To right the unrightable wrong

Jemand hat die Feuer brennen lassen Und sie brennen tief bis in die Nacht Flammenfinger die nach Reisig fassen Haben Feuergarben angefacht Jemand hat den heißen Stahl vergossen Hat dabei nicht lange nachgedacht Flackernd steigen Feuersäulen Blutig rot hinauf ins All Und wie Glas zerspringt der Himmel Sterne fallen überall Der Mond ist rot vom Sternenblut Und auch in mir ist Fieberglut Es glüht das ganze Firmament Das kommt weil meine Seele brennt Jemand hat den Himmel angezündet Hat dabei die Nacht zum Tag gemacht Ich bin von diesem Glanz erblindet Dieses Licht hat mich entfacht Bis ich ausgebrannt verlösche Werd ich brennen diese Nacht Der Mond ist rot vom Sternenblut Und auch in mir ist Fieberglut Es glüht das ganze Firmament Das kommt weil meine Seele brennt Subway to Sally

***

Несмотря на досаду, вызванную неудачей Скотланд-Ярда в деле Фантома, Шерлок вышел на территорию компании с чувством удовлетворения. Им удалось сорвать продажу планов, и как бы ни нервничал Мейсон, он, скорее всего, будет слишком охотно давать показания, взяв всю вину на себя — именно так, как и предполагалось. К тому же через несколько дней должен был вернуться Майкрофт и с присущей ему энергией взяться за дело, чтобы вывести из игры настоящего организатора всей этой истории. Шерлок огляделся в поисках Джона, который, по всей видимости, уже выполнил свою часть. Скорее всего, им не удастся сделать планы непригодными для использования, но, по крайней мере, они не попадут в чужие руки. Оставалось надеяться, что правительство по-прежнему держит их под замком и не станет вводить их в действие. Однако сколько Шерлок ни всматривался, Джона нигде не было. Тогда он повернулся к Лестрейду, наблюдавшему, как Мейсона и Оберштейна усаживают в уже подогнанную патрульную машину. — Где Джон? Он еще не вернулся? Инспектор покачал головой. — Я не видел его с тех пор, как он ушел. Куда ты его отправил? — Он посмотрел на помощницу. — Салли, ты его не видела? Маккензи, Купер? Все трое отрицательно покачали головами. Постепенно с постов возвращались остальные, но никто ничего не знал о местонахождении Джона. Шерлок нахмурился. Где же он так задержался? Его взгляд невольно остановился на административном здании. И вдруг он насторожился. Не раздался ли оттуда выстрел? Он еще не успел решить, не обманул ли его слух, как пространство прорезал громкий хлопок, от которого содрогнулось все вокруг. Почти сразу за ним последовали новые. Со второго этажа здания вырвалось пламя. На мгновение Шерлок словно окаменел. Кровь отхлынула от лица. — Джон, — почти неслышно выдохнул он. И тут же сорвался на крик: — Джон! Он рванулся вперед, но наткнулся на преграду — Лестрейд перехватил его, пытаясь удержать. Шерлок отчаянно вырывался, потому что единственной ясной мыслью, которая пробивалась сквозь охвативший его ужас, было то, что Джон нуждается в помощи. — Подумай, Шерлок, — выдохнул Лестрейд. — Здание горит. Если Джон там, мы уже ничем не сможем помочь. Ты только погибнешь сам. — Мне все равно, — крикнул Шерлок. Не сумев вырваться, он ударил Лестрейда коленом. Тот застонал от боли и отпустил его. Не оборачиваясь, Шерлок со всех ног бросился к административному зданию. Джон должен быть там — он ведь не вернулся. Это он сам отправил его туда. Дверь была лишь прикрыта. Шерлок с облегчением отметил это — секунды были на счету. На первом этаже уже стоял дым, и жар стремительно усиливался. Он снял пальто и уже собирался накинуть его на голову и плечи, торопливо проходя через холл, но вдруг остановился. Он знал, что перед лестницей есть туалеты. Мокрая ткань защитит его гораздо лучше. Пальто оказалось слишком большим, чтобы поместиться в раковине. Шерлок наскоро намочил его, насколько это было возможно. Результат был далек от идеального, но времени больше не было — должно хватить и этого. Он снова натянул пальто на голову, глубоко вдохнул и поспешил вверх по лестнице на второй этаж. Джон должен быть где-то здесь. Если бы он был выше или уже выбрался наружу, он бы давно был с ними. Значит, он мог быть только здесь — раненый или… Шерлок едва осмеливался думать об этом. Жара стала почти невыносимой, дым в помещении сгущался и медленно опускался с потолка. Ориентироваться было трудно. Шерлок почти вслепую, на ощупь, пробирался через комнаты. Огонь, казалось, вспыхнул сразу в нескольких местах. Тот, кто это устроил, явно хотел подстраховаться: если жертва не погибнет в огне, путь к выходу будет отрезан. Шерлок нигде не видел Джона. Он