Between

Я сидела в своей комнате, нервно заламывая пальцы и уже окончательно, до крови, искусав губы. Сердце колотилось как ненормальное; кажется, я обеспечила ему самое беспокойное время за всю свою земную жизнь, умерев и попав в эту школу. Я хотела, мечтала вернуться назад, к своим близким и родным. Но кто же знал, что экзаменационное задание прямо связано с прошлой жизнью. «И ведь самое забавное, что в первый раз мне строго-настрого запретили приближаться к своим родным. А сейчас прямо отправляют к ним, словно на гильотину. И выкручивайся как хочешь. Но стоит проявить слабость и провалить это задание — вылетишь из рядов этих существ быстрее, чем длился прыжок со скалы в момент смерти. А ощущения при этом обещают незабываемые. Во всяком случае, так сказал, а точнее, проорал в своей излюбленной громогласной манере ангел Фенцио. Кто из него вообще сделал ангела? Геральд и тот более мягкий и, не побоюсь этого слова по отношению к демону, добрый». — Да я уверена, ты справишься. — Мими оживлённо кивала головой, и сливово-багровые крылья прыгали в такт чёрной макушке. «Она сама верит в то, что говорит?» Я окинула брюнетку скептическим взглядом, и она драматически закатила глаза в ответ, поднимая руки в патетическом отступлении. «Мало того, что на экзамен я иду с этим самовлюблённым принцем преисподней, так еще и экзаменационное задание для Непризнанных — круг ада, не меньше». Я тяжело выдохнула и начала напряжённо массировать виски. — Ну, ты же выпила порошок забвения, тебе должно быть легче, — не унималась соседка, пытаясь совершить очередную попытку поддержать меня, а я лишь сильнее прокусила щёку и закрыла глаза. Именно этот серебристый флакончик улетел куда-то вдаль из открытого окна. Я вновь выдохнула и встала, как можно скорее удаляясь из уже душной комнаты и проскальзывая между крыльями других учеников. В саду никого не было и, как обычно, не ощущалось даже дуновения ветерка. Я скинула обувь, позволяя босым ногам почувствовать прикосновения небесной земли и щекочущих травинок. — Волнуешься? — неожиданно раздалось у меня за спиной, и я подпрыгнула на месте, будто уличённая в общественном беспорядке. «Боже. Боже. Боже», — проклинала я всё на свете, пытаясь вновь угомонить сердце. — Извини, если напугал. Энди остановился, засовывая руки в карманы серых брюк, и мягко улыбнулся. — Всё нормально. Я просто… — нахмурилась я, силясь подобрать правильное слово. Мы с Энди уж точно не были близки, но с ним было как-то проще обсуждать подобное; он мог понять так, как не поймёт даже Дино. — Просто ты в шоке оттого, какое у Непризнанных первое экзаменационное задание, и понятия не имеешь, как себя вести, — закончил парень. — В точку, — усмехнулась я, как-то неожиданно даже для самой себя выдыхая с облегчением. — У тебя оно уже было? — Да. — Энди подошёл ближе и, опустившись на траву, устремил взор куда-то вдаль, в гущу облаков и парящих скал. Я же тактично молчала, решившись всё-таки сесть рядом и позволив ему продолжить самому. — Мне тогда помогла Лора, она попала сюда раньше меня. Конечно, первое время меня тянуло на землю, и, спускаясь, я каждый раз еле пересиливал себя, чтобы не пойти к матери и сестре и не признаться им во всём. Но настало время экзаменационного задания, и меня напрямую столкнули с моим кошмаром. Для меня было шоком, что для Непризнанных это наставление или искушение своего же близкого, оставшегося там. Они так проверяют наши привязанности, готовы ли мы перейти на следующий уровень. Я был в паре с Ости. И я едва не разорвал её, когда она склоняла мою младшую сестру в клубе к ночи с незнакомцем. А я стоял и не знал, что мне делать. Набить ему морду или оттащить Ости за волосы. Энди как-то горько усмехнулся, на мгновение повернув лицо навстречу моему изучающему взгляду, а я улыбнулась в ответ, понимая его как-то особенно, по-человечески. — Но именно тогда я понял, что я мёртв, и в какой-то степени принял это. Это помогло мне собраться. Помогло проявить себя как ангела в противовес Ости. — Его глаза излучали грусть, ту самую, которую я