Перекрёсток миров

Глава 23, в которой многим приходится чуточку повзрослеть. — Я повторяю еще раз для всех, кто по каким-либо причинам отсутствовал во время ужина или был в момент объявления этой вести не с нами: дементоры — это очень опасные существа, с которыми ни в коем случае нельзя связываться. После ужина Бурах собрал всех гриффиндорцев в общей гостиной. Ноткин, неотрывно смотрящий на своего преподавателя зелий, не мог упустить тот факт, что он выглядел куда более взволнованным, чем должен был. И раз уж он собрал своих подопечных, чтобы лично убедиться в том, что все слышали о побеге Равель и мерах безопасности, которые всемогущие власти решили принять по отношению к школе, дело было серьёзным. — Я сам гриффиндорец, как вы знаете, — продолжал Артемий, — и потому я очень хочу уберечь вас от глупостей, к сотворению которых вас могут подтолкнуть некие черты ваших характеров, которые так горячо ценятся в стенах этого факультета. — он послал долгий взгляд в сторону Ноткина и Спички. Последний тихо хмыкнул и сложил руки на груди, делая вид, будто обиделся на декана. — Дементоры прибудут сюда, чтобы защитить вас от известной преступницы. Хоть я и не… я не… — он прочистил горло, хмурясь. — Я не считаю, что от неё нужно кого-то защищать, власти думают иначе. Однако, помните, что дементоры слепы, они не люди, и не имеют представления о «плохом» и «хорошем». Если вас угораздит случайно попасть в их гнилые лапы, последствия могут быть плачевными. Ноткин. Артемий снова бросил взгляд на своих детей, выискивая среди них Пашу. Тот кивнул, невольно растерявшись, и шагнул вперед, выходя из толпы. — Да, профессор? — Насколько я осведомлен, «двоедушники» все еще не только держатся вместе, но и с радостью принимают новых членов в клуб? — Все верно. — помедлив, ответил Ноткин. — А что? Они все еще собирались по воскресеньям, помогали друг другу, были наставниками для первокурсников, и быть лидером такой теплой и душевной компании Паше нравилось безумно. Даже несмотря на то что Мишка и Ярослав вышли из клуба двоедушников совсем недавно, они все равно проводят много времени с ребятами вместе. — Проследи, чтобы второкурсники и особенно первокурсники никогда не шатались по территории школы одни, чтобы всегда были в компании. Нам сказали, что на территорию школы дементоры проникнуть не должны, однако, если такое случится, ну или же кто-то из вас потащится в Запретный Лес или еще Мерлин знает куда… — Но профессор! — послышался тихий голос Капеллы. Ярослав улыбнулся, чуть повернул голову и мечтательно вздохнул, глядя на нее. — Нам ведь нельзя посещать Запретный Лес. — Все верно, Виктория. Ученикам нельзя ходить в этот лес, но как человек, который имел дело с огромным количеством гриффиндорцев я все же хочу сделать акцент на том, что если такое случится, если вы увидите дементоров, то сразу же разворачивайтесь и бегите со всех ног. — Но… — Ноткин слегка прикусил губу, запуская пятерню в густые каштановые волосы и незадачливо почесывая затылок. Ему было неловко спрашивать, и к тому же он почему-то казался самым неосведомленным о дементорах человеком в этой гостиной. — Как выглядят дементоры? У них есть какие-то особые приметы? — Эх, Ноткин. — Бурах вздохнул и попытался улыбнуться как можно более мягко. — Когда Вы столкнетесь с этим существом, Вы сразу его узнаете. Поверьте мне. Всё, если ни у кого больше нет вопросов, можете быть свободны. Уютная гостиная моментально наполнилась привычным роем голосов, студенты принялись обсуждать эту странную ситуацию, но через несколько мгновений Бурах развернулся и добавил: — Ах да, вспомнил! В связи с этим поход в Хогсмид, который был запланирован на послезавтра, вероятнее всего будет отменен. Студенты третьего курса и старше разочарованно застонали, припечатанные еще и этой далеко не лучшей