отчаянно надеялся, что не прошел мимо него в дыму и найдет его в кабинете Мейсона. Он понимал, что времени у него немного: еще немного — и воздуха станет так мало, что он потеряет сознание. Дышать становилось все труднее, кашель раз за разом разрывал грудь. Ему нужно было спешить. Шерлок почти не чувствовал, как искры раз за разом ударяют по коже, оставляя мелкие, но болезненные ожоги. После, казалось, бесконечного времени он наконец добрался до приемной. Бомба, по-видимому, была заложена именно здесь — иначе ему не удалось бы пробраться мимо пылающего огня в кабинете Мейсона. Пламя вырывалось и из двери в архив, а дым стоял такой густой, что он почти ничего не видел, и глаза невыносимо жгло. И лишь едва не споткнувшись о него, он наконец увидел Джона. Тот лежал на полу, наполовину придавленный опрокинутым столом. Тонкая струйка крови тянулась от виска к уху и дальше по шее. Невозможно было понять, идет ли она от раны на голове или повреждено само ухо. Шерлок приложил два пальца к его шее. Пульс был — слабый, но ощутимый. Джон жив. Насколько серьезны ранения, он определить не мог, но сейчас не было времени разбираться. В любую секунду огонь мог отрезать им путь. Тогда Джон был бы безвозвратно потерян. И все же ему повезло: в этой комнате не было бомбы. Будь он чуть быстрее — или, наоборот, чуть медленнее, — он мог оказаться в самом эпицентре взрыва. Но силу ударной волны еще предстояло оценить. И тут Шерлок заметил, что под Джоном что-то лежит. Папка — та самая, за которой Джон пришел сюда. Планы, державшие их всех в напряжении столько месяцев, из-за которых уже погибли люди. Он потянулся к ней и заглянул внутрь. Без сомнения, это были они. Он на мгновение задержал взгляд на бумагах. Как легко было бы сейчас предать их огню. Тем самым он выполнил бы просьбу Джона, и никто больше не смог бы воспользоваться этими чертежами. Разумеется, если не существует других копий. Но без них он не сможет очистить свое имя. Он отогнал эту мысль. Прежде всего им нужно выбраться отсюда живыми. Папка важна — но сейчас важнее другое, и будь он проклят, если эти бумаги станут причиной еще двух смертей. Шерлок сунул папку под рубашку. Она мешала, плотно упираясь в тело, но руки должны были оставаться свободными. К этому времени в воздухе почти не осталось кислорода. Нужно было уходить. Шерлок задыхался от кашля и отчаянно надеялся, что ему удастся добраться до выхода вместе с Джоном, прежде чем он сам потеряет сознание. Он накинул на него свое тяжелое пальто, полностью прикрыв голову и грудь, затем наклонился, подхватил Джона за руки и взвалил его на плечи. Правой рукой он удерживал его ноги, левой — руки. Со стоном он выпрямился, убедился, что пальто не соскользнуло, и сделал первый шаг. Его едва не повело в сторону: дым и жар ударили в спину, а тело Джона оказалось тяжелее, чем он ожидал. Он заставил себя идти дальше, шаг за шагом, медленно продвигаясь вперед. Только бы не споткнуться, только бы не отпустить. Вперед, только вперед, не споткнуться. Дышать становилось все труднее. Шерлок едва мог вдохнуть и снова и снова срывался в мучительный кашель. Он уже добрался до лестницы, когда внезапно воздух разорвал новый оглушительный грохот, и еще один взрыв резко швырнул его вперед. Оглушенный, он рухнул на пол, придавленный тяжестью Джона. В правой ноге пульсировала тупая боль, а в ушах стоял пронзительный звон, будто он оглох. Был ли этот взрыв частью замысла? Или детонатор не сработал сразу, и только теперь его привел в действие жар? Как бы то ни было, если он не поднимется сейчас, это может стоить им с Джоном жизни. Шерлок попытался выпрямиться, но снова рухнул. И вторая попытка оказалась не лучше. Ему казалось, что силы окончательно покинули его. Дым постепенно затуманивал сознание, и вместе с этим приходило странное равнодушие. Не проще ли было бы остаться лежать? Джон ничего не почувствует, и он сам, скорее всего, потеряет сознание прежде, чем их настигнет огонь. Им не придется мучиться. Есть куда более страшные способы умереть. Так почему бы не покориться неизбежному? Он все равно уже не сможет подняться. Но сквозь затуманенное сознание Шерлока вдруг проступила картина, которая упрямо удерживалась перед его внутренним взором и заставляла его вновь прийти в себя. Была причина, по которой он должен был продолжать, несмотря ни на что, причина, по которой им с Джоном нельзя было умереть здесь вместе: маленькая светловолосая девочка, улыбавшаяся ему своими серо-голубыми глазами — Рози. Ни при каких обстоятельствах