To right the unrightable wrong

There's no time for us There's no place for us What is this thing that builds our dreams? Yet slips away from us Who wants to live forever? Who wants to live forever? There's no chance for us It's all decided for us This world has only one Sweet moment set aside for us. Who wants to live forever? Who wants to live forever? Who? Who dares to love forever? Oh, when loves must die? But touch my tears with your lips Touch my world with your fingertips And we can have forever Brian May Queen

***

Шерлок изо всех сил пытался выбраться из тумана, в котором его держали боль и лекарства. Он видел провода и трубки, тянущиеся к его телу, но не сразу понял, для чего они нужны. С правой ногой было что-то не так: на нее будто давила тупая тяжесть, и по мере того как сознание прояснялось, она все сильнее отзывалась жгучей болью. Он услышал тихий стон — и лишь спустя мгновение понял, что это его собственный. Казалось, все тело, от горла до самых легких, охвачено огнем. Шерлок жадно хватал воздух, но сколько бы ни пытался вдохнуть, его все равно не хватало. Маска на лице, подающая кислород, почти не помогала. Лишь постепенно к нему начало возвращаться понимание. Взрыв… огонь… Джон. Тревога накрыла его мгновенно. Джон успел выбраться? С ним все в порядке? Или он… Ужас стиснул грудь. С огромным усилием Шерлок отогнал эту мысль. Незнакомое лицо склонилось над ним, вырывая из нарастающей паники. Молодая женщина в зеленом халате посмотрела на него мягко, почти участливо. — А, мистер Холмс. Вы пришли в себя. Как вы себя чувствуете? Вы помните, что произошло? — не дожидаясь ответа, она продолжила: — Вы пострадали при пожаре. Но не волнуйтесь, мы поставим вас на ноги. Через несколько недель… Шерлок прервал ее. Почему именно сейчас она говорит о пустяках? Это не имело никакого значения. Важно было только одно. — Что с Джоном Ватсоном? Слова дались ему с трудом. Он мог лишь шептать, и каждое слово обжигало горло. Маска приглушала голос, делая его почти неразборчивым. — Все хорошо. — Медсестра покачала головой, не приближаясь. — Вам не следует говорить. Вы тратите слишком много сил. Поберегите их. Будь он в лучшем состоянии, терпение уже давно бы иссякло. Как он должен получить ответ, если ему не дают говорить? Зачем тогда вообще задавать вопросы? Но сейчас ему было не до раздражения. Ему нужен был ответ. Он повторял вопрос снова и снова, пока она наконец не поняла и не сняла с него маску. — Что с Джоном Ватсоном? Теперь она его услышала. Но ее взгляд был таким растерянным, что Шерлок сразу понял: она действительно ничего не знает. — Простите… я не понимаю, о ком вы говорите, сэр. Здесь нет никого с таким именем. Фраза прозвучала как удар. Почему она не знает Джона? Почему его здесь нет? Мысль не складывалась. Страх, захлестнувший его, парализовал и без того затуманенное сознание. Боль и удушье отступили — их вытеснила паника. Он крупно задрожал. Что с Джоном? Неужели он… мертв? Нет. Этого не может быть. И все же объяснить ее слова иначе он не мог. Он пытался убедить себя, что произошла ошибка. Что Джон просто в другом месте. Он должен был найти его. Медсестра уже заметила, что пациент в панике, но не понимала причины. Она пыталась говорить с ним, успокоить, но ни одно ее слово до него не доходило. В конце концов она поспешила за помощью. Шерлок с усилием приподнялся. Он должен был найти Джона. Комната сразу поплыла перед глазами, но это его не остановило. Резкими, неуверенными движениями он сорвал с себя провода, стянул кислородную маску, выдернул трубку. Кровь потекла по руке из вены, но он этого даже не заметил. Он спустил ноги с кровати и попытался встать. В этот момент медсестра вернулась и в ужасе бросилась к нему. Она попыталась уложить его обратно, но Шерлок оттолкнул ее — так, что она потеряла равновесие и упала. Это движение отняло у него почти все силы. В ушах шумело, зрение мутнело, но он не остановился. Он должен был найти Джона. Шерлок сумел подняться. Но стоило ему сделать шаг, как колени подогнулись, и он рухнул на пол. Резкая, пронзительная боль в ноге вспыхнула с новой силой, будто в бедро вонзили нож. Мир вокруг мгновенно провалился в темноту. Последним, что он успел увидеть, было расползающееся алое пятно на повязке и приближающиеся — все ближе — встревоженные голоса и шаги.

