В охоту играют двое. Ты бежишь, я догоняю.

ТАРА       Уже вторую неделю подряд шли дожди. Запах сырости и мокрой земли стали привычными, даже въелись в воздух. Стук капель о каменные тротуары служил колыбельной по ночам. А затем с деревьев начали опадать листья. Не то чтобы мне не по душе осень, но мрачное настроение нередко навещало меня именно в это время года. Учёба давно началась, и теперь меня нагружали небывалым количеством заданий и статей. Я уставала до тупой боли в пояснице, дни и ночи просиживая за ноутбуком, и непрерывно стуча клавиатурой. Ссора с Софи окончательно выбила меня из колеи. Мы не разговаривали уже третий день. Новость о том, что я решила остаться в квартире Арчера — она приняла довольно болезненно. Но всё стало ещё хуже во вторник, когда она приехала навестить меня, и столкнулась в дверях с Арчером. Он уже уходил, но между ними случилась стычка, которую я не услышала, находясь в душе. Единственное, что донеслось до моего слуха, когда я уже выходила, так это злой голос Софи: — …понял?! Меня встревожила наступившая гнетущая тишина. Не теряя ни секунды, я метнулась в коридор, и увидела, как Арчер прижимает Софи к стене, хватая её за горло. Его острые скулы очертились, ноздри гневно раздулись. У него был невероятно устрашающий вид. Выражение лица Софи казалось ещё ужаснее. Она словно увидела всех его демонов, которые он так умело прятал за своей кривой ухмылкой. Я испуганно ахнула, и Арчер повернулся ко мне. Его взгляд изменился, но ни вины, ни сожаления я не разглядела. Всего лишь яркая, присущая ему злоба. Он разжал руку, и Софи сползла на пол, хрипло кашляя и потирая покрасневшую кожу шеи. Я подбежала к ней, сгорая от беспокойства. — О Господи, как ты? Она неопределённо качнула головой в ответ. Моё тело напряглось. Я поднялась с пола, и взглянула в глаза Арчера. От него исходила такая волна гнева, что у меня невольно дрогнуло сердце. Он легко коснулся ладонью моей щеки, и закрыл глаза, словно успокаивая самого себя. — Что ты наделал? — прошептала я. Арчер с ненавистью уставился на Софи, и его кадык дёрнулся. — То, что она заслужила. — бросил он, и повернулся, поспешно выходя из дома. Я заметила, как дрожали у него руки, как обычно бывало, когда он терял контроль. Софи вновь захрипела, привлекая к себе моё внимание. Я повела её на кухню, и сварила ей какао, чтобы привести в чувство. За окном ещё лил дождь. Взгляд моей подруги был пустым. Когда я ставила чашку на стол, тонкие руки Софи обвили моё запястье. — Ты должна уйти со мной. Сегодня. Сейчас же! Тара, ты видела, что он со мной сделал?! Я не удивлюсь, если он вытворяет с тобой подобное каждую ночь! Я успокаивающе сжала её ладонь. — Нет, конечно же нет. Он совсем не такой. Но я бы хотела узнать, что ты ему сказала. Арчер не мог просто так выйти из себя. Софи потрясённо уставилась на меня. — Ты объясняешь его скотское поведение всего лишь реакцией, вызванной моими словами? Тара, очнись! Какой бы ужас ни говорили, нельзя душить человека, объясняя всё это злостью! Он ублюдок! — Софи… — Тара, приди в себя! Да он же псих! — И всё же… — я нахмурилась. — Что ты ему сказала? — Неважно! Мы уходим отсюда, и это не обсуждается! Собирай свои вещи. Я не уйду отсюда без тебя. Быстро! — Нет. — Что? — она застыла. — Нет. — повторила я, качая головой. — Я не уйду. Не оставлю его. Останусь с ним. — Тара, прошу, не разбивай мне сердце. Неужели ты выберешь этого психа вместо подруги детства? Как он сумел так вскружить тебе голову? — Это ты разбиваешь мне сердце, Софи, предоставляя выбор между вами. — ответила я, ощущая предательскую боль в сердце. — Ты значишь для меня многое, как и Арчер. Я не могу выбрать между вами. Мне очень жаль, что он сделал с тобой такое. И я прошу за него прощения перед тобой. Но отсюда я не уйду. Она уставилась на меня, как на умалишённую. Её глаза начали наполняться слезами. Я тут же потянулась к ней, но она покачала головой. Поспешно вскочила со стула. Её глаза горели. — Не на это я рассчитывала, Тара Уилсон, когда