видела каждое утро перед зеркалом сама; после всех тех снов, где вновь встречалась с образами своей прошлой жизни. Я слегка опоздала, оттягивая сдачу экзамена до последнего. И даже раздражение Люцифера мне было не страшно, да и не важно. — Ты опоздала, — прорычал он, стоило мне появиться на пороге кабинета, где в темноте, среди пустующих парт, меня буравили два рубиновых глаза. Люцифер вышел из полумрака, скрещивая руки на груди, а чёрная футболка, так непривычно смотрящаяся на нём, обнажала татуировки выше локтя. — Тебе не всё равно? — ответила я, даже не задетая его тоном. — Абсолютно, — бросил он, проходя мимо меня и направляясь прямо к сияющему водовороту. Я шла с ясным чувством паники и страха, словно каждый шаг утяжелял меня на несколько килограммов, мешая двигаться вперёд, и старался удержать здесь, в школе. Люцифер спокойно и уверенно двигался впереди, задержавшись лишь однажды, около водоворота, и слегка обернувшись назад. Как раз в тот самый момент, когда я замерла, а моё сердце словно остановилось. Я тяжело выдохнула, нервно сжимая руки. — Не напрягайся, Уокер. Твои шансы сдать экзамен в паре со мной равны нулю, — бросил Люцифер, а моё сердце сделало лишний кульбит. — Но если тебя это утешит, это участь любого, кого поставят со мной. «Он меня сейчас успокоить пытался?» — удивилась я, но практически моментально откинула этот вопрос. И, сжав кулаки, шагнула в водоворот. Резкое огненное прикосновение будто намеренно вывело меня из сна. Руку обдало жаром, а я подскочила, открывая глаза, хватаясь за грудную клетку и пытаясь нормализовать дыхание. В комнате стоял запах гари, забивающийся в каждую пору. А те эмоции, тот страх и отчаяние, что охватили меня во сне, остались грузом висеть на шее, ухудшая и без того плачевное моральное состояние. «Что было дальше?» — крутилась в голове назойливая мысль. Я сидела на кровати, прижав ноги к себе, и прокручивала картинку перед глазами, пытаясь вспомнить всё до конца. — Тише, малышка. Только сейчас я услышала хриплый, сонный мужской голос рядом и почувствовала, как меня гладят по волосам. Я откинулась назад, стараясь расслабиться, а Джейсон сгрёб меня в охапку сильными руками. Чувства начали приходить в норму, и я заметила, что зубы стучат, словно от холода, а всё тело пробивает мелкая нервная дрожь. Джейсон крепче прижал меня к себе, шепча на ухо успокаивающие слова и вновь проводя руками по волосам. Яркий луч рассветного солнца упал на одеяло, пробегая вдоль голубых простыней вверх, освещая лицо спящего и всё ещё прижимающего меня к своей груди Джейсона. А я так и не смогла больше сомкнуть глаз, всё прокручивая и прокручивая события непонятного сна, оставившего на моём воспалённом сознании отпечаток отчаяния. Пролежав так ещё час, я тихонько вынырнула из объятий мужчины и на цыпочках спустилась на кухню, прихватив с собой альбом и карандаш. Горячий капучино немного взбодрил мои мысли, и теперь я старательно вырисовывала тот фрагмент сна, который застрял в моей памяти — рука красноглазого демона, обнажённая под чёрной тканью футболки. Новая картинка словно была продолжением самой первой; той, где из болота торчали головы мучеников, делающих последний глоток воздуха. Только сейчас эти тела будто дрались, пытаясь утопить друг друга. Над всей ожесточённой картиной возвышалась другая фигура: стражник в доспехах, с руками человека, поднимающий над головой мечи. Его ноги были словно львиные, хвост, вместо привычной кисточки, имел что-то вроде клешни, походившей на руки стражника на первой татуировке, а крылья были абсолютно странные: длинные и овальные, напоминающие пчелиные. И через всё пространство вновь раскинулись буквы на латыни, соединяющиеся в единое слово — Ira. «Гнев». — Ты так рано встала? — раздался голос Джейсона за спиной, а я быстро перевернула альбомный лист, выпрямляясь от неожиданности и словно скрывая от мужчины частичку той жизни, которую проживала каждую ночь. Щёки слегка заалели, и я нервно сжала карандаш в руках, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Ты на