Дипломная работа, так сказать.

       Люси проснулась от странной, наполняющий ее тонкое тело тревожности. Вчерашний день закончился ничем - Леви дочитала несколько записей Фернандеса, в которых упоминалось, как его корабль попал в штиль, и насколько сильно эту ситуацию ненавидят все моряки. Сердоболия, которая за всю свою жизнь из морских бед побывала лишь в шторме, не восприняла данные записи как начало чего-то действительно странного, как начало конца Джерарда Фернандеса и появления чудака Мистгана. До сих пор ей не было понятно: как этот человек стал шаманом, остался жив и, черт возьми, женился на местной принцессе? Но ответов не было, и будущая писательница не больно горела их раскрытием. В конце концов, её вся эта история, пусть и интересовала, беспокоила все же чуть меньше, чем их собственная жизнь, висящая сейчас на волоске. Поэтому ей оставалось разве что ждать, пока какой-то волшебный план исполнит ее друг, являющийся какой-то уж очень важной шишкой среди этих необразованных морд.        Иное мнение было у малышки МакГарден, которая явно уловила одну важную истину: в истории странного шамана была разгадка к спасению. Если он смог спастись - что мешало им, верно? Проблема была лишь в том, чтобы после всего этого покинуть остров. Почему-то ведь их спаситель остался здесь, верно? Ему что-то помешало или, быть может, он не захотел уезжать отсюда? Леви, у которой освободилось много свободного времени (впрочем, у всех ожидающих своей смерти его всегда одновременно и очень мало, и очень много), поскольку единственным ее собеседником стал Гажил, в доме которого она и поселилась (что дико ее смущало), занялась активным изучением истории завоевателей с Арболеса. Она вспоминала все, что знала о данной экспедиции, но постоянно натыкалась на одни и те же грабли - ни в одном учебнике, которые, казалось, Дюймовочка прошла вдоль и поперек ещё в школе, а потом и в университете, не было ничего о данном путешествии. Были лишь дела несколькими годами позже, в ходе которых открывались нынешние туристические острова. Но что не так было с этим островом? И, главное - что не так было с историей Джерарда Фернандеса? Малышка поклялась узнать это, чтобы спасти своих друзей, которые были явно в большей опасности, чем она сама.        Одна лишь Кана была более-менее спокойна и впала в свое обычное состояние, исключая, разве что, постоянное алкогольное опьянение. Она шутила, много спала и достаточно много ела - в общем, делала все, чтобы получить в шутку от Фулбастера наименование "беременная" и иметь возможность дуться на него за это. Так уж получилось, что Альберона была не в курсе данного Нацу обещания, да и ничьи дневники на голову ей не падали. Поэтому, находясь в палате с лучшим другом, лучшей подругой и бывшим, алкоголичка со стажем быстро заскучала и решила поиграть в какие-нибудь глупые подростковые игры. Она позволяла себе страшные вольности с Греем и, тот, видно хорошо ее зная, нисколько не противился ее играм. Они могли уснуть почти в обнимку или же позволить отвесить в адреса друг друга почти пошлые комплименты. В эту игру быстро втянули обоих блондинов, но Люси быстро вырвалась их порочного "любовного тройничка". И, правда, была полностью оправдана по причине наличия "некоторого розоволосого принца без белого коня, зато с белоснежной улыбкой". Лаксус тоже всеми силами пытался избавиться от подъ#ебов и острых комплиментов, но быстро сдался. - Что за гребанный Дом-2 вы вообще здесь устроили? - Дреяр недовольно поморщился, когда Грей, слишком хорошо вошедший в амплуа, отвесил ему какой-то стремный гейский комплимент по несуразному поводу. Нет, приятно, конечно... И все же. В показаниях, правда, "шалунишки" разошлись. - Никакого, - Альберона показала бывшему парню язык, чем вызвала очередной прилив гнева и чего-то ещё в районе паха, что будущий архитектор, так упорно изображая глыбу, всячески пытался игнорировать. - Предсмертный, - в разрез ей признался его лучший друг, подозрительно щурясь: - А что? - Да так, - Лаксус отмахнулся, собирая всю свою решимость, чтобы больше не смотреть на эту ведьму, так симпатично показывающую свой длинный язык: - Просто ведёте себя, как подростки. - Мы? Да мы же шутим, - Фулбастер пожал плечами, ни капельки не смущаясь. - Да у нас просто у всех секса давно не было, - в этот раз уже призналась Кана, руша всю концепцию Грея. Того перекосило. - За себя говори! - он хвастливо вздернул подбородок. - А что, был недавно? И с кем же, позволь узнать? - Тебе интересно? - А вдруг ревную? - Я вас прошу, - внезапно подала голос Люси, агрессивно постукивающая ногой по сплетенной циновке, на которой спала: - Ещё одно слово, и я попрошу забрать меня первой и убить. Я диплом пытаюсь писать!       