To right the unrightable wrong

Auch du wirst irgendwann jemanden dienen Jemand, der weiser ist und stärker noch als du Dein armes krankes Herz Wird in Liebe getränkt sein Jede Herrlichkeit auf Erden Wird auch dir geschenkt sein Sieh, die Wunder und die Zeichen Sind schon geschehen Jemand liebt dich Und wird an deiner Seite gehen Anette Humpe

***

После ухода Майкрофта у Джона наконец появилась возможность спокойно взглянуть на Шерлока. Его раскрасневшееся лицо выглядело изможденным, было ясно, что ему нездоровится. Джон вспомнил, что и сам он сейчас выглядел не лучше. Кожа Шерлока начала шелушиться в нескольких местах, волосы пострадали от огня. Как только он узнает об этом, ему, вероятно, сразу захочется пойти к парикмахеру. Джон с сомнением подумал, сможет ли он сделать для Шерлока что-то большее, чем просто очень коротко его подстричь. Помимо не исчезнувших следов борьбы в тюремной камере, доктор обнаружил ожоги на щеках, шее и руках, которые, к счастью, оказались несерьезными. Левая рука Шерлока была забинтована — ожог на ней был гораздо хуже, Джон это знал, как и о ране на правой ноге, даже если она была скрыта одеялом. Эта рана едва не стоила другу жизни. Как и Майкрофт, Джон не мог понять, как так вышло, что никто ничего не заметил, пока не стало слишком поздно. Но больше всего Джона беспокоило хриплое дыхание Шерлока и то, с каким трудом он хватал воздух. Когда он посмотрел на него, Шерлок слегка пошевелился. Джон наклонился к другу настолько, насколько позволяло его собственное состояние. — Шерлок? Он напряженно всматривался в лицо собеседника, пытаясь по мимике понять, дошли ли до него его слова. — Ты меня слышишь? Я здесь. Все будет хорошо. — Джон. Только одно слово, произнесенное почти шепотом. Шерлок не открыл глаз, но на губах появилась слабая улыбка. Он снова успокоился и погрузился в глубокий сон. Он, казалось, остро нуждался в отдыхе. Несмотря на то что он несколько раз ненадолго просыпался, он проспал почти весь оставшийся день. Джон понял, что был прав. Даже если он дремал, то слышал, как Шерлок начинает беспокоиться, и тут же просыпался. Джон усмехнулся про себя. Рози заставляла его мгновенно появляться у кроватки при любом звуке, сигнализирующем, что что-то не так, — вот она, чуткость родительского сна. Похоже, это работало и тогда, когда он присматривал за Шерлоком. На этот раз, однако, сон оказался глубже. Когда Джон открыл глаза, он увидел, что Шерлок тоже не спит и наблюдает за ним. Он оглядел Джона с головы до ног, словно пытался понять, насколько хорошо или плохо тот чувствует себя на самом деле. Их взгляды встретились. Медленно, очень медленно Шерлок выпрямился, не отводя глаз ни на секунду. В них Джон все еще видел тень страха и отчаяния, которые держали Шерлока в плену последние несколько дней. И он почти чувствовал то же самое. Шерлок наклонился к мониторам и выключил их. Затем он осторожно, без спешки, отцепил от тела электроды и датчики, снял кислородную трубку и, наконец, вытащил дренажную трубку. — Шерлок, остановись, — встревоженно предупредил Джон, не зная, стоит ли нажимать кнопку вызова сестры. Но к тому моменту, когда она появится, может быть уже поздно. Поэтому он попытался остановить друга словами. — Ложись обратно, приятель. Ты не можешь встать. И ты не встанешь. Иначе снова упадешь, и будет только хуже. Но Шерлок не позволил себя остановить. — Никогда не говори мне, что я могу или не могу делать, — ответил он. Голос его был хриплым, дыхание — тяжелым, словно ему едва хватало воздуха, чтобы выдавить слова. Он придвинул стул, на котором сидел Майкрофт, и, опершись на него, осторожно попытался встать. Джон затаил дыхание, но ему это удалось. Шерлок больше не нагружал поврежденную ногу. Он немного подвинул стул вперед, оперся на него и сделал небольшой шаг здоровой ногой. На самом деле между кроватями было чуть больше двух метров, но Шерлок двигался мучительно медленно. Джон видел, что это почти выше его сил, и слышал, как друг с трудом ловит каждый вдох. Он уже собирался позвать на помощь. Но в конце концов Шерлок достиг цели и оказался рядом с его кроватью. Он дрожал от напряжения, дыхание сбивалось, но, казалось, он этого почти не замечал — он видел только Джона. Шерлок наклонился и поцеловал его. Это был не страстный поцелуй, но он не смог удержаться, словно не хотел отрываться от губ Джона. Джон мягко ответил на поцелуй и положил ладонь на щеку Шерлока. Он устроился в этом тихом, почти бережном объятии, и на несколько ударов сердца они застыли так. И тут Шерлок наконец сдался. Он опустился на стул, сложил руки на матрасе Джона и уронил на них голову. Джон услышал его напряженный выдох. Он осторожно обнял его одной рукой, а другой начал гладить обожженные волосы Шерлока, узкую шею и плечи. Слов у Джона не находилось, и беспокойство только усиливалось. Ему хотелось сказать Шерлоку, что все в порядке, что он не потерял его. Но какой в этом смысл? Тот все понял еще в тот момент, когда увидел Джона. Теперь его сердце лишь закрепило это ощущение через прикосновение. Поэтому Джон на мгновение прижал его еще крепче. — Я тоже люблю тебя, Шерлок. Больше они не сказали ни слова. В этом не было необходимости. Шерлок растворился в объятиях Джона и позволил теплу и близости успокоить себя. Боль и одышка, слабость и лихорадочное напряжение — все теряло значение, пока длился этот единственный миг.

