Сказка о сером волке

У Чарли голова пухнет. На него с оглушительным грохотом обрушиваются все возможные и невозможные обязанности — уже третье интервью на горничную проходит просто отвратительно и он рад, что оно последнее на сегодня. Избыток дел за день: он перевернул вверх дном отцовский гараж в особняке, понял, что ни одна из машин не заводится (к черту пежо и к черту ситроен), что тойота каролла — это не та машина, которую должна водить его тетка Хелен. Он карандашом рисует на уголке списка звездочку, обводя ее по десятому кругу от усталости. Утром он договорился с бригадой сантехников и ремонтников, которые приедут завтра на оценку дома. Заранее Чейз впадал в холодящий ужас цен, которые ему озвучат, но и не это было самое страшное — страшное было в том, чтобы установить шлагбаум или электронные ворота на въезд. Чарли трет глаза, приподнимая очки на лоб и еще раз проходит по списку: горничная, охрана, кухня, машины... водитель? У их семьи были деньги на восстановление чертовых памятников в центре города, но заводилась всего одна машина, на чердаке жила колония тараканов, ремонт на кухне был еще при его матери. Сад порос кто куда, полнейший хаос и беспорядок. Перфекционист внутри него сходил с ума. Садовник! Он быстро записывает его в конец списка, дописывая мелкими буквами еще ниже — только раз в неделю. И установить автоматический полив. Это было просто невыносимо. Он сидел за кухонным столом, медленно ковыряя вилкой в наскоро приготовленную лазанью. Перед ним были разложены ноутбук, открытый блокнот, несколько ручек и электронная сигарета, рядом стоял наполовину опустевший бокал красного вина. Приглушённый желтоватый свет создавал уютный полумрак, а за плотно закрытой дверью, ведущей на террасу в сад, в ночи кружились крупные хлопья снега, словно затевая медленный танец под звуки зимней тишины. Шум колес где-то у ворот. Хлопок входной двери, суетливо закрывающийся замок и шаги — он поворачивается полубоком. Машина за воротами торопливо уезжает. — Чарли! — радостный возглас за спиной. Хлои — это запах осенних тюльпанов вне времени года, большущая улыбка на загорелом лице и хаотично разбросанные по плечам волосы. Она бросает сумку в угол и вприпрыжку подбегает к Чейзу, радостно обнимая его за плечи, вдыхая забытый запах. — И я тебя рад видеть, Тюльпанчик, — Чарли неловко смеется, отодвигая соседний стул, чтобы кузина села, — Как колледж? Хлои Лог закатывает глаза так сильно, что наверное даже успевает рассмотреть свой собственный мозг. — Так давно не виделись и ты решил спросить про колледж. Ты вообще когда приехал? У Чарли пытливый взгляд старого кота, осторожная усмешка в уголках глаз — он отклоняется на своем стуле, постукивая ручкой по доверенному столу. Он не видел Хлои с того момента, как она была в старшей школе, но так мало изменилось в ней и ее поведении — она все тот же маленький Тюльпанчик и губы у нее бантиком. — Неделю назад, родная, — говорит он и девушка неловко замолкает, — Неделю назад. Его голос наполняется недовольством. — Я неделю нахожусь в этом доме, а ты сюда только пришла. И казалось мне, твое место жительства именно здесь. Или я ошибаюсь? — Чарли строг, но отходчив. Чарли тридцать с хвостом, а Хлое всего двадцать недавно исполнилось. Она нервно улыбается, отводя взгляд. — Не ошибаешься. — Бубнит недовольно. — Мать твоя вечно в разъездах по работе и ее часто нет. Она не контролирует, что тут происходит вообще, а тебе это и подавно не нужно, — вдается в рассуждения Чарли, смотря на танцующие снежинки за окном. Хлои корчится от его старческого бубнежа. Поднимается и подбегает к плите, чтобы скорее накидать себе на тарелку лазаньи. Пахнет просто волшебно — девушка накручивает спагетти на вилку, торопливо отправляя