поступили вполне разумно, позволив мне заняться им. Держать меня в запасе — на случай, если это окажется вам выгодно. Ла Ротье снова рассмеялся. — Виновен по всем пунктам. Он остановился и перешел на бег на месте. Шерлок тоже замедлил шаг. Ла Ротье взглянул на него. — Пожалуй, на этом мы расстанемся. — Он улыбнулся. — Вы в отличной форме, месье Холмс. Желаю вам успеха — в вашем деле и, разумеется, в моем. До свидания, мой друг. Он развернулся и побежал прочь, чуть сбиваясь с ритма. Шерлок тоже двинулся дальше, но значительно медленнее. В отличие от Ла Ротье, его не ждал теплый душ, когда он вернется в свое нынешнее убежище. И пусть разговор с французом не дал ему новых фактов — он оказался полезен.

***

В последующие дни Мейсон встречался по очереди лишь с двумя: Эдуардо Лукасом и Хайко Оберштейном. Шерлок невольно усмехался. Он знал это. С самого начала все ключевые фигуры были у него на радаре. Эти двое появились одними из первых. Позже список пополнился другими именами, но большинство быстро исчезло. Лукас и Оберштейн оставались — люди Ла Ротье и Майера, за которыми стояли самые влиятельные клиенты. В расписании значилось: сегодня в полдень — встреча. Швейцар у ворот лишь махнул уже знакомому курьеру. Если тому так уж нужна подпись босса — или, скорее, его секретаря, — пусть добивается. В конце концов, это не его забота. Он только покачал головой: странный человек, даже не удосужился узнать, когда здесь обеденный перерыв, и теперь каждый раз вынужден ждать. Шерлок деловито кивнул и быстро пересек двор, направляясь к административному зданию. Никто не обратил на него внимания. Некоторые сотрудники еще выходили на обед, но либо видели в нем лишь очередного курьера, либо уже запомнили его и не придавали значения. В любом случае через минуту он исчезал из их памяти. Дверь была закрыта — как и накануне. Шерлок открыл ее своим ключом, проскользнул внутрь и тщательно запер за собой. Он без помех добрался до кабинета Мейсона, тихо сдвинул задвижку и вошел. Это оставалось опасной игрой. Если Мейсон или его гость внезапно выйдут или кто-то посторонний войдет, у него почти не будет шанса скрыться. Но сейчас, на финальном этапе, следить за переговорами было важнее, чем когда-либо. Он бесшумно приблизился ко второй двери, приоткрытой. Изнутри доносились два мужских голоса. — Значит, теперь ваш клиент согласен на эту сумму? — спросил Мейсон почти скучающим тоном. — Так и есть. Он понимает, что у него не было выбора, если он хочет получить контракт. Но ему это не нравится, — резко ответил Оберштейн. — Да бросьте, — вмешался Мейсон. — У него будет исключительное право на весь мир. Это стоит того. — Возможно, — проворчал другой. — Но даже не думайте нас обмануть. Вы об этом пожалеете. — Даю вам слово, мистер Оберштейн. — Что это еще за манера? — раздраженно прошипел тот. — Никаких имен. — Да кто нас услышит? У всех сейчас перерыв. Оберштейн что-то буркнул по-немецки. Мейсон рассмеялся. — Но вернемся к делу. Когда будут деньги? — Через три дня. — Запомните: британские фунты. Без отметок, без последовательных номеров. И — главное — чистые. — Разумеется. — Когда и где передача? — Вечером третьего дня. В одиннадцать. Здесь, на территории компании — но не в офисе, а в производственном зале. Дверь будет открыта. Вы сами меня найдете. Оберштейн фыркнул, словно счел план нелепым, но возражать не стал. — Хорошо. Пусть будет так. Шерлок услышал достаточно. Все решено. Ла Ротье оказался прав — Оберштейн доведет дело до конца. Шерлок тихо отступил, вышел в коридор и пересек пустой open space. Затем через лестничную клетку и вестибюль выбрался наружу. Он уже пересекал двор, держась своей роли, когда они появились ему навстречу. Двое. В костюмах. Обычные офисные сотрудники — на первый взгляд. Но только на первый. Даже если бы под пиджаками не угадывались кобуры, их выдала бы