To right the unrightable wrong

By yon bonnie banks and by yon bonnie braes Where the sun shines bright on Loch Lomond Where me and my true love spent many days. On the bonnie bonnie banks of Loch Lomond You'll take the high road and I'll take the low road And I'll be in Scotland before you Where me and my true love will never meet again On the bonnie bonnie banks of Loch Lomond Scott. traditional

***

Шерлок стоял у окна и смотрел на улицу. Снаружи снежинки падали с неба, кружась и танцуя, сливаясь с белыми массами, которые уже покрыли землю и превратили горы Шотландского нагорья в живописный зимний мир. Однако Шерлок не обращал на это внимания. Рози, напротив, всегда была полна энтузиазма, и ей было мало катания на санках с небольшой снежной горки. Однако сегодня из этого ничего не выйдет. Снег валил так густо, что видимость едва достигала Лох-Ломонда, на берегу которого стоял коттедж, в котором они сейчас жили. Даже снеговика в саду, которого Джон и Рози слепили там, едва можно было разглядеть. Несмотря на начало дня, на улице уже почти стемнело.

***

Коттедж стоял в полном одиночестве. В радиусе трех миль не было ни души, но у них был автомобиль, так что они не видели в этом никакой проблемы. Там можно было достать все, что им требовалось — все, кроме того, что могло бы развлечь беспокойный ум Шерлока. Он не хотел уезжать сюда, но понимал, что в этом есть смысл. Даже после лечения в реабилитационной клинике здоровье Джона оставалось настолько слабым, что он едва мог находиться в квартире на Бейкер-стрит. Шерлок знал по собственному болезненному опыту, что это совсем не подходит человеку, который зависит от костылей. Кроме того, ему самому предложили пожить на побережье или в горах, чтобы окончательно восстановить пораженные легкие. Для него это казалось почти сокрушительным. Он не мог усидеть на месте и любил бегать. Но даже когда нога почувствовала себя лучше, он понимал, что пока стоит забыть даже о коротких спринтах — для них ему не хватало воздуха. С самого начала было ясно, что их пребывание здесь окажется долгим. Джон высказался за горы, надеясь дать Рози возможность увидеть настоящую зиму. Сам Шерлок находил водоемы зимой более привлекательными. В конце концов, однако, его желание все же исполнилось. Это был не Лондон — единственное место, где он действительно хотел быть. Они пробыли здесь уже добрый месяц, за ним должны были последовать еще почти два, и только после этого они наконец вернутся в город. Если только он не умрет раньше от скуки. Шерлоку отчаянно хотелось снова нормально работать. Обсуждать дела Скотланд-Ярда по ноутбуку в одиночестве было лишь жалкой заменой привычным расследованиям. Однако детектив вынужден был признать, что пребывание здесь пошло им на пользу. Его состояние заметно улучшилось, и Джон стал сопровождать его в долгих прогулках, которые ему были необходимы. Как бы мало разнообразия ни предлагала здешняя жизнь, одиночество высокогорья было почти идеальным. Едва ли этот пейзаж на краю озера можно было назвать однородным, но сейчас, поздней осенью, он излучал особую монотонность. Вересковые и папоротниковые склоны давно утратили летние краски и приобрели ровный коричневый оттенок. Часто туман скрывал воду и окружающие горы, создавая ощущение полного одиночества в этом мире. И лишь изредка солнце пробивалось сквозь почти непроницаемую дымку — всего лишь бледно-желтым пятном в небе, которое на мгновение озаряло окрестности неземным светом. Хотя Джон никогда не выражал своего беспокойства, Шерлок понимал, что ему не нравится, когда тот уходит на прогулку один. Это и правда было небезопасно. Слишком легко можно было ошибиться или сбиться с пути. Тем не менее Шерлок не хотел отказываться от этого. Когда мир погружался в туман, он шел только по тем тропам, которые знал досконально. Но даже знакомое становилось почти чужим, почти сюрреалистичным. Все казалось умиротворенным. Странно было идти в таком тумане. Сенсорных впечатлений почти не оставалось — лишь тень их привычной интенсивности. Поэтому уже не было необходимости заглушать звуки, голоса и образы, отодвигать их на задний план. Они замолкали сами по себе. Для Шерлока это было довольно приятным опытом. Если он бродил один в этом небытии, он делал это ради отдыха. Отсутствие внешних раздражителей и монотонность движения заставляли его на время замолчать. Даже скука на короткое время отступала. Так Шерлок бродил в тумане по несколько часов. Однако если он поднимался достаточно высоко, то в некоторые дни внезапно оказывался на солнце. Оглянувшись назад, он видел, что долина и пространство у подножия гор полностью скрыты плотными слоями облаков, словно их и не существовало. Только вершины других гор выступали из белизны. В этом была тихая красота, заметная даже ему. И все же вскоре его снова затягивала обволакивающая пелена тумана.