***

Джон не знал, сколько времени они так пролежали, когда вдруг увидел сестру Агнес, стоявшую у его ног с испуганным выражением лица. Он не слышал, как открылась дверь и как она вошла. Медсестра уже приготовилась сделать шаг к ним, но Джон посмотрел на нее и тихо покачал головой. Лицо сестры Агнес смягчилось, в ее взгляде появилось понимание. Она подняла руку, растопырив пальцы, и беззвучно произнесла губами слово минуты. Джон кивнул. Когда время почти вышло, он нежно поцеловал друга в висок. — Шерлок? — Мм? — Шерлоку казалось, что он больше никогда не захочет покидать это положение. — Они уже идут. Шерлок не стал спрашивать, откуда Джону это известно. Джон решил, что он заметил сестру Агнес. Шерлок с трудом выпрямился и откинулся на спинку стула. Джон с нежностью посмотрел на него. — Ты же понимаешь, что тебе место в постели? Боюсь, у тебя жар. Шерлок медленно кивнул. — Думаю, ты прав. — Он на мгновение прищурился. — Я все еще чувствую себя так, будто в густом тумане. — Все будет хорошо. Завтра тебе станет лучше, — пообещал Джон. — Это лихорадка, и к тому же в крови еще осталось успокоительное. — Он покачал головой. — Как они могли? Просто чтобы ты замолчал на несколько дней. Дверь открылась, и вошла сестра Агнес с молодым врачом. — Мистер Холмс? Думаю, вам пора снова лечь. Мы можем вам помочь? Шерлок, сдаваясь, кивнул. — Полагаю, это было бы самым разумным решением.

***

Шерлок открыл глаза. В голове у него все еще стоял туман. Он заметил перфузор рядом с кроватью, контролирующий подачу лекарств. Прозрачная жидкость по каплям уходила из него в инфузионную трубку, а затем — в вены. Морфин или его производное, как он подозревал. Это, конечно, объясняло его состояние. Но, несмотря на лекарства, раны по-прежнему давали о себе знать. Морфин был не очень хорош. Или, скорее, слишком хорош. Постоянно находиться под его воздействием — вещь не из приятных, но время от времени отключаться от всего внешнего мира было почти фантастическим. Шерлок слишком хорошо понимал, что ему нравится это ощущение. Как и противоположный эффект кокаина. Это было для него опасно, и он знал: когда его выпишут, придется снова бороться с искушением дотянуться до наркотика. Должны быть очень веские причины, чтобы давать такие препараты кому-то вроде него. Джон, безусловно, вмешался бы, если бы это не было абсолютно необходимо. Неужели в другой больнице он получал столь же сильные препараты? Он этого не знал. И прежде всего — не мог понять, когда все это началось. Все настолько плохо? В памяти было странное ощущение: в остальном он помнил все до мельчайших деталей, но теперь казалось, будто она затемнена, и остались лишь отдельные фрагменты. Он старательно пытался восстановить события. После того как он снова лег в постель, ему с каждым часом становилось все хуже: бесконечный кашель, страх остаться без воздуха, удушье и невыносимая боль. А потом — ничего. Шерлок подозревал, что снова пропустил несколько часов или даже целый день. Он чувствовал слабость. Его лихорадило и мучила жажда. На прикроватном столике стояли стакан и бутылка воды. Застонав, он приподнялся, чтобы налить себе немного, сделал глоток — и тут же пожалел об этом. Ощущение было такое, будто он проглотил бритвенные лезвия. Слезы выступили у него на глазах, и он не смог их сдержать. Из горла вырвался сдавленный звук. Он мог бы закричать, но даже это было невозможно. Джон, который тоже спал, резко проснулся, в ужасе поднял голову и испуганно посмотрел на него. Шерлок сидел, согнувшись, упершись руками в колени, и пытался взять боль под контроль. Через некоторое время он откинулся на подушку и уставился в потолок. Он не ожидал такой бурной реакции. Конечно, он знал, что рот и горло тоже пострадали, но это превзошло все его ожидания. Он чувствовал, что Джон все еще смотрит на него. — Насколько все плохо? — осторожно спросил Джон, перехватив его взгляд. — Может, мне позвать кого-нибудь? Шерлок отмахнулся. — Все нормально. Не бери в голову. Он мог говорить только шепотом, и голос звучал хрипло. Разговаривать было больно, но если заранее принять это, боль можно было терпеть. И все же говорить было проще, чем пить. Джон неодобрительно покачал головой. — Шерлок! Ты говоришь со мной. Не нужно изображать из себя сильного. Но Шерлок молчал именно потому, что считал это правильным. — Грег сказал, что еще до того, как ты