просила тебя не бросаться в омут с головой! Он бросит тебя. Это всего лишь вопрос времени. Такие, как он, не умеют любить. Это только в сказках и фильмах можно слепить из морального урода прекрасного принца. В жизни всё намного печальнее. Ты ведь понимаешь, что когда-нибудь секс ему наскучит? Молись, чтобы это случилось нескоро. Софи гневно ринулась к двери, и я побежала следом. — Подожди, Софи! Постой! — Иди к чёрту, Тара! — Стой же! — я схватила её за руку, когда она уже выходила из дома. Софи отдернула мою ладонь. — Чёртова мазохистка! Оставайся в этом доме! Позже, когда всё станет необратимым, ты будешь жалеть об этом решении! — Ты не понимаешь! — отчаянно крикнула я. — Не уходи! Я хочу объяснить тебе всё! Мне нужно многое рассказать и… Он меняется! Раньше Арчеру было плевать на меня, но сейчас это не так. Позволь тебе рассказать. — Историю любви с убийцей? — она с горечью покачала головой. — Если на той вечеринке он вёл себя мило, то это ничего не значит! Ты не видишь его маску? — Вижу! Он притворялся ради меня на один вечер, и я очень это ценю! Арчер… — Что, Арчер?! Он играет на твоей неопытности и тяжёлом детстве, Тара! Очнись! Он ненормальный! Псих! Ты вообще слышишь меня? Его взгляд уже выдаёт в нём маньяка! Для таких, как он, насилие считается нормой! Он моральный урод! Софи резко отшатнулась назад, когда я крикнула в ответ: — Знаю! Я знаю! Пойми меня, я всё это знаю! Но я люблю его! И если ты не можешь принять мой выбор… — слёзы хлынули горячим потоком из моих глаз. — То это уже не моя вина! Она потрясённо взглянула на меня, и повернулась ко мне спиной. Дверь за ней захлопнулась с громким треском, заставившим задрожать стены. Не в силах сдержать слёзы, я заплакала, прижимая ладонь ко рту. Хуже любого предательства. Она была права. Но я уже не могла приказывать своему сердцу. Даже если и видела в нём того, кто в будущем может разрушить меня. Даже если он никогда не сможет ответить мне взаимностью. Это было болезнью. Чумой. Не любовью. Я быстро оделась в кардиган и джинсы, и выскочила из дома. Пошла по улице, дрожа от холодных капель дождя. Это было больно. АРЧЕР СУКА! Я сильнее сжал руль, уже не видя дорогу из-за активных движений дворников, которые не успевали очищать лобовое стекло от дождя. Проклятая сука. Как такая бестия могла дружить с Тарой? Я увидел её, когда уже выходил из квартиры. Она врезалась в меня, но я быстро подхватил её за талию, удержав от падения. Девушка испуганно вскрикнула, и схватилась за мои плечи. А затем её глаза остановились на моём лице, и она резко вздрогнула. Я не винил её. Большую часть последних лет я то и делал, что ловил на себе испуганные взгляды. Иногда я питался этим страхом и осознанием своей власти над их душами. Для многих было естественным бояться меня, но эта девушка смотрела на меня ещё и с лютой ненавистью. Защитная реакция? Она дорожила Тарой, и было очевидно, что не хочет потерять её из-за меня. Но Тара была уже не маленькой девочкой, и самостоятельно принимала решения. Без моего давления. — Убери от меня свои грязные руки, ублюдок! — прошипела девушка, отпрыгивая в дом. Я ухмыльнулся, и сложил руки в карманы. — Тара! — позвала она, лихорадочно оглядывая коридор. — Она в ванной. Её глаза злобно вспыхнули. — А тебе-то что? Ты уже сделал свои дела, так что уходи! Или мне нельзя побыть с подругой наедине? — Поосторожнее с языком. — пробормотал я, надвигаясь на неё. — Мне не нравится твой тон. Её глаза расширились от страха. — Отойди, иначе я закричу! Я всё расскажу Таре! Меня смешила её глупость и вспыльчивость. Такие легко выживали в мире за счёт своей стервозности. Но вмешивались туда, куда им не стоит лезть. Я уже знал, что она начнёт промывать мозги Таре, как только я уйду. Меня это злило. — Заткнись и успокойся. — Я знаю, кто ты такой! И не позволю тебе медленно уничтожать Тару! Крис рассказал мне о синяках на её запястьях! Очевидно, что это твоих рук дело. А сколько синяков на её теле, которые прячутся под всеми слоями одежды?! Подонок! Ты