***

Чаще случались дни, когда дождь слишком быстро загонял его обратно в дом, и он с благодарностью принимал его тепло и защиту. В тот день его прогулка тоже скорее ощущалась как обязанность, чем как желание, и он уже некоторое время сидел за ноутбуком, когда на телефон пришло оповещение о СМС. Джон оторвался от настольной игры, в которую играл с Рози, и увидел, как лицо его друга потемнело, пока тот читал сообщение. — В чем дело? — с тревогой спросил он. — Прочитай. — Шерлок протянул ему телефон. Сообщение было от Майкрофта. Всего несколько слов. — Полковник Уолтер найден мертвым, — прочел Джон. — Самоубийство. Он поднял взгляд на Шерлока. — Как… — Я не ясновидящий, Джон. — Улыбка Шерлока мелькнула лишь на долю секунды и не коснулась глаз. — Однако я предполагаю, что Уолтер находился под хорошим наблюдением и не имел ни оптимальных средств, ни времени, чтобы успешно осуществить смерть через повешение или вскрытие вен, что указывает на возможную помощь извне. — Майкрофт сказал тебе, что его перевели в тюрьму МИ-5. Едва ли он мог там принимать посетителей. Думаешь, у Уолтера все еще есть люди в Секретной службе? Я думал, они вычистили его сторонников из своих рядов. Шерлок покачал головой. — Вероятно, только его ближайшее окружение. Уолтер проработал там так долго и на столь высоком посту, что вряд ли можно было уволить всех, кто имел к нему отношение. Более того, это было бы излишне — он, скорее всего, не посвящал в свои планы никого, кроме Ив, а его люди понимали, что действуют, как говорится, за Корону и Отечество. — Но теперь его истинные мотивы раскрыты, и все же, как ты думаешь, кто-то ему помог? — Джон не смог скрыть ни возмущения, ни растерянности в голосе. Но поскольку Рози слушала их разговор, они оба не хотели, чтобы она поняла, о чем идет речь, и он сдержался. — Вряд ли существует другое объяснение, — подтвердил Шерлок. — Но мотивы остаются неясными для нас. Вариантов несколько, поэтому и могла появиться помощь. Либо кто-то был убежден, что Уолтер прав, а мой брат ошибается, либо это попытка помочь старому другу или коллеге сбежать. И уж точно проще пронести что-то заключенному, чем вытащить его из тюрьмы. Его взгляд был сосредоточен на какой-то далекой точке. Джон понял, о чем он думает. Шерлок тоже прошел через подобное, и именно Мэри оказала ему эту услугу. Почти чудо, что Шерлок не просто выжил после передозировки, но и смог удержаться на ногах. Мэри тогда точно знала, что его ждет, тогда как Джон оставался в полном неведении. Он чувствовал, что в этом деле есть что-то неправильное, но никогда бы не подумал, что Майкрофт пошлет собственного брата на верную смерть. А если бы он знал? Решился бы он поступить так же, как Мэри? Он не был уверен. — Все хорошо, Джон. — Голос Шерлока вырвал его из мыслей. — Нет смысла возвращаться к прошлому. Они молча посмотрели друг на друга, и Джон ответил на его теплую, едва заметную улыбку. Они продолжали смотреть друг на друга, пока Рози не потянула Джона за руку: — Папочка, твоя очередь. Бросай уже кубик.

