Истории о котиках, королях и любви

Северное королевство, чуть менее процветающее и восхищающее своим богатством, чем Империя Ло, но его нельзя просто сбросить со счетов. Это страна искусных и выносливых воинов, готовых отдать жизнь за свое государство. Города гораздо скромнее имперских, они построены из обычного гранита, архитектурный стиль строгий и лаконичный. Северные поселения контрастным черным пятном выделяются среди белых снежных пустынь, в основном за счет выложенных чернильно-черной черепицей крыш, притягивающих к себе редкие лучи холодного солнца. Города севера скучны и однообразны — никакой изюминки, одинаковы как капли воды. В северное королевство не приезжают обычные гости, только торговцы и посланники с официальным визитом. Оно отталкивает своей почти вечной зимой, вечным холодом, от которого никак не спастись, озлобленными и свирепыми хищниками, обитающих в диких оледенелых горах. Полтора года назад ситуация улучшилась: были построены безопасные, хорошо охраняемые дороги, возле них основались небольшие деревеньки для путников, застроенные теплыми чайными и постоялыми дворами, хорошими конюшнями для отдыха лошадей. В особо крупных городах появились «теплицы» — грандиозные строения из южного стекла, в которых росли культуры, ранее не выращиваемые в северном королевстве. Благодаря этому изобретению фрукты и овощи стали гораздо доступнее, а в королевство хлынули любопытные гости, желающие своими глазами узреть уникальные постройки. Никто доподлинно не знает, кем является гениальный изобретатель, придумавший этот проект. Кто-то говорил, что сам северный король Мобэй Цзюнь — автор идеи, кто-то расхваливал придворных ученых и чиновников. На самом деле, каждый был в чем-то прав. Создателем теплиц является Шан Цинхуа, ближайший советник, новый министр торговли и единственный возлюбленный Мобэй Цзюня. Второе, правда, известно лишь очень ограниченному кругу лиц. А с чего все началось? Цинхуа видел, как тяжело его королю справляться со всеми проблемами почти в одиночку. От чиновников толку мало, они только подбрасывают работы, которую вдвоем разбирают Мобэй и Цинхуа. Помимо рядовых проблем с отоплением и поставками продовольствия в города, у северного короля появилась еще одна головная боль — кочевые племена на западе. Они не подчиняются короне, на законы они плевали с высокой горы, совершают набеги на поселения и караваны торговцев. Они хорошо знают местность, достаточно организованы и обучены, из-за чего поймать и уничтожить их не представляется возможности. От этого всего у Мобэя сильно портится настроение и появляется бессонница. Он рычит и срывается на чиновниках, которые при любой, даже самой крохотной и мелкой проблеме, с громкими криками прибегают во дворец и требуют короля решить вопрос, а так же поднять жалование. Цинхуа, который во время таких «советов» либо стоит за плечом монарха, либо уютно сидит на коленях в своей кошачьей форме, ясно видит, как то и дело дергается рука Мобэя по направлению к мечу. Стараясь облегчить ношу любимого и не допустить кровопролития при дворе, Цинхуа выклянчил себе должность министра торговли. Он с энтузиазмом принялся за работу, приводя в порядок все списки и счета, систематизируя поставки и сторговываясь с купцами о более выгодной цене. На каждого чиновника, который пытался использовать его короля, — а он их всех запомнил, кошки мстительны, а демоны-кошки еще хуже — нашел кучу доказательств их нелегальной деятельности: незаконная охота на редких зверей, взяточничество, превышение своих полномочий и многое другое. Мобэй с редкостным удовольствием осудил всех и долго-долго благодарил своего котенка в постели. Вместе с этим Мобэй был недоволен и обижен, работа занимала у любимого Цинхуа почти все время. Новый министр все пропадал либо в самых дальних закоулках дворца, либо — за его пределами. Цинхуа, глядя на надутое выражение своего короля, лишь нежно смеялся и все ластился, нежась в объятьях. Через несколько месяцев система, установленная новым министром торговли, оптимизировалась и начала функционировать без его непосредственного вмешательства. У Цинхуа появилось больше свободного времени, он проводил его либо подле своего короля, либо за изобретением новых методов доставки. Еще чаще он сбегал в отведенные ему покои, хоть и бывал там очень редко, — едва ли не единственное отапливаемое место в северном дворце. Молодого демона, родившегося и выросшего под теплым и ласковым восточным солнцем, от суровых холодов ледяной пустыни не спасала даже кошачья шкура. Поэтому он активно искал способы согреться.