потерял сознание, ты утверждал, что все в порядке. — Нет, на этот раз все нормально. — Шерлок помолчал, прежде чем спросить: — Когда Лестрейд был здесь? — Вчера. Шерлок нахмурился. Это было до того, как его привезли сюда, или после? Впрочем, он не придавал большого значения визитам в больницу — он ведь и сам не вполне владел своим состоянием. Он отбросил эту мысль и сказал: — Я знал, что мне понадобится медицинская помощь, если я недооценю свое состояние. Но в тот момент кое-что другое было куда важнее. Джон недоверчиво посмотрел на него. Шерлок никогда не задумывался о собственной безопасности, когда речь заходила о деле, сколько бы раз Джон ни пытался на него повлиять. Он уже перестал считать, сколько раз пытался объяснить ему, что тот должен заботиться о себе — хотя бы ради людей, которые его любят, особенно самых маленьких из них. Конечно, Джон был бесконечно благодарен ему за то, что он вытащил его из этого ада, но почему тот отказался от лечения, доктор так и не понимал. Вообще Шерлоку следовало говорить как можно меньше. Поэтому Джон не стал задавать лишних вопросов — они могли подождать. Но Шерлок заговорил сам. — С одной стороны, речь шла о досье… Конечно. Как же иначе. Джон почувствовал, как в нем поднимается горькое смирение, и постарался скрыть упрек в голосе: — Грег сказал мне, что ты его нашел? Шерлок кивнул. — Оно было у тебя с собой. Я забрал его и привел в такое состояние, что оно оставалось читаемым, но использовать его было невозможно. Когда появился его владелец, я передал остальные бумаги Лестрейду. Таким образом, суперинтендант мог подтвердить, что документы уже были в таком виде, и Лестрейд не нес ответственности. Он же позаботился о том, чтобы они попали к Майкрофту. Шерлок несколько раз хватался за горло во время разговора и делал паузы между фразами, чтобы перевести дыхание. Гнев Джона испарился. С одной стороны, ему было невыносимо видеть друга в таком состоянии, с другой — он понимал, что тот сделал. Шерлок нашел решение в ситуации, в которую его поставили обвинения, и в то же время выполнил просьбу уничтожить планы. Пожар дал им шанс. Но на реализацию плана нужно было время — времени, которого у него не было. И в то же время Джона переполняли и теплое чувство благодарности, и холодный ужас при мысли о том, чем рисковал Шерлок ради него. — А ты не передумаешь? — тихо спросил Джон. Шерлок покачал головой. — Нет. Майкрофт обо всем позаботился. Джон облегченно улыбнулся. — Хотя он, должно быть, был не в восторге. — Нет, — признал Шерлок, и уголки его губ дрогнули. Джон посмотрел на него тепло. — Ты сошел с ума, раз рисковал жизнью ради этого. Но я это ценю. — Но была и другая причина… Джон внимательно наблюдал за ним. Теперь Шерлок говорил еще тише и почти неуверенно. — И какая же? — мягко спросил он. — Ты. — Я? — на лице Джона появилось непонимание. — Если бы я позволил фельдшеру подойти ближе, он бы понял, что мои раны серьезнее, чем кажется. Даже если бы я не считал их важными, пришлось бы вызывать вторую скорую. Но они не уехали бы, пока не прибыли коллеги, потому что им пришлось бы заниматься мной. Я боялся, что это время стоило бы тебе жизни. Мы не знали, насколько серьезны наши травмы. Я не хотел рисковать. Шерлок говорил шепотом, с паузами. Потом отвернулся и закашлялся. Джон понимал, что ходит по тонкому льду. Но было несколько моментов, когда судьба явно была на его стороне. Если бы Шерлок не бросился в огонь… если бы полиция не оказала ему первую помощь… если бы скорая не доставила его сюда… Джона Ватсона здесь бы уже не было. Возможно, Шерлок действительно сделал правильный выбор. Джон улыбнулся ему и тихо сказал: — То есть ты предпочел бы погибнуть сам? Ты понимаешь, как сильно я тебя люблю, безумец? Шерлок повернулся к нему. Жесткая маска исчезла, и он слабо улыбнулся в ответ. Они какое-то время молчали, глядя друг на друга, но затем Джон снова стал серьезным. — Я должен спросить еще кое-что… Шерлок вопросительно поднял брови. Джон заговорил осторожно: — Не пойми меня неправильно, но… ты хоть на секунду подумал о Рози? Я благодарен тебе за то, что ты вытащил меня, правда. Но вероятность того, что ты выберешься живым, была очень низкой. Рози могла потерять нас обоих. Ты это понимал? Шерлок нахмурился, но не обиделся. — Не сразу. Я действовал, не думая о последствиях. Он помолчал. — Я даже не могу объяснить