она не должна потерять их обоих — лучше уж ни одного. Она уже пережила достаточно. Шерлок собрал все силы, какие у него оставались. Он должен был это сделать, должен был подняться, чего бы это ни стоило. Он огляделся. Слева от него тянулись перила. Шерлок потянулся к ним и, ухватившись, подтянулся вверх. Несмотря на перчатки, он ощутил жгучую боль — должно быть, металл раскалился докрасна. Он стиснул зубы и застонал, но не отпустил. Покачиваясь, он выпрямился. Нога пульсировала от боли, но все же держала его. Лестница. Шаг за шагом он на ощупь спускался вниз со своим грузом, и это было скорее непрерывное спотыкание, чем движение. Даже здесь, на втором этаже, дым стал почти непроницаемым. Где дверь? Шерлок знал, что они стоят лицом к лестнице, но не мог понять, где находится выход. Он двигался наугад, стараясь сохранить направление, понимая, что сознание может покинуть его в любую минуту. Внезапно сквозь дым мелькнул слабый отблеск света, и он услышал голос, зовущий его по имени. В последний раз собрав все силы, Шерлок повернулся в ту сторону — и вдруг оказался на открытом воздухе. Джона сняли с его плеч, самого Шерлока швырнуло на землю, кто-то перевернул его и ударил ладонью по щеке. Затем он почувствовал, как его подхватили под руки и потащили прочь. Кто бы это ни был, он оттащил его на безопасное расстояние от горящего здания. На мгновение Шерлок, должно быть, потерял сознание, а может быть, дым настолько затуманил его разум, что он утратил ощущение времени, потому что следующее, что он осознал, — он сидит на земле, жадно хватая воздух. Кашель не утихал. Кто-то поддерживал его сзади, помогая держаться. — Скорая уже едет? — спросил тот, кто его держал. Шерлок узнал голос. Грег Лестрейд. Ответил женский голос — Салли Донован. Она говорила чуть запыхавшись, словно только что бежала: — Я сказала им поторопиться. Вот вода. Есть еще одна бутылка, если понадобится. Я сразу забрала их из машины. Лестрейд брызнул водой на лицо Шерлока. — Дыши. Медленно. Сейчас станет легче. Шерлок уловил напряжение в его голосе — слова звучали увереннее, чем чувствовал сам Лестрейд. Он открыл глаза, но все вокруг оставалось мутным и расплывчатым. Он смутно различил бутылку, поднесенную к его губам. — Попробуй глотнуть, — снова сказал Лестрейд. Шерлок почувствовал воду во рту, но горло сжалось, и он не смог проглотить. Кашель, все еще сотрясавший его, выталкивал воду обратно. Он попытался еще раз, и теперь ему удалось сделать несколько глотков. Горло словно обжигало, но это помогало. Постепенно зрение прояснилось, кашель ослаб, и он снова смог дышать чуть свободнее. Шерлок медленно повернул голову, огляделся, пытаясь понять, где он. То, что он увидел, словно обожгло его взгляд, и все же разум отказывался принять это как реальность. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Джон лежал на земле неподалеку, а двое людей Лестрейда склонились над ним. Один ритмично надавливал на его грудь, другой запрокинул ему голову и вдувал воздух в легкие. Шерлок почувствовал, как внутри все холодеет. Голос его дрогнул, и слова сорвались почти шепотом: — Нет… Джон! Он с трудом поднялся, едва понимая, как ему это удается. Лестрейд схватил его за руку, пытаясь удержать. — Успокойся. Помощь уже в пути. Шерлок, сядь, иначе потеряешь сознание. Лестрейд говорил с ним, но слова не доходили. Шерлок не видел и не слышал ничего, кроме Джона, лежащего на асфальте. Он отмахнулся от помощи и сделал несколько шагов к Джону, пока не остановился прямо перед ним. Шерлок смотрел на него сверху вниз. Его худший кошмар, казалось, обрел здесь зримую форму. Он почувствовал, как подгибаются колени, и опустился на землю. Некоторое время он все еще смотрел на Джона широко раскрытыми глазами, затем закрыл их и склонил голову. Ему пришлось с усилием подавить крик, рвавшийся наружу. Нет, нет, нет. Только не Джон… пожалуйста, была единственная мысль, за которую он мог удержаться. Шерлок оперся обеими руками о землю перед собой, пытаясь справиться с болью, которая все сильнее прижимала его к ней. Он должен был взять себя в руки. Его отчаяние не поможет ни Джону, ни ему самому в том, что еще предстояло сделать. Джон хотел бы именно этого. Позже он сможет, если понадобится, дать волю чувствам, но сейчас у него не было выбора — только загнать их глубже. Он уже собирался подняться, когда рядом раздался низкий голос Лестрейда, незаметно подошедшего к нему: — Джон сильный. — Он наклонился к Шерлоку и протянул руку. — Поднимайся. Ты сделал больше, чем