походка. Движения. Взгляды, которыми они сканировали пространство. Все в них говорило: не сотрудники компании и даже не рядовая охрана. Они были из другой категории. Из другой игры. Шерлок не сомневался: люди Уолтера. Людей Майкрофта он называл Воронами. Когда-то Джон спросил, откуда это прозвище. — Посмотри на их костюмы. Черные, строгие — вылитые вороны, — ответил Шерлок с усмешкой. — И еще потому, что он каждый день выпускает их «в полет», чтобы они приносили ему новости обо всем, что происходит. Как Хугин и Мунин у Одина. Только Майкрофту мало двух. Ему нужен целый рой. И, будь его воля, он отдал бы глаз за всеведение. Джон тогда посмотрел на него с сомнением. — Ты выкинул из головы Солнечную систему, но держишь в памяти скандинавскую мифологию? Не верю. Это только еще больше развеселило Шерлока. — Понятия не имею, — со смехом признался он, — но я предпочел держать это при себе. Решил, что Майкрофта стоит воспитывать в этом направлении. Их взгляды встретились — всего на долю секунды. Но этого хватило. В тот же миг Шерлок понял: он совершил серьезную ошибку. Он выдал себя — пусть едва заметно, но достаточно. Дал понять, что знает, кто они такие. А значит, показал и другое: он не просто курьер. Его маскировка рассыпалась. Они, возможно, не догадались, на кого он работает — и уж тем более с кем имеют дело. Эти вопросы пока не стояли. Но одно стало очевидно: ему здесь не место. Незваный гость, вероятно связанный с одним из претендентов, он превращался в проблему, которую следовало устранить. Знали ли они, что происходит за закрытыми дверями? Вряд ли. Для Уолтера излишнее количество осведомленных означало только риск — слишком большой, чтобы его контролировать. Скорее всего, их задача сводилась к одному: проследить, чтобы встреча прошла без помех. Детали им были ни к чему. Как и тот факт, что сейчас они действуют против собственного правительства. Шерлок был уверен: раньше здесь никого из людей Уолтера не было. Мейсон что-то заподозрил? Или Уолтер просто решил убедиться, что Оберштейн не ошибся — и что ни один из проигравших не попытается вмешаться? Сейчас это не имело значения. Шерлок заставил себя не менять темп — ни ускоряться, ни замедляться, пока они держали его в поле зрения. Он услышал, как они остановились и обернулись. Они наверняка решат, что его попытка шпионажа не увенчалась успехом: ключа у него, по их мнению, быть не могло, а здание не было открыто для посторонних. И все же они доложат, что кто-то проник внутрь. Маловероятно, что Мейсон из-за этого изменит условия сделки. Вариантов у него немного, а время поджимает. Сделку нужно завершить, пока Майкрофт вне страны. К тому же Оберштейн теряет терпение. Он не станет ждать бесконечно. Перенести передачу раньше нельзя — деньги еще не готовы. Перевести встречу в другое место слишком рискованно, и Мейсон на это не пойдет. Возможно, они изменят время или усилят меры безопасности, но место и день останутся прежними. Однако сначала они попытаются избавиться от него. Скоро начнется преследование. Шерлок кивнул швейцару и вышел за ворота. Он быстро, но без спешки перешел дорогу. Дождь шел, но он почти не замечал его. И только достигнув следующего перекрестка, сорвался в бег. Он не успел даже оглянуться, как увидел: двое уже появились у ворот фабрики. Как только их взгляды встретились, они рванули за ним. Шерлок ускорился. Он сворачивал в переулки, менял направление, перелезал через заборы. Цели не было — только одно: оторваться. Но что бы он ни делал, они держались у него на хвосте. Они были лучше Воронов Майкрофта. От тех он ушел бы без труда, если бы захотел. Эти — были иного уровня. Уолтер не стал бы довольствоваться меньшим. И то, как уверенно они ориентировались в городе, говорило само за себя: они знали эти улицы не хуже него. Майкрофту это бы не понравилось — узнать, что его люди всего лишь звпасной вариант.