в рот и остается есть прямо около плиты, облокотившись о нее бедром. То ли планирует смести всю сковороду, то ли просто держит дистанцию с вдруг взявшимся из неоткуда Чарли. — Ты вообще не начинай, — она говорит раздраженно, прожевывая лазанью, — Свалил почти на пять лет и вдруг нарисовался. И давай меня тут учить! Чарли затягивается электронной сигаретой, выпуская дым в потолок. Когда она родилась, он еще учился в школе и был сумасбродным подростком — не таким взрослым, как старший брат, конечно, но разница в возрасте у них с Хлои Лог была просто колоссальной. Решает сменить тон. — Хорошо. Я тебя понял. Тогда вопрос: кто тебя привез? — Чарли, не врубай папочку. Его у меня нет. Кто привез — тот и привез. В этот раз глаза закатывает уже Чарли. Два цыгана на одно помещение это, конечно, уже слишком много. Характер у Хлои был весь в мать и порой договориться с ней было невозможно. Мужчина продолжает задумчиво курить, не выпуская из виду снег за окном. Завораживает. — Блин, как вкусно, — едва прожевав, заявляет Хлои, — Когда ты так готовить-то научился? Просто пушка, может, завтра тоже приготовишь? Чарли улыбается. — Я живу один с семнадцати лет, Тюльпанчик. Не питаться же мне каждый день покупной едой? Хлои стыдливо отводит взгляд. Он все понимает. Все итак кристально ясно. Вечно работающая в парламенте Хелен, которая перманентно находится вне дома и свободный, никому ничего не обязанный подросток в огромном доме. Пустой холодильник, пустая пыльная комната, телевизор, который включали в последний раз несколько лет назад — мэнсон Чейзов был одно запустение, не удивительно, что Хлои тут было делать абсолютно нечего. У нее было достаточно денег каждый день питаться в кафе и не утруждать себя готовкой, чтобы потом как он в одиночестве ужинать. Она кидает на тарелку еще одну порцию и наливает себе вина под звон бокала. — Так когда ты уезжаешь обратно в свой мокрый Лондон? Чарли молчит, прежде чем ответить. Словно, которые слетают с его языка, обжигают и язык и уши: — Никогда, Тюльпанчик. Хлои едва бокал не роняет, а он почти что полон до краев. — Никогда?! — восклицает она, широко раскрыв раскосые глаза серого цвета. Чарли не был тем человеком, что мог поселиться в этом затхлом музее пустоты — так она называла их особняк. Он скорее был птицей приезжей и она не могла себе представить даже картину того, как он затаскивает вверх по лестнице свои чемоданы с бесконечными пальто. Лицо Хлои застыло, словно время вдруг остановилось. На мгновение она потеряла дар речи, лишь удивлённо приоткрыв рот. Её глаза расширились, в них промелькнуло недоверие, затем смешанное с радостью облегчение, как если бы перед ней только что сняли пелену сомнений. Она медленно подняла руку к губам, чтобы сдержать внезапный порыв, но уголки её губ начали подрагивать, выдавая трепетное волнение. — Навсегда? — едва слышно прошептала она, всматриваясь в лицо Чарли, как будто боялась, что это шутка. — Ты угораешь, да? Угораешь надо мной! Чарли качает головой и Хлои резко садится к нему за стол: — Поверить не могу. И что будешь делать? — Ну, сначала займусь домом. Это позор, а не дом. — Тут соглашусь. — Так что вернусь к вопросу: кто тебя привез? Я ведь узнаю, так что облегчи мне жизнь, у меня итак дел по горло, — он протягивает ей бокал в знак примерения. И они звонко чокаются. — Ладно. Только маме не говори. Он из Майкрософта. Очень классный и... — Понял-понял, — отмахивается Чарли от потока ринувшейся на него информации, — Сколько ему лет? Хлои загадочно отводит взгляд, быстро перебирая в голове темы для разговора, лишь бы не обсуждать потенциально скандальную тему с самым вредным из сынов Чейзов. Как давно она его не видела и ей кажется, что он очень сильно