***

В конце декабря выпал снег, и пейзаж полностью изменился. Хотя дни по-прежнему оставались короткими и часто пасмурными, вокруг стало заметно светлее: свет не исчезал из окрестностей, а отражался от идеально белого снега. Рози радовалась снегу — в Лондоне ей почти не доводилось видеть его в таком количестве. Джон, очевидно, тоже наслаждался зрелищем, которое дарила природа. Шерлок же был не прочь снова обменять снег на туман. Рождество они провели в одиночестве и молчании. Джон настоял на елке, а также на том, чтобы навестить на Рождество родителей Шерлока — что Шерлок, к своему счастью, сумел предотвратить. Но после формального рождественского поздравления Шерлоку Джон разговаривал с ними по телефону больше часа, и даже Рози болтала с ними дольше, чем он рассчитывал. Самому ему удалось благополучно избежать этой необходимости, и все остались довольны.

***

Он попросил Джона не обращать внимания на его сегодняшний день рождения, и, к счастью, до сих пор это ему удавалось. Рози играла на ковре в гостиной, а Джон читал газету. Но теперь он отложил ее и подошел к окну, встав позади Шерлока. — Уильям Шерлок Скотт? Удивленный таким обращением, Шерлок повернулся к нему. — Это мое имя. — Как, по-твоему, звучит лучше? Ватсон или ты предпочитаешь остаться Холмсом? Это было неожиданно. Шерлок моргнул, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно подразумевается под этим вопросом. Он никогда об этом даже не думал, не предполагал. Это не изменило бы их отношений, и если они хотели подстраховаться ради Рози, существовали и другие способы. Но этот вопрос… Наконец он ответил: — Я правильно тебя понял? Ты только что спросил меня, буду ли я твоим… — Да, ты все понял верно. Шерлок пристально посмотрел на него, не говоря ни слова. Прошло около двух минут, а он все еще не двигался. Джон невольно вспомнил тот момент, когда сам попросил Шерлока стать его шафером. Шерлок тогда показал, что тронут, и пообещал добросовестно выполнить это задание, приложив все усилия. Проблема была лишь в том, что все эти ответы он произнес мысленно, а вслух так и не сказал ни слова — просто стоял перед Джоном, словно окаменевший. И только когда ему стало ясно, что ситуация начинает выглядеть пугающе, Шерлок осознал, что именно он делает — точнее, не делает — и вышел из оцепенения. — Я не могу читать твои мысли, Шерлок. Ты должен их высказать. Ответ Шерлока был тихим: — Я не подозревал, что ты захочешь связать себя браком во второй раз… я… — он подбирал слова. — Я был уверен, что тебе это покажется неправильным. Джон кивнул. — Так оно и было. Но, во-первых, я уверен, что Мэри позволила бы нам… Я знаю, что она тоже очень любила тебя. А во-вторых, последние несколько недель еще раз показали мне, как быстро все может закончиться. Я хочу встать и сказать миру: вот человек, которого я люблю и которому принадлежу, и ничто не должно этого изменить, пока я жив. Шерлок молча смотрел на него. По его лицу нельзя было понять, о чем он думает, но в глазах отражался клубок чувств, борющихся внутри. Джон мягко посмотрел на него и осторожно убрал ему волосы со лба. — Но тебя ведь пугает сама официальность… — Нет… — в голосе Шерлока звучала почти мука. — Дело не в этом… Джон знал, что эта область для них обоих непростая. Говорить о чувствах было трудно и ему, и Шерлоку. И все же обычно красноречивый великий сыщик отчаянно пытался выразить то, что чувствовал. — Это делает меня уязвимым, — признался он. Он посмотрел Джону в глаза, словно опасаясь его ранить. Но прежде чем он успел добавить что-то еще или отстраниться, Шерлок схватил его за запястье и удержал. Ему нужно было договорить. — Ты мое слабое место, как назвал это Магнуссен. Так было всегда — с тех пор как мы встретились. Я знаю это и принял это. И это относится к Рози так