***

Он торопливо шел по узкой улочке. Шерлок был быстрее преследователей, но лишь ненамного. Если ему не удастся оторваться в ближайшее время, все решит выносливость — и он уже чувствовал, как силы начинают иссякать. Он протиснулся под расшатанную сетчатую ограду и оказался на территории мусороперерабатывающего завода. Дождь размягчил землю, и одежда мгновенно покрылась грязью. Влага постепенно пропитывала ее насквозь, но сейчас это было неважно. Территория была огромной. Широкие проходы, словно каньоны, тянулись между нагроможденными кучами вторсырья. Шерлок двигался зигзагами. Рабочие в спецовках кричали ему вслед, что ему здесь нечего делать, но никто не попытался его остановить. Он не обращал на них внимания и продолжал бежать. Несмотря на шум, он знал: преследователи не отстают. Он взобрался на один из холмов — насыпь, сложенную, по-видимому, из щебня. Приходилось ступать осторожно: повсюду торчали острые края. Чуть впереди он заметил углубление. Там можно было спрятаться, дать преследователям пробежать мимо и уйти в другую сторону. Он уже наполовину забрался в укрытие, когда понял, что застрял. Левая нога скользнула в щель и заклинила. Он дернул, повернул — безрезультатно. Ткань штанины с треском разошлась, что-то острое врезалось в икру, и Шерлок стиснул зубы, втягивая воздух. Нужно было действовать осторожнее — еще одной травмы он не выдержит. Но прежде всего — время. Он все еще был на виду. Если его заметят сейчас, взять его будет проще простого. Он снова попытался освободиться. Вперед. Назад. В сторону. Еще раз. Напрасно. Что бы он ни делал, нога не поддавалась. Дождь стекал за воротник, холодными струями пробираясь по спине. Он слышал, как быстро приближаются шаги. Если он не выберется в ближайшие секунды — или хотя бы не укроется лучше, — уйти от людей Уолтера не удастся. И вдруг в сознании вспыхнуло воспоминание. Он снова бежал. Слышал собственное сбившееся дыхание, чувствовал, как горят легкие, как сердце бьется на износ. Он бежал — но они все равно настигали его. Окружали. Он падал на четвереньки, задыхаясь, и пытался вдохнуть — но кошмар только начинался. Только теперь он осознал, что делает с ним это воспоминание. Пульс участился, дыхание сбилось, холодный пот выступил на лбу. Ужас накатывал, лишая сил. Нельзя. Он не мог позволить себе поддаться этому. Если его схватят, его могут вернуть в Сербию. Шерлок вздрогнул. Он заставил себя дышать медленно, ровно, сосредоточившись на настоящем. Они были уже совсем близко. Он слышал их шаги, их голоса. Он пригнулся, прижался к земле, стараясь почти не дышать, и прислушался. И произошло невероятное: шаги пронеслись мимо и начали удаляться. Как они могли его не заметить? Единственное объяснение — они не ожидали увидеть его здесь. Даже не допускали такой возможности. И потому прошли мимо. Ошибка — редкая, но возможная. Даже для таких. Но вряд ли надолго. Шерлок глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза. Затем снова попытался освободиться. На этот раз ему удалось высвободить ногу, оставив ботинок в щели. Он наклонился, на ощупь нашел его, вытащил и снова юркнул в укрытие. Нужно было уходить. Осторожно, почти на ощупь, он спустился вниз и двинулся обратно тем же путем, избегая открытых мест. Протиснулся под ограду — и, выбравшись на дорогу, снова побежал. Он бежал так быстро, как позволяли ноги, снова и снова меняя направление, выбирая неприметные маршруты. Он был вынослив и прекрасно знал город — каждый уголок, даже самый скрытый. Это давало ему преимущество. Но последние недели дали о себе знать, и гораздо раньше, чем обычно, тело начало отказывать. В конце концов он был вынужден остановиться. Перед глазами плясали искры, его мутило. Шерлок медленно сполз по стене во дворе, где оказался, и, задыхаясь, пытался восстановить дыхание, не ослабляя внимания: не появятся ли преследователи. Но никого не было. Похоже, ему удалось оторваться. С тех пор как он покинул территорию завода, он не слышал и не видел их. Дождь усиливался. И без того промокшая куртка окончательно отсырела, холод начал пробираться к коже. Флис защищал от ветра, но против непрерывного дождя был