работу? — поинтересовалась я, кивая в ответ на его вопрос и делая глоток кофе, в котором словно искала спокойствия. — Да, малышка. Завтра нужно представить проект, поэтому сейчас вернусь в город, чтобы закончить отчёт, — улыбнулся Джейсон, запуская пальцы в волосы и встряхивая чуть влажные пряди. Я подалась вперёд, прикасаясь своими губами к его и вдыхая свежий аромат мужского геля для душа. Следом запустив руку в русые волосы, я встряхнула их на свой манер и слегка закусила губу, получая удовольствие от этой шалости. — Вики, ты готова? — В кухню вошёл отец, услышав наши с Джейсоном голоса, и перехватил мой удивлённый взгляд. — Нам нужно в участок, они просили дать показания. Волнение от его слов накатило новой отрезвляющей волной, и я будто физически ощутила удар машины о дерево и услышала звон разбивающегося стекла. — Да, я сейчас, — как-то отстранённо ответила я, вернулась в комнату и взяла альбом. Ещё через час я снова нервно молила о кофе, пытаясь привести мысли в порядок. Машина медленно ехала вдоль нашего маленького городка, а мысли об убийце, разгуливающем где-то неподалёку, крышесносным водоворотом захватили моё сознание. Я приглядывалась к мимо проезжающим автомобилям и сжималась изнутри в тугой комок каждый раз, стоило увидеть какой-то красный седан. А раньше я и не замечала, как их много в нашем городе. Отец неожиданно остановился возле небольшой пекарни, в которую мы любили заглянуть после уроков в начальных классах — давно, когда я была ещё малышкой. Я удивлённо смотрела, как он молча вышел из машины и вскоре вернулся с бумажным пакетом и двумя стаканами кофе, протягивая их мне с какой-то искрящейся улыбкой. — Ты же этого хотела? — хитро взглянул на меня он. А я лишь кивнула, расслабляясь от тёплой улыбки папы и словно обретая внутри проблеск счастья, напоминающего о потерянном времени. В порыве эмоций я прижалась к отцу, целуя его морщинистый висок и вдыхая особенный аромат, снова возвращающий в детство. — Ты опять начал курить? — сощурила глаза я, внимательно изучая лицо отца. — Я брошу. Лишь бы с тобой всё было в порядке, — как-то печально ответил он, а я вновь ощутила зияющую пустоту внутри, которая даже не планировала затягиваться. Сквозь бумагу пробивался запах свежего сливочного круассана, оставлявшего на коричневом пакете маслянистые разводы. Я прикусила губу от удовольствия, отрывая кусочек тёплого теста и наслаждаясь потрясающим вкусом. Я уже не обращала внимания на проезжающие автомобили, не высматривала среди них красный седан, а просто закрыла глаза, вдыхая аромат любимого капучино с таким осенним каштановым сиропом. Только когда мы подъехали к полицейскому участку, на меня нахлынула странная волна воспоминаний, будто бы я здесь уже была. Выйдя из автомобиля, я абсолютно уверенно пошла в сторону входа. Непонятное чувство нарастало внутри; я двинулась внутрь и сразу завернула направо, к кабинетам, словно знала, куда идти. На деревянной коричневой двери виднелась слегка стёртая табличка, где серебристыми буквами было выведено имя следователя — Колин Сидморт. По ту сторону раздался громкий хохот, и я, нерешительно постучав, заглянула внутрь. — Вы кто? — раздался до ужаса знакомый голос, пока я рассматривала кабинет, который почему-то смутно помнила, и высокого брюнета. Голова начала кружиться, но я крепче схватилась за ручку двери, с позволения следователя открывая её шире, и неуверенно назвала своё имя. — О, здравствуйте, Виктория. Я веду ваше дело. Очень рад, что вам удалось выйти из комы… Я будто плыла в тумане, делая шаг внутрь кабинета, а картина передо мной расплывалась. Яркие вспышки начали ослеплять глаза, и голос следователя разносился эхом, как из громкоговорителя. Я пошатнулась, пытаясь ухватиться за опору, но пальцы, пронзая воздух, падали. Как и всё моё тело — на пол. А сознание — в темноту и в ту самую пустоту внутри. — Вики… — донёсся до меня далёкий голос отца. — Уокер. Какого чёрта ты всё ещё привязана к своей прошлой жизни? Тебе должны были дать порошок забвения, — послышался низкий баритон сзади, и всё моё тело