***

Когда Шерлок в следующий раз пришел в себя, он не мог пошевелиться. Что с ним произошло? Мысль едва успела оформиться. Все вокруг было мутным, словно утонуло в тумане, в вязкой вате — еще сильнее, чем прежде. Он почувствовал тугие ремни на талии, запястьях и лодыжках. Они не врезались в кожу, но надежно лишали его возможности двигаться. Он не мог встать. Он был привязан. Как с ним могли так поступить? Ему нужно было найти Джона. Он резко рванулся, пытаясь вырваться из ремней, дергал их изо всех сил, заставляя кровать дрожать. Боль в ноге вспыхивала при каждом движении, но он ее не замечал. — Джон… Ответа не последовало. Чем отчаяннее он пытался освободиться, тем тяжелее становилось дышать. Воздуха не хватало. Грудь сдавило, и вскоре он начал задыхаться. Кто-то снова подошел к нему, заговорил — слова до него не доходили, не складывались в смысл. Они ничего не значили, потому что не были ответом. Когда стало ясно, что он не успокоится, в вену ему ввели что-то холодное. И мир снова погрузился во тьму.

***

Это было похоже на бесконечный кошмар: пробуждение, страх за Джона, смешанный с болью и удушьем, отчаянная борьба — и снова падение в темноту. Снова и снова. И ни одного ответа. Иногда Шерлока накрывала волна отчаяния. Он уже не знал, сколько раз возвращался из забытья обратно в этот мучительный полусон. Теперь он больше не пытался вырваться. Он лежал неподвижно, лишь едва шевеля губами, почти беззвучно повторяя одно и то же: — Джон… Но на этот раз что-то изменилось. Вокруг не было ни суеты, ни голосов. Никто не пытался с ним заговорить. Только чья-то большая холодная ладонь лежала у него на пылающем лбу, и один — единственный, знакомый — голос доходил до него сквозь туман. — Тише… спокойнее, Шерлок. Пальцы осторожно убрали с его лица пряди, липкие от пота. — Ради Бога, приди в себя. Этот голос — одновременно невыносимый и до боли знакомый. — Майк… — выдохнул Шерлок и замолчал. Теперь брат удерживал его одной рукой, другой мягко, но настойчиво прижимая ладонь ко лбу. — Я здесь. И Джон в сравнительно хорошем состоянии, если учитывать обстоятельства. Он ждал ответа, но не дождался. — Если ты меня слышишь, Шерлок, дай знак. Джон Ватсон жив. Он поправится. Ты спас ему жизнь. Облегчение накрыло Шерлока так внезапно, что перехватило дыхание. Он не смел надеяться на такой исход, но, услышав это дважды, уже не мог сомневаться. Слезы выступили на глазах. Он не пытался их сдержать. Ему было все равно — даже то, что Майкрофт это увидит, больше не имело значения. Майкрофт осторожно провел рукой по его лицу, стирая влагу. Затем в его ладони появилась прохладная влажная ткань, и он бережно коснулся ею горячей кожи. — Прости, что не смог приехать раньше. Позже, когда ты окончательно придешь в себя, я все объясню. А сейчас — спи. Я останусь здесь. Шерлок не помнил, чтобы брат когда-либо говорил с ним так мягко. Разве что… очень давно. — Если пообещаешь больше не устраивать сцен, я сейчас же освобожу тебя от этих ремней. Ты, должно быть, переполошил всю смену. Вот это уже больше походило на Майкрофта. Этот сдержанный упрек звучал почти успокаивающе — даже сильнее, чем прежняя непривычная мягкость. Шерлок попытался кивнуть. Это едва ли было заметно, скорее легкое движение, но Майкрофт уловил его. Он почувствовал, как ремни один за другим ослабляются. Веки были слишком тяжелы, чтобы открыть глаза. Усталость накрыла его окончательно, и он снова провалился в беспамятство.