Все, поскольку были студентами, отнеслись к данным словам с должным пиететом и вниманием, оставив пубертатные разборки на потом. Правда, Сердоболия лукавила - она не могла и строчки написать, поскольку в ее голове был один лишь Драгнил, сын Игнила, и его странный таинственный план, до сих пор ей не известный. Шел уже третий день после из разговора, а Нацу все не было. Может, он соврал? Что-то пошло не так? Это было не важно. Важно было то, что, как только Люси бралась за написание диплома, главный герой-любовник получался у нее копией дикого Принца, что смущало и выводило ее из себя. Ну что за дурость, а?! Как же невыносимо это было! И Нацу, черт бы языческий его побрал, действительно очень быстро дал о себе знать вновь. Но совсем не так, как этого все ожидали.        В мрачном темном помещении было тихо, так как Кана, главная актриса на этой "сцене", наконец уснула у Люси на плече. В такие минуты её безмятежности Лаксус даже любил мельком свою бывшую пассию рассматривать. Сейчас было прекрасно видно, что девушка, пусть и делала вид, словно это не так, очень сильно устала. Под живыми темными глазами, лукаво блестящими в обычное время, были глубокие мешки, которые нельзя было списать на недосып - Альберона спала всегда, когда было можно. Она умудрялась спать ночью, спать до обеда, после обеда и перед ужином. Неужели природу эта дрянная девка обмануть не сумела, и на прекрасном личике проявлялись шалящие нервишки? Дреяр недобро усмехнулся своей почти детской злобе. Они ведь все волнуются. Шатенка - не исключение. Его пространственные рассуждения прервал какой-то шум, исходящий снаружи домика. Лаксус быстро переглянулся с лучшим другом и что-то упорно пишущей Сердоболией. В чем было дело? Буквально через пару мгновений импровизированная дверь была одернута в сторону, и на пороге убежища показались несколько местных солдат. В руках у них было оружие, да и физиономии из не выражали ничего приятного и располагающего к беседе. Они какое-то время молча рассматривали пленных, а потом все хором двинулись на Люси, которая хотела бы отползти назад, но на ней лежала Кана. - <Пойдёшь с нами>, - голос стражника был таким, что в нём нельзя было разобрать ни единой мысли и эмоции. Он схватил девушку за руку и дёрнул на себя. Та из-за этого тоже дёрнулась, и голова подруги упала с её плеча на пол. - Ай! - Альберона схватилась за голову, в которой до сих пор от удара стоял звон: - Чёрт возьми! Меня тебе не жалко? - Придурошная, завали, - её бывший медленно стал подниматься на ноги, не сводя глаз с воинов. Он обратился к Грею: - Чё мы с этим всем делать будем? - <Отпустите её, слышите?> - вместо ответа другу сказал Фулбастер, который уже давно поднялся на ноги и хмуро глядел на похитителей. Люси в их руках извивалась, но вырваться не могла: - <Я сказал О-Т-П-У-С-Т-И-Т-Е.> - Грей, не надо, - прошептала Сердоболия, обмякая в руках стражников, которые держали её уже вдвоём. Её тонкая фигура казалась такой хрупкой, почти фарфоровой в этот момент. Кана, услыхав голос Грея, сквозь слёзы, звон и боль попыталась взглянуть на открывшуюся картину и обомлела. Её глаза стали испуганно бегать по каждому из участников страшной сцены. - Бл*ть, - осипшим голосом прошептала Альберона, приподнимаясь на локтях. Её начало тошнить: ни то от ужаса, ни то от боли, ни то от усталости. Скорее всего - от всего вместе взятого: - Не дам... Отпустите её, мрази! - <Она пойдёт с нами>, - один из воинов покачал головой, покрепче хватаясь за руку несчастной блондинки. После слов Грея им не было понятно ни единого слова, но суть была ясна: - <Так Господин Нацу повелел.