сотрясла дрожь. Я не могла успокоиться и не хотела. Даже не пыталась. Абсолютно игнорировала красноглазого демона. Этого чёртова Люцифера, который только что разрушил мою жизнь. Я завалила экзамен, подвела близких. И всё из-за того, что со мной в паре был он, это исчадие ада. — Я с тобой разговариваю, Непризнанная, — взорвался Люцифер, хватая меня за руку и разворачивая лицом к себе. В красных глазах блестели первые молнии, а в моих — очередные слёзы, которые я старалась подавить. Он замер, внимательно разглядывая моё лицо и первую пробежавшую по щеке предательницу. Люцифер слегка выдохнул, сжимая челюсти и смотря куда-то вбок, на закрывающийся за нами водоворот. — В этом ваша человеческая суть… — бесстрастно произнёс он; его горячая рука по-прежнему сжимала моё несопротивляющееся предплечье. — Отпусти её, — раздался спокойный, но словно с примесью гнева голос Дино, неожиданно приземлившегося около нас. Хватка Люцифера на мгновение ослабла, а я всё так же равнодушно смотрела сквозь обоих мужчин в сторону парящих в синеве скал. Глаза ангела пронзали голубыми молниями лицо демона, отвечавшего ему тем же. — Весь в отца, Ди-но, — бросил Люцифер. Я резко взмахнула крыльями, оставляя общество разъярённых мужчин, и взметнулась ввысь, совершенно не слыша того, что происходило дальше. Я летела словно в тумане, лишь слегка поддерживая себя и лавируя между каменных глыб. Прохладный воздух не ласкал меня, а больно врезался в лицо, царапая его и отрезвляя мысли. Весь мир будто кричал о моём провале; о том, что случилось там, на задании. За пеленой слёз, набежавших на глаза, я уже не видела, где приземлилась, и упала на колени, тряся плечами. «Я устала. Я чертовски устала». Я никогда особо не страдала самобичеванием, но сейчас действительно не понимала, какого чёрта все миры восстали против меня. До моего слуха начали доноситься звуки текущей воды, и я обернулась назад, где небольшой лес, словно тропические джунгли, скрывал от меня какой-то источник. Без страха и сомнений я пошла вглубь, вдыхая запахи ароматных цветов; высокие деревья скрывали синеву неба, пропуская лишь жёлтые лучики яркого солнца. Звук воды приближался, а напор явно был более сильным, нежели мне показалось изначально. Я вышла к небольшому озеру, в которое стремительными потоками вливался высокий водопад. Подняла голову и с улыбкой заметила, что зелёные деревья, будто сплетаясь лианами, образуют небольшой купол, через который видно лишь свет, красиво разливающийся в бликах на блестящей голубой глади. Вода манила меня и словно уговаривала войти внутрь, поддаться её прохладным ласкам и с головой окунуться в прозрачную бирюзу. Вытерев последние остатки слёз, я руками спустила бежевое мягкое платье; оно упало мне в ноги, а вслед за ним полетело и бельё. Я сделала осторожный шаг в воду, медленно касаясь её пальцами, а затем, осмелев, нырнула с головой. Течение танцевало вокруг меня, ласкающими потоками обнимая, успокаивая и расслабляя моё тело. Я вынырнула и провела руками по мокрым волосам и лицу, смывая с себя всю боль, отчаяние, усталость. Впервые за весь период после смерти мне было без разницы, что будет дальше. Я словно остановилась, позволила жизни, если её можно так назвать, вести меня дальше, и отдалась прохладному потоку, уносящему меня в пучину незнакомого мира. «Я провалила экзамен, и, возможно — даже скорее всего, — меня отчислят. Не знаю, что последует за этим, но я мертва. Полностью, изнутри и снаружи». Я не чувствовала больше ничего. Ни боли, ни отчаяния, ни страданий, ни привязанностей. Ничего. Я словно была пуста и даже не жаждала наполниться вновь. Снова нырнув на глубину, я проплыла несколько метров по направлению к берегу и заметила мужчину, подошедшего к краю. Он присел у воды, вглядываясь в глубину и прямо рассматривая меня. А я подплыла ближе, оценивая его красивое лицо, слегка искажённое рябью надо мной; протянув руки вперёд, разрезала гладкую поверхность изнутри и провела пальцами по колючей щетине. Мужчина замер, не двигался, изучал меня и будто прикидывал что-то, решал