To right the unrightable wrong

Einzig allein dies ist wichtig Alles andre null und nichtig Was links und rechts passiert ist ganz egal Das hier ist der Wendepunkt, der alles um mich ändert und Was sonst geschieht, bemerk ich nicht einmal Wenn irgendwas entscheidet, was ich in Zukunft tu Wenn irgendwas das ausmacht, was ich werd' Ob ich Höllenqualen leide Oder ich Glück hab und es gut wird Einfach ob ich lebe oder sterb' Denn das hier ist das, worauf es ankommt Das hier ist das einzige, was zählt Moses Peter Pelham / Martin de Haas

***

Шерлок ненавидел весь мир. Он испытывал отвращение к тому, что мог лишь ненадолго приподняться с постели и едва ли был способен сделать несколько самостоятельных шагов. Он все еще дышал так тяжело, что малейшее усилие доводило его до предела. Рана на ноге не заживала, и постепенно снова поднималась температура, делая его совершенно беспомощным. Он очень ценил своих родителей за то, что они без колебаний позаботились о Рози, но то, что они приводили ее сюда каждый день, раздражало его. Как бы он ни радовался визитам девочки, у него часто не хватало сил даже на то, чтобы уделить ей столько внимания, сколько она заслуживала. Однако единственный человек, близость которого была для него действительно важна, находился всего в двух метрах от него, но при этом был почти недосягаем. Даже в те дни, когда он чувствовал себя лучше, ему разрешалось находиться рядом с Джоном всего несколько минут. Его выздоровление тоже шло слишком медленно, как считал Шерлок. Пройдет еще много времени, прежде чем друг сможет полностью поправиться. Если Джон и чувствовал то же самое, то не показывал этого. Но, возможно, как врач, он с самого начала мог точнее оценить, сколько времени займет заживление его ран, и потому спокойнее относился к своему состоянию. Шерлоку часто было почти невыносимо скучно, и поскольку действие лекарств было кратковременным, ничто не приглушало его ум, который требовал вызова и разнообразия. Лестрейд был очень рад — по крайней мере рад возможности немного отвлечься, снова заглянув к ним, чтобы сообщить о ходе расследования. Как уже было известно, Мейсон сознался, что несет ответственность за кражу чертежей. Он договорился с Сидни Джонсоном, чтобы тот передал ему копию и удалил все остальные записи, а затем устранил его как нежелательного свидетеля. То же самое касалось и Уэста, когда тот попытался осуществить свои намерения. С Ричардом Ли, о котором он не упоминал, он, по-видимому, никогда даже не был знаком. Однако, поскольку его смерть так и не упоминалась в газетах, это, казалось, беспокоило только Лестрейда. Мейсон утверждал, что был заказчиком убийств, но упорно отказывался говорить о том, как хотел выйти на исполнителя, — якобы потому, что в противном случае ему пришлось бы опасаться за свою жизнь в тюрьме. Оберштейн отказался давать показания. Однако, поскольку он был арестован вместе с Мейсоном во время совершения преступления, это ему не помогло бы в суде. Тем более что Мейсон также оказывал на него давление. Теперь этим двоим предстояло заплатить за свои действия, в то время как главные преступники по-прежнему вели себя так, будто ничего не произошло, и даже не попадали в центр внимания официального расследования. Лестрейд неохотно согласился и предоставил Майкрофту действовать самостоятельно. Такое уже случалось несколько раз. Не слишком часто, как будто он был уверен, что у Шерлока еще останутся силы после ежедневных визитов его родителей. Тот был даже благодарен за то, что его тревожили лишь изредка. Однако с тех пор, как его брат оказался в больнице, Шерлок чувствовал себя хуже. Хотя незадолго до этого все вроде бы шло спокойно, его начинало лихорадить так резко и с такой силой, что каждый раз он едва удерживался на ногах. Тот факт, что, несмотря на постепенное прекращение приема опиатов, у него также проявлялись симптомы ломки, ситуацию не улучшал. Майкрофт сидел рядом, явно недовольный положением дел, поддерживая вынужденную, хотя и незначительную беседу, и через несколько минут, не показывая своего беспокойства, снова попрощался, сославшись на неотложные дела. Шерлок ясно видел, что Майкрофт хочет поговорить с ним о чем-то, для чего ему необходимо полное внимание брата, и ему было трудно сдержать нетерпение, потому что он едва мог держать глаза открытыми. Кроме того, Шерлок был уверен, что Майкрофт не хочет вести этот разговор здесь и в присутствии свидетелей, даже если это Джон. Но каждый раз, когда приходил брат, Шерлок понимал, что не может даже ненадолго подняться с постели.