мог. Шерлок поднял на него взгляд. Что-то вспыхнуло в его глазах, и Лестрейд пожал плечами. — Время покажет, было ли этого достаточно. — Он все еще кашлял. Звук приближающихся сирен избавил его от необходимости продолжать. Почти одновременно подъехали скорая помощь и пожарные. Руководитель операции обернулся к Лестрейду с напряженным лицом. — В здании должны были быть еще двое. Лестрейд покачал головой. — Оба уже снаружи. Человек поспешно вернулся к своим людям, отдавая распоряжения. Тем временем фельдшеры и санитары подбежали к Джону, чтобы перенести его в машину и заняться им. Один из них быстро переговорил с полицейским, оказавшим первую помощь. Шерлок, не отрывая взгляда от Джона, заметил, как тот указал в его сторону, и врач направился к нему. — Сэр, позвольте Вас осмотреть. Шерлок поднялся на ноги, хотя и с трудом, одновременно подхватив свое пальто, лежавшее там, где только что был Джон. Внутри было пусто. Он знал, что должен чувствовать боль, но не ощущал ничего. Пальто заметно пострадало от огня, но он все равно надел его. Он даже не мог сказать, осталось ли оно влажным или жар уже высушил его. Застегнув его на все пуговицы, он лишь тогда повернулся к фельдшеру и неохотно поднял на него взгляд. — Вам лучше заняться своим пациентом. Я в порядке. — Им занимаются мои коллеги. Он в надежных руках. Сейчас речь о вас. Вас беспокоит боль или одышка? — Я уже сказал: я в порядке. — Как долго вы находились в огне? Шерлок покачал головой. — Не могу сказать точно. Фельдшер вопросительно взглянул на Лестрейда, но тот лишь пожал плечами. — Мне показалось, что прошла вечность. Я стоял снаружи и ждал, пока он выберется. На деле — несколько минут. Фельдшер стал еще серьезнее. — Вам повезло, что вы стоите здесь передо мной. Вы теряли сознание после того, как вышли? — Нет, — ответил Шерлок, все больше раздражаясь. Лестрейд тоже покачал головой. — Не больше минуты. И то я бы сказал, что это был скорее шок. Шерлок резко отдернул руку, когда фельдшер потянулся к его запястью, чтобы проверить пульс. — Я сказал: я в полном порядке. Мне не нужна ваша помощь — в отличие от моего друга в вашей машине. Лучше отвезите его в больницу. В порядке — это, пожалуй, было преувеличением, признавал он про себя. Он понимал, что тоже нуждается в помощи, но сейчас на это не было времени. У него оставалась задача. И все же важнее всего было другое: сейчас значение имел только Джон — его доставка в больницу, его спасение. Фельдшер предпринял еще одну попытку: — Вам тоже нужно в больницу. У вас ожоги, и ими необходимо заняться. И даже если вы пока этого не чувствуете, скорее всего, вы отравились дымом. Похоже, ваши дыхательные пути повреждены жаром и газами, которые выделяются при пожаре. Я слышу, что вам трудно дышать. Пожалуйста, сэр, позвольте оказать вам первую помощь, а мы вызовем вторую машину. — Мне еще нужно кое-что сделать. Инспектор отвезет меня позже. Он сам захочет узнать, как дела у нашего… — Шерлок на мгновение запнулся, — у него. Лестрейд кивнул. — Куда вы его везете? — В UCLH. Инспектор нахмурился. — Но есть больницы гораздо ближе. Почему?.. — Его везут туда, потому что там смогут обеспечить ему надлежащий уход. Дорога обычно занимает около двадцати пяти минут; скорая справится вдвое быстрее. Это приемлемое время. Риск для Джона значительно ниже, чем если бы ты отвез его домой, где нет ни необходимого оборудования, ни специалистов. Шерлок говорил странно ровным, почти безучастным тоном, и оба мужчины раздраженно посмотрели на него. Фельдшер с сожалением покачал головой, но затем кивнул. — Он прав. К тому же операционная и бригада должны быть готовы. Сегодня ночью творится черт знает что. — Он снова взглянул на Шерлока и, наконец, уступил. — Если вы отказываетесь от моей помощи — это ваше право, но не тяните слишком долго, — предупредил он. — Вам тоже необходимо лечение, и как можно скорее. Он вернулся к коллегам, и через несколько минут машина скорой помощи с включенной сиреной и мигалкой покинула двор. Лестрейд и Шерлок молча смотрели ей вслед. Лестрейд заметил, что Шерлок стиснул зубы и сжал кулаки. Он поднял руку, будто собираясь положить ее ему на плечо, но замер и опустил обратно. Только что отчаяние Шерлока было почти осязаемым, но теперь, кроме этих сдержанных признаков, он ничем себя не выдавал. Он снова укутался в свою отстраненность, как в пальто, словно нуждался в ней так же, как в одежде. Лестрейд с досадой покачал головой. Он считал себя близким Шерлоку, но как помочь тому, кто не подпускает к себе? В