почему. Это было рефлекторно. Еще одна пауза. — О Рози я вспомнил позже. Когда мы уже уходили, прогремел второй взрыв, и я упал. Потом я почти не мог встать. Но когда я понял, что значит для Рози потерять нас обоих одновременно, я каким-то образом нашел в себе силы. Что скажет Джон? Решение Шерлока прийти на помощь другу не из тех, которые можно хотя бы начать взвешивать. Не было никаких вариантов, из которых он мог бы выбирать, никакого тщательно продуманного плана. У него был только один шаг: рискнуть всем или ничего не делать и знать, что в том доме сгорит человек, которого он любил. Даже если бы мыслительные процессы Шерлока были во много раз быстрее, чем у других людей, он порой запускал их слишком поздно. Ему удалось спасти Джона, потому что он не колебался ни секунды, и его решение в итоге оказалось правильным. И именно мысль о Рози в конце концов спасла Шерлока от провала. Джон хотел было что-то ответить, но вдруг заметил, что во взгляде Шерлока мелькнуло что-то похожее на испуг. Тот уставился на него и в ужасе спросил: — Рози! А как же Рози? Кто теперь позаботится о ней? Джону пришлось улыбнуться. Ему нельзя было смеяться ни при каких обстоятельствах — с одной стороны, чтобы не задеть Шерлока, с другой — потому что это было слишком больно. Возможно, его друг не всегда считал, что тоже несет ответственность за благополучие их дочери, но мысль о том, что малышке может чего-то не хватать, казалось, наполняла его глубокой тревогой. — Шерлок, — мягко объяснил он, — ты не в курсе. Ты здесь уже пятый день. Ты понимаешь это? Ты помнишь хоть что-нибудь? Шерлок моргнул, открыл рот, но тут же закрыл его, так ничего и не ответив. Он полагал, что отсутствовал всего несколько часов, а не дней. Его взгляд стал настороженным. — И меня продолжали пичкать успокоительным? Джон покачал головой. — Не так, как ты думаешь. Тебе действительно было очень плохо. Возникли осложнения. У тебя была высокая температура, ты едва мог дышать. Обычная терапия не сработала, и чтобы сделать ее переносимой, им пришлось дать тебе опиаты — вещества, получаемые из опийного мака или синтетическим путем. Сначала ты сопротивлялся, и только когда я настоял, ты наконец согласился. Джон прервался, чтобы взять себя в руки, прежде чем продолжить: — Это было ужасно. Мы думали, что теряем тебя. Им приходилось увеличивать дозировку до тех пор, пока не наступал седативный эффект. Ты почти постоянно спал, а когда просыпался — был совершенно не в себе. Хотя ты реагировал на нас и даже отвечал на вопросы, ты все равно был очень далеко. И, как врач, я это понимал, но все равно едва не сошел с ума, видя тебя в таком состоянии. Шерлок все еще не выглядел успокоенным, но спросил с тревогой: — У тебя не было таких симптомов? — Нет, вернее, вряд ли, — заверил его Джон. — В этом мне повезло больше, чем тебе. В первые дни у меня тоже были проблемы с дыханием, но сейчас стало гораздо лучше. Тем не менее последние дни были сущим адом. Джону было больно вспоминать об этом. Он сам был нездоров, но видеть, как друг так сильно страдает, а он ничем не может помочь, было мучительно. Ему приходилось сидеть рядом, прикасаться к нему, даже не зная, ощущает ли тот его вообще. Но ему и самому почти не разрешали садиться, не говоря уже о том, чтобы вставать с кровати. На несколько минут ему позволяли приподнимать изголовье, чтобы хоть ненадолго выйти из горизонтального положения, но большую часть времени он должен был лежать на спине. Джон в основном соблюдал это добровольно — двигаться все еще было тяжело. Хотя головокружение и тошнота ушли, а голова перестала гудеть, стоило ему попытаться сосредоточиться, он все еще был далек от выздоровления. Ему было трудно концентрироваться, а тело не всегда слушалось его полностью. На самом деле у него не было сил заботиться о другом человеке. Ему самому требовалась поддержка, и все же его мучило, что он не может быть рядом с Шерлоком, когда тот в таком состоянии. Шерлок вырвал его из мыслей. Очевидно, его раздражала неподвижность, хотя на этот раз по уважительной причине. Он мрачно пробормотал: — Есть ли что-то, что я должен знать? Неловкие высказывания с моей стороны? Видео, записанное на телефон Лестрейда, где я выгляжу посмешищем? Джон не удержался и снова ухмыльнулся. Неужели это волновало Шерлока больше всего? Это отвлекло его от мрачных мыслей. — Все не так уж