***

Сегодня днем Шерлок чувствовал себя относительно хорошо после двух довольно скверных дней. Однако его настроение снова стало раздраженным, когда Майкрофт, толкая перед собой инвалидное кресло, вошел в комнату вместе с родителями и Рози. Шерлок выпрямился и указал подбородком на кресло. — Зачем это? Вопрос был чисто риторическим. К его облегчению, Майкрофт привез для него новое средство передвижения. — За окном солнце и довольно тепло. Немного свежего воздуха пойдет тебе на пользу, брат, — весело ответил он. Шерлок сдвинул брови, но его мать с энтузиазмом согласилась. — Он прав, дорогой. Мы должны воспользоваться этой возможностью. Нам сказали, что сегодня тебе лучше, чем в последние два дня, так что почему нет? Рози может немного погулять в саду, пока ты посидишь на солнце. Чтобы что? Осуществлять фотосинтез? Шерлок закрыл глаза. Какой кошмар. Он очень ценил своих родителей. Они всегда были хорошими людьми. Но иногда их забота становилась слишком навязчивой. И если мать снова начнет называть его ласковыми прозвищами, он будет вынужден согласиться. Даже Джон, казалось, был заодно с остальными. — Не упускай возможности подышать свежим воздухом, — посоветовал он. — Хватит тебе уже томиться в палате. Сегодня, пожалуй, один из последних теплых дней в этом году. Как будто снаружи действительно было интереснее. Может, Джон предложит ему продедуцировать сидящих на деревьях птиц? О том, чтобы он сопровождал их, речи все равно не шло — он по-прежнему должен был как можно реже принимать сидячее положение. Кроме того, намерения Майкрофта были столь же просты, сколь и прозрачны: он наконец хотел поговорить с братом наедине. Джон не был основной причиной отсутствия остальных, хотя Майкрофту, конечно, было проще говорить с братом один на один. В любом случае, его люди не пустили бы других в палату. Но она как таковая не подходила для конфиденциального разговора — слишком много ушей. Сначала Шерлок удивился, что мать так безоговорочно поддерживает старшего сына. Она достаточно хорошо знала своих детей, чтобы понимать, что они редко, если не сказать никогда, делают что-то без причины. Но затем ему стало ясно, что она разгадала намерения Майкрофта, которые полностью противоречили ее собственным планам. Сама она никогда бы не заставила Шерлока сопровождать ее, но ей было важно, что скажет ему брат. Вздохнув, Шерлок натянул пальто, которое Майкрофт протянул ему. Это было не то пальто, что было на нем в ночь пожара — оно пострадало от огня и стало непригодным. Шерлок поднялся и неловко устроился в кресле-каталке. В пальто двигаться было непросто, но без него он бы замерз. Майкрофт еще и укрыл его одеялом. В этом даже был смысл: почти не двигаясь, он мерз быстрее, даже если осень еще не наступила. Но Шерлок зло посмотрел на брата. — Не переусердствуй, — прошипел он. — Этого у тебя все равно никто не отнимет. Не говоря ни слова, Майкрофт взялся за ручки кресла и вывез его в коридор. В дверях стояли двое людей Майкрофта. Один дежурил у палаты, второй сопровождал родителей и Рози. Второй присоединился к вышедшим, первый остался на посту.

