Between

Я провела пальцем по нежному лепестку белого цветка: он будто боролся за жизнь, устремляясь сквозь корни старого дерева, которое оберегало его от сильного ветра. Я чувствовала себя так же. Стремилась жить, выбраться за пелену толстых нитей, застилающих свет. «Я дарю его тебе. Согреет ли тебя мысль, что где-то между небоскрёбами борется за жизнь твой цветок?» — прозвучал в голове спокойный бархатный голос. Я слегка улыбнулась, ощущая лёгкий ветер с ароматом скорого дождя, и подушечкой пальца аккуратно коснулась кончика лепестка. — Согреет… — тихонько прошептала я, закрывая глаза и наполняя лёгкие свежим воздухом. — Ты что-то сказала? Что согреет? — послышался звонкий голос Кристины сбоку, а я резко отдёрнула руку, возвращаясь из тёплого кокона размышлений в реальный мир. — Нет… Ничего. — Я бросила быстрый взгляд на Марка, разрезающего пополам очередной персик, и улыбнулась, когда парень укусил сочный плод: — Ты же лопнешь. — Я готов есть их, пока не умру, — усмехнулся он, протягивая мне вторую половинку. Сладкий вкус персика заполнил мой рот, и я вернула внимание к рисунку перед собой, на котором изобразила руку мужчины — теперь уже вторую, которой он схватил меня за волосы в моём сне. Я пыталась нарисовать здание по проекту или хотя бы поразмыслить в этом направлении, а в итоге опять вырисовывала штрихи пальцев и сильного предплечья, покрытого чёрными линиями татуировки. В этот раз картинка была другая: она рассказывала страшную историю всё тех же мучеников, только сейчас это была пустыня, где лежали тучные тела изнывающих от жары людей. А над их головами разверзлось адское небо, с которого ледяными камнями хлестал град — лишь калечащий, но не остужающий. И в центре, как и на предыдущем рисунке, на дыбы встало существо, лапы и тело которого принадлежали собаке, а грудь и голова — наблюдающему за всем демону с высокими рогами, крылья которого больше походили на орлиные, да и хвост был как у лошади. На брюхе этого существа было с десяток грудей, будто он кормил тех тучных людей либо, наоборот, не давал им и капли. И через весь рисунок полудугой шла новая надпись — Gula. «Чревоугодие». Мои брови от удивления поползли вверх, а я вновь бросила быстрый взгляд на Марка. По шее пробежался порыв тёплого ветерка, пахнущего, как мне казалось, сожжённой листвой, и закрался в волосы, нежно касаясь спины. Я слегка поёжилась, сильнее натягивая рукава бежевого джемпера на кисти и зарывая ладони в голубые джинсы. Сегодня было уже намного прохладнее, чем вчера: осень на своих полных правах ворвалась в тёплый воздух. И как подтверждение этих мыслей, на лист альбома передо мной упал жёлтый кленовый лист, на котором сентябрь, словно художник, поставил уникальные красные кляксы. — Ты в общежитие? — спросила Кристина, оборачиваясь ко мне. Она протянула руки к моим волосам и, будто расчёской, провела по ним согнутыми пальцами, начиная заплетать косу. — Нет. Папа просил на выходные приехать домой. И нужно поехать в полицию, дать показания, — ответила я, крутя в пальцах разноцветный лист. — Ох, чёрт. Хочешь, схожу с тобой? — мягко предложила девушка, заглядывая мне в глаза. — Нет, я справлюсь, — улыбнулась я и, наклонив голову назад, упала на зелёный плед, устраиваясь удобнее на ногах друга. «Я должна справиться». Марк разочарованно выдохнул, откладывая персики в сторону и растягивая на губах обречённую улыбку. А я лишь засмеялась, вновь чувствуя себя уютно рядом с ним. Сон, полный ужасного страха, ушёл, и те алые глаза показались лишь его видением. Но вчера через дремоту, резко нахлынувшую