Сказка о сером волке

Чарли, устав, трет глаза и отодвигается от ноутбука. Вот, что у него имелось — огромная папка со всей информацией, что так щедро ему отправил Диксон с зашифрованного е-мейла и парень уже часа три копался в ноутбуке под грохот молота, жужжание перфоратора и топанье чужих ног. Рабочие в доме как никогда отвлекали — Чарльз не мог сосредоточиться ни на чем, даже пытался заткнуть уши наушниками, но и сквозь них кто-то упорно врубал бетономешалку и не думал ее выключать, кажется, вообще. За ремонт зимой, да еще после Рождества и прямо перед Новым Годом пришлось доплатить, но ему было все равно, лишь бы они уже начали как можно скорее. Начали, кстати, с гаража: новенькие мерседесы пришлось выгнать во двор, прямо на траву, припорошенную снегом. И с окна кухни у него был прекрасный вид на переливающиеся перламутровые бока двух иномарок. Снег уже закончился и слегка таял по углам, оставляя мерзкие грязные лужи, но все это было терпимо. Все было терпимо, кроме всей этой бесполезной работы. Чарли рассматривает фотографию. Ульрик Винтергаден. Вот чего ему не хватало, так это вляпаться в разборки со скандинавской группировкой — известной среди волков стаи, которая называла себя слишком пафосно и звонко. Корнями они уходили в языческие верования, каждые несколько месяцев собирались в лесах и праздновали какие-то только им понятные ритуалы. Сыны Фенрира. Их было очень много, они расползлись по всему миру и для коренных язычников слишком легко брали в жен обычных человеческих женщин. Сыны Фенрира были повсюду — едва ли не во всех странах Европы и почти по всех штатах Америки, они формировали семьи, растили детей, но каждый праздник колеса года возвращались в Норвегию, чтобы отдать дань богам. Чарли знал о них достаточно, но все же никогда лично не встречался. Ульрик Винтергаден. Средний сын династии Винтергаденов, крупнейшей скандинавской стаи оборотней. Он родился через пять лет после своего старшего брата Вальтера, наследника статуса альфы. К моменту рождения Ульрика, их отец, Александр, уже создал внушительную династию, владея недвижимостью, портом и обширными землями, распространившимися даже за пределы Норвегии — на территории Швеции и Дании. Семья была богата и влиятельна: они жили в роскошном поместье с более чем двумя десятками слуг. Что-то не так было с этим Ульриком хотя бы потому что каким-то образом он перешел дорогу американской стаи, а они находятся на разных континентах. Глаза несколько раз пробежали по строкам, которые не давали ему покоя. Дважды вдовец. Он был едва ли моложе самого Чарли и уже успел дважды стать вдовцом? Тут явно было что-то темное — англичанин отпил горячего чая и попытался в документах поискать имя его жен. То, что ему отправил Диксон документами-то назвать язык не поворачивался: это были фотографии каких-то рукописей. Скорее всего, их из стайного архива. Чарльз увеличивает снимок и пытается еще минут тридцать найти среди всего этого вороха хоть что-то, а потом останавливается на... сердце ухает в желудке и ему резко становится жарко. София Ла Манш. Приехали. Следом, второе имя. Паулина. Без фамилии? Не важно... он к этому вернется. Его интересовало другое. Женой Ульрика была Ла Манш? Та самая Ла Манш? Она была известным персонажем. С того момента, как пятнадцать лет назад всколыхнула весь сверхъестественный мир своими выходками. Сколько ей тогда было? Лет двадцать. Как и Ульрику. Они обручились после смерти его первой жены едва ли не сразу же, а через два года Ла Манш убила сотню вампиров из европейского ковена. Когда вспыхивают первые кровавые конфликты между оборотнями и вампирами, Ульрику всего двадцать один. Словно предшественник ядерного взрыва, начинаются кровопролитные выяснения отношений между скандинавскими волками и кровососами. Дальше — больше. Стаи объединяются с невероятной скоростью, повторяя один и тот же сценарий. И они будут делать только одно. Убивать друг друга. София Ла Манш, в юношестве потерявшая отца из-за вампира и заняв место второй самки в стае после жены старшего брата Ульрика, принимает достаточно радикальную позицию, разжигает много конфликтов, агитируя за смерть для мертвых и жизнь для живых. С её руки погибает очень много известных вампиров, которые начинают яростно и методично мстить. Пытаясь умять взрывные драки и побоища между двумя расами, которые переходят все границы, терроризируя друг друга