же, как и к тебе. Я стараюсь защитить тебя, как могу. Джон слушал, не произнося ни слова и не пытаясь освободиться. Но в его взгляде по-прежнему не было полного понимания. В словах Шерлока не было ничего нового. Они оба это знали, и в этом смысле не имело значения, как именно складывались их отношения — пока они значили друг для друга так много. Детектив тихо выдохнул. Почему так трудно подобрать правильные слова? Обычно он не испытывал затруднений. Возможно, Джон понял бы, если бы он объяснил… Но он не хотел говорить об этом. Он предпочел бы сбежать. И все же, вероятно, это был единственный способ объясниться перед Джоном. Он попробовал снова. — Я никогда не говорил тебе, почему думал, что Локк и его люди в любом случае победили бы меня… Джон вопросительно посмотрел на него — очевидно, он не находил слов, — но все же промолчал. — Причина была в тебе. — Во мне?! — Джон окончательно потерял ход мысли. Шерлок отвел взгляд и продолжил: — Мы думали, что о нас почти никто не знает. Но они знали. Кто-то им сказал, и они использовали эту информацию. Этого оказалось достаточно. Шерлок не стал настаивать, не уверенный, что Джон понял его правильно. Но наконец в глазах друга мелькнуло понимание, которое тут же сменилось отвращением и ужасом. — Ты хочешь сказать, что они избили тебя и могли забить до смерти, потому что ты… ты гей? Шерлок отвернулся еще сильнее и замолчал. — Ох, Шерлок… — Джон пожалел, что тот не заговорил об этом раньше. Теперь, оглядываясь назад, он понимал, чем это могло закончиться. Он не знал, что сказать или сделать. Ему хотелось обнять друга, но он не был уверен, что сейчас это было бы уместно. — Ты решил, что я их спровоцировал, — спокойно продолжил Шерлок. — И в каком-то смысле так и было. Локк тогда заговорил и сказал мне гораздо больше, чем собирался. Но в какой-то момент что-то изменилось в его взгляде, в его словах, и я понял, что пора уходить. Сначала я не понимал, что вызвало эту перемену, пока они не начали издеваться надо мной и над тобой. Он сказал, что мы ему противны. Нас просто убьют. Вполне возможно, что он этого и добивался. — Шерлок все еще смотрел в пол. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня. Никто не будет ненавидеть тебя из-за меня. Джон осторожно высвободился из его рук, все еще сжимая его запястье, затем обхватил лицо Шерлока ладонями и мягко поцеловал. — А если я сам захочу? Шерлок раздраженно посмотрел на него. Джон осторожно провел пальцами по его лбу, бровям, затем по щекам и губам. Шерлок слегка вздрогнул и закрыл глаза. — Жаль, что ты не сказал мне об этом раньше, — тихо произнес Джон. — Шерлок, я хочу делить с тобой все — не только хорошее, не только опасность, но и то, что тебя мучает. Я всегда рядом, когда ты позволяешь мне быть рядом, но если ты молчишь, я могу только обнимать тебя, а не помогать так, как хотел бы. Шерлок слишком хорошо понимал, на что намекает Джон. Он внимательно посмотрел на него. — Он все еще преследует тебя, не так ли? Шерлок неопределенно пробормотал. — Тебе это снится? Детектив отрицательно покачал головой. — Есть и другие вещи… — Сербия? — Сербия, Беларусь и не только… было много стран и не самое удачное время. Иногда возникают образы… — Шерлок пожал плечами. — И исчезают. Он колебался. Джон просил его быть с ним откровенным. Но это не было его способом говорить, и никогда им не было. И все же ради Джона… — Есть и другие вещи, которых я боюсь… Джон переплел пальцы с пальцами Шерлока, но больше не произнес ни слова, будто боялся, что, если заговорит, Шерлок снова замолчит. — Ты… Шерлок прочистил горло. Почему это было так трудно? — Больше всего я боюсь потерять тебя. Этот кошмар являлся ему снова и снова. У Шерлока было ощущение, что почти каждый раз, когда он проваливался в беспокойный сон, измученный