бессилен. Шерлок прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Все вокруг по-прежнему плыло, и он понимал, что еще долго не сможет подняться. Дождь казался ледяным, и холод постепенно сковывал тело. Он был полностью вымотан. Последние недели истощили его, а этот побег забрал остатки сил. Но теперь это уже не имело значения. Все было кончено. Единственное, что теперь имело значение, — он получил всю необходимую информацию. Оставалось лишь захлопнуть ловушку, вывести настоящих преступников на свет и очистить свое имя. Но сделать это в одиночку он не сможет — как бы ни предпочел именно такой путь. Ему понадобится помощь. Прежде всего он обратился бы к Майкрофту. Несмотря на постоянные разногласия и недавнюю ссору, брат знал его возможности и обладал ресурсами, к которым Шерлок мог бы получить доступ. С его поддержкой организовать ловушку было бы несложно. Но Майкрофта не было в стране. Переговоры, в которых он участвовал, требовали полного внимания и, скорее всего, исключали любую возможность связи. С самого начала Шерлок понимал: брат, вероятно, не вернется к финалу игры — независимо от того, удастся ли ему довести расследование до конца или планы окажутся вывезены из страны. Теперь, когда все почти завершилось, стало ясно: у него нет иного выхода, кроме как обратиться в полицию. Это был единственный вариант. Одной передачи информации недостаточно. Он не сможет остаться в стороне — хочет он того или нет. Он понимал это — и все же ощущал тревогу. Мысль потерять контроль была невыносима. Ему придется подчиниться полиции, решениям судов, оказаться в их власти. Вероятность невелика — но если что-то пойдет не так, он может потерять все. Шерлок опустил голову на сцепленные на коленях руки. Одна мысль об этом душила его. Он не собирался навсегда оказаться в тюрьме. Если дело провалится, он найдет способ избежать этого. Но каждый из возможных исходов был бы ужасен — и для него, и для тех, кто ему дорог. До этого не должно дойти. И все же даже несколько дней за решеткой пугали его. В Скотланд-Ярде хватало людей, готовых отвергнуть его на любом уровне. Он никогда не искал их расположения. Пока ему позволяли работать, мнение окружающих его не волновало. Но теперь все зависело именно от них. А большинство отвернулось. Он не знал, на кого можно рассчитывать. Единственным, кто, как он верил, хотя бы выслушает его, был Лестрейд. Шерлок доверял ему. Тот всегда был рядом, и теперь он надеялся, что это не изменится. С трудом поднявшись, Шерлок оперся о стену, чтобы не потерять равновесие. Первые шаги он делал почти на ощупь, пока головокружение не начало отступать. До дома Лестрейда было далеко. До Ярда — ближе. Но он не мог позволить себе быть задержанным раньше, чем поговорит с Лестрейдом. Слишком многое зависело от этого. За три дня нужно было все подготовить. Если он попадет в руки Корвина раньше, тот из одной только злости может сорвать его планы. О сотрудничестве с ним не могло быть и речи. Уставший или нет, он должен идти к Лестрейду. Даже сейчас он не мог позволить себе ни такси, ни метро. Дождь беспрепятственно лил на него, пока он механически шел вперед, шаг за шагом. Ему не нужно было думать о направлении — ноги сами вели его туда, куда нужно.

***

Когда Шерлок наконец добрался до дома Лестрейда, ему казалось, что тело превратилось в лед. Дождь не прекращался. Судя по всему, инспектор еще не вернулся. Оставалось надеяться, что его не задержали на месте преступления или в Ярде — а то и не затянули в его любимый паб. В принципе, Шерлок мог бы просто взломать замок. Но руки так онемели от холода, что он не был уверен, послушаются ли они его. И потом — одно дело вскрывать чужую дверь, и совсем другое — входить так в дом друга. Ему нужно было доверие Лестрейда, и он не собирался им злоупотреблять. Задняя дверь вела на небольшую крытую веранду, где стояло несколько садовых стульев. Крыша и стены хотя бы частично защищали от дождя и скрывали его от любопытных соседских взглядов. Шерлок устроился в дальнем углу, присев на корточки. Оставалось только ждать. Он погрузился в чертоги разума — пока холод и сырость не перестали для него существовать.