новостью, однако Артемий поспешил их успокоить: — Но думаю, если никто из учеников не попадет в передрягу за эти пару дней, можно будет дать добро на эту вылазку. Гриффиндорцы просияли немного, но так или иначе ситуация в целом была удручающей, и настолько, что вместо игры в плюй-камни троица друзей уселась на ковер у камина и сразу принялась за домашнее задание в полной тишине. Мишка закончила первая и, уходя в комнату для девочек, тихо пожелала товарищам «спокойной ночи». Ноткин просидел в молчании еще добрых пять минут, и когда наконец-то осознал, что седьмой раз принимается за один и тот же абзац, а все равно ни черта не понимает, резко захлопнул книгу и нахмурил брови, поджав губы слегка. — Хочешь о чем-то поговорить? — Ярослав поднял взгляд от своего конспекта по гербологии и легко улыбнулся, получив улыбку Атамана в ответ. Они дружили всего третий год, и Павел не переставал удивляться тому, как виртуозно они порой понимают друг друга без слов. — Ну… На самом деле, да. Правда, я не знаю, как бы сформулировать это так, чтобы не выглядело странно. Ну, типа, знаешь, я не то чтобы очень по этому поводу волнуюсь, но мне почему-то страшно любопытно, мне хотелось бы знать… — Так, стоп! — Ярик остановил его, тихо смеясь. — Я уже почти начинаю переживать. Давай к делу, а я, как твой хороший тупой друг, не буду смеяться над твоими тупыми вопросиками. Ладно? — Ладно. Уф… Ситуация следующая. — Ноткин вновь опустил взгляд, постукивая пальцами по корешку учебника. — Когда нам впервые рассказали эту новость про Равель и дементоров, ну, в Большом Зале, я невольно посмотрел на стол слизеринцев и… -…Невольно посмотрел на стол слизеринцев, значит? Нет, ты продолжай, продолжай. — Спичка улыбнулся хитро. Атаман нахмурился и, кашлянув в кулак, продолжил: — Совершенно, абсолютно случайно посмотрел на стол слизеринцев и увидел Лизку. — Вау. Ты же в курсе, что он учится на Слизерине? Ноткин закатил глаза, схватил какую-то бумажку, смял её и бросил в гадко хихикающего друга. — Я увидел его сразу после того как сказали про дементоров, Ярик, и рожа у него была такая, как будто… Ну… Я не знаю, как будто эти дементоры ему отравили щенков. Троих, как минимум. Случайно не знаешь, что могло случиться? Чувак, правда, я просто никогда до этого не слышал ничего о дементорах, и мне страшно любопытно. — Случайно знаю. — игривое настроение Спички моментально испарилось, сменившись угрюмым выражением лица. — Лизкин отец, он… Был каким-то образом связан со смертью огромного количества людей во время Первой Вспышки. И, в общем, его приговорили к «поцелую дементора». Ноткин посмотрел на друга, явно недоумевая. — Типа… поцелуй? — О, нет, совсем не то… — парень нахмурился болезненно, потирая свою переносицу. — Он, как бы… высосал душу из отца Лизы. Считай, убил. А то как же человек без души? Паша закивал понимающе и сам помрачнел, тяжело вздыхая. В таком случае реакция Лизы на новость о дементорах была очевидной и понятной. Атаман даже переместил этого песиглавца из своего мысленного списка «отвратительные засранцы» в список «засранцы поневоле», так как тяжелый характер этого малого вполне можно было объяснить тем что ему довелось пережить в детстве. — Ну, мне дементоры ни по чем. Я же двоедушник, у меня две души… Паша попытался улыбнуться и Спичка ответил ему легкой улыбкой. Чуть позже, добравшись до своей спальни после душа, Ноткин бросил полотенце на спинку стула возле кровати и завалился в теплую постель. Немного подумав, приподнялся, потянулся к тумбочке и, выудив оттуда рождественский подарок Каина, пожелал всем спокойной ночи и задернул алый полог, отрезая себя от одногруппников и погружаясь в полную темноту. Прижав зачарованный шар к своей груди, двоедушник любовался звездным небом, думая о чем-то своем, пока не провалился в сон.