лихорадкой, кошмар неизменно настигал его. — Мне невыносима сама эта мысль. Ты столько пережил ради меня, что я не могу простить себя. Но если с тобой что-то случится, потому что ты принадлежишь мне… Итак, они вернулись к началу. Джон должен был понять. Должен был понять… Но он ответил с улыбкой: — Хм, меня столько раз похищали, мне вешали бомбу, бросали в костер Гая Фокса, потом почти утопили… Жизнь была бы скучной без всех этих неожиданных маленьких моментов. — Он снова стал серьезным. — Но все это случилось, пока мы были только друзьями. Ты правда думаешь, что теперь может быть хуже? И даже если кто-то настроен враждебно… это будет лишь еще одна причина встать и сказать: мы принадлежим друг другу, и ничто и никто этого не изменит. Я хочу быть рядом с тобой, когда это случится, и я хочу знать, что ты рядом со мной. К черту остальных и их мнение. Люди всегда говорят, разве ты не помнишь? Шерлок не смог удержаться от улыбки, и постепенно отчаянное выражение исчезло из его глаз, пока в них не осталось только тепло и привязанность. Он притянул к себе Джона. — Ты прав, Джон. К черту их всех. Джон снова поцеловал его. Их поцелуй длился дольше, словно они хотели слиться воедино. Когда они наконец оторвались друг от друга, Джон мягко произнес: — Ты все еще не сказал да. — Он испытующе посмотрел на него. — Есть еще что-то… что тебя беспокоит? Шерлок смущенно отмахнулся: — Ничего особенного… глупо, нелепо… Джон раздраженно посмотрел на него — вероятно, потому что это было необычное состояние для Шерлока. Он посмотрел на него и вдруг понял, даже без слов, что именно его тревожит. — Церемония. Это для тебя настоящий кошмар. Джон с трудом сдержал смех. Действительно, великому Шерлоку Холмсу было неловко. Но сразу после этого он снова стал серьезным и нежно провел ладонью по его щеке. — Нет, тебе не нужно оправдываться. На нашей с Мэри свадьбе ты сделал то, что от тебя ожидали. И ты был великолепен, между прочим. Но ты сбежал, как только смог. Шерлок резко покачал головой. — Это не было бегством. — Называй это как хочешь. — Джон на мгновение пожал плечами. — Дело в том, что ты вряд ли сможешь скрыться от гостей на собственной свадьбе, и быть в центре внимания весь день было бы для тебя ужасно. Я бы никогда не поступил с тобой так. — Разве ты не хочешь устроить праздник? — В голосе Шерлока прозвучало сомнение. Джон тихо вздохнул. — У меня был праздник с Мэри, и он был прекрасным. И все же через год я снова остался один. Никто этого не хотел, никто не был виноват… Шерлок хотел возразить, но Джон опередил его: — Никто не был виноват, и все же случилось так, как случилось. — Он пристально посмотрел на него. — Я не хочу и не нуждаюсь в празднике, в большой церемонии. Я просто хочу быть связанным этим с тобой. Понимаешь? Для меня важно быть с тобой, а не тот цирк, который вокруг этого устраивают. Если хочешь, мы можем просто пойти в ЗАГС, поставить подписи — и все. Может быть, потом поужинать в «Анджело». Только мы вдвоем, больше никого. — Но хотя бы два шафера все равно нужны, — наконец нашелся Шерлок. Джон покачал головой: — Не обязательно. Возможно, офис сможет предоставить двух сотрудников. Надо только спросить… Лицо Шерлока заметно просветлело, и в его глазах появилось спокойное умиротворение. — Ну так что? — спросил Джон. — Ну так что? — Твой ответ…? Шерлок раздраженно посмотрел на него. — Думаю, все и так очевидно — мы уже обсуждаем детали. Джон громко рассмеялся. — Ты невозможен. Но это одна из тех вещей, за которые я тебя люблю. И все же я хотел бы услышать это от тебя. — Возможно, мой ответ был примерно так же сформулирован, как и твой вопрос. Но если ты действительно хочешь это услышать — пожалуйста. Слова Шерлока могли прозвучать насмешливо, но в его глазах теплилось тепло. — Да, Джон.