***

Лестрейд уставился на него так, будто увидел привидение. Едва войдя в дом, он услышал слабый стук в заднюю дверь, открыл — и на пороге стоял Шерлок. На мгновение в нем схлестнулись полицейский и человек. Шерлок выглядел ужасно. Темные круги под глазами, изможденное лицо, одежда промокла насквозь. Лестрейд взял себя в руки. В таком состоянии он не выставит его за дверь — как бы ни злился. Шерлок почти видел, как в нем борются эти мысли. — Не волнуйся, Грегори, — тихо сказал он. — Я не собираюсь втягивать тебя в неприятности. Я пришел сдаться. Но прежде чем меня арестуют, хочу сказать тебе кое-что лично. Лестрейд удивленно посмотрел на него. Шерлок редко называл его по имени. Возможно, он просто слишком устал, чтобы держаться в привычной манере. Шерлок выпрямился, и на лице его на мгновение мелькнула привычная холодная маска. Но удержать ее он не смог. Его трясло от холода и усталости. Лестрейд взял его за плечо и кивком указал внутрь дома. — Об этом поговорим позже. Сначала надо тебя согреть. Найдем что-нибудь сухое. На лице Шерлока мелькнуло облегчение. Он на секунду закрыл глаза. — Спасибо, — едва слышно проговорил он. — Заходи, — коротко бросил Лестрейд. От одного взгляда на него становилось зябко. Шерлок вошел, и Лестрейд быстро закрыл дверь. — У меня есть имена, — начал Шерлок. — Я могу сказать, где находятся бумаги, в краже которых меня обвиняют. И как взять двоих главных участников сделки — вместе с этими бумагами. Но прежде чем я все объясню, у меня есть просьба. Лестрейд внимательно посмотрел на него. Шерлок Холмс — просит? Обычно он требовал, настаивал, действовал. Но сейчас он был серьезен. — В чем дело? — спросил Лестрейд. — Если это в моих силах… — Думаю, да, — с легкой улыбкой перебил его Шерлок. — Ты можешь позвать для меня одного человека?

***

— Хорошо. Я скажу миссис Хадсон, что тебе нужна Рози, а потом принесу тебе что-нибудь чистое. Джон закончил разговор. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул. Шерлок стоял перед Лестрейдом лицом к лицу. Обвинения с него еще не сняты, но инспектор четко обозначил: теперь он сможет доказать свою невиновность. Сам он пока не знал подробностей, но, если Шерлок так говорит, этому можно верить. Значит, еще не конец. И все же Джона накрыло почти невыносимое облегчение. Шерлок мог быть одним из самых умных людей на свете, мог растворяться в этом городе так, что его невозможно было найти. Но он оставался человеком — уязвимым, подверженным случайностям. И все-таки он выбрался. Целым и невредимым. Хотя, судя по словам Лестрейда, душ и чистая одежда ему явно не помешали бы. Это нужно было исправить. Сумка, которую Шерлок начал собирать, так и стояла у шкафа нетронутой. Джон добавил туда все, что считал нужным, передал Рози миссис Хадсон и вышел из дома.