настоящий подонок! Я ошарашенно глядел на неё. Синяки на запястьях? — Она столько лет терпела насилие со стороны своего отца, и я не позволю, просто не позволю, чтобы всё вновь повторилось! Ты избиваешь её, верно? — Нет. — прорычал я. — Я знаю её прошлое. — Знаешь?! — она перешла на крик. — Да что ты о ней знаешь?! Ничего! Ей не повезло с родителями, а теперь ещё и ты появился в её дерьмовой жизни! Она должна порвать с тобой, пока всё не зашло слишком далеко! — Не тебе решать за неё. — от злости у меня запульсировали вены. Блядь, это ещё куда ни шло. — Она не гребаный ребёнок. Не вмешивайся. — Тара — моя подруга и сестра. Кроме меня у неё нет никого, кому она могла бы довериться. Думаешь, раз она переехала сюда, то мне стало плевать на неё? Я многое узнала о тебе в том гребаном баре. Думаешь, ты очередной герой с трагичной судьбой? Бедный сирота, оправдывающийся ужасным детством? Какая жалость! Будь твоей матерью, я бы тоже бросила такого выродка как ты, понял?! Блядь. Я не сдержался. Толкнув девушку к стене, я сжал её горло, всё усиливая удушающую хватку. Она начала брыкаться, хватаясь за мои руки. И чем активнее она сопротивлялась, тем сильнее я стискивал её горло. Она серьёзно посмела упомянуть про мою мать? Проклятая сука собственноручно выкопала себе могилу. Чёртов идиот. Я должен был сразу понять, что это гребаная провокация. Может, она хотела, чтобы Тара увидела меня с худшей стороны. Она и без того знала о моей тьме и принимала её. Но я вновь подумал о её взгляде. Об этих проклятых глазах, испуганных и искажённых от ужаса. Блядь. Не выдержав, я зарулил к дому обратно. Эта сука могла забрать Тару с собой. Манипуляторша хренова. Уже почти приближаясь к дому, я заметил худую одинокую фигурку, шагающую по дороге. И сразу же узнал в ней ту, кто никак не давала покоя моему сердцу. Под таким дождём она легко могла простыть. Я вышел из машины, и обнял её сзади, схватив за талию. Тара рывком повернулась ко мне. Её зубы стучали от холода, волосы и одежда пропитались дождевой водой. Мне не понравились её покрасневшие глаза. Она плакала. — Зачем ты это сделал?! Зачем? — она оттолкнула меня, колотя по груди, но у меня не было желания бороться с ней под ливнем. Молча подхватив её на руки, я вбежал в дом, и понёс девушку в спальню. Вода капала с наших тел на пол. Тара поморщилась, когда я сжал её руки, разглядывая запястья. Кожа на этом месте слегка посинела. Я вспомнил слова её подруги. Включив свет, начал быстро срывать с неё одежду. — Что ты делаешь? Хватит! — крикнула она, но я проигнорировал её отчаянные сопротивления. — Стой смирно, Тара. Хочу взглянуть на твоё тело. Я сорвал с неё джинсы и майку, и она осталась в одних лишь тонких трусиках, дрожа от холода. Я откинулся назад, и медленно оглядел её мокрое тело, ощутив, как внутри у меня всё оборвалось. Следы от моих рук в виде синяков остались на внутренней стороне её бёдер, когда я сжимал нежную кожу, погружая голову между её ног. На талии отчётливо виднелись синяки от моих пальцев, когда я обычно хватал её, прижимая к кровати. А ещё ниже следы моих укусов и яркие багровые засосы. Повсюду. Везде. Тара смущённо прижала ладони к груди, поднимая голову. — Почему я раньше не замечал их? — пробормотал я, касаясь пальцем её посиневшей кожи. — Обычно мы занимаемся сексом в темноте. — спокойно ответила она. — Ты часто причиняешь мне боль в порыве страсти. Я привыкла. — Привыкла к боли? — С тобой с самого начала так. — Тара слабо улыбнулась. — Боль и удовольствие в одном флаконе. Это не должно было меня задеть, но всё же задело. Я продолжал смотреть на её худое уязвимое тело. И моё собственное тело отреагировало совершенно иначе. Что-то схожее с отвращением. Я хотел защищать Тару от всего дерьма, включая её ночные кошмары, но как защитить её от самого себя… я не знал. Это казалось бессмысленным бредом. Я потянулся к кровати, и схватил тёплое одеяло. Накрыл им худые плечи девушки, но когда я поднял её за подбородок, она слегка вздрогнула. В её глазах оливкового