***

— Прошу вас, проходите, смелее. — Профессор Ольгимский, а где парты и стулья? — Поверьте, Спичка, сегодня это нам не понадобится. Одно из занятий по защите от темных искусств припадало на небезызвестный праздник — Хэллоуин — и Влад пообещал своим студентам необычное занятие и, кажется, слово свое сдержал. В центре пустого класса находился сундук, в углу — старенький грамофон. Ноткин осмотрелся вокруг и задумчиво усмехнулся, потирая ладони в предвкушении. Профессор Ольгимский был невероятно хорош в своем деле. Что уж тут говорить, всего за два месяца обучения студенты пришли к единогласному выводу, что он был лучшим преподавателем как минимум за последние пять лет по версии пятикурсников. Влад был в меру строг, умел подать учебный материал интересно и понятно, и был очень увлечен магглами. Виктория как-то во время посиделок в гостиной под общим давлением призналась, что её старший брат поссорился с отцом как раз на почве своего невероятного интереса к миру магглов и им самим. Ольгимский старший хотел передать сыну свой прибыльный бизнес в сфере торговли, однако Влад грезил миром простых людей, изучал их историю, науку и культуру, пытался убедить своего родителя в том что магглы могут быть полезны волшебному миру, однако тот и слушать не хотел — так они и рассорились. Большего из Капеллы ребятам вытащить не удалось, ведь, по её словам, они и так сболтнула лишнего, хоть и просто подтвердила слухи, которые давно витали вокруг её семьи. — Подходите ближе, не стесняйтесь. Сегодня, как я и обещал, будет очень весело. Сундук, до этого мирно стоящий в центре комнаты, на десяток сантиметров оторвался от пола и с грохотом рухнул обратно — там явно сидело что-то живое, и оно отчаянно хотело вырваться. Ноткин вздрогнул и обернулся к Хану, чтобы посмотреть на его реакцию — тот лишь сдержанно хмурился. — Кто из вас знает, что такое боггарт и как он выглядит? — спросил Ольгимский, окинув ребят взглядом. Несколько студентов подняли руки. — Мистер Каин, прошу. — Боггарт — это приведение, сэр. Никто не знает, как он выглядит на самом деле, потому что боггарт меняет свою форму в зависимости от того, чего или кого боится стоящий перед ним человек. — Потрясающе, плюс десять очков Слизерину. Как вы все уже догадались, я полагаю, сегодня мы будем учиться преодолевать свои страхи. Побороть боггарта легко — эти приведения питаются вашим испугом, так что нам нужно всего лишь обратить страх в смех. Произносим заклинание, представив при этом ваш страх в смешной оболочке, и побеждаем. Повторяйте за мной. — Влад вытянул палочку из внутреннего кармана мантии, легко взмахнул ею, описывая полукруг в воздухе. — «Ридикулус». — «Ридикулус» — пронеслось по кабинету. — Скажите громче и четче. «Ридикулус»! — «Ридикулус»! — Отлично. Теперь, начнем. Кто первый? Может, Вы, юная леди? — он обратился к Богдане, легко кивнул на сундук, который вновь подпрыгнул в воздухе. Белка неуверенно кивнула и тут же расправила плечи, вытянув палочку. — Чего Вы боитесь больше всего? — вкрадчиво спросил Ольгимский, глядя ей в глаза. — Если честно, сэр… — она заговорила тихо, потупив взгляд. — Профессора Данковского. Редкие смешки пронеслись по классу, и двоедушница обернулась, сердито сопя — смеялись Слизеринцы, которые, видно, не так сильно опасались своего декана. — Прекрасно. — Ольгимский улыбнулся, пожимая плечами. — Это будет легко. Когда боггарт в явится Вам в личине профессора Данковского, Вы должны изо всех сил представить в комичном виде, направить палочку на него и произнести заклинание. Справитесь? — Да, сэр. — девушка кивнула, нахмурив брови. Преподаватель взмахнул палочкой, разбивая замок на сундуке и отходя чуть в сторону, оставляя Богдану на передовой. Сундук отворился, и оттуда, как живой, вылез Даниил Данковский собственной персоной. Снисходительная улыбка змеилась на его губах, а взгляд явно не обещал ничего хорошего. — Только посмотрите, Богдана, как вы держите палочку. Флоббер-червь справился бы с этим заданием куда лучше, и я уже не говорю о том, что его умственные способности превалируют над Вашими. — он буквально шипел, опасно надвигаясь на студентку, и та попятилась назад, направив палочку на боггарта. — «Ридикулус», Богдана, и представьте что-нибудь забавное! — напомнил Ольгиский. — «Ридикулус»! — вскрикнула Белка, и Данковский тут же уменьшился