Between

Я всегда любила сентябрь, его краски и дыхание, которое так и пронизано теплом, уютом и приближающимся волшебством, обещающим прийти с первым снегом. Деревья уже меняли свою листву, облачаясь в жёлто-красный наряд, украшавший осень. Сентябрь — это стаканчики капучино с ореховым сиропом, уютные джемперы разных расцветок, но ещё не слишком тёплые, и постоянные объятия, чтобы согреться. Он теплее лета, он особенный и совершенно не грустный. Но сейчас дыхание сентября будто сквозняком гуляло по пустоте в моей душе, а его касания не согревали. Я всё чаще замечала серое небо, а не наряд осени; в сердце же поселился главный сосед живущего там страха — уныние. И даже тот факт, что у меня снова появился шанс схватить мечту, казался чем-то туманным. Тот самый проект — готическая современность, — который было необходимо подготовить в ближайшие две недели, путался в нитях мыслей в моей голове, не образовывая единого целого. Лишь мимолётные образы и штрихи гуляли по возбуждённому сознанию, потерявшему, кажется, всякое воображение. Я сидела на лекции, а руки сами выводили серебристые линии, складывая их в тот образ из сна, который вновь пришёл ко мне сегодня ночью. Рубиновые глаза, вынуждавшие затаить дыхание и оставлявшие за собой отчётливый шлейф гари, сменились голубыми — напоминавшими сам воздух, кислород, который наполнял мои лёгкие и оставлял привкус дождя. Я выводила штрихи карандашом, вырисовывая картинки, которые застыли перед моими глазами: меня за горло пригвоздила к склизкой стене темницы чья-то рука. На мгновение закрыв глаза, я ощутила жар ладони на коже и, даже на всякий случай проведя пальцами, почувствовала под подушечками едва уловимое тепло. А в нос снова ударил этот едкий запах, словно пепел, оседающий в лёгких. И я раскрыла глаза, рассматривая мужскую руку в альбоме, аккуратно нарисованную серебристым грифелем. Закатанная по локоть ткань рубашки оголила странную татуировку: это будто было болото, на поверхности которого виднелись головы людей, замерших в последнем шансе схватить глоток воздуха. В самом центре этой картины сидело неизвестное существо с дьявольскими острыми крыльями; это была горгулья с лицом человека и длинными ногами-копытами. На голове молчаливого стражника виднелись рога, а руки, будто сломанные клешни, были воздеты ввысь, к следующему рисунку, который не был виден мне за тёмной тканью. Буквы, разбросанные полудугой и выведенные каллиграфическим почерком, образовывали единое слово — Acedia. «Уныние», — перевела я. Один рисунок — и нарастающая волна туманной грусти вновь захватила мой разум в свои склизкие щупальца. Я захлопнула альбом, стараясь перевести взгляд на говорившего учителя, и посмотрела в окно, где ещё тёплые лучи солнца делали тщетные попытки обогреть мою душу. И стоило мне только уцепить новый шанс на старую жизнь, ухватиться за него, как отрезвляющая лавина снов упала мне на голову и опять взяла в свой ледяной плен. А я лишь предпринимала усилия, чтобы выбраться; замёрзшими от страха и разрастающейся грусти руками откидывала комья снега, пытаясь вырваться к свежему воздуху, сделать глоток и шаг к привычной жизни. — Джейсон отвезёт тебя? — услышала я голос Кристины рядом, и это вывело меня из раздумий. — Нет. Пешком, здесь не так далеко, — произнесла я, оборачиваясь к девушке, рыжие волосы которой расплавленной медью переливались за спиной. Кристина сложила розоватый листок, делая оригами, и бросила на меня пронзительный взгляд. — Хочешь… — мягко произнесла она, — схожу вместе с тобой, — продолжила Кристина, стараясь не навязываться, а внутри меня будто что-то облегчённо выдохнуло, отодвинув страх на задний план. — Да, — улыбнулась я, и подруга протянула мне сложенного бумажного журавлика, растягивая озорную улыбку в ответ. И вновь в голове заплясали весёлые чёртики брюнетки из загадочного сна, который, как цепочка, рассказывал мне мою жизнь. Мою другую жизнь. Которую я не помнила. Сегодня было