Between

Розово-жёлтые переливы кружились в оранжевом танце, уносящем их в голубую глубь. Только та таила в себе всю темноту — настолько чёрную, что в ней было лишь несколько проблесков ещё синих волн. Я сидела на полу перед широким окном, завязав небрежный пучок и натянув папину толстовку. За окном лил дождь, мелодично отбивая ритм об уже полностью остывший асфальт. Сотни блестящих капель скатывались по прозрачному стеклу, пытаясь ворваться в комнату. Они быстро бежали вниз, присоединяясь к потокам воды на земле и оставляя на окне лишь часть своего прикосновения. Наш молчаливый договор с блондином, заключённый в тот вечер, длился уже три дня. Я закрывала глаза и чувствовала его еле уловимое прикосновение, забирающее мою грусть и тоску, вместе с которыми уходила и боль. И стоило мне открыть глаза на утро, как моё тело наполняла необычайно сильная энергия. Я выплёскивала её через кисть, делая небрежные мазки будущей картины на белом холсте. И, просыпаясь с утра, с улыбкой замечала, как края темноты на полотне становятся светлее. Блондин вносил в неё свои коррективы, даря мне спокойствие, без слов пытаясь помочь заполнить дыру внутри тем светом, который имел сам. И я знала, что он рядом. Ощущала аромат дождя вокруг себя, несмотря на то что створки окон были плотно закрыты. Я навещала отца ежедневно, хоть к нему и не пускали надолго. Он вышел из комы после проведённой операции, но всё ещё был слаб, и мне стоило невероятных усилий брать себя в руки рядом с ним; не показывать, насколько я чувствовала себя разбитой, проходя каждый раз один и тот же путь по коридору, всё ещё хранившему призрак уничтожающего меня воспоминания. Я старалась даже не брать в руки телефон, видя поток сообщений, которые оставлял Джейсон. И лишь ужины с Марком каждый вечер приводили меня в порядок. Я прокручивала в голове проект для практики, обдумывая каждую деталь, ведь уже на этой неделе нужно было поехать в музей. Марк постоянно предлагал отвезти меня, призывал не упускать тот шанс, который был подарен мне. Но я не могла оставить отца одного. Сделав ещё один мазок на холсте, я отложила палитру и потянулась, разминая затёкшую шею и прикрывая глаза. По моим волосам уже привычным жестом прошлись тёплые пальцы, и я улыбнулась, чувствуя разбежавшиеся по спине мурашки. Я пыталась убедить себя в том, что это всего лишь буйство фантазии, шок, состояние аффекта. Но каждое прикосновение мужской руки было таким отчётливым, что та граница, та стена, которую я рисовала в своём сознании, пытаясь отделить реальность от сна, рушилась и превращалась в пыль. Резкий звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, пролив на руку жёлтую краску. Дарси мигом сбежал с кресла рядом, перебирая пушистыми лапками и виляя разноцветным хвостом, а затем уткнулся носом в мою ладонь в попытках слизать появившееся пятно. Пришлось схватить салфетку, чтобы экстренно вытереть кожу, и броситься к двери, где раздался второй, ещё более настойчивый перелив мелодии. И стоило босым ногам коснуться холодного пола гостиной, как я замерла. — Вики, ты дома? Это я. — Внутри всё сжалось, а я мысленно посчитала до десяти, надеясь, что незваный гость уйдёт. — Вики, пожалуйста, — настойчиво повторил голос. Кот неторопливо прошествовал к двери и, обернувшись, выжидающе уставился на меня блестящими глазами. Я тяжело выдохнула, подходя к двери и нервно сжимая рукава серой толстовки вмиг заледеневшими пальцами. Медленно открыла, удивлённо смотря на красивую женщину перед собой. — Ох, девочка моя. Какой же он козёл. — Мои глаза ещё больше расширились, когда Лаура заключила меня в тёплые объятия, прижимая к себе. Я ощутила лёгкий цветочный шлейф духов, а мою шею пощекотал мокрый ворот коричневого кашемирового пальто. Проявляя гостеприимство, но всё ещё дрожа, я предложила Лауре кофе и проводила её на кухню. — Ох, Вики. Сколько ж на тебя навалилось, но… — Пожалуйста, не уговаривайте меня… — На мгновение я замялась. — Что? Простить его? Ох, что ты, это