***

Майкрофт задумчиво смотрел на брата. Майкрофт Холмс был человеком холодным. Мориарти называл его Айсменом — прозвище, с которым он вполне мог мириться. Он придавал большое значение тому, чтобы всегда действовать без эмоций, полагаясь исключительно на разум. В его жизни была лишь одна слабость — Шерлок. Они давно выросли, но он по-прежнему видел в нем младшего брата, которому нужна защита и забота. Он знал, что Шерлок это ненавидит, но ничего не мог с собой поделать. Он никогда не ставил личное выше долга перед государством, однако всякий раз, когда дело касалось Шерлока, это причиняло ему почти невыносимую боль. Когда представлялась возможность — и когда Шерлок позволял — Майкрофт пытался за ним присматривать. Но с годами тот все больше ускользал от него, едва выйдя из детства. К тому же в нем всегда была опасная склонность к саморазрушению, и Майкрофт не впервые сидел у его больничной койки — с тревогой, а порой и с отчаянием. Шерлок во многом отличался от него самого. В детстве он был живым, чутким ребенком — до той трагедии с его лучшим другом. После этого он перестал показывать миру свое внутреннее я. Но, по всей видимости, он лишь запер свои чувства внутри, оставаясь глубоко эмоциональным человеком. Несколько лет назад миссис Хадсон сумела наглядно показать Майкрофту, где именно следует искать причину его поведения. Были люди, которые значили для Шерлока очень много. Не потому, что были связаны с ним кровью, а потому что он сам выбрал их. Они были ему близки. Они стали его семьей. Майкрофт не думал, что Шерлок когда-нибудь позволит себе такую привязанность. Но ради этих людей он был готов на все. Своим Падением Шерлок уже доказал, на что способен ради них. Несмотря на все меры предосторожности, все могло пойти не так — его могли ранить, могли убить. Но он сознательно шел на этот риск: не только чтобы остановить Мориарти, но и чтобы спасти тех, кто ему дорог. В последующие два года он охотился на людей Мориарти не только ради того, чтобы вернуть себе жизнь, но и чтобы защитить их. Он рисковал — и платил за это. И теперь, несмотря ни на что, он сделал бы то же самое снова. Просто потому, что любит их. Говорят, нет большей любви, чем отдать жизнь за другого. Шерлок был готов делать это снова и снова — и на этот раз поступил так же. Лестрейд подробно рассказал Майкрофту о том, что произошло в компании Саймона Мейсона. Само то, что Шерлоку и Джону удалось выбраться из горящего здания, было почти чудом. Майкрофт снова коснулся лба брата. Тот выглядел измученным, больным, но отчаяние, застывшее прежде на его лице даже в бессознательном состоянии, исчезло. Майкрофт удивился, увидев слезы облегчения. Он не мог вспомнить, когда Шерлок в последний раз позволял себе подобное — тем более при ком-то. Даже в детстве, после исчезновения Виктора, он почти не плакал. А уж позже — и подавно. Даже если учитывать, что сейчас он был под действием лекарств, ранен, в лихорадке и не владел собой, это говорило о многом. Что чувствовал Шерлок к Джону Ватсону? Любовь? В этом сомнений не было. Но какая? Очевидно было одно: для Шерлока это выходило далеко за пределы обычной привязанности. И все же Джон Ватсон не раз ясно давал понять, что он не гей. Значит, чувства Шерлока, вероятно, никогда не будут взаимны в том виде, в каком он, возможно, ждал. Майкрофт покачал головой. Зачем же ты так усложняешь себе жизнь, братец, подумал он.