***

Больнице принадлежала небольшая зеленая территория. В округе было не так уж много места, но Рози с энтузиазмом прыгала по дорожкам и играла в мяч с дедушкой, а бабушка «болела» за обоих. Никто из троих не обращал внимания на двух братьев, стоявших чуть поодаль. Несмотря на хорошую погоду, на улице почти не было других пациентов или посетителей, и их не могли подслушать. Даже ворон держался в стороне. Шерлок отвернулся от сцены, на которую только что смотрел с улыбкой, и его лицо снова стало непроницаемым, когда он встретился взглядом с братом. Сидя в инвалидном кресле, он был вынужден смотреть на него снизу вверх, и Шерлоку это не нравилось: положение неизбежно делало его менее выгодным в разговоре. Но поскольку Майкрофт не собирался ничего менять, оставалось только смириться. Шерлок глубоко вздохнул и даже не попытался скрыть нежелание говорить. — Так чего же ты хочешь, Майкрофт? Майкрофт сделал вид, что не заметил его неприязни, и небрежно заметил: — Кстати, я должен передать тебе искренние извинения агента Малькольма. — Какого агента? Майкрофт рассмеялся. — Не притворяйся, братец. Не поверю, что ты не помнишь имя… Агент Малькольм был тем, кто обратился в Скотланд-Ярд за помощью и предоставил доказательства, вызвавшие подозрения против тебя. Ты, разумеется, читал свое досье. — Разумеется, — проворчал Шерлок и тут же замолчал. — Его извинения — это фарс, или он действительно не работал на Уолтера? — Во всяком случае он об этом не догадывался, — фыркнул Майкрофт. — Этот человек — бюрократ, коррумпированный до мозга костей. Он предан только организации и стране, вернее, своим установкам. Поэтому он был идеальным кандидатом. Никто не сомневался в том, что он говорил о реальных или предполагаемых фактах. Хотя Уолтер мог незаметно направить его к этой информации. Малькольм с самого начала был против того, чтобы ты возглавил расследование, но лишь потому, что считал: к делу не следует привлекать посторонних. Теперь он глубоко сожалеет о своей предвзятости и о том, что Уолтеру было так легко манипулировать им, чтобы дискредитировать тебя. Шерлок отмахнулся. — Пусть засунет свои извинения куда подальше. И это вряд ли причина, по которой ты вытащил меня отсюда. Так чего ты на самом деле хочешь? Его брат едва заметно улыбнулся. — Думаю, ответ очевиден. — Ты хочешь завершить работу. Ты наконец хочешь довести дело Уолтера до конца. Майкрофт коротко кивнул. — Я не могу и больше не позволю ему действовать дальше. Он до сих пор не сдвинулся с места, не так ли? Шерлок посмотрел на брата, хотя ответ уже знал. Если бы это было иначе, он бы уже услышал об этом от третьих лиц. Но он дождался кивка Майкрофта. — Тогда он не повторит этого в будущем, но при условии, что ты дашь ему время. Он не откажется от того, что создал, если у него нет необходимости. Он никуда от тебя не денется. Так что я снова спрашиваю тебя: почему именно сейчас? Взгляд Майкрофта стал холоднее. — Об этом можешь не беспокоиться… — Но я беспокоюсь, — настаивал Шерлок. — Особенно потому, что на этот раз дело не имеет никакого отношения ни к стратегии, ни к необходимости, а только к твоему эго. Он понял, что попал в точку: раздражение Майкрофта стало почти ощутимым, хотя выражалось лишь во взгляде. — На что ты намекаешь? — холодно спросил тот. — Ни на что, кроме правды, — так же холодно ответил Шерлок. — Я требую, чтобы ты подождал, пока я не восстановлюсь настолько, чтобы участвовать. Майкрофт слегка покачал головой. — Это невозможно. Тем более что твое присутствие не обязательно. Достаточно, если ты передашь мне улики против Уолтера, и я обо всем позабочусь. Если бы ты был в нормальном состоянии… — Нет. — Прости? — Майкрофт посмотрел на него с удивлением. Если бы все это не было так серьезно, Шерлок бы рассмеялся. Редко можно было увидеть его брата настолько ошеломленным. Но он быстро вернулся к сути. — Что ты сказал? Прекрати играть в игры, Шерлок. Я ожидаю, что ты немедленно сообщишь, какие у тебя есть доказательства против Уолтера и как я могу получить к ним доступ. — Мой ответ — нет. — И причину ты назовешь? — Ты настолько слеп, что не видишь очевидного? — Шерлок не скрывал презрения. — Слепого здесь