Перекрёсток миров

Глава 15, в которой раскрывается крысиная натура. Даниил не заметил наступления той стадии отношений в общении с коллегой, когда «Ворах» превратился в «Бураха». Они с Артемием были знакомы довольно продолжительное время, чтобы Данковский мог сказать, что знает того, как избитого. Однако, после того как он стал случайным свидетелем обретения зельеваром своего второго животного «я», Артемий стал раскрываться перед ним с другой, весьма неожиданной стороны. Оказывается, сын Исидора был не грубым, а остроумным. Не назойливым, а любопытным. Не безмозглым, а тихим. Данковскому нравилось то, что он видел, и теперь, когда Бурах завязывал с ним беседу, даже не пытался делать вид, что ему неинтересно или скучно. – … И он мне, значит, говорит: тебе 21 есть? Я говорю: да. А он мне в ответ: а 18? А я ему: ну, нет уже. И вот он мне… – Бурах обрывает свою забавную историю на полуслове, врезавшись в спину Даниила, который застыл как изваяние. Профессор трансфигурации несколько раз прошелся взглядом по надписи на стене, и посмотрел на бледных студентов, которые, кажется, снова оказались в «нужное» время и в «нужном» месте. – Ноткин! Это еще что такое? – громко возмутился Бурах и подошел к парням ближе. Конечно же, тот не думал, что это их рук дело, но ему было чертовски интересно, почему все странные вещи происходили именно с этими двумя в главных ролях. Атаман словно воды в рот набрал. Ему так хотелось провести этот школьный год (ну хотя бы семестр!) без происшествий, а он снова вляпался в какую-то мутную историю уже буквально в первые несколько дней. – Это не мы. – подал голос Каин, посмотрев на своего декана. – Мы просто собирались разойтись по своим гостиным, как вдруг совершенно случайно наткнулись на сию инсталляцию акта вандализма. – Охотно верю, – ответил Данковский, совершенно не кривя душой. У него не было повода не доверять сыну своего близкого друга. Взмахнув палочкой, профессор произнес чистящее заклинание и с облегчением выдохнул, когда надпись исчезла. «Краска. Обычная краска» – подумал он и хотел было подозвать Каспара, чтобы провести его в гостиную, как Бурах прохрипел совсем рядом: – Никто не должен знать об этом. Усекли? Ноткин кивнул, не имея ни малейшего желания припираться со своим деканом, а Даниил, напротив, взвился, ощетинился и сложил руки на груди. – С чего бы это, профессор? Я считаю, нам стоит доложить об этом директору и… – И что? – парировал тот. – Я не думаю, что хулиган будет найден. А так мы лишь посеем панику среди учеников. Прошлый год выдался довольно непростым для нас всех, так почему бы не постараться сделать хотя бы этот спокойным и «нормальным»? Даниил молчал. Видно, посчитал доводы достаточно убедительными, потому просто кивнул и, положив Хану ладонь на плечо, повел в сторону подземелий. – Ты как? – Бурах постарался улыбнуться. Ноткин неопределенно повел плечами и сразу решил перевести тему. – Завтра отборочные в команду квиддича. Хочу охотником стать. – Похвально. Я тоже был охотником в свое время. Иногда даже жалею, что у нас нет традиции устраивать соревнование по квиддичу среди преподавателей. Хотя я пытался протолкнуть эту инициативу несколько раз. Непринужденно болтая, они добрались до гостиной. Мальчик пожелал преподавателю доброй ночи, назвал пароль и скрылся за портретом, Артемий же постоял какое-то время, молча глядя себе под ноги. Достал из кармана мантии блокнот с пером и под строчкой «Список детей» жирным почерком обвел две фамилии, написанные карандашом: «Ноткин», «Каин».