конце концов он лишь сказал: — У Джона есть шанс. И неплохой. Он есть только благодаря тебе. Держись. Он понимал, что это звучит как утешение, но именно это он повторял себе самому, чтобы не терять надежды. Вопрос был в том, способен ли на это Шерлок — или его разум уже выстраивает холодную картину того, насколько все плохо. Шерлок продолжал смотреть туда, где исчезла машина скорой помощи. Его душил страх — тот, которого он раньше не знал: страх потерять близкого человека. Я так и не сказал ему, подумал он. Это говорил Джон — нечасто, порой в полушутку, но все же снова и снова: я люблю тебя. Три простых слова. И, возможно, он навсегда упустил шанс сказать их тому, кто действительно имел для него значение. Все в нем протестовало против того, что он остался здесь, а не поехал с Джоном. Но дело еще не было завершено. Оставалось одно. Внезапно он согнулся от приступа кашля, не в силах остановиться. Лестрейд встревоженно наклонился к нему. — Ты в порядке? Тебя нужно в больницу. — Позже, — выдохнул Шерлок, упершись руками в колени. — Как я уже сказал, у нас еще есть дело. — Что может быть сейчас важнее? — Твой начальник уже здесь? — Суперинтендант? Нет… а что? — Ему сообщили, как только я вошел в здание. — Шерлок позволил себе слабую усмешку. — Ты же не захочешь разбираться с этим один. Лестрейд невольно усмехнулся. — Это точно. Он должен быть с минуты на минуту. Шерлок кивнул. — Тогда подождем. Они отошли немного в сторону, оставив остальных, и остановились у стены производственного корпуса. Шерлок прислонился к ней и закрыл глаза. Его знобило — сильнее с каждой минутой. Он чувствовал, что весь мокрый от пота, но боли по-прежнему не ощущал. Он не задумывался об этом, но понимал, что долго не продержится. Впрочем, ему это и не нужно. Он доведет дело до конца, а потом Лестрейд отвезет его в больницу. Все равно ему нужно к Джону. Возможно, пройдет какое-то время, прежде чем станет ясно, что с ним, и он должен быть рядом, когда Джон очнется. Насмешливый голос в голове, удивительно похожий на голос Майкрофта, холодно заметил: Ты безнадежный оптимист, Шерлок. Насколько, по-твоему, это вероятно? Он вздрогнул, когда Лестрейд положил руки ему на плечи. — Шерлок, — сказал инспектор, — хотя бы сядь. И нам нужно вызвать еще одну скорую. Я вижу, тебе плохо. Шерлок открыл глаза. — Всему свое время. Сначала нужно закончить дело. Он посмотрел на Лестрейда. — Отвернись. — Что? — Лестрейд явно не понимал. — Повернись ко мне спиной и смотри в другую сторону, — повторил Шерлок необычно спокойно. — Зачем? Что ты собираешься делать? — в голосе инспектора прозвучала тревога. — То, чего ты не увидишь, ты не сможешь подтвердить потом, — ответил Шерлок. В его голосе была такая серьезность, что Лестрейд невольно подчинился. Шерлок вытащил папку из-под рубашки и начал шарить по карманам в поисках зажигалки. В последние дни он постоянно тянулся к сигаретам, хотя и старался не делать этого при Рози. Не зная, сколько им придется ждать, он перед выходом сунул пачку в карман пальто. Вместе с пачкой он нашел и зажигалку. Щелкнул колесиком, высек искру. Осторожно поднеся к огню папку, он наблюдал, как бумага сначала тлеет, затем начинает разгораться. Листы коробились, пламя пробегало по краям, постепенно прожигая их насквозь. Оранжево-красное пожирало черное и белое. Он не собирался уничтожать папку полностью. Нужно было оставить достаточно, чтобы стало ясно, о чем идет речь. Горечь сжала его, когда он смотрел на это. Возвращение этих планов стоило слишком дорого. За них уже пролилась кровь — в том числе и его собственная. И теперь произошло то, чего он не предвидел: Джон. Этого не должно было случиться. Он обязан был заметить опасность и предотвратить ее. Он потушил пламя и взглянул на результат. Оставшийся обрывок был не больше ладони. Еще можно было различить отдельные заголовки и фрагменты схем, но воспользоваться этими планами уже никто не смог бы. По крайней мере до тех пор, пока не появятся новые разработки. Джон был бы доволен. Майкрофт, вероятно, тоже — пусть и не показывая этого. А сам он будет реабилитирован и, наконец, выполнит поручение брата, хотя и не так, как тот рассчитывал. Он отбросил обугленный остаток. — Можешь повернуться. Лестрейд обернулся, еще раз внимательно посмотрел на него, но ничего не сказал. Они ждали. Шерлок понимал, что, если сейчас сядет, может уже не подняться. Он не хотел рисковать, поэтому остался стоять, прислонившись к стене, хотя ноги едва держали его, пока вдалеке не показались фары быстро