в течение нескольких лет, Вальтер принимает решение остановить конфликт. Он публично казнит Софию, прозванную Валькирией, как предводительницу всех нападений, и заключает первый стабильный пакт о перемирии между волками и вампирами в Европе. Этот пакт до сих пор не нарушен. Приняв поведение старшего брата за предательство, Ульрик уезжает в штаты. Он настолько изнеможден смертью своей жены и разбит в клочья, что с трудом держит себя в руках. Чарли раздраженно захлопывает ноутбук. И что от него ждет Диксон? Что Чарли пойдет, возьмет отцовский дробак, заряженный целой обоймой, и в упор застрелит этого Ульрика на пороге его дома в долбанном Огайо? А потом на Сиэттл обрушится волна разгневанных родственников с лохматыми хвостами. Наобум Чарльз вбивает имя оборотня в гугл, чтобы хоть поискать его онлайн-страничку, но застывает с приподнятыми бровями. Все становится еще сложнее, когда он видит эти дебильные синие ссылки гугла: "Википедия. Ульрик Винтергаден — норвежский биатлонист, пятикратный олимпийский чемпион..." У этого парня есть долбанная страничка в Википедии? В Википедии? — Охренеть, — вырывается у Чарльза. Едва может поверить своим глазам; он ошеломлен до глубины души, и это удивление буквально парализует его. Его мысли беспорядочно мечутся, а выражение лица — смесь изумления и легкого потрясения. Так вот в чем заключалась сложность. "Олимпикс. Профиль спортсмена Ульрика..." "Олимпитека. Звезды биатлона 21-века..." "Скиспорт. Двадцатое золото чемпионатов..." Никаким оборотням не воспрещалось участвовать в соревнованиях или быть медийной персоной — все уже давно знали, что в человеческом образе оборотень не обладает никакими животными качествами или выдуманной супер-силой как у Кларка Кента. Засим, им было разрешено всеми советами делать что угодно и выступать где угодно, ведь это считалось допустимым на уровне честности. Но Чарльза поражал замах Диксона — какого хрена ему понадобилось от золотой звезды на лыжах? Парень достает перед собой белый чистый лист и пишет размашистым почерком. МОТИВ. В голове — давящий вакуум и ни одной идеи. Он как всегда на своем любимом месте за кухонным столом, за окном еще не стемнело. Рабочие долбят по мозгу молотом и наковальней, и парень пытается заставить себя привыкнуть. Совсем надоест — уйдет на нижний этаж библиотеки. Когда Чарльз наливает себе еще одну кружку чая, на кухне разливается запах корицы, перемешанный с насыщенным ароматом тяжелых духов — это Хелен входит, объявляя о своем присутствии легкими, но уверенными шагами. Чарльз демонстративно отворачивается к окну, выходящему на террасу, и громко прихлебывает чай, надеясь, что этого достаточно, чтобы намекнуть: он не настроен на разговоры. — Добрый вечер, Чарли, — роняет Хелен. Чарли смотрит пытливо, прежде чем ответить: — Как прошла командировка? Когда тебя уже повысят до сенатора? — Не выдумывай, — фыркает женщина. На ней теплое зимнее платье, крупная нить жемчуга на шее, аккуратно собранные волосы со слегка пробивающей сединой и тоненькие часы на запястье. Сама элегантность — перемещается по кухне, громко хлопнув выдвижной дверцей и доставая бутылку. Чарли усмехается. Шотландский скотч. — Ну так что? Расскажешь? — произносит Хелен, следом со звоном доставая два бокала. Чарльз кивает, отодвигая ей стул рядом. — Я тут не к месту. — Да? А мне кажется, очень даже. Судя по тому, что ты уже нанял рабочих, которые раздолбали весь гараж, и прикупил две дорогущих машины. Разве так действует человек, который тут не к месту? — Ее тонкая бровь приподнимается, изгибаясь. Чарли облокачивает лицо об ладонь, смотря за тем, как янтарная жидкость наполняет стаканы ровно на половину. Тетушка была ему близка как мать, и далека как отец. Чарли поворачивает экран ноутбука, и Хелен торопливо надевает узкие очки без оправы, внимательно вчитываясь в строчки текста. У нее легкие морщины на лице складываются в осторожную улыбку: — Очень хороший молодой человек. Я его знаю уже давно, сама обходительность. В прочем, не допускаю мысли, что это все напускное. Волки очень часто не те, за кого себя выдают. Чарли вдыхает аромат скотча прежде чем сделать крупный глоток и поморщиться. — Диксон хочет, чтобы мы его убрали. — Старый гавнюк. — Тут без сомнений, — Чарли опускает стакан перед собой и разглядывает то, как в теплом свете кухни переливается янтарный яд, — Пытаюсь понять вообще, что за история с этим