для самого себя. И только он слегка шелохнулся, как я вынырнула из воды и припала мокрым поцелуем к его мягким губам, а в ответ словила облегчённо-тяжёлый выдох. И потянула его за собой, словно морская сирена увлекла моряка. Только в данном случае искушённым в сладострастном грехе был ангел. Я обвила ногами тело Дино, продолжая страстный поцелуй уже под водой. Он сжимал пальцы на моей нежной коже; целовал меня жадно, страстно, словно я была его главным искушением и он, скрывшись в пучине бирюзовой воды, был готов поддаться ему целиком. Мы вынырнули, тяжело дыша и встречаясь взглядами. Я была обнажена — полностью, душевно пуста. Но сейчас — теперь — ничто не имело значения. Я хотела этого. — Ты дьяволица, — прошептал он. В ответ я лишь прижалась к нему сильнее, запуская пальцы в мокрые пряди светлых волос и второй рукой расстёгивая пуговицы прилипшей к телу белой рубашки. Дино подхватил меня за бёдра, позволяя стянуть с себя мокрую ткань и провести подушечками пальцев по его груди, рельеф которой напряжённо вздымался в такт дыханию. Он не прекращал поцелуй, покрывая прикосновениями мою шею и кусая затвердевшую грудь. Я издала стон, выгибаясь, и закусила губу, а пальцы сильнее впились в светлые волосы. Дино, взмахнув крыльями, перенёс на берег, в пещеру за водопадом, скрытую от лишних взоров, и разнёс вокруг нас фонтаны брызг бирюзовой воды, стекающей с его мокрых перьев. Он аккуратно положил меня на землю, словно я была фарфоровым сокровищем, и, откинув в сторону остатки одежды, опустился ко мне. Дино рассматривал моё обнажённое тело, покрытое тысячами мелких капель, проникающих сюда сквозь зелёный купол и стену воды. Лучики солнца игрались в волосах блондина, оставляя на тех золотистые следы, а голубые глаза стали тёмными от возбуждения. Опустившись ещё ниже, он сминал мои губы и, не спрашивая разрешения, исследовал моё тело, трепещущее под его тёплыми пальцами. Дино поцелуем поймал мой стон, и я укусила его губу, распаляя ещё сильнее. С упором, но мягко он раздвинул мои ноги и провёл членом по коже, и я вновь выгнулась ему навстречу, подставляя шею. Резким и уверенным движением он вошёл в меня, ловя мой хриплый стон, и ускорил ритм. Движения Дино были чувственны, сильны, до предела глубоки. Он входил вновь и вновь, заставляя меня извиваться под широкой грудью, а руками продолжал ласкать мою кожу. Я опять запустила пальцы в волосы Дино и, встав, прижала его крепче к себе, не прерывая ритма. Словно он был моим спасением, словно он был частью меня. Движения становились более быстрыми и резкими, а я уже не сдерживала стоны, царапая спину ангела и слыша ответные хриплые звуки от него. Мы обессиленно упали на землю, и Дино, нежно заведя мне за ухо прилипший ко лбу мокрый локон карамельных волос, нагнулся, чтобы оставить у меня на губах лёгкий поцелуй, смешанный с его улыбкой. Резко открыв веки, я сделала глоток воздуха и встала. Голова всё ещё немного кружилась, и я, словно пытаясь привести себя в чувство, зажала пальцем виски, протирая глаза. Перед взором расплывался образ высокого блондина, что-то изучающего на моём столе. «Мой альбом». Парень перелистывал страницы, а падающий из окна лучик света освещал красивое лицо, которое ещё мгновение назад нависало надо мной во сне. — Кто ты? — резко выдохнула я, и мужчина развернулся, слегка хмурясь и медленно прикрывая глаза. — Вики… — начал он. — Нет… нет… нет… Уходи… — Я зажмурилась, прижимая колени к груди и закрывая уши руками, чтобы избавиться от назойливых видений, перебравшихся в мою реальность. — Нет… Нет… Нет… Я чувствовала бешеный ритм своего сердца; чувствовала бегущие по щекам слёзы и разъедающую пустоту внутри, сжавшуюся ядовитым комом. Я тянулась к этим видениям, боялась их, отрицала их. И уж точно не ожидала увидеть их здесь, в своей комнате. — Тише, доченька, что такое? Тебе приснился страшный сон? Тише, — раздался успокаивающий голос отца, и я почувствовала прикосновения к моей голове. Убрав его руки, я медленно открыла глаза и оглядела уже пустую комнату, изнеможённо утыкаясь в грудь папы.