***

Когда Шерлок в следующий раз проснулся, он с облегчением понял, что тело снова ему подчиняется, а разум, несмотря на боль, работает ясно. Пелена спала, и он сразу понял, почему здесь никто ничего не знал о Джоне: его просто перевели в другую больницу. Раньше его затуманенное сознание не могло этого уловить. Ему стало стыдно. Все его поведение было почти инстинктивным — он не владел собой. То, что он был ослаблен и находился под действием лекарств, не могло служить оправданием. Как он вообще допустил, что потерял контроль? Перед Джоном и Рози он мог быть откровенным, но для остального мира сохранял холодную, отстраненную маску. И не имел права позволить ей треснуть. Он резко открыл глаза. Снаружи только начинало светать — комната была залита мягким утренним светом. Повернув голову, Шерлок увидел, что Майкрофт по-прежнему сидит у его кровати и, очевидно, наблюдает за ним. Разумеется, он прекрасно понимал, о чем думает брат. — Персонал повел себя недопустимо, — спокойно произнес Майкрофт. — Любому должно быть ясно, что человек не может мыслить трезво сразу после наркоза. Они обязаны были объяснить тебе, что не знают, что произошло с Джоном. Тогда ты, вероятно, все равно бы волновался, но, по крайней мере, остался бы в постели. Им следовало выяснить все о нем, пока ты был без сознания. Это заняло бы два телефонных звонка — как у меня. И тогда ты не оказался бы в таком состоянии. Шерлок понял, что Майкрофт пытается его оправдать. Но легче от этого не стало. Маску заменяла тонкая трубка, подающая кислород в нос. Дышать по-прежнему было трудно, но он проверял, слушается ли голос. — Насколько серьезно ранен Джон? Говорить было больно, дыхание сопровождалось хрипом, но, шепча, он мог хотя бы ясно выразить мысль. Майкрофт наклонился ближе. — У него разрыв селезенки, но орган удалось сохранить. Травма головы, по всей видимости, не тяжелая — он реагирует на внешние раздражители. Состояние в целом стабильное. Серьезнее повреждение позвоночника, но врачи считают, что он снова сможет ходить. Есть легкие ожоги и отравление дымом. В сравнении с тобой он отделался куда легче. Лестрейд сказал, что ты накрыл его своим пальто, когда выносил из здания. Возможно, именно это его и спасло. Но ты сам надышался дымом гораздо сильнее. Шерлок мрачно посмотрел на него. — Он лежал на полу, там дым был не такой густой. А потом просто перестал дышать. Уже снаружи его пришлось реанимировать. Майкрофт внимательно всмотрелся в него. — Ты помнишь, что произошло? — Думаю, да. — И с тобой? Шерлок сжал виски руками. — Отчасти. Был еще один взрыв — уже после первого. Он сбил меня с ног. Я понял, что нога повреждена, но не считал это серьезным. Я настаивал, чтобы медики занялись Джоном — нужно было как можно быстрее доставить его в больницу. Мы не знали, насколько тяжелы его внутренние травмы. Лестрейд и фельдшер повторяли, что мне тоже нужна помощь, но я их игнорировал. В конце концов я собирался попросить вызвать вторую машину… но, видимо, потерял сознание раньше. Майкрофт кивнул. — Ты был в состоянии сильного шока, раз ничего не почувствовал. В ногу тебе вошел крупный осколок дерева. Ты чуть не истек кровью — и никто, включая тебя самого, этого не заметил. — Он покачал головой. — Было темно, — коротко ответил Шерлок. — И мы думали только о Джоне. Это казалось правильным. Майкрофт тихо фыркнул. — Тебя доставили в операционную в последний момент. Но из-за твоей попытки подняться рана снова открылась, и им пришлось оперировать тебя повторно. Так что, прошу, хотя бы сейчас не создавай проблем ни себе, ни врачам. Шерлок скосил на него взгляд. — Я сделал то, что было необходимо. Майкрофт пристально посмотрел на него, словно пытаясь прочитать до конца. — Тебе понадобилось