Ульриком. — Опять псы кость не поделят, — философски заключает Хелен, пригубив скотч, — Хуже дворовых собак. — Мне вот что покоя не дает, — Чарльз на этом же белом листе карандашом пишет имя оборотня, обводя его в круг, — Успешный спортсмен, пятикратный чемпион по биатлону, семи пядей во лбу, весь такой очень хороший молодой человек, но Диксон попросил его голову за встречу с Испанкой. Хелен слушает внимательно, задумчиво, взгляд ее стеклянный и серьезный. — За то, чтобы мне начать распутывать этот чертов клубок с Испанкой и нападением, он попросил, чтобы я убрал едва ли не единственную звезду Норвегии на лыжах. Я не понимаю вообще ничего! Чарльз встает со стула, делая пару шагов по кухне и затягивается электронной сигаретой, прежде чем выпалить: — Вообще ничего. Откуда начать? — Ты связался с Део? — Отправил ей этот документ, еще даже не открыв его... Чарли ощущает, как внутри нарастает удушающая фрустрация, словно тяжелый ком в горле, не дающий дышать. Ему хочется вырваться из этой ситуации, но он лишь сильнее сжимает электронку, стараясь держать себя в руках, хотя терпение едва не лопается. Хелен листает в ноутбуке всю предоставленную информацию, задумчиво припадая губами к стакану скотча. — Если бы я была на твоем месте, я бы начала с самого начала, — уверенно заявляет Хелен. — Этот старый гавнюк прислал тебе много ненужной ерунды. Ему не выгодно, чтобы ты узнал настоящую причину. — Я тоже так думаю, — соглашается Чарли, садясь обратно на стул, — Он так много тут расписал про Ла Манш. Мы, конечно, итак про нее сами много что знаем, но у меня закралось подозрение, что он специально бросает много не нужного, отвлекая меня от самого важного. Хелен молча кивает, словно понимает больше, чем показывает, её взгляд скользит по Чарли, задерживаясь на мгновение, как будто читая его мысли. На листке появляется больше информации. — Он родился в Норвегии. Где учился? — вопрос повисает в воздухе и парень подчеркивает такие слова как школа и университет, — Где жил до переезда? Хмурится, разговаривая сам с собой. — Он активный спортсмен? — вдруг задает снова вопрос, открывая страничку википедии. Последнее соревнование было пять лет назад, европейский чемпионат. Значит, он уже не выступает. Возможно, работает тренером, а возможно, если у него есть образование, пошел работать по нему. Чарли трет глаза, приподнимая очки и снова их опускает на нос. — Он всю жизнь тренировался в штатах, но не сменил гражданство и выступал за Норвегию, — помогает ему Хелен, прокручивая ползунок поиска в ноутбуке, — Это, если, конечно, история поиска не врет. — Уточним. — Кивает Чарльз, — но звучит логично. Это ведь не запрещено никаким законом. — Согласна, — кивает женщина. За несколько минут он исписывает листок вдоль и поперек, соединяя слова линиями, стрелками, что-то обводя и подчеркивая. Чарли охвачен путами сомнений, словно запутался в паутине собственных мыслей. Он пытается разобраться, но каждый новый вывод только усиливает его неуверенность. Сомнения душат его изнутри, мешая найти ясный ответ и удерживая на грани между решимостью и страхом ошибки. — Его первая жена, Паулина. Что это за Паулина?.. Вопрос так и остается повисшим в воздухе. Они решают спуститься вниз. Глубокий, слегка затхлый аромат, наполненный оттенками пыли, древесины и пряных нот времени проникает даже в поры кожи. Старинные книги источают мягкий запах пожелтевшей бумаги, смешанный с легкими оттенками ванили и дерева, которые выделяются из старого переплета. В воздухе витает тонкий аромат воска от полированных деревянных полок и чуть заметная горечь чернил, словно оставленных в книгах давними читателями. Этот запах одновременно успокаивает и завораживает, перенося в другую эпоху, где каждая страница хранит свою историю. С грохотом Чарльз опускает на круглый стол том по переписи волков Сынов Фенрира, пока Хелен ставит рядом с собой закуску. Успокаивающие шелестят страницы, что он быстро переворачивает одна за другой. Где-то чернила совсем стерлись и выцвели, но чем дальше листаешь, тем ярче они становятся. Требуется время, чтобы найти генеологическое дерево Винтергаденов, но ему удается. Ульрик в списке предпоследний. После него еще один сын, Иттан. Любят же волки плодить потомство. Хотя, не ему осуждать. Стоя, он упирается локтями в стол, когда раздается телефонный звонок. Део. Он чувствует аромат ее кожи просто видя имя на