***

Шан Цинхуа осторожно вышел из своих покоев, оглядываясь по сторонам и переминаясь от кусавшего нежные подушечки лап холода. Пришло же Мобэю в голову оставить полы каменными, хотя он знал, что демону для сохранения своей энергии лучше оставаться в кошачьей форме. Нет, чтобы положить ковровые дорожки, чтобы Цинхуа не отморозил себе лапы. Он мягко и бесшумно бежал по пустынным коридорам, возле стены, немного пригнувшись, как на охоте. Чуткий слух ловил отдаленные шаги слуг, шорох их одежд. Цель Цинхуа состояла в том, чтобы добраться до хозяйственной части дворца, конкретно той, где хранились мягкие одеяла и теплые меха. Он планировал обложиться ими в своем кабинете и приняться за работу. Почему он не возьмет их в открытую? Не хотелось беспокоить Мобэя, тот был уверен, что с его котенком все нормально, он сытый, отдохнувший и согретый. Его король наконец-то смог взять за горло тех кочевников, поэтому отвлекать его нельзя. А он точно отвлечется, когда узнает, что с Цинхуа что-то не так. Возле нужной двери ошивались слуги, что-то подметая, протирая. Цинхуа тихо зашипел от досады, светлой тенью проскользнул за темную тяжелую ткань штор, притаился. Лапы немели от холода, мороз кусал чувствительный живот, а люди явно не торопились уходить прочь. Наконец они закончили с уборкой в коридоре, и зашли в нужную Цинхуа комнату, оставив дверь немного приоткрытой. Демон быстро прошмыгнул в помещение, незаметно скрылся за кучей медвежьих шкур. Жесткая шерсть неплохо согревала, но светлый палевый окрас кота был слишком заметен на фоне темно-бурой шкуры. Он переместился к мехам кремовых песцов, среди них можно даже не особо прятаться, Цинхуа сливался с ними по цвету, все, что от него требовалось — это лежать неподвижно, пока слуги не уйдут. Пока он ждал, выяснилась прелюбопытная деталь, судя по всему, слуги должны были выбить пыль из каждой шкуры, хранившейся здесь, но они чистили только верхние, остальное перекладывая подальше, ближе к стене. Таким образом, они сэкономили добрую половину дня, выкраивая время для себя любимых. Цинхуа неслышно усмехнулся, нисколько не удивляясь их пренебрежением к своей работе. Почти все люди такие, ленивые и жадные, желающие получать все блага мира, не делая ничего. У демонов все гораздо проще — нашел подходящую территорию, и живи в свое удовольствие, у них нет денег, власти, статуса — того, чего так жаждут люди. Демоны ценят только силу, способную защитить их самих, свою территорию и потомство. Сила стабильна и надежна, с нею демон рождается и владеет на протяжении всей жизни, ее невозможно утратить, в отличие от той же власти или богатства. Слуги уходят довольно быстро, и Цинхуа, наконец, может приступить к выполнению своего плана. В мехах он спрятал небольшой хлопковый мешочек, старый и выцветший, совсем не сочетаемый с тонкими шелковыми шнурками, в которые вплетены золотые нити, — изобретение двоюродного дяди по материнской линии. Волшебный мешочек, в который можно положить множество вещей, Цинхуа с Цинцю как-то раз запихнули в такой мешочек все неприкрученные предметы в гареме Ло Бинхе: всю мебель, одежды, украшения и косметику… оставили лишь пустующие комнаты и голые стены, а потом с нескрываемым удовольствием наблюдали за учиненным хаосом, удобно развалившись на ветвях раскидистой вишни, стоящей в центре крохотного сада, который соединял большинство покоев наложниц. Ло Бинхэ тогда так и не узнал, кто вор и куда делись вещи — просто подарил девушкам новые тряпки, мебель, драгоценности. Красавицы злились, мол, подарки не такие дорогие, как были раньше, но что они ожидали, когда почти весь дворцовый бюджет уходит на экстравагантные дары Императрице и драгоценному императорскому питомцу. Цинхуа принял человеческий облик, начиная складывать теплые шкуры в мешочек. Вскоре склад опустел более, чем на половину, а из помещения бесшумно и незаметно выскользнул палевый кот со старым темным мешочком в зубах. Он бодрой рысцой продвигался к своему кабинету вдоль стен, представляя, как именно разложит меха. За своими мечтаниями он не заметил, как вышел на середину коридора и оказался прямо перед двумя чиновниками: Ху Чайси, один из советников Мобэя, статный, благородный, также он занимается работорговлей и держит незаконные бордели; Го Танбао, премьер-министр, служивший еще при отце Мобэя, сдержанный и очень уважаемый человек, а в поместье у него восемь очень юных наложниц, в покоях которых лежат шкуры зверей, на которых охота строго запрещена. Свитки с докладами об их темных делах надежно спрятаны и ждут своего часа, чтобы оказаться в руках северного короля. Цинхуа долго и кропотливо искал о них информацию, собирал доказательства, одержимый благородной целью очистить