***

На следующий день снова светило солнце. Они решили отправиться на долгую прогулку. Тропа шла параллельно берегу озера, чуть выше его уровня, но высота была небольшой. А поскольку их коттедж тоже стоял не на самом берегу, небольшой подъем не утомлял даже Джона. Тем не менее Рози захотела, чтобы ее везли в гору на санках. По дороге она успела и сама немного побегать, но теперь снова устроилась поудобнее и подбадривала Шерлока криками: Быстрее, папочка! Он оказал ей услугу и немного ускорился. Ему было гораздо лучше, чем в начале их пребывания здесь, но он по-прежнему задыхался. Каким бы легким ни казался снег под ногами Рози, тащить ее вместе с санками было нелегким испытанием. Шерлок остановился, чтобы перевести дыхание и дать Джону догнать их. Добравшись до него, Джон скользнул взглядом по озеру. Воды Лох-Ломонда сегодня сияли ярко-синим цветом, тогда как вчера были почти сланцево-серыми. Джону нравилась эта игра красок природы. Шерлок встал рядом с ним. — Пойдем дальше или лучше повернем назад? Джон покачал головой. — Можем пройти еще немного. Они шли рядом, каждый думая о своем, а Рози за их спинами пела сочиненную ею самой песенку про зиму. Снег впереди оставался нетронутым, а кусты и деревья надели белые капюшоны. В какой-то момент Рози откинулась на спинку санок и с восторгом смотрела на снежные ветви, сквозь которые просвечивала синь неба. Если не считать ее пения, слышался только хруст свежего снега под ногами и легкий скрип санок. Наконец Джон неожиданно нарушил молчание: — Есть еще одна вещь, которую я должен с тобой обсудить. Шерлок вопросительно посмотрел на него. — Твои родители… ты скажешь им сам. На следующих выходных ты поедешь и поговоришь с ними лично. Я настаиваю. Они это заслужили. Ты можешь решить, поедешь ли один или позволишь мне тебя сопровождать. Я сообщу Гарри. Ты также можешь решить, хочешь ли ты там присутствовать. Что касается Майкрофта… это не его дело, как ты считаешь, но он все равно узнает, как только мы подпишем документы. Тем, кому мы еще хотим рассказать, это необязательно делать сразу. Но твоих родителей я не позволю оставить в неведении. Взгляд Джона был полон спокойной, непоколебимой решимости. Шерлок не испытывал особого энтузиазма, хотя и не мог не признать, что его родители имели полное право узнать о свадьбе сына, если не будут присутствовать — особенно после их бескорыстной помощи, пока он и Джон были ранены. Шерлок вздохнул. — И что ты сделаешь, если я откажусь? — нерешительно спросил он. Джон посмотрел ему в глаза, и его лицо было совершенно бесстрастным. — Тогда я подключу Майкрофта и попрошу его похитить тебя и доставить к твоим родителям. А сам буду сидеть рядом и ждать, пока ты с ними поговоришь. При необходимости пристегну тебя к стулу наручниками. Шерлок нахмурился и попытался понять выражение лица Джона, но не увидел ни тени шутки. Джон не мог говорить это всерьез… Обычно Шерлок не сомневался в Джоне, но сейчас был не уверен. И решил, что лучше не проверять, насколько далеко тот готов зайти. Идея была слишком тревожной. И в том, что Майкрофт с радостью поддержит подобный план, Шерлок не сомневался ни на секунду. Он послушно кивнул. — В выходные после нашей свадьбы они узнают обо всем лично от меня. Даю тебе слово. Похоже, Джону этого было достаточно. И когда он повернулся и пошел дальше, Шерлок заметил, как в уголках его губ мелькнула легкая улыбка.