цвета вновь плавал страх. Неправильно. Она не должна была меня бояться. Мне казался чертовски извращённым тот факт, что Тара могла испытывать страх из опасения, что я осознанно причиню ей боль. — Хватит… — прошептал я, обхватывая её за затылок, и прижимая её лоб к своему. — Хватит так бояться меня. Тара вновь задрожала. Её дыхание участилось. Как меня раньше мог возбуждать её страх? Сейчас я хотел разорвать любого, кто заставил бы её дрожать. Никакого трепета и азарта охотника. Мне было непонятно это чувство вины. Совсем непонятно. Ощущение пустоты овладело грудной клеткой. Я подхватил её под колени, и уложил на подушки. Коснулся губами её лба. Тара взглянула на меня, шумно дыша. Большие глаза быстро заморгали. Её голос раздался совсем слабо, это был почти чёртов шёпот: — Когда-нибудь ты поймёшь, что твоя игра в охоту слишком далеко зашла… Я осознал, что она близка к истине. К опасной истине, которую я совершенно не хотел принимать. ТАРА       Я наконец-то сдала статью, так что расслабилась на пару дней. Преподаватель по зарубежной литературе заметил мою небывалую активность, и наградил списком книг, которые мне нужно было прочитать до начала зимы. Чтобы не ухудшить с ним отношения, я согласилась. И закупилась дюжиной книг. Мои сутки проходили однообразно и так быстро, что я едва успевала наслаждаться свободным временем. Софи до сих пор игнорировала меня. Единственным утешением был лишь Арчер, с которым в последнее время я больше разговаривала. Как это разговаривала… Я говорила, а он слушал. Арчер оставался отстранённым, когда дело касалось его прошлого, но охотно слушал все мои рассказы про универ. Очень часто я с восторгом цитировала ему слова известных писателей, а он ухмылялся. — Тебя так восхищает набор букв? — Арчер запрокинул одну руку за голову, другой щекоча мои ступни. Я отпихнула его пальцы и звонко засмеялась. — Важно то, какой смысл вложен в этот набор букв. — И какой же смысл? — Вот, послушай: «Чувство это было скверное, гнусное, но оно было сильным, в нём была своя глубокая сладость». Длинные смуглые пальцы медленно гладили мои икры. — И? — Что это по-твоему? — поинтересовалась я. — Месть. — не раздумывая ответил он. — Какое узкое мышление. Арчер криво ухмыльнулся, и шлёпнул меня по заднице. Я вновь заливисто засмеялась. Он сгрёб меня в свои объятия. Только ночи и были источником моего счастья. В крепких руках Арчера я находила утешение и умиротворение. И с каждым днём это чувство всё росло. А иногда и он искал во мне спасение. Обычно это случалось после того, как он побеждал в боях, и тут же приходил ко мне. Я часто бодрствовала на рассвете, поджидая его. Однажды ночью он явился ко мне весь в крови. Его скула распухла, а тело казалось до боли напряжённым. Арчер повалился на кровать, и устало закрыл глаза. Везде кровь. Даже на его ресницах. Простыни жадно впитывали в себя алую жидкость. Мне не хотелось представлять, как сейчас выглядит его противник. В такие моменты меня лишь тошнило. Жестокость, которая текла в венах Арчера, подобно крови, была поглощающей. Жуткой. Ненавистной мною. Арчер олицетворял собой насилие во плоти. Я была благодарна, что уволилась, и больше не вижу это зрелище. Мне искренне хотелось забыть ту его часть, которая была кровожадной и мстительной. Но его нередкие вспышки злобы пугали меня до сих пор. Я опустилась на кровать и погладила его по крепкой груди. — Могу предложить тебе утешение? Арчер открыл свои глаза, и вздохнул. Затем схватил меня за пальцы, и положил их на свою ширинку. — От секса легче тебе не станет. — сердито прищурилась я. Под моими пальцами он затвердел и налился жаром. Я чувствовала огонь сквозь плотную материю его брюк. Как эрекция требовательно толкается в мою ладонь, требуя большего. — Станет. — он рывком сел на кровати, и дёрнул меня к себе за атласные лямки ночнушки. — Или тебя тошнит от вида крови? Он тут же приподнялся, но я толкнула его обратно, повалив на простыни. Оседлав его бёдра, я склонилась к тёплым губам. Жадно овладела