в размерах, обратившись в тряпичную игрушку, набитую соломой. — Что за уродливая кукла! — прокричал кто-то из гриффиндорцев, смеясь. — Я тоже хочу! — прозвучал еще один голос. — Все в очередь! — велел Ольгимский и махнул палочкой в сторону грамофона, заставив его проигрывать ритмичную музыку. Гриффиндорцы и Слизеринцы перемешались, выстроившись в одну длинную линию. Ноткин, которому не терпелось попробовать свои силы в этом заклинании постарался встать поближе, краем глаза заметив, что Каин напротив оказался в конце очереди. Ученики заинтригованно выглядывали из-за плеч однокурсников — каждому хотелось посмотреть как их одногруппники справляются с собственными страхами. Следующим в очереди оказался Спичка. Боггарт, обратившийся полутораметровой крысой, ввел юношу в моментальный ступор, но быстрое, пусть и брошенное в него с закрытыми глазами заклинание, превратило монстра в глупую неваляшку, которая просто покачивалась взад-вперед и больше не могла тянуть к парню свои жуткие крысиные лапки. Страхом Курочкина оказался вампир, и слизеринец заклинанием лишил его зубов и когтей. Мишка, как оказалось, боялась гоблинов, и с помощью «Ридикулуса» превратила его в смешного лысого котенка. Ноткин дожидался своей очереди, смеясь над новыми превращениями боггарта и обмениваясь комментариями с друзьями, которые, справившись, ожидали очереди Атамана возле него. Однако, когда лицом к лицу с боггартом столкнулся Лизка, Паше вдруг стало не до смеха. Песиглавец медленно приближался к змее, которая, вертясь по кругу, пыталась ухватить сама себя за хвост. «Почуяв» новую жертву, боггарт замер, встрепенулся и резко обратился трехметровым чудовищем в черном саване, и Ноткин действительно понял, что узнает этого монстра без лишних описаний — перед ними был дементор. Чудовище парило, медленно приближаясь к Лизе, протягивая к нему свои уродливые крючковатые пальцы, покрытые струпьями, мерзко хрипело и свистело. Руки песиглавца дрожали, он нервно сжимал палочку пальцами, но с губ его так и не слетало нужное заклинание — они застыли в немом вздохе. Парень просто оцепенел от ужаса. Не в силах наблюдать за этим, Ноткин вырвался на передовую, заслоняя Лизу собой и направляя палочку на боггарта. Каким бы этот подлиза не был невыносимым придурком, двоедушнику сейчас хотелось просто его защитить, словно маленького глупого щенка. Дементор тотчас обернулся в иного монстра, заставив Атамана почувствовать в первую очередь смятение, а не страх. До этого момента он полагал что со страхами, в которые перевоплощаются боггарты, человек ранее уже имел дело, и потому очень удивился, увидев перед собой это нечто впервые. Фигура, оказавшаяся перед ним, была болезненно худой. Пустые глазницы горели янтарным блеском, одеждой служили уродливая рыжая корка и рой песка и пыли, кружащие вокруг тела, будто обволакивающие его. «Ничего смешного» — подумал Ноткин, опуская взгляд на ноги этой фигуры. Их не обтягивала кожа — то были кости. Ничего смешного. Паша медленно моргнул, в ушах у него засвистело. Он снова почувствовал шепот у себя в голове, от которого он так надеялся избавиться хотя бы в этом году. Голова его закружилась, он пошатнулся, и лишь громкое «Редикулус» с уст Ольгимского вернул его в сознание. Атаман моргнул и увидел, как профессор левитирует груду потрескавшихся камней обратно в сундук, хмурясь немного задумчиво. — Пожалуй, на сегодня мы закончим. Вы можете быть свободны. Студенты, неуверенно потоптавшись на месте, один за другим постепенно покидали класс. Ноткин стоял, рассеянным взглядом скользя по лицам своих товарищей, его приближенные были крайне обеспокоены. Каин подошел ближе, его острые черты на мгновение сгладились — он подарил Атаману легкий кивок, выражая признательность, и, взяв дрожащего Лизу за предплечье, вывел его из аудитории. — Паш, ты как? — Спичка тронул его плечо, глядя на друга своими большими медовыми глазами. Ноткин легко покачал головой, выдавив из себя подобие улыбки, и прохрипел: — Идите без меня. Мне тут нужно… Немного задержаться. Переглянувшись, ребята закивали вразнобой и ушли, оставив гриффиндорца и профессора наедине. Ольгимский сел на сундук и, нервно потирая ладони, глядел в пол. Паша не был великим эмпатом, однако, тут и к Сабуровой не ходи — все естества преподавателя говорило о том, что он был взволнован. — Профессор… — тихо