***

– Софа сказала, что ей донёс Шурик, который подслушал разговор Даши и Сёмы, что Лиза видел, как вы с Каиным торчали у стены с угрожающей всем грязнокровкам надписью. Ну? Ты ничего не хочешь мне сказать? – Спичка сложил руки на груди, глядя на своего друга весьма недовольно. Он хмурился, поджав губы, и Ноткину даже стало немного стыдно, что он правда послушался Бураха и не рассказал никому о случившемся вчера ночью. Атаман был поражен: не прошло и суток, а сплетни уже поползли по школе, и за обедом только ленивый не обсуждал произошедшее. – Лиза, значит? – Павел, хмуро потягивающий апельсиновый сок из своего кубка, сел ровнее и принялся взглядом выискивать слизеринца. Лиза сидел рядом с Каиным, что-то шептал ему прямо на ухо и отчаянно жестикулировал. У Хана лицо словно лет на десять постарело, нечитаемым взглядом он изучал содержимое своей тарелки и чуть заметно морщился, подавляя желание отмахнуться от однокурсника как от назойливой мухи. – Не игнорируй меня! – почти крикнул Ярослав, легко пнув ногой друга под столом. Тихо ойкнув, Атаман потер лицо и вернул все свое внимание Спичке. – Прости, правда. Бурах просил не рассказывать никому, а я очень боялся его подвести. Кто же знал, что у нас такой… хвост. Ярик подобрел на глазах. Он вздохнул, примирительно махнув рукой, и принялся за обед. – Ладно уж. Как думаешь, кто этот юморист? – Может, Лиза? Он же видел нас с Каспаром, или типа того. – дёрнул плечами Ноткин, бросив еще один взгляд на стол слизеринцев. – Нет, не думаю. Он, этого… Скользкий тип, спору нет. Но он просто трусливый лизоблюд. Рука бы дрогнула такие каракули на стенке оставлять. – А откуда ты его так хорошо знаешь? Вы знакомы? – Паша спросил, удивившись, и лишь спустя несколько мгновений осознал, что вопрос был глупым. Волшебников в мире по сравнению с магглами было не то, чтобы много, и в Хогвартсе все через одного наверняка приходились друг другу какими-нибудь дальними родственниками. Ну или как минимум общались семьями, в чем он далее и убедился. – Его семья живет рядом с моей. В детстве мы держались одной компанией, но его мало кто любил. Я был одним из немногих, кто относился к Лизе нейтрально, он даже считал меня своим приятелем… Потому характер я его знаю и считаю, что держаться от него нужно подальше. Ноткин рассеянно кивнул. Мнению Спички он доверял, но теперь в голове назрел другой вопрос: почему же тогда Каин, весьма ревностно следивший за качеством своего круга общения, держал этого подлизу подле себя? В этом Паше еще предстояло разобраться, но потом. Сейчас нужно было хорошо, но не плотно поесть, морально настроиться и отправиться на поле для квиддича – отборочные испытания в команду Гриффиндора начинались ровно через полтора часа.