на мой разум, я будто бы почувствовала чьё-то тёплое прикосновение, унёсшее мои беспокойства вдаль. — Ты точно в порядке? — слегка прищурившись серо-зелёными глазами, поинтересовался Марк, чувствуя моё напряжение. — Ну так… — мягко улыбнулась я, не в силах соврать ему. — Пожалуйста, не считайте, что я сумасшедшая. Я закусила губу, собираясь с силами и прикрывая глаза. Марк аж выпрямился, вглядываясь мне в лицо. С закрытыми веками было как-то легче: я не видела реальный мир и могла спокойно произнести те самые слова, которые не решилась сказать психологу вчера. — Пока я была в коме, мне снился сон, что я попала в школу ангелов и демонов, и теперь он вновь и вновь преследует меня каждую ночь. — Я резко открыла глаза, ожидая увидеть смех на лице Марка, но он сосредоточенно слушал меня. — Мне кажется, что меня преследуют. Мне страшно. Но эти сны… они завораживают и пугают, будто у меня была другая жизнь. Я вновь закусила губу, ожидая какой-нибудь реакции от друзей, внимательно наблюдавших за мной. На миг они переглянулись в молчаливом диалоге. — Это просто твоё воображение. Ты же творческая личность. Понятное дело, что ты будешь бояться после всего. Но это только твоё подсознание. — Слова Кристины слегка ранили меня, но я не подала виду и лишь улыбнулась в ответ. «Может, это действительно всего лишь игра моего подсознания. Тем более после аварии и комы». Это оправдание всему, найденное подругой, слегка сжало пустоту внутри, но объясняло всё то, на что я сама не находила ответа. Марк нахмурился, вновь смотря мне в глаза и просто молча сжимая мою руку в поддерживающем жесте. И это было важнее любых оправданий. Мой друг не осуждал меня, не называл сумасшедшей, а молча был рядом. — Ты правда не отходил от моей палаты несколько дней? — прошептала я, сжимая в ответ его руку. — Я бы просидел с тобой все три месяца, сосулька, если бы твой отец не прогонял меня каждый день, чтобы я шёл спать. — Нежная улыбка осветила его лицо, вырисовывая две милые ямочки на щеках. А я расхохоталась, пихая его в бок из-за прозвища, излюбленного им после моего спасения в детстве. До нашего города мы доехали быстро. Марк аккуратно вёл авто, поглядывая на меня через зеркало заднего обзора, пока Кристина распевала песни, играющие на радио. А я вновь гипнотизировала дорогу домой, нервно сжимая пальцы и кусая губы, проезжая мимо злополучного места аварии. И то ли сказалось спокойствие в компании друзей, то ли повлиял вчерашний сеанс с психологом, но мне действительно было не так страшно, не до жути. Отца ещё не было дома, так что я решила наконец собраться с мыслями и поработать над проектом для музея. Взяв всё нужное из комнаты и захватив с собой тарелку малины, я вышла в сад, вдыхая аромат, гонимый лёгким ветерком. Кроме привычных запахов, разносился еле уловимый шлейф сирени, которой уже и не должно было быть в это время года. Расположившись за широким садом, я достала альбом, пытаясь начать рисовать хоть какие-то сюжеты, надеясь на вдохновение. Похоже, ароматы гари, сирени, мяты и дождя, сливающиеся в сумасшедший коктейль, успокаивали меня, потому что я оперлась на ладонь, гипнотизируя всё тот же рисунок с татуировкой на руке, и добавила парочку штрихов и так идеальной кисти. Аромат малины закружился вокруг, и я на мгновение закрыла глаза при виде новой картинки с очаровательной брюнеткой, которая носилась вокруг меня. — Вики, успокойся. Фенцио со всеми такой, — с улыбкой прошептала Мими. — Как здесь успокоиться, когда он очевидно пытается меня завалить, ставя в пару с Люцифером на экзаменационном задании? — Я