***

Ему понадобилось время, чтобы поймать свободное такси. Казалось, весь Лондон одновременно вышел на улицы. У Шерлока таких проблем не возникало — стоило ему поднять руку, и машина останавливалась рядом. В конце концов Джону тоже повезло. И хотя ему казалось, что такси мучительно медленно пробирается сквозь вечерние пробки, он все же добрался до дома инспектора. Шерлок сидел за кухонным столом, завернувшись в одеяло, и держал обеими руками почти пустую чашку кофе. Джон вопросительно посмотрел на него. — Ты в порядке? Шерлок кивнул. — Пока да. Джон поджал губы. Сколько продлится это пока? Он внимательно вгляделся в него. Шерлок сильно похудел, под глазами легли темные тени. Во взгляде — усталость, которую Джон почти никогда раньше не видел. Отросшая борода делала его старше и казалась чужеродной. По словам Лестрейда, дело было раскрыто, но той привычной, почти мальчишеской эйфории, которая обычно сопровождала Шерлока, не было. Он выглядел полностью выжатым. И, к сожалению, просто поехать на Бейкер-стрит, запереться там и отгородиться от всего мира сейчас было невозможно. Поэтому Джон спросил: — Что дальше? — Я нашел человека, стоящего за этим, и выяснил, что он собирается делать с планами. Передача назначена через три дня. У инспектора есть вся информация. За это время он должен убедить судью в моей невиновности и подготовить все, чтобы мы смогли сорвать сделку и вернуть планы. — А ты? — А я постараюсь не умереть от скуки в камере. Значит, он не ошибся. — То есть Грег тебя арестует. Шерлок криво усмехнулся. — Он не может отпустить меня снова. К тому же добровольная сдача сейчас только сыграет мне на руку. Я сделал свою часть. Джон молча смотрел на него. План ему не нравился. Но лучшего не было. В наступившей тишине раздался тихий, дрожащий звук. Джон нахмурился, взглянув на Шерлока. Тот стиснул зубы, и дрожь на мгновение утихла. Джон потянулся к его руке. Несмотря на горячую чашку, пальцы были ледяными. — Господи… — выдохнул он. — Что с тобой, Шерлок? Та же кривая усмешка. — Джон, если ты не заметил, идет дождь. И уже не лето. Джон покачал головой и перевел взгляд на Лестрейда. Тот поднял руки. — Я предлагал ему душ и сухую одежду, но он настоял сначала все обсудить. — В таком случае я готов пересмотреть твое предложение, — заметил Шерлок. — Тем более Джон принес мои вещи. Он поставил чашку и поднялся — слишком резко. Комната тут же поплыла перед глазами. Он пошатнулся, и Джон с Лестрейдом одновременно подхватили его под руки. — Ты точно в порядке? — тревожно спросил инспектор. Джон фыркнул. — Когда ты в последний раз ел? Шерлок пожал плечами. — Не помню. Последние дни были… насыщенными. Но человек способен обходиться без еды довольно долго… — Если у него есть вода и он спит, — перебил Джон. — А ты, разумеется, пренебрег и тем, и другим. Итак: душ, сухая одежда. Грег найдет тебе еду. Потом ты поспишь хотя бы пару часов. В Ярд ты сегодня не пойдешь. Тебя там размажут за допросами. Шерлок бросил на него взгляд. В целом он не возражал ни против одного пункта — но мог бы Джон не устраивать из этого драму. Лестрейд кивнул. — Он прав. Сегодня я все равно мало что успею. Пару часов роли не сыграют. Шерлока отпустили, и он направился в ванную. Он долго стоял под душем, позволяя горячей воде стекать по остывшему телу. Откинув голову, он чувствовал, как струи падают на лицо и скользят вниз. Как же ему этого не хватало. Он стоял так, пока кожа не начала покалывать и тепло не вернулось в тело. Вытершись, он на мгновение замешкался, не зная, что надеть. Появляться перед Лестрейдом в спортивных штанах и футболке было непривычно, но у него был только один костюм — и спать в нем он не собирался. Он усмехнулся. Да, тщеславие никуда не делось. Борода выглядела ужасно, но с ней можно было разобраться позже. Когда он вернулся, Лестрейд как раз доставал из микроволновки курицу тикка. Замороженная еда — вряд ли особенно вкусная, но сейчас это не имело значения. Когда тело наконец позволило себе расслабиться, голод дал о себе знать с почти болезненной остротой. Шерлок ел быстро. Джон смотрел на него почти с изумлением. — Я тебя не узнаю, — констатировал он. Шерлок откинулся на спинку стула и отбросил пустую упаковку. — Как ты сам часто напоминаешь, я человек. И иногда даже чувствую голод. Лестрейд закашлялся, пытаясь скрыть смешок. Джон покачал головой. — Мог бы вспоминать об этом почаще. Шерлок собирался что-то ответить, но мысли расплывались, веки тяжелели. Еще немного — и он заснет прямо за столом. В очередной раз мысленно проклиная слабость тела, он повернулся к Лестрейду: — Не возражаешь, если я лягу у тебя на диване? Инспектор кивнул. — У меня есть гостевая, но… — Дивана достаточно. Шерлок прошел в гостиную и вытянулся на диване. Через несколько секунд он уже спал.