жарко даже для сентября, и мир словно снова дарил мне один день из потерянного лета слегка напоминающим об утратах прохладным ветерком. Я вдохнула глубже, накидывая на плечи джинсовую куртку, а чьи-то ладони мягкими прикосновениями, пахнущими персиком и мужским древесным парфюмом, накрыли мои глаза. Искренне улыбнувшись, я протянула руки назад и, нащупав живот мужчины, начала его щекотать. — Ой, ой, всё, всё… — засмеялся он, с широкой улыбкой встречая мой взгляд, а чуть кудрявые пряди рыже-русых волос упали на серо-зелёные глаза. — Марк, — улыбнулась я, окунаясь в объятия близкого друга. — Он не отходил от твоей палаты несколько дней, пока твой отец силком не выгнал его поспать домой, — усмехнулась Кристина, а я подняла глаза на парня, тепло которого окутывало меня сейчас. Как ни странно, но Марк — парень Кристины, с которым они постоянно то расходились, то вновь сходились, — был моим другом детства, практически братом. Именно он, будучи восьмилетним ребёнком вытащил семилетнюю девчушку, меня, из-подо льда, куда я провалилась, отойдя слишком далеко от отца. Перепуганный папа еле успел, доставая обоих детей из холодной воды. И с этого началась наша дружба, длившаяся уже больше тринадцати лет. Я крепче прижалась к груди Марка, вдыхая запах парфюма, смешанного с его любимыми персиками, и впервые за несколько дней я почувствовала себя спокойно. Я была дома. — Ты же придёшь на вечеринку? — Прищурившись от яркого солнечного луча, Марк заглянул мне в глаза, а я лишь кивнула, принимая окончательное решение. — Нам пора. Опоздаем. — Кристина вытащила меня из тёплых объятий парня и поцеловала его на прощание в губы, а Марк только проводил меня улыбкой, приподняв руку. Дорога действительно заняла совсем недолгое время, и страх, сидевший во мне от чьего-то пристального взгляда, не покидавшего меня не на миг, пока что отошёл на второй план. Я уверяла себя, что, если останусь с кем-то, а не одна, со мной ничего не случится. Я словно искала защиту у всех, оставаясь абсолютно беззащитной перед силой своего же разума, медленно, но верно сходившего с ума. Амелия Ангидеи была психологом, которая когда-то спасла моего отца, вытянув его из затяжной депрессии после смерти матери от порока сердца. Она помогла справиться с тем чувством вины, которое мучило его, стоило мне провалиться под лёд озера. Всё обошлось сильной ангиной, но папа винил себя и только себя. А маленькая Вики ничего не понимала, ведь это она ослушалась отца, убежав на неокрепший лёд за матерью, которая ей привиделась. — Волнуешься? — раздался голос Кристины, к удивлению молчавшей почти всю дорогу вдоль берега моря. — Немного, — слегка вымученно улыбнулась я, оглядываясь. — Кажется, это здесь. Я кинула взгляд на высокое кирпичное здание, панорамные окна которого выходили на море, а через дорогу раздались громкие голоса мужчин, вышедших из бара и тут же завернувших в соседний тату-салон. Моя шея будто снова загорелась адским пламенем, помнящим прикосновения ночного красноглазого ужаса. Я дёрнула головой, стряхивая с себя очередное наваждение. Поднявшись на третий этаж, мы заметили указатели, которые вели прямо к практически незаметному кабинету. На его двери виднелась золотая табличка: «Амелия Ангидеи. Психолог». Я медленно отворила дверь, заглядывая в широкую приёмную и встречая лицо симпатичной брюнетки-секретарши, улыбающейся мне. — Вы Виктория Уокер? — приветливо уточнила она, а я утвердительно кивнула. — Прошу, присядьте пока что. Амелия вас сейчас пригласит. Кристина плюхнулась на широкий диван, наматывая рыжий локон на тонкий пальчик и хватая со стола глянцевый журнал. Я только кинула сумку рядом, намереваясь сесть, как спокойный и мелодичный женский голос произнёс за моей спиной: — Виктория? — Я обернулась на высокую блондинку с пронзительными голубыми глазами, ласково смотрящими на меня. Она приглашающим жестом открыла передо мной дверь. — Прошу. Я прошла в светлый широкий кабинет с теми самыми