> - Нацу? Ах, вот, значит, - Дреяр уже тоже стоял на ногах. Его волновало три вещи в этой комнате: стразжники, укравшие Сердоболию, его бывшая, которая выглядела так, словно либо сейчас сдохнет от переизбытка чувств, либо кинется на стражников с кулаками и умрёт из-за этого тоже, да его лучший друг, холодное лицо которого не выражало ни единой эмоции. Лаксус знал, что именно это и значило, что он сейчас выкинет какую-нибудь парашу: - А мы так в него поверили. - Он... Не мог...- Люси иступлено закачала головой, будто в припадке: - Нет, нет... Он не мог. - Он абориген, Люси. -<Зачем она ему?> - продолжил гнуть свою линию Фулбастер. Лицо у него было холодное и спокойное, как никогда раньше. - <Она будет ________ Сына Головы.> - <Кем?> - <Женщиной. Женщиной Сына Игнила.>       Блондинка с глухим стоном ещё пуще повисла на руках воинов, не в силах стоять на своих ногах. Чёрт возьми, Нацу, что ты наделал? Она не знала, верить этому или нет. В этом и был его хитрый план? Это было просто невыносимо. - Какой ещё женщиной? - Кана уже смогла сесть, хоть и выглядела совсем паршиво. По гладкому лбу стекали капельки солёного пота, а во рту, казалось, была самая настоящая пустыня: - Нет-нет, чепуху они несут. - <А если я скажу>, - всё также беспечно говорил Грей, хоть в душе своей и бил тревогу. Ах, если бы всё было так просто! Сейчас он может её либо спасти, либо погубить. И себя заодно... Но себя-то не жалко! Хотя, умирать так скоро в его планы не сходило... Надо было что-то придумывать. Боковым зрением парень заметил взгляд блондина, который показательно закачал головой. Догадался, чертяга. Ну, как говориться, с Богом. В последнее время Фулбастер всё больше и больше в него верил: - <Что она - моя женщина. Сыну Головы не нужна уже чья-то, грязная женщина. >        Люси, чья голова уже давно без сил висела, широченно открыла глаза, не зная, благодарить или материть этого чудика. Гениальная мысль... Зачем принцу этих земель та, что уже была с другим? Или у аборигенов это не работает? Грей, какие же умные мысли тебя посещают иногда! Хоть и безбожно мерзкие. Но умереть здесь - лучше, чем стать чьей-то наложницей. В душе девушки поднялась дикая злость на Нацу и его тупые игры. - Я тебе грязную припомню... - еле прошептала она, и Грей, не выдержав, чуть дёрнулся. Его безэмоциональное лицо на мгновение стало напуганным и сожалеющим, но он быстро вернул себе своё самообладание: - Спасибо... - Ты дебила кусок, - Лаксус со стоном подошёл к Фулбастеру на такое расстояние, чтобы он уже не мог игнорировать огромную фигуру друга: - Её всё равно к нему отведут, а тебя сейчас первого убьют. - Плевать. - Какое плевать? - Кана схватилась за голову: - Нет, не плевать! Но я даже прощаю твою мерзость. Никогда не знала, что ты бываешь таким смелым. - Смелым? - Дреяр начинал вскипать, уже видя картину отрубленной головы этого идиота: - Смелым? Да каким смелым! Глупым и непродуманным. Грей молчал. Его тёмные глаза неотрывно глядели на воинов, которые, переглянувшись, потащили несчастию Сердоболию к выходу. -<Господин Нацу сам решит, что ему делать>, - бросил один из них напоследок. -<Стойте!> - брюнет дёрнулся, но его остановила рука друга. Он с отвращением сбросил её с плеча: - Трус. - Я? - Да причём тут ты?! - Грей обессиленно пнул первое, что попалось ему под ноги: - Я! Мне следовало просто надавать им по рожам. - В каком месте ты - трус? - алкоголичка несогласно закивала головой. Сил плакать или волноваться, оказывается, не осталось: - Ты был смелее всех нас вместе взятых. Хотя, я думаю, эта смелость была не нужна. - Почему ещё не нужна? - удивился её бывший, привычно складывая огромные перекаченные руки на груди - Думаете, он серьёзно её обидит? - Не недооценивай его. Он всё же дикарь. - Да, Господи, - Кана сдавленно расхохоталась, хватаясь за голову одной рукой, а другой опираясь, чтобы не упасть: - Дело не в его происхождении. Любит он её, любит! Правда, если до него донесут слова Грея, у Люси мог быть реальные проблемы. - Знаете, что? - - Фулбастер сел рядом с подругой, с тихим кряхтением вытягивая заболевшие от перенапряжения ноги. Вид у него был побитый и уставший: - Пошло это всё в жопу. Понадобится - я ради неё и штурмом возьму этот еб*ный дворец. Мы потеряли Леви, - продолжил он, чуть краснея от лукавого взгляда, которым наградила его Альберона после слов "ради неё": - И она прикладывает все усилия, чтобы нас спасти. А мы что? Друг друга на съедение отдавать так легко будем? - Да-да. Оправдывайся.