время, чтобы уничтожить файл. Ты действовал слишком грубо. — Возможности у меня были ограничены, — сухо заметил Шерлок с тенью усмешки. — Ты оформил это официально? Майкрофт устало покачал головой. — Я не намерен отправлять тебя в тюрьму. Я сообщил, что планы были повреждены настолько, что стали нечитаемыми — что, в сущности, правда. Учитывая пожар при задержании и то, что остатки документов находились под моим контролем, никто не стал задавать лишних вопросов. С разрешения сверху я уничтожил все, что осталось. Ты справился отлично. Претензий к тебе больше нет. — Он помолчал. — Я лишь хочу понять, почему ты это сделал. — Неужели ты не можешь сделать тот же вывод, что и всегда? — Шерлок вызывающе скрестил руки. Майкрофт не ответил. Шерлок сдержался. Сейчас не время было язвить. Брат вытащил его из всего этого — и прикрыл. Он заслуживал ответа. Шерлок вздохнул. — После того случая на Бейкер-стрит в августе Джон был в ярости. Он говорил, что такие планы вообще не должны существовать. Что дроны не решают проблему, а только обостряют ее и ведут к новым жертвам. Майкрофт слушал внимательно, но этого было недостаточно. — С каких пор ты начал заботиться о людях? Шерлок встретил его взгляд. — Джону не все равно. А мне не все равно, что чувствует Джон. Я дал ему слово. — Уничтожить планы? — По крайней мере попытаться. Майкрофт молчал, глядя на него. Этот взгляд было трудно выдержать. Шерлоку вдруг захотелось просто уйти — исчезнуть, не позволить брату увидеть больше, чем он уже понял. Он резко сменил тон: — Не хочу показаться неблагодарным… Майкрофт тихо усмехнулся. С каких пор это стало волновать его младшего брата? — …но у тебя правда нет более важных дел, чем сидеть здесь и сторожить меня? Майкрофт вновь посерьезнел. — К сожалению, есть. Но я опасался, что стоит мне уйти — и тебя снова придется связывать. К тому же я пообещал остаться. Однако, если ты не возражаешь, я займусь твоим переводом. — Моим чем? — Переводом. Туда, где находится Джон. Ты ведь этого хочешь? Шерлок закрыл глаза. Конечно, хотел. Убраться отсюда, убедиться, что Джон жив. Он снова посмотрел на Майкрофта. — Я был бы признателен. Это была одна из тех редких улыбок, которые у Майкрофта были настоящими. — Для этого и нужны братья. — Он сделал паузу. — Мне потребуется время. А пока отдыхай. Ты выглядишь ужасно. И, пожалуйста, больше не создавай проблем. Шерлок едва заметно усмехнулся. Но Майкрофт не спешил уходить. Он наклонился ближе и понизил голос: — Я прочитал отчет. Скорее всего, обвинят Саймона Мейсона. Но мы оба понимаем, что он лишь исполнитель. Скажи: у тебя есть доказательства, кто стоит за этим? Шерлок кивнул. — Тот, о ком ты думал с самого начала? Шерлок не был уверен, но снова кивнул. Майкрофт удовлетворенно выпрямился, кивнул брату и вышел. Шерлок закрыл глаза. Разговор окончательно вымотал его. Дышать было трудно, каждое слово жгло горло. И сил больше не осталось. Некоторое время он просто лежал, стараясь дышать ровно, и с облегчением ощущал прохладный поток кислорода из тонкой трубки. Судя по всему, лечение шло как надо: другие раны отзывались лишь глухой пульсацией — неприятной, но вполне терпимой. Обычно он не выносил вмешательства Майкрофта в свою жизнь. Но сейчас был ему благодарен. Без него он по-прежнему лежал бы здесь, привязанный и в беспамятстве, не имея ни малейшего представления о том, что происходит с Джоном. Теперь же он хотя бы знал, что тот жив. Более того — скоро увидит его. И ему не придется думать о последствиях уничтожения планов. Внутри воцарилось странное, почти непривычное спокойствие — резкий контраст с тем страхом, который не отпускал его последние дни. Удовлетворенный, Шерлок позволил усталости взять верх и снова погрузился в сон.