ими. — Вот уж нет. Арчер тут же расслабился под моими пальцами. Мы провели полночи, исследуя тела друг друга. Никакие слова не были высказаны. Только хриплые стоны и стук изголовья кровати о стену. Моё тело устало обмякло. Оргазм за оргазмом. Казалось, даже кости расплавились. На рассвете Арчер всё же принял душ. Я вышла на балкон, закрывая глаза и улыбаясь холодному ветру. Осень… Горячие пальцы накрыли мою обнажённую талию. Я повернулась, и прижалась лицом к его мокрой груди, ощущая, как спокойно и тихо бьётся его сердце. Успокоилось… — Арчер. — тихо прошептала я, горячо целуя его твёрдые мышцы. Он едва заметно вздрогнул. — Повтори. — Что? — Ты впервые произносишь моё имя. За все эти месяцы. — Не может быть! Правда? — Да. — он мягко коснулся большим пальцем моих губ. — Повтори, малышка. — Арчер. Арчер. Арчер. — я уткнулась носом в его мышцы, молясь о том, чтобы он всегда был таким спокойным и нежным. Никакой агрессии. Никакой злобы. И страха. — Арчер. Мой Арчер. Он закрыл глаза и улыбнулся. — Звучит как чёртова ласка. Если бы он знал, что это и вправду ласка. Его имя стало для меня смиренной молитвой. И спасением.

***

      Но моя радость не могла длиться долго. Бесконечно. И от этого ещё больнее. В один из субботних вечеров, Арчер поймал меня на улице, когда я уже шла домой из супермаркета. Я весело захихикала, когда он нетерпеливо взвалил меня на своё плечо. Мы ворвались в дом, страстно целуясь, и с голодом цепляясь друг за друга. Он стащил с меня платье, оставив в одних лишь трусиках и лифчике. Горячие губы уже покрывали поцелуями мои ключицы, когда в кармане его джинсов внезапно раздался телефонный звонок. Я взъерошила густые волосы, целуя его подбородок. — Тебе звонят. — Плевать. — пробормотал Арчер, закрывая глаза от моей ласки. Но трель телефона странным образом взволновала меня. Я оторвалась от его шеи. — Посмотри, кто тебе звонит. — Подождут. — зарычал он, поглаживая мои бёдра. — Арчер! — я вцепилась в его плечи ногтями, и мягко оттолкнула его. — Ну же! Вдруг это важный звонок? — Дикая упрямая кошка. — выдохнул он, но затем погрузил руку в карман. Вынув телефон, он многозначительно кивнул на экран, где отображался неизвестный номер. Затем нажал на вызов и прижал трубку к уху. Моё сердце резко оборвалось. — Роджер? — зарычал Арчер. По мере того, как он слушал тихий голос в телефоне, выражение его лица стремительно менялось. Мелькнули те эмоции, о существовании которых я и не подозревала. Но хуже всего был страх. Арчер и страх были понятиями несовместимыми. Всё, что угодно, кроме страха. — Какого хрена… Взгляд Арчера стал страшным. Я почувствовала, как бегут мурашки по моему телу. Он глядел в одну точку, не отрываясь. А затем его глаза округлились от ужаса. Я метнулась к нему, но даже отсюда расслышала пронзительный вопль боли на том конце провода. О Господи, это был Джейкоб. Он стонал и задыхался. Отрывисто и громко закричал. А затем резко затих. От этих звуков по моему телу прокатилась судорога. Что нужно было сделать, чтобы человек мог так дико кричать? — Я разорву твоё ебаное горло! Не трогай его! — заорал Арчер. Его голос вибрировал. Я прижала руку к горлу, чувствуя, как меня душат слёзы. — Где ты? Отвечай, сукин ты сын, где ты?! Я расслышала громкий насмешливый голос, полный торжества. Роджер. Он смеялся над бессильной яростью Арчера. — Прежде чем начнёшь рыскать по городу, как ищейка, хочу спросить. Горло или сердце? — Я уничтожу тебя нахуй! Блядь, я тебя найду! — Не сомневаюсь. Действуй. Экран погас. Моё сердце колотилось в груди так, что я чувствовала: оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я осторожно прикоснулась к его руке. — Арчер? Он даже не взглянул на меня. Набрав номер, Арчер погрузил пальцы в свои волосы. Его челюсти были плотно сжаты, в глазах метали молнии. — Джерри, мне нужно отследить номер. — он прислушался к голосу, а затем со всей силы пнул мою сумку, лежащую на полу. — Сейчас же, блядь, ты меня не услышал?! Ни секундой позже! Я выезжаю. Да, это ебаный