приближающегося автомобиля. Суперинтендант Лаксли с растерянным выражением смотрел на горящее административное здание. — А как же люди… — он бросил быстрый взгляд на Шерлока, — …которые были внутри? — Насколько нам известно, их было двое, — ответил Лестрейд. — Один стоит перед вами. — Он указал на детектива. — Доктора Ватсона увезли в больницу. В каком он состоянии, мы не знаем. На лице Шерлока не отразилось ничего из того, что он почувствовал, услышав это. Его черты оставались неподвижными, как под маской. Лаксли внимательно посмотрел на него. — Вам, мистер Холмс, не требуется медицинская помощь? Прежде чем Шерлок успел ответить, Лестрейд вмешался: — Требуется. И я отвезу его в больницу, как только мы закончим здесь. Но он настоял на том, чтобы сначала поговорить с вами. — Что ж, мистер Холмс, — Лаксли внимательно посмотрел на него, — вы завладели нашим вниманием. Лестрейд сообщил, что вам удалось сорвать передачу, но сами документы не найдены. Вы можете что-то сказать об этом или… — он кивнул в сторону горящего здания, — они остались там? — Уже нет. — Шерлок сунул руку в карман и достал то, что осталось от папки. — Это секретные правительственные документы — ключ ко всему, что происходило в последние дни и недели. Те самые планы, в краже которых меня обвиняли. Они были спрятаны в офисе этой компании. К сожалению, мне не удалось сохранить папку целиком. Это все, что я смог вынести из огня. Лестрейд бросил на него быстрый взгляд. Он прекрасно понял, что произошло, но ничего не сказал и позволил Шерлоку продолжать. — Тем не менее эти документы должны быть переданы в МИ-5, чтобы дело можно было закрыть. И чтобы больше никто не смог охотиться за ними, добавил он про себя. Он протянул Лестрейду обгоревшие листы. — Теперь, когда суперинтендант Лаксли здесь, ты должен немедленно отвезти это в Темз-хаус. Не передавай никому, кроме моего брата или его личного помощника. Хотя Майкрофт, вероятно, еще не вернулся. В любом случае Антея остается в Лондоне. Шерлок чувствовал, что долго не удержится на ногах. Но теперь всем займется Лестрейд, а присутствие Лаксли исключало любые подозрения в том, что инспектор уничтожил документы. Суперинтендант не сводил взгляда с обгоревших бумаг. — Как вы их получили? — Я обнаружил их еще до того, как располагал всей необходимой информацией. В тот момент было бы даже вредно брать дело на себя, поскольку я не мог доказать, кто действительно стоит за всем этим. Мне нужно было продолжать собирать доказательства. Поэтому никто не должен был заподозрить, что у меня есть доступ к планам. В кабинете Мейсона был своего рода архив, и документы были спрятаны среди других папок. Принцип прост: где лучше всего спрятать апельсин? Среди других апельсинов. Именно поэтому я попросил Джона Ватсона отправиться в архив, пока мы занимались Мейсоном и Оберштейном, чтобы обеспечить сохранность файлов. Я был уверен, что Мейсон не возьмет их с собой, пока не получит деньги. Он на мгновение замолчал и затем тихо добавил, уже без всякой окраски в голосе: — Однако я не ожидал, что отправлю Джона в смертельную ловушку. Лестрейд отмахнулся от этой реплики. Формально это была работа полиции, которую Шерлок передал Джону по собственной инициативе. Но тот и без того достаточно винил себя. К тому же офицеры, которых Лестрейд мог бы отправить туда, скорее всего, погибли бы. Потому что ради кого-то другого Шерлок не бросился бы в огонь — а значит, спасти никого было бы невозможно. Поэтому инспектор лишь покачал головой: — Шерлок, прекрати. Никто не мог этого предвидеть. Во взгляде Шерлока стояла горечь. — Ты так думаешь? Позволь не согласиться. Мы наконец поняли, с кем имеем дело. Уже в тот момент, когда стало ясно, что Фантом тоже на месте, я должен был заподозрить неладное. Говорить ему становилось все труднее. Горло и дыхание жгло, словно огонь все еще был в нем, и почти после каждого слова ему приходилось ловить воздух. И все же он договорил. Он в последний раз повернулся к суперинтенданту: — За эти бумаги уже заплачено слишком многими жизнями. Поэтому я прошу вас оказать Грегу всю возможную поддержку, пока он не передаст их моему брату, даже если речь идет лишь об обгоревших остатках. Только когда станет известно, что планы уничтожены, никто больше не попытается их заполучить. Но до тех пор всякий, кто их несет, в опасности. Я передал бы их сам, но, боюсь, не смогу. — Не беспокойся, — сказал Лестрейд. — Лечись и поезжай к Джону. Мы справимся. — Не стоит недооценивать опасность, — возразил Шерлок. — Пока