называешь меня, братец? Думаешь, ты видишь больше, чем я? — Очевидно, твое отвращение к Уолтеру мешает тебе видеть главное. — Это смешно. — И все же ты не видишь, что произойдет, если ты сейчас приблизишься к Уолтеру. — Я весь внимание, Шерлок. Что же будет дальше? Братья говорили тихо. Ни один не повышал голоса, но тон оставался резким. — Если ты оставишь Уолтера в покое, — сказал Шерлок, — он залечит раны и перегруппируется. Что бы он ни планировал дальше, ему нужно время. Сейчас у него его нет. Время работает на нас. Но если ты подойдешь к нему, ему придется действовать: защищаться или, если он окажется в ловушке, потянуть тебя за собой. — Твоя забота понятна, но я намерен рискнуть. — Дело не только в тебе, — прошипел Шерлок. Майкрофт посмотрел на него с холодным превосходством. — Мне кажется, мой взгляд на ситуацию точнее твоего, Шерлок. Я знаю Уолтера много лет и понимаю его методы. В отличие от тебя, я действую в тех же кругах и структурах. Если у нас будут все улики и мы будем действовать согласованно, у него не останется шансов. Ты можешь быть спокоен. Шерлок горько рассмеялся. — Ты не только слеп, но и самоуверенный идиот. Я не буду в этом участвовать. Лицо Майкрофта стало еще холоднее. — Как скажешь. Но если ты отказываешься — это твой выбор. — Он посмотрел на него пристально. — Ты утверждаешь, что у тебя есть доказательства, но в твоем распоряжении их нет. До моего отъезда у тебя не было ничего. Ты не мог забрать файлы с собой. Они остались там, где ты их нашел. Ты не входил в кабинет Уолтера — ты не настолько хорош. Кроме того, он не стал бы хранить там что-то важное. Значит, это у него дома. И если ты нашел это, я найду тоже. Мне не нужна твоя помощь. Майкрофт был прав. Он редко ошибался в таких вещах. Его выводы были логичны: у него не было тех же ограничений, что у полиции. Гнев и беспомощность одновременно охватили Шерлока. — Ты ставишь под угрозу мою семью. — Твою… — Я не буду это обсуждать. Если ты пойдешь против Уолтера, он ответит. Через меня. И он будет целиться в Джона и Рози. Прежде чем Майкрофт успел ответить, Шерлок продолжил: — Когда Уолтер натравит на нас Фантома, никто не будет в безопасности. Твои меры ничего не изменят. Если ты решишь действовать, ты можешь погубить любого из нас. — Его взгляд стал жестким. — Если с Джоном или Рози что-то случится из-за твоей борьбы с Уолтером, я сам тебя уничтожу. Неужели они действительно зашли так далеко? Что на них нашло? Шерлок запретил себе думать о том, как он в последнее время был благодарен брату. Было почти невозможно понять, что чувствует его брат, но на этот раз Шерлок увидел, что тот его понял. Майкрофт холодно ответил: — Ты уже второй раз подряд обвиняешь меня в этом. Мои действия никогда не основаны на личной вражде, Шерлок. Ты должен это знать. Я служу Англии… — Чушь собачья. — Прошу прощения? — Майкрофт насмешливо посмотрел на брата, но тот в изнеможении откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Шерлок снова открыл их, но на брата даже не взглянул. — Ты прекрасно меня понял. Уже несколько лет ты ведешь личную вражду с Валентайном Уолтером. Ты помешался на нем, капитан Ахав… Ахав — персонаж романа «Моби-Дик, или Белый кит». Он одержим идеей мести гигантскому белому киту по имени Моби Дик. Ахав приказывает постоянно следить за морем и обещает золотой дублон тому, кто первым заметит животное. Погоня длится три дня: команда трижды пытается поймать Моби Дика и каждый раз терпит неудачу. На второй день погибает один из помощников, незадолго до этого предсказавший свою гибель. На третий день Ахав поражает кита гарпуном, но погибает сам. Кит уничтожает лодки, и корабль вместе с оставшимися людьми идет ко дну. Майкрофт фыркнул на это сравнение, но Шерлок продолжил спокойно: — С тех пор как ты узнал, что его причастность к преступной деятельности можно доказать, все, о чем ты думаешь, — как его поймать. Возможно, это было немного утрировано, но Шерлоку было все равно. — Уолтер не сбежит от тебя, потому что этим он признает поражение. Но пока его ангел смерти на свободе, никто из нас не будет знать, когда Уолтер его задействует. Ты учел, что это может быть его страховкой? Что у него есть