***

Когда он проснулся, снаружи уже было темно. Значит, перевалило за девять. Взгляд на дисплей приемника Лестрейда это подтвердил: девять четырнадцать. Кто-то — вероятно, Джон — укрыл его одеялом. На диване было тепло и уютно, и он, возможно, продолжил бы спать, стоит ему только повернуться. Но тянуть больше было нельзя. Он тихо прошел в ванную, умылся и воспользовался возможностью избавиться от бороды. Полностью одевшись, детектив посмотрел на себя в зеркало: темный костюм, белая облегающая рубашка. Таким Шерлока Холмса знал мир. Пальто не было, но он знал, что его принес Джон. Джон и Лестрейд все еще сидели на кухне. Еще не дойдя до двери, Шерлок услышал голос инспектора: — Он рассказал мне о событиях, которые, по его мнению, имеют отношение к делу. Я не думал, что все зашло так далеко. Об убийстве Уэста я, конечно, знал. Об этом писали все. Джон пробормотал что-то в знак согласия, но Шерлок не разобрал слов. Он подошел ближе и остановился в дверях кухни. Но оба мужчины были так поглощены разговором, что не обратили на него внимания. — Сидни Джонсон сгорел в своей квартире, — продолжал Лестрейд. — Мой отдел вызывали, но, поскольку не было обнаружено никакого внешнего воздействия, расследование прекратили. О Ричарде Ли я никогда не слышал — это дело коллег из Ноттингема. — Лестрейд покачал головой. — А потом этот ужасный инцидент прямо перед вашим домом. Корвин был взбешен тем, что Шерлок утаивает от него информацию. — Он слегка усмехнулся. — На этот раз он был прав. Хотя у Шерлока были вполне понятные причины. — У него действительно не было выбора, — резко ответил Джон. — Он мог признать, что нападение было направлено против него, но раскрыть истинные причины не мог. Лестрейд махнул рукой. — Я не виню его. — Он снова стал серьезным. — Я бы никогда не понял, что все эти дела связаны. Никто бы этого не увидел. Но если Шерлок прав, то все это на счету нашего Фантома. — А когда Шерлок ошибается? — ответил Джон, и Лестрейд снова усмехнулся. — Но Фантом делает только то, что ему говорят. — Именно это он мне и сказал, когда я заметил, что не вижу особых шансов поймать этого человека. Однако, по его мнению, Фантом — фигура второстепенная. Речь идет о том, кто стоит за всем этим. Но в то же время он дал понять, что это не тот человек, которого мы надеемся арестовать через несколько дней, даже если он будет утверждать обратное. Он тоже действует по указанию, и над ним есть еще один. Но мы не можем до него добраться. Это не дело Скотланд-Ярда. Он даже не захотел назвать мне имя. — Он вздохнул. — Ты его знаешь, Джон? Джон пожал плечами. — Все, что Шерлок узнал за последние несколько дней, для меня так же ново. Возможно, он полностью пересмотрел наши прежние выводы. Но он вышел на человека, достаточно влиятельного, чтобы превратить жизнь в ад для всех нас. Возможно, это и есть тот, о ком он говорил. Но я не знаю его имени. Лестрейд выжидающе посмотрел на него, но Джон покачал головой. — Нет. От меня ты тоже ничего не услышишь. Инспектор выглядел так, словно не ожидал иного. — Тогда, вероятно, ты не скажешь мне и о том, о каких документах идет речь, даже если знаешь. — Если тебе не сообщили, а Шерлок молчит, я сделаю то же самое. Лестрейд стукнул кулаком по столу. — Как же нам работать с этой секретностью? Я чувствую себя идиотом из третьесортного шпионского фильма. Джон серьезно посмотрел на него. — Поверь, это вовсе не удовольствие. От всего этого у меня холодеет внутри. И не раз я ловил себя на том, что лучше бы не