ваше дело. Тем более я бы не простила. Как минимум заставила бы страдать, — улыбнулась она, заставляя ответить ей тем же, и сделала глоток протянутого кофе. — Нет. Год назад ты помогла мне провести выставку в Нью-Йорке, и она прошла великолепно. Да и я видела, как тебя увлёк весь процесс. Карие глаза Лауры, глядевшей на меня в упор, блеснули, и я опустилась на стул перед ней, вновь засовывая пальцы в рукава и согревая их о горячую чашку. — Я помню, что ты подавала повторную заявку на прохождение практики в другом музее в Нью-Йорке. И я знаю, что на этой неделе они пригласили тебя, — продолжила она, а я поджала губы, выжидающе кивая. — И так совпало, что у них состоится выставка моих картин и я хочу… Нет, я прошу и настаиваю, Вики, чтобы ты поехала со мной. Это будет отличным шансом и возможностью, которые откроют для тебя очень многие двери в будущем. Я напряжённо выдохнула, осознавая истинность её слов и делая спасительный глоток кофе. И будь с отцом всё хорошо, не задумываясь согласилась бы на предложение. — Отец пережил инсульт. Я не знаю, как оставить его. — Да, я в курсе. Ты подумай до вечера и дай мне ответ. Я не могу заставлять тебя, но очень бы хотела, чтобы ты согласилась. Если решишь ехать, мы заедем за тобой завтра утром. — Хорошо. Спасибо, — кивнула я. — Отлично, а теперь одевайся. Подвезу тебя в больницу и проведаю твоего отца, — бодрым голосом пропела Лаура. Я прокручивала весь наш разговор по дороге, анализируя своё решение. Ко мне вернулась странная боязнь машин, пока мы мчались по городу в чёрном автомобиле Лауры. Внутри меня всё словно осколками царапало ту тоскливую черноту, которая разрасталась уже две недели. Я не знала, что правильно и как мне поступить. Моё сердце было разбито пополам, а я и не пыталась склеить его — вместо этого лишь выплёскивала эмоции и рвущуюся наружу боль через творчество. Вернуться в общежитие значило увидеться с Кристиной. Я смогла отпроситься в университете на три дня из-за состояния отца, но больше могло мне дать только прохождение практики. Пока что я не хотела возвращаться в город, мечтая сбежать как можно дальше от всех воспоминаний, преследующих меня везде. И опять же, этот шанс мог дать мне это. И стоило мне обмолвиться отцу о предложении музея и Лауры, как в голубых глазах заискрился огонь радости и счастья. Папа сжал мою руку, вглядываясь в моё лицо с такой нежностью, что сердце невольно защемило. — Доченька. Со мной всё будет нормально. Тем более здесь Марк. — Он бросил взгляд на парня, стоящего рядом со входом в палату, и сильнее улыбнулся. — Каждый новый день дарит нам шанс. Перед тобой сейчас открыта такая возможность. Не упускай её. Ты должна сделать это, Вики. Я буду счастлив только тогда, когда твои глаза будут гореть счастьем. Поезжай. К уголкам моих глаз вновь подбежали слёзы, и я нырнула в объятия отца. Ощущая и вспоминая детство, когда я была маленькой девочкой, а он — таким большим и сильным. Когда он катал меня на шее, показывая удивительный мир с высоты. Когда я была счастлива и сердце не разрывалось от всего, что нахлынуло на него сейчас. Я прижалась к отцу ещё сильнее, крепко сжимая его плечи и целуя его в обе колючие щеки. — Я люблю тебя, па, — сказала я, безуспешно пытаясь остановить скатывающуюся слезу. — Обещай, что всё будет хорошо. — Я всегда с тобой, моя маленькая девочка. Я тебя так люблю. — И я снова закрыла глаза, возвращаясь в тёплые объятия. По дороге в город, на встречу с Амелией, я всё ещё путалась в том омуте размышлений. На меня ласково смотрели серо-зелёные глаза Марка, а в наших взглядах улавливалась одинаковая грусть. Мы оба были преданы любимыми, но остались преданы друг другу. Мы оба пытались сбежать: я — в проекты и картины, а он — в фотографию и игру на гитаре. Я посмотрела на красивый профиль с чуть вздёрнутым носом; рыжие волосы были растрёпаны, а мягкий свет из окна автомобиля окрашивал их в более золотистый цвет, и что-то в расслабленном виде парня цепляло мой взгляд. По радио