приказ, делай, что говорю! За мной должок. Арчер набрал ещё один номер, и его тело напряглось. Он кашлянул. Глаза потемнели. — Ричард, нужна помощь. Сейчас. У Джерри. Нет, неотложно. Он бросил телефон в карман, и рванулся к двери. Я побежала за ним, спотыкаясь и дрожа. — Арчер! Стой! Зря. Он развернулся, и с силой прижал меня к стене. Я ударилась затылком, и из моих глаз посыпались искры. От страха у меня едва не лопнуло сердце. — Ты останешься здесь, Тара. Запрёшь дверь и будешь ждать от меня новостей. Ты поняла? Что-то в его взгляде дало мне понять, что сопротивление может стоить мне жизни. Я шумно сглотнула, и кивнула. Арчер молча отпустил меня, и вышел из дома. Я слышала его быстрые шаги на ступеньках. А затем взвизгнула машина, когда он с силой вдавил ногу в газ. АРЧЕР       Проклятие! Злость необходимо было устранить, иначе я врежусь в первый попавшийся столб. В висках стучали молоточки. Я ехал так быстро, как только мог. Время истекало, словно песок. Раз. Два. Три. Дыши, блядь. Дыши. Не будь таким уязвимым. Я остановил машину у гаража Джерри, и вбежал внутрь, стараясь сохранять гребаное спокойствие. Он уже поджидал меня внутри, сидя за компьютером и кучей другой электроники. — Арчер! Я оторвался от своей жены, так что надеюсь, что дело очень серьёзное. Я бросил телефон на его стол, и указал на номер. — Адрес. Быстро. Быстро! — Мне нужно время. Было бы неплохо, если бы ты закрыл дверь гаража. Это нелегальный способ слежки, а я не хочу, чтобы мой любопытный сосед встрял не в своё дело. Я с силой захлопнул дверь гаража, и склонился над монитором. Мои руки дрожали от гнева. Джерри это заметил, но ничего не сказал. Блядь! Крики Джейкоба словно разорвали моё гребаное сердце. Я не должен был вновь пропускать его чёртов матч по бейсболу. Не должен был. Я мог успеть. Не допустить этого. — Сколько там людей? Я не знал, из скольки людей состоит банда Роджера. Может десять, может пять. А может, он и вовсе один. Я учил своего брата драться, но он был ещё слаб и неопытен. Страх овладел бы им в полной степени, если бы его застали врасплох. Но у меня не было времени на гадание. Надо спасти Джейкоба. Любой ценой. Ничего больше меня не волновало. Я бы обменял свою жизнь на него, но сегодня единственной жертвой должен был стать Роджер. Я закрыл глаза, думая о той боли, которую ему причиню. Каждая кость и мускул. Каждый кусок кожи и хрящ. Любая уязвимая точка. Либо он, либо я. Джерри щёлкнул пальцами перед моими глазами и вопросительно уставился на меня. Я неопределённо пожал плечами, показывая, что не желаю отвечать на его вопрос. — Смотри. Я тут же жадно припал взглядом к экрану. — Видишь эту красную точку? В семидесяти километрах отсюда, за границей города. Может быть, даже чуть дальше. Сигнал ловит именно отсюда. Далековато. — Понял. — я достал телефон, и набрал Брука. Он ответил после первого гудка. Трусливый сукин сын. — Мне нужен вертолёт. Через десять минут. Я вышлю тебе координаты. Он тяжело и судорожно задышал в трубку. — Я не смогу так быстро… — Брук, мне нужен чёртов вертолёт. — прорычал я, сжимая трубку. — Каждая лишняя минута будет стоить твоего пальца. — Я постараюсь… — Быстро! — я бросил телефон, и взглянул на дверь, которая распахнулась. Вошёл Ричард, зевая и оглядывая помещение. Его массивная фигура едва влезла в дверной проём. Он увидел меня, и тут же протянул руку. — Рад тебя видеть, сынок. — Помнишь, я спас твою сестру год назад? — я крепко сжал его ладонь. Он поморщился. — Сегодня мне нужна твоя помощь в спасении моего брата. Я давил на его уязвимое место. Его родную сестру. Ричард бы не помог мне просто так. Но кровь за кровь, а услуга за услугу. Это было делом чести. — Помню маленького засранца. — он добродушно ухмыльнулся, но кивнул. — Не вопрос, Арчер. Где? — Сейчас подлетит вертолёт. — сказал Джерри, протягивая мне планшет. — Не ошибитесь с координатами. И Арчер… — Я запомню твою помощь. — ответил я, глядя только на экран планшета. Никто не хотел помогать без выгоды. Но мне было плевать. Если