начал Ноткин, медленно приближаясь к мужчине. — То, что ты видел — это Шабнак. В народе более известная как мара, глиняная людоедка. Легенды твердят что это существо, слепленное из костей, глины, крови и слюны не может творить добро, а приносит только страшную болезнь, от которой нет спасения. Мир выдохнул с облегчением, когда после Великого Мора она таинственно исчезла, не оставив после себя и пылинки. Однако, не так давно в мир пришла её наследница, преемница — как тебе угодно — чтобы продолжить начатое ею. Именно она во время вашей первой встречи оставила тебе это. — Олигимский медленно соскользнул с судука и аккуратно конулся пальцем потрепанного оберега, который Атаман носил у своей груди на память. — А в прошлом году, насколько я осведомлен, ты смог встретиться с ней лично, пускай она была и в личине воспоминания. Я ответил на твой вопрос? Ноткин затаил дыхание, слушая преподавателя, закивал словно китайский болванчик, а после быстро тряхнул волосами, поджав губы. — Да. То есть, нет, профессор… То есть, удивительно, что боггарт показал мне мой страх, которого я даже не видел в лицо, а это значит… — Это значит, что грядет время, и вам снова предстоит столкнуться. Ты победил эту болезнь однажды, быть может, ты правда избранный? К сожалению, я не знаю, как бороться с этой заразой. — губы его дрогнули в улыбке, но взгляд сделался еще более усталым. — И все же, что ты на самом деле хотел спросить? — То, что видел Лиза — это… — Ноткин колебался мгновение, запустив пятерню в вихры каштановых волос и легко сжав их на затылке. — Это ведь был дементор? — Именно. — Я знаю, что скоро эти существа будут очень тесно соседствовать с нами — со всей школой. И я бы… Я бы хотел уметь защитить своих друзей. Если никто не знает, как победить глиняную людоедку, то я не хочу пока что об этом беспокоиться. Я хочу уметь защитить своих друзей от реальной угрозы, с которой они могут столкнуться. — Я могу научить тебя. — Влад кивнул, слегка прищурив глаза. — Но вряд ли у тебя получится. Это очень продвинутая магия, и далеко не каждый волшебник может овладеть этим заклинанием. — Но… Я ведь «Избранный»? — сделал слабую попытку Паша, разведя руками и легко улыбнувшись. Ольгимский хрипло рассмеялся и направился к выходу из кабинета, сунув руки в карманы своей поношенной мантии. — Приходи в этот кабинет по четвергам после ужина. Посмотрим, что мы сможем с этим сделать.

***

Бурах радовался каждому походу в Хогсмид так, словно он сам был третьекурсником, которому впервые посчастливилось выбраться в волшебную деревушку. Он в очередной раз пересчитывал своих «львов», сверяясь со списком, и все поглядывал в сторону Большого Зала. Вскоре на горизонте показались его дражайшие друзья — Стах и Гриф — и последний, проходя мимо декана Гриффиндора, подмигнул и сказал тихо: — Через час в «Разбитом Сердце». Артемий кивнул, усмехаясь, целиком и полностью довольный подобной перспективой, и, дождавшись Данковского с его «змеиным выводком», отправился навстречу своему прекрасному суботнему дню. Чем ближе они подходили к Хогсмиду, тем чаще он оглядывался на своих третьекурсников, особенное внимание уделяя выходцам из маггловских семей. Они, разинув рты, рассматривали вычурные домики, лавки со сладостями и волшебными забавами, переговаривались друг с другом, решая, куда они побегут в первую очередь. — Чур сначала в «Сладкое королевство»! — вскрикнул, смеясь, Ярослав, хватая друзей за руки и утягивая в сторону лавки. Мишка угрюмо повиновалась, а Ноткин засмеялся вместе с ним. — Хорошо, хорошо, я… О, Каспар! — Паша обернулся, активно помахав слизеринцу свободной рукой. — Мы идем в кондитерскую! Купить тебе лакричную тянучку? Хан, у которого покраснели кончики ушей то ли от предложения двоедушника, то ли от холода, что-то тихо пробормотал в ответ, и, схватив своего подпевалу за рукав мантии, потянул в противоположную от гриффиндорцев сторону. Ноткин в ответ на это широко улыбался. Деканы, ставшие невольными наблюдателями сей сцены, переглянулись. Бурах поиграл бровями. — Хочешь, я тоже куплю тебе лакричную тянучку? Данковский тихо фыркнул, закатив глаза, но все же не мог не усмехнуться в ответ. — У меня в «Разбитом седце» встреча со Стаматиными. Я не видел их целую вечность. — Я понял. У меня там же посиделки с друзьями. Думаю, можем встретиться