***

*** Поначалу Ноткин сомневался в себе. Он робко переминался с ноги на ногу, нервно сжимая в своих руках метлу, пока слушал вступительную речь капитана и про себя повторял как мантру, что это всего лишь отборочные, и от них не зависит его жизнь. Радовало то, что в прошлом году из школы выпустились сразу две семикурсницы-охотницы, и пусть так или иначе отборочные проводились каждый год, шансы Паши были невероятно высоки при практически полном отсутствии сильной конкуренции. Как только юноша оторвался от земли, все его страхи моментально испарились. Он хорошо играл в команде, передавая квоффл другим игрокам, прекрасно маневрировал, держась за древко метлы всего лишь одной рукой, и ни разу не промахнулся: каждый его бросок попадал в кольцо. На землю гриффиндорец опустился победителем – капитан команды торжественно объявил, что Ноткин принят в команду. Стайка однокурсников, сидевших на трибунах, радостно загалдела, предвкушая сильный состав команды в этом году. Спичка радовался больше всех – он даже плакат в поддержку своего друга притащил. Однако, что действительно заинтересовало Ноткина – двое представителей факультета Слизерина, которые, дождавшись конца отбора, покидали площадку. Бритый затылок Каспара не узнать было трудно. Атаман подбежал ближе, окликнув слизеринцев, и те обернулись почти синхронно. Хан был как всегда безупречен: укладка, выглаженная мантия, холодный надменный взгляд – все при нем. А Лиза выглядел странно. Каштановая челка закрывала половину его лица, глаз (не сокрытый волосами) скользил по округе хаотично, словно юноша боялся взглянуть на лицо гриффиндорца, а зеленый шарф (совсем не по погоде для теплых первых дней сентября) прятал под собой рот и нос песиглавца. И как только до Ноткина дошло, что сей аксессуар исполнял роль некого «намордника», он открыл было рот, но был грубо прерван наблюдательным Каспаром. – Не твоего ума дело, Ноткин. Ты что-то хотел? Двоедушник стушевался, но лишь на несколько мгновений. Кивнул, улыбнувшись легко, и простодушно спросил: – Пришел сегодня поболеть за меня? Знал, что ты не останешься равнодушным. – Какая святая наивность, Ноткин. Прошу, не льсти себе. Я пришел сюда исключительно из личной выгоды, чтобы полюбоваться на «львят», которых наша команда разотрет в летучий порох. Видишь ли, я – новый ловец Слизерина. – Ты так любишь квиддич? Не сказал бы, что в прошлом году ты с радостью посещал полеты. – Павел хмыкнул, чуть хмурясь. – Ты не очень уж и уверенно на метле держался. А еще… Ну, не знаю, для ловца ты не такой уж и… гибкий? Каспар одарил его взглядом, обозначающим, что шкала их взаимоотношений сдвинулась с отметки «ноль» в «минус». – Всего хорошего, Ноткин. – процедил он, глядя на соперника сверху вниз, и, не дожидаясь ответа, отправился со своим приспешником в сторону замка, оставив гриффиндорца.

***

Остаток недели Ноткин провел без происшествий: он без преувеличения наслаждался обычной жизнью студента школы магии и волшебства. В субботу после тренировки он готовил со Спичкой парный проект на занятие по зельям, в воскресенье все двоедушники (удалось привлечь даже вечно читающую в тишине Мишку) провели собрание клуба на пикнике у озера. В общем и целом, Паша был слишком занят, чтобы думать о том, что после встречи на поле он с Ханом не перекинулся и словом. И лишь ночью, едва коснувшись головой подушки, юноша тихо-тихо признался себе, что с нетерпением ждет занятия по астрономии. В тот вечер засыпал он, повернув голову к окну и наблюдая за ярким мерцанием звезд.