панорамными окнами, которые запускали в помещение лучи яркого солнца, мягко оседавшие на бежевых стенах с многочисленными грамотами. Около стены находился широкий горчичный диван, а справа, в квадратной стеклянной вазе, стояли высокие красные цветы. Я неуверенно села, проваливаясь в мягкость подушек, и пальчиком провела по тоненьким лепесткам гладиолусов, возвращая взгляд на изучающие меня голубые глаза. — Рада видеть вас, Виктория, — тепло произнесла Амелия, улыбаясь. — О, Вики, просто Вики. — Я нервно сжала пальцы, пытаясь удобнее уместиться среди подушек, но расслабиться уж точно не получалось. — Хорошо. Признаться честно, я действительно удивлена, — начала она, закидывая ногу за ногу и поправляя складки белых строгих брюк. — Когда ваш отец позвонил утром, я, конечно же, не смогла ему отказать. Но поразилась, как быстро вам удалось встать на ноги. Это действительно удивляет. Итак, как вы себя чувствуете сейчас? — О, хорошо, — ответила я машинально, но крепкий узелок стыда сжался в груди от тёплого взгляда психолога, видящего меня насквозь. — Ужасно, — на выдохе призналась я, наконец расслабившись и откинув голову назад. — Я постоянно хочу спать, мышцы ломит, будто от тяжёлых тренировок, я могу забыть то, что было десять минут назад… — Вики, не в моих правилах давать советы пациентам. Но у вас действительно уникальный случай. Никто ещё на моей памяти, пролежав в коме три месяца, не вставал на ноги в тот же день и не шёл на занятия в университете через два. То, что происходит с вами, поразительно. И то, что вы чувствуете усталость, потерю памяти и прочее, абсолютно нормально. — Амелия мягко смотрела на меня, а я не могла вымолвить и слова. — Вас беспокоит что-то другое, я права? — Мне страшно, — призналась я, глядя куда-то в окно и рассматривая морскую даль. — Мне страшно оставаться одной, спать, выходить на улицу, садиться за руль. Жить. Того, кто подрезал меня на дороге, до сих пор не нашли. Я всё время чувствую, будто за мной наблюдают. И этот страх преследует меня постоянно. Везде. Вновь набежали слёзы, скопившись в уголках, а я медленно подняла глаза, буравя потолок, лишь бы не заплакать. Амелия же выжидающе молчала. — Как вы считаете, что произойдёт, если вы останетесь одна? — продолжила она. «Я усну и вновь увижу эти образы…» — Не знаю, — медленно покачала головой я. — Не знаете или не готовы сказать? — с лёгкой улыбкой спросила Амелия. А я лишь стыдливо опустила голову, чувствуя, как мои щёки заливаются краской. Мягкая улыбка Амелии и её завораживающий голос успокаивал, заставляя раскрыться, вылезти из кокона своих страхов, как клейкой лентой обмотанных вокруг тела. Но я боялась показаться сумасшедшей, упустить это мимолётное мгновение на носочках подошедшей лёгкости. Боялась разрушить момент теми словами, которые не готова была произнести вслух. Амелия понимающе кивнула. — Что вас успокаивает, Вики? — Её мягкий голос воздействовал на мой разум будто гипнотически, обнимая меня и поглаживая. — Близкие люди, — ответила я, снова вглядываясь вдаль, — когда они рядом… Рисование. Когда я рисую карандашом, выводя каждую линию, которая рождается в моей голове… И море, — слегка улыбнулась я, смотря на блестящие блики на синей поверхности за окном. — Звук разбивающихся волн, да даже шёпот мягких. Я очень люблю море. Чувствовать на себе его мягкие прикосновения, смывающие с меня весь груз. — Вы очень сильная девушка, Вики. — Амелия неожиданно встала, проследив за направлением моего взгляда. — Я думаю, вы чувствуете, чего сейчас хотите. Поэтому жду вас уже на следующей встрече. А я, улыбнувшись, кивнула в ответ, вновь провела пальцем по красным лепесткам и тоже поднялась. — Захватите альбом в следующую встречу, — мягко сказала она, провожая меня с неизменной улыбкой. Выйдя в приёмную, я встретила удивлённый взгляд Кристины. От улыбки психолога на душе стало спокойнее. И клокочущая внутри пустота словно перестала выпускать свой яд, на мгновение замерев