никто не знает, что планы уничтожены, вполне можно ожидать, что их попытаются отобрать у тебя. Любыми средствами. Лаксли коротко кивнул: — Даю слово. Эти документы — или то, что от них осталось, — дойдут до вашего брата. И больше никто не пострадает. Этого должно было быть достаточно. Он не мог сделать больше, чем предупредить. Все было кончено. До этого момента он держался, но теперь силы оставляли его. Воздуха, казалось, становилось все меньше, и он заметил, как сужается поле зрения. Его охватило беспокойство. Неужели ранения куда серьезнее, чем он думал? Он знал, что ему плохо, но теперь начал подозревать, что все гораздо хуже. Прости, Джон, если это плохо кончится, подумал он. — Но, по крайней мере, планы уничтожены — как ты и хотел. И все же нельзя было исключать, что самого Джона уже нет в живых. Безнадежность и усталость накатывали волнами. Он больше не мог сопротивляться — хотелось только закрыть глаза и забыться. В последний раз он заставил себя собраться. Нужно было попросить Лестрейда позвать помощь. Что бы ни случилось. Двое полицейских тихо переговаривались. До него долетали обрывки фраз: — …возьмите с собой людей, сколько потребуется… действуйте по своему усмотрению… позаботьтесь о нем… — Грег?.. Имя далось ему с трудом. Инспектор обернулся, и их взгляды на мгновение встретились. Шерлок не смог отвести глаз. В голове вдруг стало пусто. Небо словно опрокинулось, земля ушла из-под ног. Лестрейд заметил, что ему стало еще труднее дышать. Веки Шерлока задрожали, и он беззвучно осел. — Черт, — выругался Лестрейд. — Я так и знал. Не надо было его слушать. Вызовете скорую, сэр? Начальник кивнул и потянулся за телефоном, а Лестрейд опустился на колени рядом с Шерлоком. Тот дышал тяжело, со свистом, от которого становилось не по себе. Лестрейд нащупал пульс — слабый, неровный. Он слегка встряхнул его за плечи. — Шерлок! Очнись. Посмотри на меня. Веки Шерлока приоткрылись, он попытался сфокусировать взгляд, но через несколько секунд глаза закатились, и тело напряженно дернулось. Лестрейд снова пожалел, что не настоял раньше и не отправил его в больницу, не дав говорить ни с ним, ни с Лаксли. Теперь было поздно — оставалось только надеяться, что он продержится до приезда скорой. Шерлок был холодным и липким от пота. Лестрейд уже собирался снять пиджак, чтобы укрыть его, но Лаксли успел принести из машины одеяло. Они укутали Шерлока, сняв с него все еще слегка влажное пальто. Инспектор поднял взгляд на горящее здание. Несмотря на работу пожарных, огонь, казалось, продолжал бушевать, не поддаваясь. Он невольно вздрогнул. Если бы Шерлок не проявил этого безрассудного мужества и не вошел в здание, Джон был бы уже мертв — пожарные просто не успели бы вовремя. Теперь оставалось только надеяться, что Шерлок не рисковал напрасно и что ему самому не придется слишком дорого заплатить за это. Лестрейд удерживал Шерлока одной рукой, другой сжимая его плечо, словно мог таким образом не дать ему окончательно потерять сознание. Послышались быстрые шаги. Инспектор поднял голову и увидел Салли Донован. По-видимому, она еще издали поняла, что что-то случилось. Несколько секунд она смотрела на Шерлока с трудно читаемым выражением, затем перевела взгляд на начальников. — Что случилось? Лестрейд пожал плечами. — Сам не знаю. Ему было плохо все это время, но ты его знаешь. Он настоял на том, чтобы игнорировать это и довести дело до конца — а потом просто рухнул. И, по-моему, ему становится хуже с каждой минутой. К удивлению Лестрейда, Донован опустилась на колени рядом с лежащим Шерлоком и взяла его за другую руку. Ее голос стал мягче, настойчивее: — Давай, Шерлок. Слышишь? Оставайся с нами. Джон справится. И ты это знаешь. Не сдавайся. Ради него. Шерлок не открыл глаз, но Лестрейд почувствовал, как его пальцы на мгновение крепче сжали руку Салли, прежде чем снова ослабли, и его голова безвольно склонилась набок. Лестрейд растерянно посмотрел на нее. — Я думал, ты его терпеть не можешь. Она коротко, почти зло усмехнулась. — Это еще мягко сказано. Но я всегда помогу тому, кому нужна помощь. Даже если это такой самоуверенный осел, как Шерлок Холмс. Лестрейд уже собирался возразить, сказать, что Шерлок давно не так невыносим, как раньше, но она продолжила: — И дело не только в этом. Джон Ватсон многое для него значит. И пусть я не понимаю, что он в нем нашел, эти двое, похоже, не могут друг без друга. — Она на мгновение замолчала, словно подбирая слова. — Я не знаю, что между ними — просто ли это дружба или что-то