приказ нанести удар, как только ты приблизишься к нему? Уолтер считает, что мы понимаем эту возможность. И такой приказ не истекает, даже если клиент мертв. У убийцы есть репутация, которую он не станет терять. Если ему заплатили, он выполнит задачу. И его никто не остановит. Шерлок снова перевел взгляд на брата и посмотрел на него с такой твердостью, что тот невольно вздрогнул. — Делай что считаешь нужным и живи с последствиями. Я сказал тебе все, что хотел. Майкрофт, прищурившись, посмотрел на брата, но понял, что слова будут лишними. Он лишь помахал рукой их родителям и Рози. Миссис Холмс внимательно посмотрела на младшего сына. Неужели между ее сыновьями что-то произошло? Что-то было не так. Шерлок выглядел совсем плохо. Взволнованная, она протянула к нему руку. — Тебе опять стало хуже, мой мальчик? У тебя снова жар? Шерлок отвернулся. — Мам, пожалуйста. Со мной все в порядке. Мать беспомощно опустила руку. Муж обнял ее за плечи. — Пусть Шерлок отдохнет. Думаю, на сегодня хватит. Увидимся завтра. Но Шерлок покачал головой. — Не приходите завтра. — Почему? — На лице матери отразилось непонимание. — Ты достаточно хорошо его знаешь, мама, — надменно вмешался Майкрофт. — Он всегда переносит семью только маленькими, строго дозированными порциями. — Ты ничуть не лучше, Майк, — упрекнул его отец. — Но если ты так хочешь, Шерлок, завтра мы останемся дома. Майкрофт больше ничего не сказал, но Шерлок почувствовал его взгляд. Несмотря на то что он сам постоянно делал это со всеми, Шерлок не любил, когда его «читали». А брат был в этом слишком хорош. Должно быть, Майкрофт понял больше, чем Шерлок хотел, потому что холод и гнев в его глазах внезапно сменились тревогой, резко контрастировавшей с их недавним спором. Шерлок с трудом переносил заботу брата в обычных обстоятельствах, но теперь она казалась почти невыносимой. Если бы его эмоциональная слабость могла переубедить Майкрофта… Но она, конечно же, не убедит его свернуть с намеченного пути ни на шаг.

***

Шерлок молча лежал на кровати, уставившись в потолок. Снаружи, в коридоре, стало тихо — дневная суета стихла. Джон еще немного почитал книгу, но вскоре и он погасит свет. Мысли Шерлока крутились вокруг Уолтера и того, какие варианты защиты Джона и Рози у них вообще останутся, если Майкрофт приведет свои планы в действие. Но, если говорить честно, ответ был только один: никаких. Если Уолтер натравит на них Фантома, они не смогут ничего сделать, чтобы защититься. Детектив не любил думать о том, как могли бы сложиться события, если бы прошлое пошло иначе. Но в этот раз он ничего не мог с собой поделать. Вопреки его надеждам, между Джоном и Фантомом действительно произошла стычка. Несмотря на подробные инструкции Шерлока, Джону потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы найти чертежи в архиве Мейсона. Так вышло, что он уже собирался выйти с ними из кабинета, когда в дверях появилась фигура. Джону на мгновение показалось, что он переживает дежавю. Преступник ничем не отличался от того, которого они видели при первой встрече. Какую-то долю секунды они просто смотрели друг на друга, застыв, переводя взгляд с одной двери на другую. Джон был настороже, но никак не ожидал, что столкнется с ним именно сейчас. Он вряд ли мог предположить, что кто-то появится раньше и заберет планы. Но как только удивление прошло, оба потянулись к оружию. Джон оказался быстрее. Он выстрелил первым и попал Фантому в руку. Не самое удачное место, но вполне достаточное в данных обстоятельствах. К тому же в этой руке был пистолет, и теперь он его выронил, переходя в атаку. Почти в тот же момент раздались взрывы. Сам Фантом не мог покинуть здание, но, по-видимому, был готов рискнуть — либо чтобы обеспечить себе отход, либо чтобы помешать Джону вернуть документы. Но это уже не имело значения. Факт оставался фактом: ничто не указывало на поражение Фантома. Как и его рана не могла быть настолько серьезной, чтобы он перестал представлять смертельную опасность. В первую очередь — для них. Шерлок посмотрел на Джона. Он не успел рассказать ему о планах Майкрофта. Джон будет вне себя от беспокойства за Рози. Но поскольку ни он, ни Шерлок ничего