разъярённо сидела в кабинете учителя, пуская гневный взор в сторону ангела и перехватывая взволнованный взгляд Дино. Я нахмурилась, приходя в сознание, и моргнула, пытаясь прогнать навеянный сном образ, а затем взяла карандаш в руки и уселась поудобнее в мягком кресле в саду. Но дурман не покидал мою голову — стоило мне взглянуть на рисунок перед собой и перевернуть чистый лист, как серебристый грифель проехался по бумаге, оставляя бегущую полосу карандаша. Я медленно упала лицом на согнутую руку и вновь погрузилась в сон. — Ох, да этот самодовольный болван меня завалит, — зло прошептала я. — Ну, ты же хотела уйти отсюда, — как-то горько усмехнулась демоница, и на меня нахлынула лёгкая волна противного чувства вины. Всё-таки, как бы я ни стремилась назад, домой, проведя какое-то время в этом месте, я уже привязалась к Мими. Как и к Ади, Сэми и Дино. Я покосилась на блондина, рассматривающего парящие в окне облака, а сидящая рядом Лилу резко перехватила мой взгляд и, как-то нервно поёрзав на стуле, быстро привлекла внимание Дино к себе. Я мысленно закатила глаза, возвращая себя к слегка обиженной соседке и протягивая руку к её сливово-багровому крылу. Пёрышки слегка встрепенулись, а Мими улыбнулась, чувствуя лёгкую щекотку. — Мими. Как бы я ни хотела назад, ты мой друг в любом из миров. Просто там осталось всё, и я не могу взять и смириться, что кто-то захотел меня этого лишить, — прошептала я, и Мими улыбнулась, рассеивая обиду, а затем прильнула к моему плечу, накрывая мягким крылом мою спину. Я замялась, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не ранить новую подругу. Она так сильно напоминала мне Кристину в желании веселиться, одеваться с шиком, но, главное, у них обеих был одинаковый огонёк озорства в глазах. Только у одной — голубой, а у другой — дьявольский, карий. И тот факт, что одна любила журавлей, а другая — драконов, даже как-то забавлял. — Скажи, — начала я, выводя пером рисунки на белом листе перед собой, — а кто-нибудь возвращался назад? Мими на мгновение замерла и напряглась, а крыло, обнимающее меня, вздрогнуло. — На моей памяти нет. Те, кто пытался, погибли и попали в Небытие. — Резко отстранившись, она длинными ноготками повернула моё лицо к себе. — Вики, прошу, пообещай мне, что не будешь пытаться сделать это таким путём. Может, мне никогда не удастся понять тебя, но я уж точно не смогу просто так смириться, если ты отправишься в… Мими не договорила и опустила глаза, а я почувствовала исходящий от девушки аромат малины. — Обещаю, — успокаивающе прошептала я и сжала её ладонь. — Уокер, мы вам не мешаем? — Фенцио вновь нарушил мою внутреннюю гармонию, а я нервно выдохнула, стараясь взять себя в руки. Раздражение внутри меня опять нарастало комом. Я шла вдоль светлого коридора, желая как можно быстрее попасть в свою комнату и просто провалиться в сон; молясь, чтобы в нём снова были образы моих родных. Но, заворачивая за угол, я врезалась в горячую грудь высокого мужчины, и мне не нужно было поднимать взгляд, чтобы понять, чьи багровые перья сейчас находились передо мной. Он, как истинный хозяин всего спектра моих гневных эмоций, моментально пробудил во мне все сразу, растянув при этом на губах дьявольскую ухмылку. Я подняла глаза, встречая на удивление спокойный взгляд без молний. Лишь одна усмешка Люцифера уже выводила меня из себя. Я мысленно выдохнула, стараясь взять себя в руки и молча пройти мимо, но воспоминание о недавнем разговоре с ним и слова Мими резко побудили меня заговорить: — Ты тогда упомянул, что можешь отправить меня