***

Январь сменился февралем, но зима все еще крепко держала высокогорье в своих тисках. Через две недели они все упакуют и разобьют здесь лагерь. Они почти не возвращались к теме брака. Обсуждать, по сути, было нечего. Вернувшись в Лондон, они договорятся о встрече, подберут что-нибудь из одежды — Шерлок предложил нанять для этого своего портного, что избавило бы их от утомительных походов по бесконечным магазинам и заодно позволило бы ему получить удовольствие от костюмов, — и забронируют столик для них двоих. Ничего больше. Весь день Джон был непривычно молчалив и погружен в свои мысли. Даже сейчас он сидел у камина и молча смотрел на огонь. Шерлок отложил скрипку, на которой играл весь вечер, и посмотрел на него. Он знал, о ком думает Джон, — и это каждый раз задевало его сильнее, чем он хотел бы признать. Не то чтобы он ревновал — даже когда Мэри была жива, Шерлок никогда не испытывал к ней ничего подобного. Она ему действительно нравилась, и если бы и был человек, которого он предпочел бы видеть рядом с Джоном, то это была бы она. И почему бы Джону иногда не возвращаться мыслями к своей покойной жене? И все же это причиняло боль, каждый раз поднимая на поверхность тот тяжелый ком горя и вины, который Шерлок прятал глубоко внутри. — Ты думаешь о ней, — просто сказал он. Джон резко повернулся к нему. Затем кивнул. — Да. Как и часто в последние дни. А как иначе? Шерлок на мгновение закрыл глаза. Как же так… Тот факт, что он собирался жениться, естественно, напоминал Джону о его первом браке. Но Мэри и без того присутствовала в его повседневности. Одно то, что Рози была так поразительно на нее похожа, каждый день возвращало эту память. Шерлок отвернулся, положил скрипку на стол и подошел к окну. За стеклом не было ничего, что могло бы его заинтересовать, но он просто не мог смотреть Джону в глаза. Слишком часто ему удавалось не слышать тот голос, который говорил, что его собственное счастье построено на смерти Мэри. Он разрушил будущее Джона и Мэри, их жизнь вместе — все, что могло быть, разрушенное его легкомыслием, его высокомерием. Если бы он не оскорбил Вивиан Норбери, не спровоцировал ее, она, возможно, никогда бы не выстрелила, и Мэри не пришлось бы спасать ему жизнь. Пуля предназначалась ему. Она должна была попасть в него. Он должен был умереть, а не она. Джон последовал за ним, схватил его за руки и резко развернул к себе. — Не делай этого. Шерлок молча смотрел на него. — Не вини себя. — Это мое дело. Взгляд Шерлока стал темным и тяжелым, словно в нем отражалась вся непосильная тяжесть этого воспоминания. Джона это разозлило. — Это не так. Я знаю, что винил тебя в этом, но я беру свои слова назад. Я могу только повторять снова и снова: это не твоя вина. — Тогда назови это как-то иначе. Я несу ответственность за то, что произошло. — Да, ты несешь ответственность, — спокойно сказал Джон. Шерлок будто подтвердил собственную правоту и опустил голову. Так и есть. Но пальцы Джона мягко приподняли его подбородок, заставляя Шерлока посмотреть ему в глаза, прежде чем он продолжил: — Ты обязан бережно относиться к ее подарку. Так же, как и к обещанию, данному на свадьбе. Это значит, что ты должен заботиться не только о нас, но и о себе. Не только для того, чтобы ее жертва не оказалась напрасной, но и потому, что иначе ты уничтожишь Рози и меня… В глазах Шерлока по-прежнему стояла глубокая безнадежность. — Она любила нас обоих, — продолжил Джон. — По-разному. Сразу после вашей первой встречи она сказала, что ты ей нравишься. Я уже говорил тебе: она хотела бы, чтобы мы были счастливы. Она оставила нам это счастье. — Он прочистил горло. — Все так, как есть. Нет смысла размышлять о том, что могло бы быть. Мы думали, что Мэри в безопасности. Но это было не так. Возможно, рано или поздно какая-то новая тень из ее прошлого все равно настигла бы ее. Шерлок снова вспомнил историю о торговце в Самарре. Если у смерти назначена встреча, ее невозможно избежать. Время Мэри вышло. Он не верил в то, что некая, пусть даже упорядоченная, сила управляет этим. Но все было цепью действия и реакции. То, что мы делаем или не делаем, неизбежно приводит нас к тому, где мы оказываемся. И даже при всей своей склонности к анализу и планированию он не мог предусмотреть всего. Даже с этим он был вынужден согласиться. Джон вырвал его из мыслей: — Вот видишь? В этом все и дело. Мы с тобой невероятно похожи — все трое. Каждый день прошлое может настигнуть нас, или настоящее может обрушиться на нас. Я хочу держаться за то, что у меня есть, как можно дольше. Я хочу жить этой жизнью и показать это всему миру. Все так, как есть. И это хорошо. Никогда в этом не сомневайся. Ты слышишь? Он обнял его, и они прижались друг к другу, как утопающие.