плохо, — рассеянно ответил он. — Ты многое скрывал. Лицо Шерлока потемнело еще больше. Джон покачал головой. — Нет, серьезно. Я же сказал — тебе было очень плохо. Ты едва мог говорить и произносил что-то только тогда, когда не было другого выхода. Шерлок кивнул. Он все еще чувствовал, как каждое слово обжигает изнутри. И все же был рад, что может разговаривать с Джоном, даже если на это уходят последние силы. — Кроме того, мы были слишком обеспокоены тобой, чтобы шутить. Лестрейд был действительно потрясен, когда пришел вчера. Он винит себя. Шерлок неодобрительно фыркнул. — Скажи ему, — сдержанно ответил Джон. — Он считает себя твоим другом и был потрясен тем, в каком ты состоянии. Вчера твоя температура наконец начала падать, а до этого держалась больше трех дней. — Удивительно, — заметил Шерлок. — Что меня не перевели в реанимацию, учитывая обстоятельства. Джон неопределенно пожал плечами. — Майкрофт. Местные врачи предпочли бы именно это, но вмешался твой брат. Он запретил перевод и настоял на всех необходимых мерах предосторожности. Шерлок поднял бровь, но промолчал. Джон продолжил: — Разумеется, его инструкции не подвергались сомнению ни с медицинской, ни с какой-либо другой точки зрения. Но в итоге все вроде бы прошло хорошо, и сегодня утром попытались снизить дозировку препаратов. — Он посмотрел на Шерлока. — Похоже, они действуют. Или тебе все еще очень больно? Шерлок покачал головой. — Все нормально. Если не пытаться пить. Он слегка усмехнулся и тут же зашелся глухим кашлем. — Ты все еще пугаешь меня, — сказал Джон. — И даже если дозу снизили, ты все еще под действием сильных препаратов. Они тебе еще понадобятся. Он наклонился, изучая друга, и с удивлением отметил, что тот вообще способен формулировать мысли. Но человеческий организм привыкает ко многому, а Шерлок слишком часто сталкивался с подобными веществами — и добровольно, и нет. Похоже, Шерлок снова прочитал его мысли: его глаза едва заметно сузились, губы сжались. Джон не хотел его задеть. С тех пор как они не были вместе — фактически с того момента, как Шерлок почти погубил себя, чтобы вернуть Джона к жизни после его горя по Мэри, — он не прикасался к наркотикам. Джон мысленно вздохнул. Иногда с Шерлоком было непросто, но контролировать собственные мысли он мог лишь до определенной степени. Похоже, Шерлок пришел к тому же выводу. Он глубоко вдохнул и снова посмотрел Джону в глаза. — Я все равно вернусь к своему вопросу. Меня беспокоит, что станет с Рози. Джон не знал, как Шерлок отреагирует на ответ, но был только один способ выяснить это. И он сказал ему: — Твои родители. Шерлок пошевелился и тут же пожалел об этом — движение отозвалось резкой болью в ноге. — Прошу прощения? Мои… — Родители. Да. Майкрофт, разумеется, сообщил им, что ты ранен и находишься в больнице. А когда они увидели, что наши друзья пытаются организовать уход за Рози, предложили свою помощь, чтобы она не переходила из рук в руки. Они поселились на Бейкер-стрит. Так что Рози остается в привычной обстановке. Что в этом плохого? Шерлок со стоном откинулся назад, с мрачной ясностью понимая, что в этом плане плохо буквально все. Хотя нет — для Рози это действительно было бы лучшим решением. Но сама мысль о том, что его родители поселились дома, в его квартире, делала ситуацию почти невыносимой. И не только это. Он никогда не говорил с ними о себе и Джоне. Да и вообще о себе — крайне редко, только в исключительных случаях. Его родители не были глупы. И если они задержатся на Бейкер-стрит достаточно надолго, не заметить, как он живет с Джоном, будет невозможно. Он не скрывал их отношений с Джоном, но и не выставлял их напоказ. Не то чтобы ему было неловко, если бы родители знали. Они не возражали против того, что он встречается с мужчиной, но Шерлок был уверен: им было бы важно услышать об этом от него самого. Он скривился. Это была та область, которой ему так и не удалось овладеть. Межличностные отношения по-прежнему оставались для него камнем преткновения. Даже если бы он и захотел, он все равно не знал бы, как и в какой форме говорить с родителями о себе и Джоне. Теперь мысли Шерлока, казалось, начал читать Джон. — Думаю, они восприняли это очень хорошо. Они полностью поглощены своей новой ролью бабушки и дедушки. Шерлок кивнул. Именно этого он и боялся. Он должен был признать: его родители были прекрасными людьми. И