назад, как? — Я выпытывающе смотрела в алые глаза, которые в ответ буравили мои. Люцифер скрестил руки на груди, облокотившись о стену. — Для тебя это не должно иметь значения. Я найду способ, — уверенно ответил Люцифер. — И что взамен? — Он удивлённо поднял бровь, и усмешка расплылась на его лице ещё сильнее. — Ты же Люцифер, не будешь просто так делать что-то за красивые глаза. — Верно, — самодовольно кивнул он. — Глаза у тебя, конечно, красивые, но ты права. — Так что ты хочешь? — нетерпеливо выдохнула я. Люцифер сделал шаг ближе, наблюдая за моей реакцией; расстояние между нами значительно сократилось, и я уже чувствовала еле уловимый аромат адского пепла. Не шевелясь и не сдвигаясь с места, я продолжала сверлить его глазами, стойко выдерживая рубиновый взгляд. Он наклонился ближе, оставляя между нашими лицами лишь пару миллиметров. И вновь его усмешка и последовавшее за этим моё раздражение, которое лишь забавляло демона. Люцифер наклонился к моему уху — его горячее дыхание уже слегка щекотало мою шею, вызывая ненужные мурашки. — Тебя, Уокер, — прошептал он, а эмоции внутри меня переродились в гнев. — Когда захочу и как захочу. Люцифер медленно отстранился, не сводя с меня взгляда; он, несомненно, чувствовал фонтан моей ярости в свою сторону. А я, сжимая кулаки и сдерживая всё, что могло бы порадовать демона, улыбнулась, сделала ещё один шаг вперёд и встала на носочки, прожигая его взглядом в ответ. От неожиданности Люцифер замер, слегка нахмурившись моей наглости. Я дотянулась до его уха, чувствуя теперь, кроме пепла, и другой аромат — приятный, манящий. Нарочно коснувшись дыханием шеи мужчины, я прошептала: — Иди к чёрту. И стремительно развернулась, направляясь к себе в комнату. Сердце отбивало странный ритм, который эхом разносился в голове и ещё больше подогревал мой гнев к самовлюблённому демону. Кромешная тишина коридора и лишь стук от моих удаляющихся каблуков. Вдруг пространство разорвал необычный низкий смех Люцифера. Я вздрогнула, а сердце внутри больно сжалось. Всё ещё держа глаза закрытыми и чувствуя лёгкий ветерок, наполненный ароматом дождя, я в полудрёме попыталась приоткрыть веки. Перед взором расплылся светлый силуэт. Я почувствовала слегка тёплое касание пальцев к волосам, опускающихся к шее и вызывающих очередную порцию мурашек на коже. А на душе резко стало легко: перед глазами опять начали мелькать картинки, но уже другие, будто наполняющие умиротворением; они достали из глубин памяти образ, который погрузил меня в новый дурман. Невероятное чувство полёта, невесомости; я огляделась, делая взмахи сильными крыльями, которые, словно перламутровая ракушка, раскрылись за спиной. Свежий воздух ударил в лицо, и я вдохнула его глубже, наслаждаясь ощущением свободы среди парящих скал и сотен облаков, переливающихся розово-голубыми тонами под лучами восходящего солнца. Я летела, запуская руки в кучевую вату облаков, оставляющую на пальцах еле уловимый туман. — Нравится? — Я обернулась на Дино. Он наблюдал за моим практически детским восторгом, и на его лице сияла широкая улыбка. — Да, — ответила я. Дино протянул руку, увлекая меня всё выше. Я летела над школой, напоминающей огромный готический замок из светлого гранита, который будто светился и терялся в облаках. Тот самый путь, когда я попала сюда, не обращая внимания на всю красоту сразу. Только сейчас во мне что-то изменилось. Появилась такая необычная, ненужная привязанность к этому месту. Тёплые пальцы коснулись моей талии, а около уха послышался шёпот Дино, чьё дыхание щекотало мою шею, вызывая волнительные