***

В этот раз Ноткин не терял ни секунды: стоило им подняться на Астрономическую Башню, юноша тот же встал за один телескоп с Каспаром, чем вызвал недовольные взгляды Лизы и Спички в адрес своей скромной персоны. Хан не изменился в лице: для него, судя по всему, астрономия была настолько личным и приятным увлечением, что тот был готов делиться своими знаниями со всем миром. Слизеринец сразу же настроил телескоп, едва Ева назвала координаты, и жестом пригласил Атамана, чтобы тот взглянул первым, а после принялся снова тихо рассказывать ему о звездах. Однако, любопытство сгубило кошку – терпения Паши хватило на 20 минут. – Почему ты общаешься с Лизой? – шепотом спросил он, благо, дождавшись хотя бы пока Каин закончит свой рассказ о созвездии. Лидер песиглавцев посмотрел на гриффиндорца задумчиво, словно оценивая, достоин ли он его ответа, и опустил взгляд в свою карту. – Ты меня удивляешь, Ноткин. Мой ответ будет настолько логичен, что ты, я уверен, сам поразишься тому, что решил потратить наше время на этот вопрос. Лиза мой друг. Ноткин нахмурился. Даже «наше время», как будто у них было что-то общее, не сгладило для него ответ Каина. – Чего?! – он спросил громче, чем следовало, и потому к нему сразу же обратилась преподавательница. – Мальчики, что-то непонятно? – вопрос был искренним, в интонации не было ни капли издевки, и именно это заставило Пашу покраснеть до кончиков ушей. – Э… Нет. Мы тут... Это. Того самого. Обсуждаем между собой… Простите. Ян снисходительно улыбнулась, кивнув, и отошла к другим ученикам, которым на самом деле понадобилась её помощь. Каспар молча заглянул в телескоп. Ноткин шагнул к нему, наклонился к слизеринцу слишком близко и случайно вдохнул аромат его парфюма, заставив Каина вздрогнуть. Двоедушник не понял, чем пах Каспар. Наверное, чистой кровью и слезами своих холопов. Или это были розы и море? – Ну чего тебе? – прошипел он, накрыв белой ладонью шею, будто старался защитить личные границы. – То есть, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы дружить со мной, ты выбрал этого скользкого типа? То есть, я понимаю, я не идеал, но и Лиза не тыквенный сок. Почему он, а не я, Каспар? – Во-первых, не такой уж он и скользкий, если держать его в драконьих рукавицах. Во-вторых, он прекрасно поддается дрессуре, хорошо работает на благо моего клуба, и он никогда меня не предаст. В-третьих, это вообще не твое дело, Ноткин. Сколько еще раз я буду должен тебе повторить, что не хочу дружить с тобой? Не хочу, и не буду, и решения своего не поменяю. Так что изволь или замолчать об этом на веки вечные и продолжить изучение астрономии, или уходи к своим «львам», а меня в покое оставь. – в конце своей длительной тирады он снова уткнулся в карту звездного неба, демонстрируя тем самым свое нежелание продолжать разговор. Атаман же буквально кипел от ярости. Он шумно дышал, поджал губы, ему хотелось разорваться на две части, чтобы один Ноткин ушел к Ярославу, который всегда был от него в восторге, а второй остался наслаждаться обществом Каспара, которого переносить на дух можно было только полтора часа один раз в неделю. «Я все равно стану твоим другом, хочешь ты этого или нет» – твердо решил про себя Паша и демонстративно развернул свою карту и взял в руки перо. Каин мягко кивнул, и они продолжили занятие.

***

Деканы ждали своих подопечных у входа в Башню. Точнее, ждал Даниил один, и уж очень надеялся, что на сей раз Бурах снова не опоздает. После ужина Артемий шепнул брюнету, что снова пойдет сегодня в Запретный Лес под своей «маскировкой» и участливо поинтересовался, не нужно ли Даниилу принести что-нибудь «диковинное». – Тебя только за смертью посылать, Бурах. Что это? Данковский хмуро смотрел на запыхавшегося зельевара, который протягивал ему непонятного вида травинку. – Цветочек аленький. Ты же просил удивить тебя. – Что за вздор… А если серьезно? Артемий кивнул, убрав улыбку с лица. Он аккуратно свернул стебель и бережно припрятал его в сумку для трав, которую брал с собой на вылазку. – Кровавая твирь. Я не только её набрал, еще много разных трав. Они цветут только в сентябре, так что я буду выбираться за ними очень часто. Это, скажем так… Очень нужно для моих зелий. – Будь осторожен, Бурах. – голос Даниила прозвучал слишком мягко, и он тут же добавил, чтобы Артемий не обольщался. – Потому что, если тебя поймают авроры, я тебя отмазывать не буду, и не мечтай. Губы зельевара снова тронула теплая, приятная улыбка. Даниилу захотелось то ли стереть её своей ладонью, то ли просто коснуться лица профессора. – Осторожность не помешает. К слову, я заметил, что в окрестностях бегает очень много крыс. Не к добру это, знаешь… – Крыс… – повторил Даниил и задумчиво кивнул. Ворота Башни открылись, студенты поспешили к своим деканам, и Данковский с Бурахом разошлись по своим гостиным. В голове Даниила почему-то внезапно стало пусто, а после эхом раздался тонкий голосок Анны Ангел, которая любила гладить котов студентов, нежно приговаривая: «Кошка, кошка, кис-кис-кис. Ты ловить умеешь крыс?»