большее… Это неважно. Я уверена в одном: Джон не переживет этого снова. Поэтому я сделаю все, что могу, если это поможет его упрямому другу. Она по-прежнему держала Шерлока за руку, но теперь отвела взгляд от его лица и посмотрела на Лестрейда. — И это работает в обе стороны. Я уверена. Если Джон Ватсон умрет, его ничто здесь не удержит. И, зная его, он доведет это до конца. — Она чуть вздрогнула. — Я никогда не думала, что у Шерлока Холмса есть сердце, что он вообще способен чувствовать. До сегодняшнего дня. Я не забуду, как он опустился на колени рядом с Джоном. Лестрейду пришлось признать, что она права. Шерлок часто делал все, чтобы казаться холодным, почти бесчеловечным. Но он был хорошим человеком — с куда большим сердцем, чем сам готов был признать. Лестрейд знал: Шерлок без колебаний пожертвует всем, что ему дорого, даже собственной жизнью — как он только что и доказал. Он хотел объяснить это Салли, но, взглянув на нее, понял, что в этом нет нужды. На этот раз скорой пришлось ждать дольше. Прошло больше четверти часа. — Простите, — произнес фельдшер. — Сегодня тяжелая ночь. Вместе с напарником он переложил Шерлока на носилки. Затем, коснувшись его ноги, резко взглянул на свою руку и поспешно отдернул ткань брюк. — Здесь все в крови, — напряженно передал он коллеге. — Сильное кровотечение. Быстро в машину, нужно остановить. Лестрейд нахмурился. Он бросил короткий взгляд на Лаксли и Донован — оба выглядели не менее ошеломленными. Шерлок ни словом не обмолвился о боли. Все это время казалось, что его состояние объясняется только отравлением дымом. Это было так похоже на него. Лестрейд с досадой упрекнул себя: Шерлок находился рядом, истекая кровью, а он ничего не заметил. Впрочем, как он мог догадаться? Сам Шерлок делал все, чтобы никто не вмешивался. Инспектор подошел ближе к машине и напряженно ждал, пока медики займутся Шерлоком. Донован и Лаксли остановились рядом. Лестрейд молча смотрел в ярко освещенный салон, не в силах разглядеть, что происходит внутри. Операция, без сомнения, прошла успешно. Документы удалось защитить, подозреваемых задержали без происшествий. И все же все обернулось катастрофой. Двое тяжело ранены, и среди них нет ни одного сотрудника — только гражданские. Ему предстояло ответить на множество вопросов. Но думал он сейчас не об этом. Он дорожил и Шерлоком, и Джоном и знал, что не переживет, если с ними что-нибудь случится. И еще сильнее его пугала мысль о том, что будет, если одному из них придется жить без другого. Салли была права. Лестрейд тяжело вздохнул. Он подождет, пока парамедики оценят состояние Шерлока, и уйдет. Сегодня у него было достаточно дел. Когда документы окажутся в безопасности, ему придется заняться куда более неприятной обязанностью. Наконец ему показалось, что он уже не будет мешать медикам, если спросит о состоянии Шерлока. — Насколько все плохо? — почти шутливо спросил он. Один из фельдшеров обернулся к нему. — Он потерял много крови и срочно нуждается в переливании. Нам с трудом удается его стабилизировать, и общее состояние критическое. К тому же мы пока не можем оценить, насколько сильно повреждены дыхательные пути. — Он покачал головой. — Почему вы не вызвали нас раньше? Тогда все могло бы быть иначе. — Он не позволил. Он отказался… — бесцветно ответил Лестрейд. У него было ощущение, будто земля уходит из-под ног. Инспектор подошел ближе и заглянул в машину. Шерлок был интубирован, над ним висела капельница, и жидкость быстро стекала по трубке. Штанина была разрезана, кожа под ней выглядела так, словно ее залили кровью. Чуть выше колена туго наложили повязку. Лестрейд побледнел. — Боже мой… — выдохнул он. — Что произошло? — В здании был взрыв? — уточнил фельдшер. Лестрейд кивнул. — Несколько. Один, а затем еще один — уже после того, как он вошел внутрь, чтобы вытащить Джона. — Это объясняет травму. Вероятно, осколок попал в ногу. Он до сих пор в ране. Если извлечь его сейчас, кровотечение может усилиться. Лестрейд не верил своим ушам. — Он даже не хромал… Должно быть, это была невыносимая боль. Фельдшер пожал плечами. — Шок. В таком состоянии люди способны на вещи, которые кажутся невозможными. Но нам нужно сделать все, чтобы он снова мог ходить. И чтобы не лишился ноги. — Это возможно? — тихо спросил Лестрейд. Фельдшер переглянулся с коллегой. Тот молча кивнул. — Куда вы его повезете? — спросил инспектор. — Нам нужно найти, где есть свободная операционная и возможность немедленного переливания. Как я уже сказал… сегодня тяжелая ночь.