не могли с этим сделать, оставалось только одно: страх перед возможной опасностью, если Майкрофт не остановится, почти полностью вытеснял все остальное. Гнев и отчаяние все еще боролись в Шерлоке. — Забота о ком-то — не преимущество, Шерлок. Если бы он мог, он предпочел бы бросить эти слова обратно брату — или, еще лучше, ударить ими по его высокомерно улыбающемуся лицу. Конечно, это не было преимуществом. Скорее наоборот. Беспокойство парализовало его. В сущности, уже не имело значения, пойдет ли Майкрофт до конца: он все равно не мог ему помешать. Он поклялся защитить их. Но теперь он потерпит сокрушительную неудачу — во второй раз и окончательно. Рози и Джон были ему дороги — больше, чем когда-либо. Он не знал, что будет делать, если с ними действительно что-то случится по вине Майкрофта. Даже те дни, когда он боялся смерти Джона, почти разрушили его разум. Поэтому Шерлок был совершенно серьезен, когда угрожал брату убийством. Сначала — его, потом себя. Он вряд ли пережил бы потерю двух людей, которых любит больше всего. И все же он с содроганием думал о том, что это будет значить для его родителей. Если он потеряет только одного из них — Джона или Рози — он все равно не сможет сделать ничего подобного. Он должен будет остаться рядом с тем, кто выжил, даже если не понимает как. Джон сломается, а что станет с Рози, с ее детской душой, если она потеряет еще одного родителя, он даже не мог представить. Даже от него самого это оставит лишь пустую оболочку. Но тогда зачем она вообще нужна? И все же он должен попытаться. Но он не сможет этого сделать ни в тюрьме за братоубийство — отвратительное слово, — ни будучи мертвым. Значит, ему придется остаться. Но это уничтожит их всех. Всех вместе. Ему было страшно. — Это из-за завтрашнего дня? Тебя это беспокоит? Шерлок пожал плечами, повернул голову и увидел, что Джон смотрит на него с тревогой. Он провел рукой по лицу. Нужно быть осторожнее. Джон знал его слишком хорошо — он читал эмоции там, где все остальные видели только холодную, высокомерную маску. Конечно, он понял, что Шерлока что-то мучает. — Я очень надеюсь, что во время операции мы что-нибудь обнаружим, — сказал Джон. — Должна же быть причина, почему твоя нога так плохо заживает и почему у тебя все время жар. — Он криво усмехнулся. — Хотя, конечно, никогда не приятно знать, что тебя будут резать. — И это говорит врач, — проворчал Шерлок. Он почти полностью выкинул из головы завтрашнюю операцию. Теперь она казалась чем-то незначительным. Но Джон предпочитал верить, что причина его беспокойства именно в этом, и не стал задавать лишних вопросов. — Все будет хорошо, — сказал Джон. Они посмотрели друг на друга. Оба понимали, что это всего лишь слова. А настоящее беспокойство Шерлока оставалось чем-то, о чем нельзя было говорить вслух. Джон вздохнул, скользнув по нему взглядом. — Ты им ничего не сказал. Лицо Шерлока стало почти отталкивающим. — Нет. Зачем? Но завтра их здесь не будет. Джон с сожалением покачал головой. На месте Шерлока он поступил бы иначе, но если тот не хотел, чтобы семья знала об операции заранее, это было его право, и он не мог его за это осуждать. Он лишь надеялся, что Шерлок не слишком давил на родителей, уговаривая их не приходить. Его друга что-то сильно тревожило. Он бы ни за что в этом не признался, но Джон видел это весь вечер — нет, с тех пор как Майкрофт привез его обратно в палату. Он с трудом мог поверить, что это связано с завтрашней процедурой. Шерлок не был особенно рад ее необходимости, но и не боялся — ну, не до такой степени. Однако он никогда не говорил о том, что его мучает. Джон попытался его разговорить, но Шерлок не пошел навстречу. Что-то снова произошло между двумя братьями. Если это не та старая история — в которую Джон не верил, поскольку несколько дней назад он разговаривал с Майкрофтом и считал, что вопрос решен, — то это могло быть связано только с этим проклятым делом. Но если Шерлок расскажет ему всю правду, если это вообще возможно, станет только хуже. Поэтому он просто еще раз посмотрел другу в глаза, и выражение его лица смягчилось: — А теперь спи, Шерлок. Постарайся ни о чем не думать. Завтра тебе понадобятся силы.