все же он не хотел, чтобы они постоянно присутствовали в его жизни. По крайней мере они не жили в Лондоне и не появлялись ежедневно на Бейкер-стрит, чтобы увидеть свою самопровозглашенную внучку. — Кстати, они также принесли тебе кое-что из твоих вещей, — вывел его из мыслей Джон. — Они были здесь? Конечно, были. Шерлок мысленно выругался на лекарства, из-за которых, казалось, замедлилось даже его мышление. Это должно было быть очевидно: родители обязательно пришли бы его навестить. Просто он не знал, как с этим справляться. Есть ли еще очевидные вещи, к которым ему стоит готовиться? — Конечно, — ответил Джон. — И Рози тоже. Как ты думаешь, откуда они узнали, что нам нужна помощь? Рози не до конца понимала, почему ты все время спишь, но мы с твоим отцом делали все возможное, чтобы ее отвлечь. — А моя мать? — Она сидела с тобой. — Зачем? Ты же сказал, что я ничего не соображал. Джон посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Думаю, твоя мать была просто рада увидеть своего сына в таком состоянии, в котором ее не выгоняют за дверь и он не пытается сбежать. Шерлок снова моргнул. Это был удар ниже пояса. Но именно это Джон умел лучше всего: говорить неприятную правду и показывать ему его собственное отражение. Одна из причин, почему он был для Шерлока так важен. Некоторое время он молча лежал, уставившись в потолок. Джон не мешал ему. Он знал, что Шерлоку нужно немного тишины. К тому же он заметил, что тому становится все труднее говорить. Так что молчание сейчас было, пожалуй, лучшим решением для них обоих.

***

Шерлок не был уверен, как долго он так лежал — возможно, ему следовало бы сосчитать, сколько раз у него случался приступ кашля. Они, казалось, приходили через довольно регулярные промежутки времени, и теперь он с тревогой осознал причину, по которой так ненавидел больницы: совершать самые интимные процедуры при посторонних. Но он не мог ничего поделать, и пришлось нажать на кнопку звонка. И снова в палату вошла сестра Агнес. Она была явно рада видеть его бодрствующим. — Как вы себя чувствуете, мистер Холмс? что-то беспокоит? — спросила она, и в ее взгляде было искреннее сочувствие. Шерлок покачал головой. — Пока терпимо. Мне нужно в туалет. Она удержалась от своего привычного сестринского тона, но все же энергично покачала головой. — Я не могу этого допустить. Последние несколько дней вы находились в полубессознательном состоянии, у вас до сих пор высокая температура. Вы едва ли сможете самостоятельно стоять на ногах. Я могу принести вам все, что угодно… — Пусть он… И Шерлок, и сестра Агнес повернули головы к Джону. — Пусть попробует. Если вы его остановите, он попробует сделать это в следующий раз самостоятельно. Лучше, если вы будете рядом и подстрахуете на случай, если он переоценивает свои силы. Шерлок откинулся назад с довольной улыбкой. Он не думал, что Джон поддержит его в этой ситуации. Сестра Агнес беспомощно переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Я не могу решить… — Вам и не нужно, — сказал Джон. — Когда вас спросят, вы скажете, что не смогли его остановить, и я подтвержу это. Если понадобится, я поговорю с ответственным коллегой. Сестра Агнес сдалась. — Но подождите минутку, мистер Холмс. Вам не стоило бы напрягать поврежденную ногу. Она поспешила прочь и через две минуты вернулась с двумя помощниками, которые встали по обе стороны кровати Шерлока. Затем она освободила его от проводов, подошла к шкафу, чтобы достать его любимый утренний пиджак, и протянула его Шерлоку. Благодарный за то, что ему не пришлось идти в ванную в больничной рубашке, он надел его. Не дожидаясь помощи, Шерлок схватил трость и поднялся. Он слегка покачнулся. После нескольких дней лежания организму требовалось время, чтобы привыкнуть к изменившемуся положению. Агнес хотела потянуться к нему, но Шерлок слегка покачал головой. Она отдернула руку и поняла, что ее поддержка не нужна. Шерлок медленно побрел в ванную. — Отнеситесь к этому спокойнее, — сказал Джон. — Само собой, вам бы не удалось долго держать его в постели. И еще… чем скорее начнется мобилизация, тем лучше. Сестра Агнес сурово посмотрела на него, после чего обратилась к Шерлоку: — Если вам понадобится помощь, пожалуйста, вызовите меня еще раз. И ложитесь снова. Я приду и помогу. Когда Шерлок вышел из ванной, сестры Агнес уже не было. Он воспользовался случаем и похромал