и позволив мне сделать вдох. — Так быстро? — удивилась подруга. — Крис, — прикусила губу я, пытаясь выразить своё желание. — Я хочу на море. А губы Кристины почему-то расплылись в довольной ухмылке, причину которой я увидела, лишь выйдя из здания и заприметив серебристый седан. Марк улыбнулся, облокотившись о крышу авто, и стоящий рядом в джинсовой рубашке Джейсон повторил за ним, притягивая меня к себе и заключая в тёплые объятия. Я провела рукой по голубой ткани на груди мужчины, которая чертовски ему шла. — Кажется, кто-то пропустил свой день рождения, да, Вики? — разнёсся бархатный голос Марка, хитро подмигивающего Кристине. — Запрыгивай, малышка, — прошептал на ухо Джейсон, а я уже смело залезла в авто, будто забыв про свой страх. Джейсон вновь аккуратно вёл автомобиль, мча по трассе вдоль пустынного берега моря. А я как заворожённая смотрела на мягкие волны: они переливались разноцветными бликами и ласкали песок, оставляя на нём длинный след, который быстро таял, догоняя убегающее море. Я облокотилась о приоткрытое окно, через которое забегал мягкий ветерок, приносивший нежный морской запах, смешанный с особенным осенним ароматом сожжённой листвы. И впервые за несколько дней меня не пугала эта гарь. Я чувствовала лёгкость, лишь слегка проваливающуюся в ту пустующую дыру в самом центре души. Джейсон припарковал авто рядом с небольшим пляжем в окружении скал: они сдерживали гнев любых волн, благодаря чему в глубине лагуны были лишь мягкие их остатки. Я вышла, наслаждаясь ветерком, который ласкал мои волосы, пробираясь ближе к оголённой шее и будто нежно проводя по ней пальцами. И я вновь ощутила запах сожжённой листвы, словно гари; он пробежался по моей спине и остановился за ухом, вызывая небольшие мурашки. Я посмотрела на море, отражающее в своих водах оранжево-красные краски заката, и подошла ближе, скидывая на ходу кроссовки и бросая их в сторону корзинки, уже принесённой Джейсоном на песок. Приблизившись к воде, я окунула ноги в подбежавшую волну, которая мягкими, тёплыми прикосновениями дотронулась до моей кожи и вновь убежала назад, сливаясь с синью моря. Недолго думая, я скинула с себя шорты и в одной футболке и белье зашла глубже, подставляя солёным ласкам измученное тело. И, вновь вдохнув морской аромат, стала погружаться дальше. — Вики, пожалуйста, осторожно, — издалека донёсся голос Джейсона с нотками волнения. А я легла на воду, направляя глаза в оранжевую высь, которая уже сливалась с тёмно-синим небом, с силой наступая на уходящий за море закат. Я слышала лишь шум волн и моря, который захватил моё сознание, успокаивая его и забирая тяжёлый груз, повисший над пустотой в груди. Она не исчезала, а соль будто пыталась залечить раны, и на душе чуть покалывало, ведь края её были наполнены разъедающим ядом. Я закрыла глаза, позволяя волосам пропитаться влагой до самых корней. Дикое желание, сродни тому адреналину, которого я так жаждала и который испытывала каждый раз во сне, — и вот я задержала дыхание, позволила себе с головой окунуться в воду. Продолжила рассматривать огненно-синюю высь, которая слегка искажалась прозрачными волнами. А я будто парила в невесомости, напоминавшей мне полёт над облаками, как в тех самых снах. Но воду накрыло странное белое облако, и я увидела лицо блондина, протягивающего ко мне свои руки и утаскивающего меня за талию. И я была готова поклясться, что чувствовала прикосновение его тёплой ладони к своему телу и силу, толкающую меня наверх. Я выплыла и сделала глоток воздуха — он наполнил мои лёгкие таким нужным, важным кислородом. Который был будто иной и имел привкус дождя. — Вики, — услышала я практически рядом и обернулась на Джейсона; он с беспокойством плыл ко мне прямо в одежде, только обувь осталась на берегу. — Что ты творишь? Его голос, обычно излучавший тёплое спокойствие, приобрёл волнительно-жёсткие нотки. А я лишь улыбнулась и руками обхватила шею Джейсона, а ногами обняла его за талию. Его