бы только Джейкоб выжил. Остальное совсем не имело смысла. Вертолёт подлетел к дому спустя двенадцать минут. Я заскрипел зубами, но поспешно влез в него. Ричард опустился рядом. Вертолёт взмыл в небо. Я чувствовал, как с каждой секундой от напряжения у меня срывает крышу. Ричард внимательно взглянул на меня, и с силой сжал моё плечо. — Мы вытащим его из дерьма, не волнуйся. Помни правила. Потеря контроля не приведёт ни к чему хорошему. Я промолчал. Мне было далеко не до соблюдения правил. Во мне была всего одна слабая кнопка, и Роджер раздавил её, посмев посягнуть на мою семью. Пиздец. Я убью его. К тому времени, пока вертолёт долетел до нужной локации, прошло почти двадцать шесть минут. Каждая гребаная минута стоила часу боли и мук моего брата. Гребаные пытки на невинном ребёнке. Ричард достал пистолет из-под пояса брюк, но я знал, что с его умением бороться, оружие ему точно не пригодится. Пунктом назначения служил заброшенный амбар на краю города. Возможно, Роджер серьёзно рассчитывал, что я не стану пользоваться услугами слежки номера. Ублюдок. Я быстро двинулся к закрытым дверям, с которых слезла краска. Ржавая разорванная цепь валялась на земле. Под моими ногами хрустнули сухие листья. Едва слышно скрипнула старая дверь. Я вышиб её одним пинком, и дерево разлетелось на щепки. Ричард вышел вперёд, поднимая пистолет и оглядывая помещение. Первое, что я увидел — тело на грязной земле, валяющееся в луже крови на левом боку. Дрожь пробежала по моему телу, вызвав внезапную волну слабости. Я рванулся к нему, даже отсюда сумев разглядеть рыжие пряди, слипшиеся от крови. Упав на колени, я схватил тело и повернул его лицом к себе. — Блядь! Это был Джейкоб. Без сознания. Его лицо было почти не узнать из-за грязи, но это точно был он. Мой брат. Ноги Джейкоба были неестественно согнуты в стороны. Сломаны. Но мой взгляд метнулся к его животу. Откуда ручьём текла тёмная кровь. Нож, воткнутый под его рёбра, пробудил во мне ошеломляющую мысль. А что если… Нет, сукин сын! Даже не думай об этом! Я вытер его лицо рукой, смахивая с кожи мокрую землю и кровь. Затем прижал пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс. Я молился. Так, как не молился раньше. Всё моё существо устремилось к Богу в безмолвной мольбе. Сердце перестало биться на пару мгновений в ожидании. Раньше я ничего не просил. Но сейчас это казалось невозможным. — Пожалуйста, пожалуйста, блядь! Умоляю! Я склонился над ещё тёплым телом. Под моими пальцами дрогнул пульс. Слабый. Но он всё же был. Был. Джейкоб был жив. — Спасибо! — я глубоко выдохнул, и быстро поднял его на руки, таща обратно. Ричард заканчивал осматривать помещение. Он опустил пистолет, и сжал челюсти. — Никого нет. Успели смотаться, ублюдки. — Насрать. Позже с ними разберусь. Быстрее. — я влез в вертолёт, прижимая тело брата к груди. Ричард щёлкнул языком. — Ну и досталось же ему. Почему они его не убили? — Они бросили его медленно подыхать. Думали, что я не найду ебаный амбар. Ричард склонился над Джейкобом. Его лицо исказилось. — Пиздец. Арчер, кажется нож воткнули в печень. Он так долго не протянет. Моё сердце сжалось. Я заорал пилоту: — Быстрее, блядь! На самой максимальной скорости! В ближайшую больницу! Живо! — Успокойся. — Ричард хлопнул меня по спине. Но я не мог. Я прижался своим лбом к лбу младшего брата. Его рыжие волосы защекотали мои веки. — Не умирай, Джейкоб. Не умирай, чёртов ты засранец. Его бледное лицо осунулось. Он не умрёт. Это же мой брат. Мой чёртов брат. Когда это он сдавался? Никогда. Он прожил со мной почти всю жизнь. Со мной, с безнадёжным психом. Выкарабкается и в этот раз. Мы ещё будем смеяться над этим дерьмом. Вертолёт опустился на площадку у городской больницы. Врачи выбежали с носилками, и потащили Джейкоба внутрь. Я бежал за ними, слыша быстрые командования врача. — Он потерял много крови… — раздался испуганный голос медсестры. Возьмите мою, хотел закричать я. Но не знал, какая же у нас группа крови. Мы ведь даже не кровные братья. Паника