к Джону. Из-за обожженной руки он не мог как следует ухватиться за тумбочку или стену, но как-то справлялся благодаря помощникам. Один из них придвинул к нему стул, и Шерлок медленно опустился на него. — Может, тебе лучше сразу лечь? — усмехнулся Джон. — Не важно. До сих пор этого никто не заметил. Он посмотрел на Джона. Шерлок понимал, что ведет себя как влюбленный дурак, но ничего не мог с собой поделать. Эти три дня, в течение которых он так беспокоился о Джоне, были одними из самых ужасных в его жизни, отмеченной не одним мрачным периодом. Он так долго любил Джона, сам того не замечая. Теперь он наконец мог смотреть на него, не обращая внимания на то, заметны ли его чувства окружающим. Шерлок наклонился и поцеловал его. Они оба были еще живы, их раны заживут, даже если для этого придется долго ждать. Он не хотел отпускать Джона. Никогда. Когда их губы наконец разомкнулись, они оба запыхались. — Должно быть, ты действительно под кайфом, — пробормотал Джон. — Обычно для тебя такое проявление чувств слишком публично. Она может вернуться в любой момент. — Мне все равно, — выдохнул Шерлок. Он чувствовал, что должен снова лечь, но побыть рядом с Джоном было необходимо. Раздался стук, и дверь открылась. Шерлок уже приготовился к проповеди сестры Агнес, но в палату вместо нее влетел маленький белокурый вихрь. — Папа! — воскликнула Рози. Одним прыжком она забралась к нему на колени. Нога Шерлока отчаянно протестовала, но он не обратил на нее внимания и прижал девочку к себе. — Эй, малышка Ватсон, я тоже скучал по тебе. И это не было ложью. Он закрыл глаза и уткнулся носом в ее мягкие кудри. Если бы она действительно была его дочерью, он бы не смог любить ее сильнее. Впрочем, для Рози это не имело никакого значения. Он услышал, как в комнату вошел кто-то еще. Шерлок поднял голову. Перед ним стояли его родители, которые пристально смотрели на него и Рози, и Шерлок почувствовал, как он внутренне сжался. Это была та его сторона, которую он любил прятать от своих матери и отца. Мать подошла к нему, обняла за плечи и поцеловала в лоб. Шерлок стоически вынес это чуждое ему проявление любви. — Здравствуй, мой мальчик, — мягко сказала она. — Приятно видеть, что тебе лучше. Я не думала, что ты уже можешь вставать. — Он действительно не должен, — усмехнулся Джон. — Если сестра Агнес застанет его здесь, она прочтет ему пару нотаций. Два старших Холмса рассмеялись и поздоровались с Джоном. Шерлок со вздохом посмотрел на Рози. — Ты слышала? Папа отправляет меня обратно в постель. Пойди и поздоровайся с ним. Рози улыбнулась ему и послушно соскользнула с его колен. Утомившись, Шерлок поднялся. Это оказалось гораздо труднее, чем раньше. Возможно, он переоценил свои способности сейчас. Он медленно заковылял к своей кровати. Ему не хватало воздуха, и у него закружилась голова. Отец схватил его за руку: — Тебе нужна помощь? Шерлок покачал головой, но был рад, когда наконец позволил себе опуститься на кровать. Тяжело дыша, он лег на спину, не в силах закинуть на кровать ноги. Кто-то сделал это за него. Он почувствовал, как к нему прикладывают кислородную трубку и снова подключают инфузию. До его слуха донесся голос сестры Агнес: — Вы должны слушать меня, когда я вам что-то говорю. Вы еще не готовы к длительным прогулкам. В течение следующих нескольких минут он ничего не мог сделать, кроме как бороться за дыхание с закрытыми глазами и поэтому не имел возможности ответить. Кто-то пододвинул стул к его кровати, сел, вытащил одеяло и на мгновение положил руку ему на лоб. Его мать. В конце концов он почувствовал себя лучше и медленно открыл глаза. Мать посмотрела на него. — Боюсь, у тебя все еще жар. — Я знаю. — Как ты себя чувствуешь? Шерлок только фыркнул носом. — Ты хочешь честного ответа на этот вопрос? — Да. На самом деле он не хотел вести этот разговор. — Я буду в порядке. Он повернул голову к Джону. Рози явно собиралась показать ему что-то с гордостью. Отец сидел рядом и смеялся. Заметив его взгляд, Рози подошла к нему. — Папа, смотри. — Что это у тебя, малышка Ватсон? Рози вытянула шею. Она носила маленькую золотую цепочку с кулоном в виде сердца. — Где ты их взяла? — Лишний вопрос, ответ был очевиден, но Рози лопнула бы от нетерпения, если бы ей не позволили сказать это вслух. Девчушка с энтузиазмом ухватилась за него. — От бабушки. У нее тоже есть цепочка. Она