***

Джон удивленно посмотрел на санитара, который уже собирался выкатить его кровать из палаты. — Что происходит? — нахмурился он. — Вас переводят, доктор Ватсон. — Опять? Меня только сегодня утром перевели из реанимации. Куда на этот раз? Что-то было не так. Джона охватило недоверие. Однако санитар ответил спокойно: — В отдельную палату. — Простите? — Джон окончательно растерялся. — Куда именно? И зачем? — Боюсь, не могу сказать, сэр. Мне поручено только доставить вас. Джон заставил себя успокоиться. Возможно, это устроил Шерлок. Его отсутствие при пробуждении удивило, но не отменяло очевидного: если бы существовал способ попасть к нему — Шерлок бы его нашел. Джон ожидал увидеть его. Возможно, друг ждал его уже в новой палате. Коридор, по которому его везли, оказался другим — закрытым, с ограниченным доступом. Перед дверью сидел человек в темной одежде и внимательно осматривал проходящих. Джона бросило в жар. Охрана. Зачем? Внутри его действительно ждал представитель семьи Холмсов. Но не тот. Джон резко напрягся. Майкрофт. Где Шерлок? С ним что-то случилось? Операция провалилась? Его арестовали? Он ранен? Почему никто ничего не сказал? Ответ на последний вопрос был очевиден: чтобы не тревожить его. И все же тревога его уже захлестнула. Медсестра рядом с Майкрофтом мягко улыбнулась: — Добро пожаловать, доктор Ватсон. Я сестра Агнес. Если вам что-то понадобится — обращайтесь. Ваш сосед по палате скоро прибудет. Этот джентльмен все объяснит. Обычно Джон оценил бы такой прием. Палата была просторнее и удобнее прежней. Но сейчас это не имело значения. Он резко повернулся к Майкрофту: — Что происходит? Где Шерлок? Что с ним? Майкрофт на мгновение закрыл глаза, сжав переносицу. Когда он снова посмотрел на Джона, в его взгляде читалась усталость. — Прошу, умерьте пыл, доктор Ватсон. Я все объясню. И вам, сестра Агнес, лучше остаться. Джон не расслабился. — Для начала, — продолжил Майкрофт, — это отделение обеспечивает повышенный уровень безопасности. С учетом обстоятельств я счел необходимым обеспечить защиту вам обоим. Джон вынужден был признать: в его состоянии это было разумно. Но внутри поднималось другое чувство. Майкрофт заметил это и поднял руку: — Терпение. И начал рассказывать. Джон не помнил, как оказался вне здания. Он потерял сознание сразу после взрыва. Но сомнений не было: его вытащил Шерлок. Утром медсестра показала ему фотографии пожара. Огромное пламя, охватившее здание. Джон понял: он бы не выбрался сам. Шерлок вошел туда. Как всегда — не задумываясь о себе. Цена, как оказалось, была высокой. Джон почувствовал тяжесть внутри. Собственные травмы не имели значения. Он знал, на что шел, занимаясь расследованиями. Но он всегда был уверен: с близкими все будет в порядке. Теперь — нет. Посетителей к нему не допускали. Только сообщали, что друзья интересуются его состоянием и что о Рози позаботились. Это звучало логично. Шерлок, миссис Хадсон, Молли — все они не оставили бы девочку одну. Но теперь Шерлок ранен. И все изменилось. Мысли метались от плохой к худшей. Кто с Рози? Миссис Хадсон не сможет справляться одна. Молли работает. Детский сад — далеко. И главное — Рози. Она ждала их. Они обещали вернуться. Сердце болезненно сжалось. Джон с усилием заставил себя вернуться к настоящему. Ему нужно было увидеть Шерлока. Убедиться в том, что он в порядке. Ярость вспыхнула в нем, стоило представить, через что тот прошел. Сестра Агнес внимательно посмотрела на него: — Вы очень близки, да? Джон кивнул. — Кроме моей дочери, пожалуй, нет никого, кто значил бы для меня больше. — И три дня он не знал, живы вы или нет, — тихо сказала она. — Неудивительно, что он едва не сошел с ума от страха. В ее взгляде смешались жалость, возмущение и непонимание. — Не волнуйтесь, мистер Холмс. Мы позаботимся о вашем брате. Джон перевел взгляд на Майкрофта. — Почему вы так долго не появлялись? Я уверен, вас здесь не было. — Я узнал обо всем только сегодня, — спокойно ответил тот. Джон усмехнулся — резко и недоверчиво. — Правда? Майкрофт Холмс ничего не знает? С трудом верится. — И все же это так. Я был занят… конфиденциальными переговорами. — Он слегка поморщился. — В любом случае, со мной невозможно было связаться. Лестрейд сообщил в мой офис, но, поскольку травмы Шерлока сочли незначительными, мне решили не докладывать до моего возвращения. О вас я узнал уже после — когда сам связался с инспектором. Джон не успел ответить. Дверь открылась. В палату ввезли еще одну кровать, и он сразу увидел его. Шерлок лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Майкрофт поднялся и подошел ближе. — Шерлок? Пожилая медсестра покачала головой: — Вряд ли он сейчас очнется, сэр. Ему дали седативное перед транспортировкой. Он проспит еще как минимум час. На мгновение в лице Майкрофта мелькнуло раздражение. — Я ясно просил этого не делать. Но уже в следующую секунду он снова взял себя в руки. Холодная маска вернулась на место. Медсестры тем временем подключили Шерлока к мониторам, подали кислород, поставили инфузию. Быстро проверив показатели, они тихо вышли. Майкрофт сел у кровати, провел рукой по лбу брата. — Прости… — едва слышно сказал он. Джон приподнял изголовье своей кровати, не отрывая взгляда от Шерлока. Майкрофт посмотрел на него внимательным, почти изучающим взглядом. На долю секунды его выражение изменилось. Потом снова стало безупречно нейтральным. — С каких пор между вами что-то есть, доктор Ватсон? Тон был ровным, почти будничным. Как будто речь шла о погоде. — Простите? Джон невольно напрягся. Сколько бы лет ни прошло, он так и не привык к тому, как братья Холмс читают людей — одним взглядом. Майкрофт чуть качнул головой. — Не стоит притворяться. Думаю, в этом нет необходимости. Мой брат никогда не отличался успехами в отношениях с женщинами. Вы же, напротив, всегда подчеркивали свою гетеросексуальность. И тем не менее… — он сделал паузу. — Когда все изменилось? — Не думаю, что это ваше дело, — жестко ответил Джон. — Безусловно, не мое. — Майкрофт кивнул. — И все же я спрашиваю. Джон с усилием выдохнул. Стыдиться было нечего. Но обсуждать это здесь — с Майкрофтом — оказалось неожиданно трудно. Он собрался с силами. — Почти полтора года. — Серьезно? Джон тихо усмехнулся. — Думаю, после такого срока можно сказать — да. И, если уж на то пошло, я знаю вашего брата лучше, чем кто-либо. С самого начала знал, во что ввязываюсь. Так что да. Все серьезно. Майкрофт задумчиво смотрел на него, пока Джон не начал чувствовать себя неловко под этим внимательным, проницательным взглядом. Наконец он заговорил: — Я давно понял, что ты подходишь моему брату, Джон. Во всех смыслах. И я — последний человек, который стал бы возражать против того, чтобы Шерлок нашел того, кого сможет любить всю жизнь… даже если сам он это всегда отрицал. Он перевел взгляд на Шерлока, все так же неподвижного. Джон заметил его колебание. Майкрофт явно разрывался: долг звал его, но оставить брата сейчас он не решался. — Иди, — тихо сказал Джон. — Я здесь. Это то, чего он хотел. С ним все будет в порядке. Майкрофт не сразу поверил. — А если ты уснешь? Если он очнется и снова… потеряет контроль? Джон покачал головой. — Не потеряет. Ты и сам это знаешь. Иди. Пауза затянулась, но в конце концов Майкрофт сдался. Он и правда задержался дольше, чем мог себе позволить, даже несмотря на то, что для него это было важнее всего остального. — Хорошо, Джон. — Он поднялся. — Я вернусь, как только смогу. Надеюсь, все пройдет спокойно. Он направился к двери и вышел. Джон отметил про себя: Майкрофт перешел на ты. Это не было случайностью. Новый уровень доверия? Признание? Еще раньше Шерлок дал понять брату, что Джон — его семья. Возможно, теперь Майкрофт принял это и для себя. Джон не был уверен, как к этому относиться. Но сейчас это не имело значения. Он взглянул на Шерлока. Им повезло. Оба остались живы. Судьба, вопреки всему, оставила им шанс. Оставила их друг другу. И Джон решил, что отныне будет ценить каждое мгновение.