глаза, полные беспокойства, прямо впились в мои, и в душе поселилась такая лёгкость, которая почти отодвинула пустоту на второй план; потому я лишь и могла, что дотронуться солёными губами до его, приоткрыть их в нежном поцелуе. Я сильнее прижала широкую спину Джейсона к себе, провела ладонью по шее и закопала пальцы в волосы, не отрывая сладко-солёного прикосновения. А руки мужчины, уже лежавшие на моей талии и обжигавшие даже в прохладной воде, проникли под футболку. Его пальцы скользили по позвоночнику, обводя каждый позвонок и оставляя мурашки, пробуждающие желание. Я провела рукой по рубашке Джейсона, пальцами расстёгивая одну кнопку за другой. Ладонь скользнула под прилипшую джинсовую ткань, и я тут же почувствовала мощную мускулатуру его тела. Напряжённо дышавший Джейсон прижал меня сильнее, скользя губами к уху и кусая мочку. Он спускался ниже, к шее, оставляя страстные следы на моей коже. Я тяжело вдохнула, будто забыв, как дышать. Его руки принялись ласкать мою спину, а я провела ногтями по его груди, и на белой коже появились красные полоски. — Эй, голубки, — привлекла наше внимание Кристина. — Мы вас, между прочим, ждём. Я с улыбкой оторвалась от Джейсона, вновь заглядывая в голубые глаза, в которых уже поселился возбуждённый блеск. Он легко двинулся к берегу, а я, не убирая ног с его талии, продолжала улыбаться. Он ухмыльнулся в ответ и, подхватив меня за бёдра, вынес из воды, а затем мягко опустил на коврик, зная, как я не люблю прилипший песок. Марк развёл костёр, достав из корзинки еду и протянув апельсиновый сок. Джейсон накинул плед мне на плечи, пытаясь согреться в мокрой одежде. Кристина поставила свой плейлист, наполняя безлюдный пляж красивой музыкой, которую подхватывал ветер и, унося сквозь пространство далеко в море, возвращал мне всё тот же знакомый мятный привкус вперемешку с дождём и пеплом. Но страха сейчас не было. Я снова была дома.

***

— Уокер, — раздался громогласный голос Фенцио, отвлёкший меня от лицезрения парящих скал. Я резко повернулась в сторону ангела, одёргивая ремень на струящемся сарафане Мими. Кто ж знал, что у неё в гардеробе может быть что-то милое, а не на грани разврата. — Сейчас я разделю всех на пары, и вы будете тренироваться вместе, — продолжил учитель, сверля взглядом каждого. — Вики, — он снова обернулся ко мне, слегка ухмыляясь, — твоим напарником будет Люцифер. Я покосилась на брюнета, облокотившегося о ствол дерева. Стоило демону услышать своё имя в паре с моим — и в красных глазах поселились усмехающиеся огоньки, которые, впрочем, мгновенно умерли под маской равнодушной жестокости. Выпрямившись во весь рост, Люцифер одёрнул чёрный облегающий джемпер и расправил сильные крылья. Наклонив голову и пробуравив меня изучающим взглядом, он взмыл ввысь. А я обернулась на Мими и слегка обеспокоенного Дино, хмуро смотрящего на меня. — Уокер, — снова намекнул на начало тренировки ангел. Я шевельнула крыльями, позволяя свежему воздуху пронзить серо-жемчужные перья, и тоже взмыла вверх, вслед за исчезнувшим демоном. Я сделала ещё один сильный взмах, и он унёс меня сквозь пушистые облака. В попытке привыкнуть к чувству полёта, которое каждый раз захватывало дух, я оглянулась, руками уравновешивая тело. Тяжёлые крылья тянули меня назад, а я упорно сопротивлялась, стараясь держаться ровно. Но красноглазого демона нигде не было, и где-то в груди зарождалось бурлящее раздражение с долькой нехорошего предчувствия. Вдруг моё крыло пронзил резкий удар откуда-то справа, и мир вокруг вновь в сумасшествии закружился. Тело пробила острая боль, оставшаяся режущими ощущениями на спине, а раздражение внутри уже вышло за все мыслимые пределы, перерастая в гнев. Я попыталась взмахнуть крыльями, и по телу растеклась новая волна неприятных ощущений, но я наконец выровнялась в воздухе, кидая ледяные взгляды в сторону Люцифера. Он же лишь усмехнулся, осматривая меня с отвращением. — Самодовольный кретин, — бросила