сдавила мне горло, когда двери операционной захлопнулись прямо передо мной. Я прижался лицом к холодной стене. Начал биться лбом о камень. Пустота. Ни мыслей, ни гнева. Я боялся. Чёрт меня возьми, я боялся. Я никогда в жизни так не боялся. Мои руки заледенели, пока я сидел на полу, и глядел на белоснежный потолок и настенные часы. Шум за соседней стеной пытал мой разум. Тик. Так. Тик. Так. Спустя пять минут и сорок три секунды, из палаты вышел мужчина, снимая с лица медицинскую маску. Его руки в перчатках были по локоть в крови. Я вскочил с места, и взглянул в его лицо. Моё любимое хобби в детстве — читать эмоции людей на их лицах. Страх, злость, радость, облегчение, грусть. Но одно из них я ненавидел до смерти. Сожаление. И именно его я увидел на лице чёртового врача. Он всё молчал, и я схватил его за воротник, толкнул к стене, с силой ударив затылком. — Что?! Что, блядь?! Говори! — Мне очень жаль, но он умер. Оружие задело крупные кровеносные сосуды. Надежды на спасение совсем не было. Ранение в печень в большинстве случаев является летальным. Это было невыносимо. Концом. Концом всего. Меня словно погрузили под воду. Всё стало таким… безжизненным. Таким пустым. Я потерянно разжал руки. Не было никаких чувств. Совсем. Словно рубильником отключили ту часть мозга, которая отвечала хоть за какую-то реакцию. Нет. Нет. Быть того не может. Тело вынесли из палаты, накрыв его белоснежной простыней. Я не выдержал, лихорадочно подбежал к нему, и быстро сдернул ткань. И словно все эмоции разом включились. Вновь. Бледное безжизненное лицо моего брата. Его холодное, почти мраморное тело. Волосы, глаза, уши, нос. Его улыбчивое лицо и худое тело. Нет. Пожалуйста, нет. Вспышка. Маленький мальчик носит тайком ко мне в постель чёрствый хлеб. Шепчет: «Жуй, пока не увидели». Вспышка. Мальчик смотрит на меня с нескрываемой болью, когда я падаю на кровать, измученный и усталый. Просит меня быть осторожнее. Вспышка. Джейкоб встряхивает руки от песка и улыбается. Затем весело произносит: «Думаю, через несколько лет это дерево уже даст нам персики. Или это вишня?» Вспышка. Он умоляет меня свозить его на бой. Хочет взглянуть на то, как я дерусь и побеждаю. Вспышка. Джейкоб сидит у компьютера, и улыбается, увидев меня. «А, всё-таки пришёл? Ты опоздал. Матч закончился полчаса назад. Мы проиграли». Вспышка. Вспышка. Вспышка. Одна вслед за другой. Моя семья. Мой брат. Единственный смысл всего сущего. Моё всё. И он умер. Я содрогнулся, тело вдруг стало ватным. Склонившись, я поцеловал его лоб, почувствовав ужас от холодной влажной кожи Джейкоба. Кровь больше не бежит по его венам. И маленькое сильное сердце не бьётся. Ему всего шестнадцать. Вся жизнь впереди. Вся проклятая жизнь. Универ и учёба за границей. Столько радостей, столько успехов. «Вот увидишь, Арчер, когда у меня родится сын, я буду беречь его как сокровище. Он не увидит то, что видели мы. Клянусь, честно! Ну не смейся!» — Прости, малыш. — тихо прошептал я. — Прости меня. Прости. Прости! ПРОСТИ! Меня трясло. Я не мог дышать. Не мог видеть. Слышать. Ничего не мог. Организм дал сбой. Я медленно сполз на пол, глядя в одну точку. Мимо проносились люди с носилками, женщины в колясках, старики и дети. Но я сидел. И сидел. До тех пор, пока не почувствовал, как горячие солёные капли упали на мои ладони. Пока наконец-то боль не проснулась, разрывая меня изнутри. Душа горела в агонии. — Нет! Блядь, нет! Нет! Скажите, что он жив! Скажите, что вы сможете ему помочь! — заорал я, разнося всё вокруг. Несколько пар рук вцепились в меня, шприц проник глубоко под кожу. Я начал яростно вырываться. — Пожалуйста, блядь! Джейкоб! ДЖЕЙКОБ! Верните его! Верните! Верните! — Сэр, пожалуйста! Это успокоительное! Прошу вас! Успокоительное? Как меня могла успокоить жидкость в ампуле? Как она могла унять эту боль? Как? — Прости! — заорал я, чувствуя, как вместе со слезами из меня выходит вся душа. — Прости, малыш! Прости меня! Джейкоб! Но мне не было прощения. И не будет. Это было необратимостью.