Совет севера, даже подобрал нескольких перспективных кандидатов на их места, которые неплохо справились с императорским экзаменом в Ло. Помимо темных дел и высоких должностей, этих двоих связывало еще кое-что — ненависть к животным. Цинхуа сглупил, оказался прямо перед их носом и сбежать не было никакой возможности. Мужчины быстро заметили его, прервали свою беседу, их брови нахмурились, губы презрительно скривились, в глазах появилась ненависть и отвращение. — Что это гадкое создание здесь забыло? — низким, полным презрения, голосом произнес Ху Чайси, повернув голову к своему собеседнику. — Этот зверь очень похож на драгоценного питомца Империи Ло. Возможно, император прибыл с внеплановым визитом, — ровно ответил премьер-министр. Цинхуа постарался улизнуть, но ему сильно наступили на хвост, надавливая до треска маленьких позвонков. — Нет, питомец императора белый, а не такой коричневый, как этот, — советник сильнее надавил на хвост, заставив Цинхуа тихонечко взвыть и сильнее сжать в зубах волшебный мешочек. — Господин Го, посмотрите, что оно держит в зубах. — Не стоящий внимания мусор, — фыркнул Го Танбао, с силой опустив ногу на голову кота. Цинхуа взвизгнул, стараясь вырваться из захвата, неудачно. — Стоит поменять сапоги после этого мерзкого существа. — Стоит поменять чиновников после столь жесткого поведения с моим любимцем. Чиновники резко отпрянули, сгибаясь в низком поклоне, растягивая губы в неестественных льстивых улыбках. Цинхуа остался лежать на полу, продолжая крепко держать мешочек. Голова и хвост нещадно болели, кровь пульсировала где-то в висках, оглушая. Мобэй бережно поднял маленькое тельце, никак не изменившись в лице, уложил Цинхуа на сгиб локтя, словно маленького ребенка, а демон уткнулся носом в знакомо пахнущую накидку, тихо замурлыкав. — Позовите лекаря, — бросил Мобэй слуге за спиной, не отрывая взгляда от чиновников. — Молитесь, чтобы с ним все было хорошо, ваше наказание будет напрямую зависеть от его состояния.  — Этот слуга последует воле вашего величества, — одновременно произнесли советник и премьер. Мобэй Цзюнь окинул их ледяным взглядом напоследок, направился в свои покои, ласково почесывая животик Цинхуа. Тот уже урчал во всю мощь, блаженно прикрывал глаза, ластился к нежной прохладной руке. Позже лекарь внимательно осматривает уже пришедшего в себя кота и заключает, что нет ничего серьезного и Цинхуа надо всего лишь хорошо отдохнуть и восстановиться. После ухода целителя Мобэй элегантно усаживается на край кровати, проводя рукой вдоль вытянувшегося кошачьего тела, ловко вытянул из пасти мешочек, не обращая внимания на протестующий возглас. — Для чего он тебе? — спрашивает король, когда демон принимает человеческое обличье. Не дает ему ответить и тянет за шнурки, развязывая, переворачивает вверх дном. Его тут же засыпает ворохом шкур и мехов. Цинхуа виновато улыбается и пожимает плечами, когда Мобэй переводит на него растерянный взгляд. Он отводит глаза в сторону, стараясь не смотреть на своего короля. — Я просто немного замерз, — пытался оправдаться демон. Мобэй тут же накинул на него теплую медвежью шкуру, ее чем-то обработали, и жесткая шерсть стала мягкой и нежной на ощупь. — Тебе надо было сразу об этом сказать. — Я не хотел тебя беспокоить, мой король. Я вырос в очень теплых краях и до сих пор не могу привыкнуть к северному климату… — Мы решим эту проблему, — перебил его Мобэй. — У меня идея. В следующий раз, Цинхуа, сразу говори мне, если тебе что-то понадобится, — он поднес теплую ладонь демона к своим губам, невесомо касаясь ими костяшек, — я не хочу, чтобы ты страдал. Цинхуа рвано выдохнул, млея от мимолетной ласки. — Хорошо, мой король.

***

По северному дворцу быстро разошлись слухи, что их король попал под влияние императора Ло и завел себе кота, за обиду или оскорбление которого будут казнить. Советник Ху Чайси и премьер-министр Го Танбао уже мертвы, правда, никто не говорит, что они получили свое наказание за незаконную деятельность. На их места были назначены молодые ученые, рекомендованные самим Ло Бинхэ, амбициозные, смелые в своих идеях, но осторожные. На каждом Совете они нет-нет, да кидали короткие взгляды в сторону короля, точнее, они смотрели на маленькую фигурку, расположившуюся у него на коленях, скрывали в глубоком поклоне свои улыбки. На руках у Мобэя гордо сидел палевый кот с невообразимо красивыми зелеными глазами, на нем был одет миниатюрный, но очень качественный плащ насыщенного темно-синего цвета, отороченный черным мехом, расшитый серебряными драконами и пионами. Цинхуа был доволен, теперь он почти не мерзнет, надо только сказать Мобэю, чтобы портные придумали что-нибудь для головы, а то мороз ощутимо кусает уши.