экране смартфона, и отвечает слишком быстро. Так, будто бы давно ждал ее звонка. — Я так понимаю, горничную ты нанял, а дворецкого нет? — у него мурашки от ее голоса, столько холодного, сколько игривого. Нервно сглатывает, ощущая тяжелую пустоту внутри. — Сейчас открою, — отвечает и сбрасывает звонок. Чарли испытывает едва ли не тошноту от накатившей тревоги и предвкушения. Очередная их встреча — выстрел ему прямо в голову. Ладони потеют, когда он быстро поднимается по лестнице, минует верхний этаж библиотеки, гостиную и коридор. Прежде чем открыть парадную дверь, он замирает на пару секунд, ощущая холод в груди. Он открывает дверь только чтобы поймать ее взгляд. Если планета окунется в хаос, начнется Армагеддон с явным перевесом сил зла, произойдет Второе Пришествие или пандемия искоренит цивилизацию — Деоиридх все равно будет на него так смотреть. Спокойствие, граничащее с апатией, но не перетекающее в нее — скорлупа, с детства оберегающая нервные клетки от разрушения. Научиться замыкаться в себе оказалось легко, куда сложнее выходить из анабиоза без помощи психотерапевта. Они смотрят друг на друга молча пару секунд, прежде чем Чарли делает шаг назад, запуская гостью в белоснежной норковой шубе. — Что на повестке дня? — Вегетарианская пицца. — Он отвечает по привычке, и Део не может сдержать улыбки. Его любимая фраза еще со времен университета, когда она приходила в гости, и они жаловались на ректоров, преподов и дурацкие учебники. Део, что питалась исключительно мясом, и Чарли, что стал вегетарианцем — каждый раз, приходя к нему домой, она надеялась хотя бы на кусочек салями, но ее ждала вегетарианская пицца. Или вегетарианская лазанья. В общем, что угодно, но с прилагательным вегетарианская. Но они оба знали одно — теперь Чарли вообще ничего не мог есть. Она проходит, цокая каблуками сапог и они спускаются на нижний этаж библиотеки, только чтобы застать там Хелен, листающую том на столе. Део по-рядовому здоровается, прежде чем снять шубу и сесть за стол. Чарли задает вопросы даже не дав ей налить себе скотча: — Знаешь Ульрика? — Лично ни разу не встречалась. — Честно отвечает, — Но я обожаю биатлон и крепкие мужские задницы, так что можно сказать что знаю. Хелен посмеивается, чокаясь с гостьей их дома. Пожиратель за столом совета — как же так? Ей вдруг думается, что не важно как. Главное, куда Чарльз их заведет, а в том, что она не ошиблась в своем выборе она не сомневалась. Он с детства такой. Чарли Чейза отличает от других людей особая двойственность, непостоянство во многих проявлениях. Он способен оценивать ситуацию с двух сторон одновременно, испытывать в один и тот же момент любовь и ненависть, и иногда даже сам не понимает сложной природы своих чувств. Этот мужчина куда переменчивее погоды. Он мог бы считаться абсолютно несносным, если бы не был так обаятелен. Он общителен, вести с ним беседы чрезвычайно приятно, а к тому же интересно — на его долю выпадает масса приключений, опыта и необычных историй. Кроме того, он легко усваивает знания, которые для него практически бесполезны, и охотно ими делится. Чарли наделен наблюдательностью, и умеет извлечь из этого пользу. Он часто становится подозрителен, обращая внимание на мелочи и верно трактуя их ― от него можно ожидать как неожиданную ревность, так и равнодушие. Несмотря на свою работу, он обладает развитым воображением. В сочетании с аналитическим мышлением это позволяет ему выступать генератором идей на работе и в повседневной жизни. Он может легко научиться рисовать и играть на музыкальном инструменте, выходя за границы своего образования. Чарли достаточно вспыльчивый и гонористый, норов у него — оторви и выброси, но лишь только тогда, когда это нужно ему. — Есть хоть одно предположение, что он не поделил с Диксоном? — Думай шире, — тут же отвечает Део, — Что, если не с Диксоном? Я пока ехала сюда все думала: Диксон лишь правая рука Теней Ветра, их стаи. Альфа у них Саманта Бронкс. — Хорошо, ставим вопрос иначе. Чарльз поднимается из-за стола, подходя к одной из пустых светлых стен и достает из низкой тумбочки черный маркер. Део думает о том, что она подарит ему маркерную доску с магнитиками. — Что, — Чарльз размашисто пишет прямо на стене, — не поделили американские Тени Ветра и скандинавские Сыны Фенрира? Этот вопрос был правильным. Он достал начало нити из клубка. Но ответа не было ни у Део, ни у Хелен.