***

Пробуждение было трудным. Он уже проспал почти весь остаток дня после операции. Очевидно, травма и все, что с ней связано, отнимали у него больше сил, чем он осознавал. В конце концов, процедура прошла успешно. Из раны извлекли даже самые мелкие осколки и остатки волокон, спрятавшиеся глубоко в тканях, и у медиков было достаточно оснований полагать, что причина периодически возвращающейся лихорадки устранена. Воспаления теперь практически не было. Шерлок горячо надеялся, что больше никаких осложнений не последует. Он не полагался на надежду — его силы были на исходе. Сильная кровопотеря во время операции сделала свое дело. Несмотря на лекарства, рана болела при каждом движении. Врачи сказали, что ему не разрешат вставать с постели в течение недели — а значит, он проведет в палате еще много времени, а после этого долго не сможет нагружать ногу. Но когда эта злополучная неделя пройдет, он встанет, и ничто и никто не сможет его удержать. Потом Джона переведут в реабилитационную клинику — он отправится следом. Больница сводила его с ума. Кроме того, Шерлок хотел как можно скорее вернуться домой, чтобы знать, что Рози будет рядом, когда Майкрофт начнет воплощать свои планы в жизнь. Даже если он не сможет нормально ходить, он все равно узнает врага, когда тот появится у его двери. Шерлок заставил себя открыть глаза и подавил желание снова закрыть их, когда понял, чья фигура сидит на стуле рядом с кроватью. — Чего тебе? — недовольно спросил он брата. — Я уважил твое желание и не приходил вчера. Теперь я хотел узнать, как ты. — Очевидно, не очень. Вот и ответ. Может, ты уже уйдешь? Майкрофт никак не отреагировал на провокацию. — Сейчас — нет. Мне нужно кое-что прояснить. Шерлок застонал — отчасти из-за визита брата, отчасти из-за того, что попытка приподняться, чтобы не смотреть на него снизу вверх, болезненно не удалась. Он почувствовал, как рука Майкрофта на его плече мягко опускает его обратно на подушку. — Лежи. Движение только повредит свежим швам. Я не отниму у тебя много времени. Брат внимательно посмотрел на него, и за холодной маской Шерлок снова различил настоящую тревогу. Он закрыл глаза. Нужно было избавиться от Майкрофта. Сейчас его забота казалась ему почти насмешкой, и это вызывало желание свернуть брату шею. Но прежде чем сделать это, Шерлок цинично спросил: — Ты сам это понял или снова использовал свое влияние, чтобы получить доступ к моим медицинским данным? Майкрофт фыркнул. — Не говори глупостей. В этом не было необходимости, чтобы понять, почему ты не хотел вчерашнего визита. Шерлок нахмурился. — Он меня не беспокоит. — Называй это как хочешь. В любом случае, не нужно быть гением, чтобы понять причину твоего поведения. Шерлок хотел вспылить, но у него не хватило сил. Майкрофт продолжил спокойным голосом: — Я понимаю и одобряю твои действия. Я даже думаю, что на твоем месте поступил бы так же. Шерлок удивленно посмотрел на брата. Такая откровенность была более чем необычной. Но следующая фраза попросту ошарашила его. — Я хочу попросить у тебя прощения. От Джона, который как раз собирался сделать глоток воды, донесся сдавленный кашель — он едва не поперхнулся. Неужели рядом с Шерлоком действительно сидит Майкрофт Холмс? И он действительно сказал это? Майкрофт не обратил на него внимания, а Шерлок, прежде чем снова посмотреть на брата, убедился, что с Джоном все в порядке. — Что? Майкрофт глубоко вздохнул. Ему было нелегко говорить, но он считал это необходимым. — Я давно хотел сказать это, но не было возможности. Я собирался сделать это позавчера, но… из-за нашего спора… Он покачал головой, затем выпрямился, словно перед ним стояла особенно неприятная задача, и посмотрел брату в глаза. — Я хочу извиниться за то, что не доверял тебе. Ты был прав, а я ошибался. Мне жаль. И я постараюсь, чтобы это не