***

Их возвращение в Лондон не осталось незамеченным. Миссис Хадсон несколько дней сильно переживала из-за того, что ее любимые мальчики и ее маленькое солнышко снова вернулись. Вскоре ей уже казалось, будто они никуда и не уезжали. Джон не ожидал, что Шерлок будет иметь дело с чем-то столь неприятным, как планирование или бюрократия, сопровождающие простой административный акт. Поэтому он без лишних слов взял на себя смелость отправиться в контору и завершить все формальности. Тем более он был приятно удивлен, когда Шерлок предложил заняться ужином после этого. — Ну вот и все, — объявил Джон, положив перед Шерлоком небольшую белую бумажку. На ней было написано: пятница, 18 апреля, 10:00. Шерлок бросил на нее быстрый взгляд. — Значит, через шесть недель. Хорошо. После этого краткого замечания он снова целиком погрузился в свой эксперимент, связанный с волосяным покровом людей и животных. Джон радовался, что к Шерлоку вернулся его энтузиазм, и знал, что тот тоже счастлив, несмотря на внешнее равнодушие. Но его все еще что-то беспокоило. — Шерлок? — М-м? — тот даже не поднял головы. Тем не менее Джон задал свой вопрос: — А ты бы носил кольцо? Наконец Шерлок прервал работу. — Джон, я… — начал он нерешительно, и было очевидно, что эта мысль ему не особенно по душе. Но Джон перебил его: — Подожди. Выслушай меня, прежде чем отвечать. — Он поймал взгляд Шерлока, чтобы быть уверенным, что тот слушает. — Я хотел бы расплавить кольца, которые носили мы с Мэри, и сделать из них два новых. Два простых, узких кольца. Возможно, мы выгравируем что-нибудь внутри, но это необязательно. Не окажешь ли ты мне честь надеть одно из них? Кадык Шерлока дернулся, он судорожно сглотнул. Редко случалось, чтобы Джон говорил с такой официальной серьезностью. И хотя Шерлок не видел в этом особого практического смысла, он понимал символическое значение этого жеста — и то, что он значит для Джона. С этим спорить было невозможно, но само кольцо он мог принять. Он знал, что Мэри не должна исчезнуть из их жизни. Она никогда не стояла между ними, но была неразрывной частью их общей истории — не в последнюю очередь потому, что была матерью Рози. Она была другом одного, женой и спутницей другого. Она навсегда останется в их памяти, в их жизни, в их сердцах. И в этом был смысл. Шерлок поднял глаза на Джона, который все это время смотрел на него. — Для меня будет честью носить его.