прогуляться чуть позже? Данковский вместо ответа поиграл бровями на манер Артемия и улыбнулся по-змеиному, разворачиваясь на каблуках и сразу направляясь в кабак. Бурах же, немного побродив по оживленным улочкам деревушки, через несколько минут тоже повернул в сторону «Разбитого Сердца». Декан Слизерина вел светскую беседу с близнецами Стаматиными — хозяевами этого места. Махнув ладонью в ответ на легкий кивок Андрея, который поздоровался таким образом, не прерывая беседы со своим школьным товарищем, Бурах прошелся к дальнему столику у окна и завалился в кресло напротив своих друзей, которые облюбовали уютный диванчик красного цвета. Разговор лился легко — профессора расслабились, попивая ликёр, настоянный на редких волшебных травах, лениво общались о школе, студентах и планах на ближайшее Рождество. Пока Гриф восторженно рассказывал о поездке в волшебную деревушку в горах, которую он уже месяц планировал на троих друзей, Бурах время от времени поглядывал окно, давая Григорию время «незаметно» коснуться ладонью колена Рубина, прижаться к нему поближе, потереться щекой о плечо. Артемия это забавляло, он даже не чувствовал обиды, что они пытались скрывать от него свои отношения. Впрочем, Стах не хотел с ним обсуждать даже его «мохнатые» проблемы, не говоря уже о том, чтобы распространяться о слишком личном. Бурах в очередной раз уставился в окно. Закатное солнце мягко играло лучами с пожелтевшей, почти полностью опавшей с деревьев листвой. Студенты сновали туда-сюда, радостно кричали, хвастаясь покупками, пили сливочное пиво, заедая шоколадными жабами. Лара, накинув на плечи выцветшую синюю мантию, скользила по окнам домов взглядом своих больших печальных глаз, словно выискивая знакомое лицо в толпе, кусала белые губы. Эх, старая добрая Лара. Лара? Бурах резко привстал, уже не слушая своих друзей, буквально прилип к мутному стеклу, и, поймав взгляд девушки, резко сорвался с места. Выбегая из бара, он обернулся и крикнул приятелям: — Это была она! Девушка в синей мантии явно запаниковала, развернулась и бросилась наутёк. Медведь гнался за ней, что есть сил, бежал, задевая своими широкими плечами волшебников и учеников, он протянул руку и почти поймал её за рукав мантии, как вдруг врезался в человека с такой силой, словно тот сам бежал Бураху навстречу. Ольгимский от столкновения попятился назад, болезненно морщась. — Артемий, Вы в порядке? К чему такая спешка? — Нет времени, с дороги! — бросил зельевар и снова побежал со всех ног за волшебницей. Осознание того, что она успела скрыться, больно ударило под дых. Словно сквозь землю провалилась. Бурах остановился у озерца, дышал тяжело согнувшись пополам, потерянным взглядом смотрел на круги, выступающие на водной глади. Буквально через минуту подоспели друзья — они были более чем удивлены поведением обычно уравновешенного товарища. — Тём, чё за херня?! — фыркнул Гриф и тоже согнулся, упираясь ладонями в колени и стараясь отдышаться. — Я… Там была Лара, я… Я видел её в толпе, правда, но я не смог её догнать. Она прячется, боится, ей нужна помощь, нам нужно её найти! — Бурах принялся затравленно оглядываться по сторонам, словно пытался найти следы исчезновения старой подруги. Именно поэтому он пропустил мощную оплеуху Рубина, который то ли не рассчитал силы, то ли действительно хотел ударить побольнее. Бурах немо уставился на своего друга, пошатнувшись, а тот буквально прорычал: — Ты больше не «медведь», Бурах. А она — не «Форелька». Пора взрослеть. Бурах шмыгнул ушибленным носом, утирая сразу же рукавом черной мантии кровь с лица. — Ну ты что, Стах… Ты же мне как брат. А она сестра. Разве от сестры можно отказаться? Или ты предпочитаешь оставить её на съедение волкам? Рубин нахмурился и снова прорычал: — Она преступница, Артемий. — Может быть. А может, и нет. А может, пошел ты? — последнюю фразу Артемий буквально выплюнул другу в лицо и ушел, толкнув герболога плечом. Тот наградил Бураха свирепым взглядом в спину, а после взглянул на своего спутника, не меняясь в лице. Белый как молоко, Гриф прижимал дрожащие пальцы к своим тонким губам и легко качал головой, осознавая, что в этот самый момент ему просто хотелось разорваться пополам. Когда Стах протянул ему ладонь, мужчина с тихим вздохом взял его за руку и кивнул, пытаясь выдавить подобие улыбки. Круги на воде исчезли.