мурашки: — Позволь мне показать тебе этот мир, — словно ласкал меня бархатный голос. Его руки крепче взяли меня за талию и уверенно понесли сквозь облака, вырисовывая виражи, как на американских горках, и ныряя под прозрачные потоки водопадов. Я чувствовала тело ангела сзади, ощущала его взволнованно-напряжённую энергию, окутывающую меня и согревающую, несмотря на потоки прохладного ветра. Дино держал меня так крепко, что я полностью расслабила крылья, доверяя себя его сильным рукам. Мы пролетели над десятками парящих скал, и я коснулась пальцами самого начала радуги, будто застывшей в пространстве. Сейчас во мне не было страхов, волнения, отчаяния и боли. Они остались там — в школе. Я же летела с ангелом и не боялась упасть. Знала, что он поймает меня, где бы я ни была. Я закусила губу, чувствуя его тёплые руки и дыхание. Он прижимал меня к себе всё ближе, а я и не сопротивлялась, тая в его ладонях и наслаждаясь этой лёгкостью, дурманящей разум. Дино повернул меня лицом к себе, всё так же придерживая за талию, и заглянул мне в глаза. Его небесно-голубой взор, прикованный к моему лицу, будто выводил контуры моих бровей, скул и губ, как вдруг замер. И вновь — глаза. В небесной синеве его взгляда зарождалось что-то ещё. Руки блондина напряглись, а я вздохнула, не в силах больше выдохнуть, чувствуя лишь биение собственного сердца и его, стучащего в унисон с моим. Дино поднял нас уже так высоко, что, казалось, ещё чуть-чуть — и вновь загорятся далёкие звёзды. Он улыбнулся, его крылья замерли, и мы полетели вниз. Но мне не было страшно, ведь я знала: он меня поймает, и потрясающее чувство адреналина будоражило меня изнутри. Я не сводила взгляда с его глаз. И, ведомый неожиданным порывом, он наклонился ближе, прикасаясь тёплыми, мягкими губами к моим. Забыв, как дышать, я робко ответила на поцелуй, который становился более жадным, трепещущим, вкусным. Будто я была его запретным плодом, его кислородом, его святым воздухом. А мы всё падали, но Дино резким взмахом раскрыл сильные белые крылья и ещё крепче прижал меня к себе в этом сумасшедшем полёте. Я распахнула глаза. Сердце умиротворённо стучало, а я словно чувствовала тепло внутри, всё ещё ощущая мягкие губы на своих, щекочущее дыхание на шее и мурашки, в восторге бегущие по спине. В голове не было ни одного страха — только спокойствие. Мои пальцы всё ещё сжимали карандаш; я перелистнула лист альбома и сделала первый штрих готического строения. Я словно видела его перед собой, пыталась удержать, поймать этот прекрасный момент блаженства, неожиданно поселившегося в моей израненной душе. И под серебристым грифелем начали вырисовываться первые штрихи будущего здания, которое уже жило в моей голове. Я увлечённо рисовала, не обращая внимания на повисший в воздухе аромат дождя, на резкий запах гари, смешанный с мятой и всё той же сиренью. — Необыкновенно… — послышался за спиной мягкий голос отца, и от неожиданности я вздрогнула. И будто в первый раз посмотрела на рисунок, где уже был намёк на тот самый проект, который нужно было сделать для музея. Чувство эйфории постепенно отпускало меня, уступая место всё той же пустоте в груди, увеличивавшейся в масштабах. «Это же был сон?» — У нас на ужин гости, — улыбнулся отец, прижимая меня к груди, и я повернула голову на мужчину в дверях. — Привет, детка, — улыбнулся Джейсон. Он подошёл ко мне, держа в руках букет моих любимых подсолнухов, и заключил меня в тёплые объятия. Я замерла, сглатывая подбежавший к горлу ком и чувствуя, как мои щёки алеют и горят. «Боже, это ведь всего лишь сон, правда?»