знать всего этого. — Но они бы этого не сделали… — Шерлок никогда не сдается. Ты знаешь это не хуже меня. Но с самого начала его пытались заставить замолчать. Инспектор понимающе кивнул. — И обвинение в краже — последний шаг. Чтобы доказать свою невиновность, у него нет другого выхода, кроме как явиться самому и позволить себя арестовать. — Мне все еще не по себе, Грег, — признался Джон. — Если что-то пойдет не так… — Это всего на день или два, — ответил Лестрейд. — Я по-прежнему доверяю ему. Когда он говорит, что передача состоится в определенное время, я ему верю. Но то, как это будет рассматриваться с юридической стороны, — совсем другой вопрос. Однако мне нужно, чтобы Шерлок был со мной, потому что никто не знает ситуацию лучше него. А для этого он должен быть на свободе. Я уверен, что мировой судья оставит обвинения без хода или хотя бы назначит залог, когда я все объясню. Но до тех пор он должен находиться под стражей. Иначе нельзя. — Он внимательно посмотрел на Джона. — Я прослежу, чтобы его поместили в одиночную камеру. Ты можешь мне доверять. — Позаботься о нем. Это все, о чем я прошу. — Разумеется. — Если потребуется залог, Джон, заплати его. Возьми деньги с моего счета. Я дал тебе доверенность. Оба обернулись. — Мой основной счет заблокирован, но ты найдешь карту… Джон перебил его: — Я знаю как. — О. — Детектив посмотрел на него с легким удивлением и одобрением. — Хорошо. Лестрейд поймал его взгляд. — Пойдем? Шерлок кивнул. — Время. Инспектор поднялся. — Сначала заберу машину. Это займет пару минут. Жди здесь. Я посигналю. Он вышел из кухни. Через несколько секунд они услышали, как хлопнула входная дверь. Шерлок и Джон переглянулись. В присутствии других они держались привычного тона: Шерлок — холодный и высокомерный, Джон — сдержанный, иногда резкий. Никто бы не подумал, что между ними есть нечто большее. Теперь же они остались одни. Они смотрели друг на друга, и в их взглядах было и напряжение последних недель, и потребность в близости. Джон встал и подошел к нему. Шерлок коснулся его лица и поцеловал. Времени было мало. Они прижались друг к другу и начали целоваться так, словно это могло быть в последний раз. Они не произнесли ни слова. Шерлок знал, что Джон переживал за него все это время и до сих пор не мог спокойно принять его арест. Сам он чувствовал почти то же. Ему было не по себе. Слишком многое зависело от людей, которым он не доверял. Он привык к недоверию и критике, но не был уверен, что выдержит хотя бы один день в камере. Перед ним снова разверзлась темнота. Словно угадав его мысли, Джон коснулся его щеки, затем отстранился и прижался лбом к его лбу. Так они и стояли, пока гудок машины не заставил их разойтись. Шерлок накинул пальто, взял сумку и вышел. Джон надел куртку и последовал за ним. Дождь прекратился, но воздух оставался холодным и влажным, над дорогой висел туман. Шерлок бросил сумку на заднее сиденье и сел в машину рядом с Лестрейдом. Он сложил руки вместе и протянул их инспектору. — Думаю, стоит соблюсти формальности, иначе в Ярде начнут нервничать, увидев меня без наручников. Лестрейд кивнул, достал наручники и защелкнул их на его запястьях. Шерлок едва заметно усмехнулся. — Полагаю, можно обойтись без официальной формулировки. — Я и так все понимаю, — ответил Лестрейд. Шерлок закусил губу и отвел взгляд. Лестрейд и Джон молча кивнули друг другу, прежде чем инспектор завел мотор. Джон не сводил глаз с удаляющейся машины, пока она не свернула за поворот и не скрылась из виду.