я, совершенно не думая о последствиях. Хотя даже если бы подумала, меня бы это всё равно не остановило. И я даже на расстоянии увидела пучки красных молний, родившихся в алых глазах и на стремительной скорости приближавшихся ко мне. Люцифер жёстко схватил меня за шею, приближая к себе и буравя рубиновым взглядом. Он тяжело дышал, и красивое тело вздымалось под тонким плетением джемпера. Прикосновение его руки обжигало, будто вновь оставляя дьявольское клеймо на моей коже. И только высшие силы, по всей видимости, остановили брюнета от того, чтобы сломать мою шею сию же секунду. А он был к этому близок. — Я выбью из тебя эту дерзость, Уокер, — прорычал он мне прямо в лицо. Я спокойно встретила молнии в глазах Люцифера и вывела его окончательно, хладнокровно приподняв брови. Рывком откинув меня, он отлетел назад и развернулся ко мне. А в голове моментально возникло сравнение с быком на корриде, которому показали красную тряпку. Только в данном случае ею была я. — Покажи, на что ты способна, Непризнанная, — по слогам произнёс последнее слово Люцифер, растягивая на губах дьявольский оскал. И теперь уже мне показали красную тряпку. Я пронзила прохладный воздух сильным взмахом крыльев, подлетая к Люциферу, а он, слегка усмехнувшись, увернулся в последний момент, и хлёсткий удар его крыльев со всей силы пришёлся по моим. Я вновь потеряла равновесие, чувствуя адскую боль в спине, накрывающую всё тело. В этот раз перед глазами потемнело, и я камнем полетела вниз, силясь сквозь покрытое мраком сознание дать себе тысячу отрезвляющих пощёчин и взмахнуть крыльями. Но они, словно поломанный механизм, не слушались меня и лишь с удвоенной силой тянули к земле. Я полностью расслабила тело и, приоткрыв глаза, затуманенным взором увидела Люцифера, быстро отдаляющегося от меня. Моё тело совершенно не подчинялось сигналам мозга, и я уже ожидала удара о поверхность, который бы разнёс в пух и прах мою наглость, как вдруг меня подхватили сильные руки, удерживая в полёте и медленно опуская. Я увидела обеспокоенный взгляд Дино и почувствовала его тёплые прикосновения к моей талии и ногам. Глаза уже различали контуры белых перьев, и я наблюдала, как блондин яростно смотрит вверх, на парящего демона. Внутри меня взорвался фейерверк гнева, обиды и боли, перераставший в один-единственный коктейль — ярость. Я буравила взглядом воздух между собой и Люцифером, и сквозь пелену послышался голос Дино: — Вики, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, прекрасно чувствуя мою энергию. — Вики, не нужно. Вики… Я уловила медленно закрывающиеся глаза Дино, который, не ожидая моих действий, выпустил меня из рук. А я стрелой полетела на демона, ладонями упёрлась ему в грудь и понеслась вместе с ним к ожерелью парящих скал. Люцифер, так же не ожидая подобного, даже не стал сопротивляться — лишь с удивлением вгляделся в моё лицо. Я резко остановилась, опуская руки и прожигая красные глаза ледяным взглядом. — Я не просила этой жизни, не просила умирать и оказываться здесь, с таким, как ты, — пронзили пространство мои слова; я произнесла их яростно, гневно. — Я человек. И даже если я слабее тебя, я не хуже тебя. И ты не будешь так со мной обращаться. Я свирепо смотрела на Люцифера: его брови превратились в одну сплошную полосу, а в глазах уже горел адский шторм, бурлило само жерло вулкана. Он схватил меня за волосы, приближая к себе, и вновь заглянул мне в глаза. На мгновение его взгляд упал на мои крепко сжатые губы, и мы так и дышали друг другу в лицо. — Уокер, — эхом разрезал облака вокруг голос Фенцио. Я подскочила, ловя ртом воздух и кладя руку на грудь. Сердце снова старалось пробуравить грудную клетку. А я в который раз почувствовала повисший запах пепла и, подняв глаза, замерла — из угла комнаты за мной наблюдали те самые горящие рубины. — Спи, Уокер, — разнёсся по комнате спокойный низкий баритон. Разум вновь унёс меня в царство Морфея, и тело обессиленно упало на подушку.