повторилось. Шерлок на мгновение потерял дар речи. Он не мог вспомнить — а обычно он помнил точно, если только не заглушал речь собеседника и не превращал ее в фоновый шум, — чтобы его брат когда-либо извинялся перед ним. Он уже мысленно отложил их спор о деньгах и не ожидал, что Майкрофт вернется к этой теме. То, что произошло в последние недели, уже давно потеряло значение на фоне всего остального. Шерлок открыл рот, чтобы ответить, но голос словно исчез. Он откашлялся и попробовал снова: — Я принимаю твои извинения. Что на это можно было сказать еще? Он не знал. Но Майкрофту, похоже, этого было достаточно — он кивнул. — Вам стоило бы немного больше доверять друг другу и, может быть, иногда просто разговаривать, а не состязаться в остроумии, — с неожиданной дерзостью заметил Джон. Взгляд двух Холмсов, обращенный к нему, мог бы превратить обычного человека в беспомощное ничто или даже в пыль, но Джон уже был к нему невосприимчив. — Ты уже говорил с ним об этом, — заключил Шерлок. Джон кивнул. — Несколько дней назад. Я не хотел, чтобы вы продолжали это обсуждать. У нас есть куда более важные проблемы. Но прежде чем вы бы во всем разобрались между собой, ад покрылся бы льдом. — Я тоже считаю, что это было правильное решение с твоей стороны, Джон, — согласился Майкрофт. Хотя и неохотно, Шерлок втайне согласился с ним. Но Майкрофт еще не закончил. — Однако есть еще кое-что, что я должен тебе сказать. — Он сделал короткую паузу. — Мне пришлось подумать о тех обвинениях, которые ты бросил мне в лицо пару дней назад. Шерлок снова собрался и насмешливо посмотрел на брата. — И к чему же ты пришел? Хочешь еще раз утереть мне нос тем, что мои приоритеты неверны и я не понимаю, что важно в первую очередь? — Как раз наоборот. — Наоборот? — Шерлок уже не мог поверить, что человек перед ним и есть его брат. Это просто не мог быть он. — Именно. Я не думал, что когда-нибудь это скажу, но, к сожалению, ты был прав во всем, что сказал. Я упустил из виду самое главное. Рука Майкрофта все еще лежала на плече Шерлока — отчасти чтобы удержать его на месте, но и чтобы сохранить ту физическую близость, которая между братьями обычно была невозможна. Он наклонился к Шерлоку и заговорил так тихо, что его мог слышать только он один. — Конечно, по-прежнему крайне важно как можно скорее покончить с этим делом. Но не тогда, когда ты настолько уязвим. Более того, ты прав: если бы наш противник хотел исчезнуть, он давно бы это сделал. В любом случае мы не можем быть уверены, на месте ли то, что ты нашел. Возможно, это и стало причиной его исчезновения сразу после того, как стало известно о его неудаче. Шерлок покачал головой и так же тихо ответил: — Он этого не сделал. Это слишком важно для него. Он не отдал бы файлы из рук в руки. Он хочет контролировать их и постоянно иметь к ним доступ. Кроме того, он считает себя неприкасаемым. Майкрофт задумчиво кивнул. — Хотелось бы, чтобы ты был прав. Тогда действительно не было бы причин торопиться. Но ты прав и в другом: я не имею ни малейшего представления о местонахождении его приспешника, и моя защита от него может оказаться недостаточной. Я не знаю, почему ты считаешь, что можешь сделать больше, но я подожду и закончу дело только тогда, когда ты скажешь, что готов. И что бы ни было в моих силах, я сделаю то же самое, чтобы защитить Джона и Рози. Шерлок молча кивнул. Хотя он был рад, что брат изменил решение — событие, которое стоило запомнить, — внутри он все еще чувствовал тяжесть. Он так и не понял, что именно вызвало эту перемену, и решил не углубляться в это. Майкрофт встал и повернулся, чтобы уйти. Однако в дверях он снова обернулся, посмотрев на брата. — В конце концов, ты не делаешь ничего такого, чего не делаю я: ты заботишься о тех, кого любишь, и пытаешься их защитить. И я не могу винить тебя за это.