снова заулыбалась, а потом забралась обратно к отцу. Шерлок поднял бровь. — Бабушка? Его мать улыбнулась. — Джон сказал, что это вполне уместно. Да, наверное, так оно и было. И с этим они, по-видимому, также пришли к теме, которой больше нельзя было избежать. Шерлок колебался. — Мама, я… Вайолет Холмс с улыбкой посмотрела на своего младшего сына. Все ее дети часто были для нее загадкой. Экстраординарные во всех отношениях, одаренные и в то же время чрезвычайно трудные — все трое по-своему, — их мысли и мотивы все еще были трудны для понимания. И все же она любила каждого из них. Однако ни один из его родственников, казалось, не мог сформировать ничего похожего на нормальные отношения с другими людьми. Майкрофт, скорее всего, сумеет это скрыть, потому что он двигался по социальной лестнице, не обременяя себя отношениями. Друзей у него не было, да они ему и не были нужны. Он поддерживал связи с людьми только с точки зрения их полезности для него или в соответствии с обязанностью, которую он чувствовал по отношению к каждому индивиду. Его брат мог бы сделать единственное исключение. Но даже будучи матерью, она никогда не понимала, как можно усмотреть сложные отношения между двумя ее сыновьями и друг другом. Эвр никогда не умела строить отношения с другими людьми, да и не собиралась. Но, как ни странно, Шерлок был единственным, кто мог. С другой стороны, сам Шерлок, который всегда бунтовал и избегал любых межличностных конфликтов, за эти годы действительно нашел нескольких людей, которые были очень важны для него, которых он даже называл друзьями, а они считали своим другом его. Тем не менее Вайолет и ее муж были более чем удивлены, когда Рози, поприветствовав сияющего от радости Джона, внезапно заметила Шерлока и бросилась к нему с радостным Папа! Шерлок едва выплыл из своего полубессознательного состояния, его глаза широко раскрылись, лицо украсила слабая улыбка. Затем он, казалось, снова ушел в забытие. Но когда Рози обняла его, он обнял ее в ответ и притянул ближе. Озадаченные родители переводили взгляд с сына на Джона, и на несколько мгновений в комнате воцарилась неловкая тишина. Вошедший врач покраснел, как школьник, прежде чем вздохнуть: — Он не сказал вам, не так ли? Конечно, нет, с какой стати… Вайолет приложила палец к губам сына. — Тебе не нужно ничего говорить. Рано или поздно вы бы рассказали нам о вас двоих. Я знаю, тебе трудно говорить о себе. Просто пока не было возможности. Теперь мы знаем, и хорошо, что так. — Вайолет рассмеялась. — Я не думала, что у меня будет еще один внук. Спасибо, Шерлок. Шерлок почувствовал себя немного сбитым с толку. С одной стороны, он был рад, что его мать сказала это за него, с другой, все было немного слишком быстро для него. Затем внезапно то, что он называл своей семьей, соединились друг с другом с помощью чего-то само собой разумеющегося, что оставалось для него непостижимым. Мать обхватила руками его лицо. — Я давно знала, что ты его любишь. Когда ты говорил о нем, когда смотрел на него… Шерлок отвернулся, чтобы избежать контакта. — Неужели это было так очевидно? — выдавил он сквозь зубы. Мать успокоила его. — Для меня это так, для остального мира, вероятно, нет… или, по крайней мере, для немногих, — призналась она с улыбкой. Но было достаточно людей, которые утверждали, что они были парой задолго до того, как он даже сам понял, что чувствует к Джону. Даже пресса достаточно обсосала эту тему. Его мать продолжала говорить. — Мне всегда хотелось, чтобы ты был счастлив. Ты постоянно был один, никуда не вписывался, даже пугал других. Я видела, что тебя это обижает, но в конце концов ты окружил себя стеной и никого к себе не подпускал. Позже ты, казалось, нашел свое место в этом мире. Заработал репутацию, нашел работу и даже стал по-настоящему знаменит. Ты повысил свой статус, твое дело наполнило тебя. Но я всегда надеялась, что в этом мире для тебя есть что-то большее. Я рада, что у тебя есть Джон и Рози. Ты значишь для них целый мир. Шерлок снова посмотрел на нее. Его потрясло, как мать безжалостно вывернула наизнанку его душу. И все же она была права. Ты значишь для них целый мир. И ты для меня, подумал он. Вайолет схватила его за руку. — А ты счастлив? — тихо спросила она. Он ничего не ответил сразу. Он мог бы кивнуть или сказать да, но, встретившись с ее взглядом, понял, что даже этого уже не нужно.