изменился. Побледнел, потускнел, посерьезнел, словно вдруг он не с ней, не по этой земле ходит, а куда-то туда заглядывает одним глазом, в мир того, что ей не доступно. Так и было. Они оба это знали. — Сорок три. — О боже, — только и может сказать Чарли, опустив лоб на стол. — ... только маме не говори. Он поднимает голову и снова опускает ее на стол со стоном. Сказать ему было нечего. Пусть уже тут разбирается Хелен. Он говорит, не поднимая головы: — Тебе было бы удобно, чтобы у нас был дома водитель? — Ого, — тут же отвечает Хлои, радостная, что Чарли сам перевел тему, — Даже не знаю. Наверное да. Но с другой стороны это как-то... ну, слишком, тебе не кажется? Чарли так не думал. Он чуял запах дурных перемен, пугающие его до глубины души и все эти ворота, шлагбаумы, охрана и водители — все это было лишь страховкой для его семьи, потому что он не мог предсказать, откуда ему может прилететь. Он собирался найти достойных верных людей. Или даже не людей, и платить им хорошо, чтобы работу они свою делали на пять с плюсом и на них можно было бы положиться. Он переворачивает голову и лежит на столе щекой в этот раз. — Не слишком. Знаешь, все... все изменится скоро, — выжимает он из себя. Хлои внезапно охватила волна беспокойства, как будто воздух вокруг стал плотнее и давил на грудь. Её сердце застучало быстрее, и холодный пот проступил на ладонях. Ощущение было странным, почти парализующим — будто в углу комнаты скрывалось что-то зловещее, готовое броситься на неё в любую секунду. Неведомый страх скользнул вдоль позвоночника, заставляя её поёжиться и инстинктивно оглянуться, хотя она знала, что никого рядом нет. Её тело было насторожено, как у животного, почуявшего хищника, и эта неизвестность становилась с каждой секундой всё более невыносимой. Она нервно делает глоток красного вина. — Это связано с... с этим всем, да? — Робко бросает в тишину кухни и Чарли тихо отвечает: — Да. Он поднимает голову, откидываясь на стуле и смотрит ей в глаза. — Я заказал в салоне две машины и ищу водителя. Пока его не найду, буду возить тебя сам. Скинь мне свое расписание. Не хочу, чтобы что-то случилось. Хлои хочет возразить — даже открывает рот, но слова не вырываются. Облизывает губы, чтобы кивнуть и робко спросить: — Грандиозные планы у тебя, Чарльз, а? — На следующей неделе начнем ремонт. Завтра в обед пригонят машины из салона. Я хочу установить электронный забор, считывающий номера, — говорит он и девушка кивает, вдохновленная теми изменениями, что несет с собой ее кузен, — пока что ищу горничную, повара и охрану. Можешь мне помочь. Она кивает резко, как китайский болванчик. Чувствует даже покалывающее пальцы вдохновение — неужели их дом с приведениями может превратиться в что-то действительно роскошное и достойное? Они расходятся поздно за полночь. Точнее уходит Хлои, потому что завтра в восемь у нее лекции, а Чарли продолжает работать на ноутбуком почти что до трех часов ночи. Во сне он не нуждался, как и в обычной пище — проглатывал её скорее по инерции, в попытке ощутить хоть тень прежней жизни. Но, едва проглоченное достигало желудка и начинало акт переваривания, его вновь тянуло в туалет, где волна тошноты сжимала его тело, вынуждая выплеснуть всё под болезненные звуки рвоты. На глазах проступали слёзы, когда его снова выворачивало, и в нос ударял резкий запах, заставляя съёжиться от омерзения. Отвернувшись, он нащупал кнопку смыва, затем, тяжело дыша, плеснул на лицо ледяной водой, будто стараясь смыть с себя следы этого непереносимого ритуала. Прошло четыре года, а он так и не привык. Он поднимается в свою спальню по скрипучей лестнице и падает на кровать. Главное просто не сойти с ума — вот, о чем он думает каждую ночь. Просто не сойти с ума. Это ведь так просто. Да?