зазвучала любимая песня Марка, и, улыбнувшись на мгновение, он принялся постукивать пальцами в такт по рулю и подпевать. — Колись, — бросила я, слегка усмехнувшись. — Что? — усмехнулся он в ответ, и его серо-зелёные глаза наконец блеснули. — Марк Ларсен, я тебя знаю. Что произошло? — ещё больше растянула на губах улыбку я, и впервые за несколько дней в душе собрался комочек радости. — Я был вчера в баре, недалеко от больницы. Я уже был там однажды, — начал он, переводя внимательный взгляд на дорогу. — Тогда я познакомился с одной девушкой. Безумно красивой. Но тогда мы ещё были вместе с Кристиной. А сейчас.... — Он сжал губы и выразительно приподнял брови. — В общем, я вновь её встретил, и мы переспали. Это было круто. Сомневаюсь, что мы встретимся снова. Хотя я бы точно повторил. — Ого, — вымолвила я. — Ты хоть имя её узнал? — Ана, — улыбнулся он. — Анабель. «Анабель?» В сознании стремительной молнией возникли картинки задания на земле, в баре неподалёку от больницы, снившиеся мне недавно. Внутри всё сжалось, покрывшись тоненькой корочкой замерзающего льда. Руки заледенели, а я застыла, не в силах свести взора с друга. Быстро, пока Марк не заметил изменений в лице, я отвернулась, открыла окно и резко вдохнула поток холодного воздуха, безжалостно ударившего мне в лицо. Опять мои сны переплетались с реальностью, и снова это не могло быть совпадением. Всё вокруг словно пыталось свести меня с ума, а я активно сопротивлялась, возводя стены, которые вновь и вновь покрывались сеткой трещин, угрожающих обвалить всю конструкцию и разрушить меня. Как только Марк припарковался около знакомого офиса, я вмиг выбежала и поднялась по ступенькам. Амелия улыбнулась мне своей привычной тёплой улыбкой, вселяющей то еле уловимое чувство гармонии, которое уже казалось мне невозможным. В голубых глазах промелькнула тень беспокойства, а я, как пружина, сжалась, боясь произнести и слово, боясь сорваться. — Вики, что-то случилось? — мягко спросила Амелия, а обессиленная слеза, словно предатель, выдала все мои эмоции. — Я чувствую себя разбитой. Словно всё старается разрушить мою жизнь, свести меня с ума, — прошептала я. — Я не знаю, есть ли у меня силы справиться с этим всем. Я опустила голову, стараясь сдержать нахлынувшие слёзы, вырвавшиеся впервые с того самого вечера. Плечи тихонько затряслись, и я сжала губы в тонкую линию, искренне пытаясь удержать всё внутри. Но, как и положено любой пружине, она распрямилась обратно; что-то внутри меня оборвалось, выпуская все накопившиеся эмоции и переживания, которые, старательно сложив, я желала спрятать. Амелия терпеливо ждала, и я подняла залитые слезами глаза, встречая добрый взгляд. И, к удивлению для самой себя, мне становилось легче. Я словно очищалась: мысли о снах пугали меньше, и мне захотелось жить, именно в полном смысле этого слова. Дышать полной грудью, хватать каждый момент, каждую возможность, появлявшуюся с первыми лучами рассветного солнца. Чувствовала — впервые за две недели, — что я жива. Что я не просто существую и не просто вдыхаю кислород. А именно живу, чувствую, ощущаю, боюсь… Ведь это и есть жизнь — со всеми красками, переливами, яркими мгновениями и чёрной грустью, сводящей с ума. И что бы ни значили те сны, я разберусь с ними, я позволю им существовать вместе со мной. Ведь они уже часть меня, часть моей реальности. Я рассказала Амелии всё: про отца, про безумные сны и про Кристину с Джейсоном. Я говорила, смешивая слова с безумным потоком слёз, который уносил из меня всю боль, позволяя глубоко вдохнуть. Я не боялась показаться сумасшедшей. Просто говорила и говорила. Наконец, слёзы перестали литься; покрасневшими глазами я с надеждой взглянула на Амелию и получила в ответ умиротворяющую улыбку. — Чего бы вы хотели, Вики? Дальше. — Жить. Я хочу осуществить свои мечты, хочу поехать в Лиссабон, пройти практику в Нью-Йорке и оставить после себя след. Хочу получать удовольствие от каждого прожитого дня. Хочу становиться лучше день ото дня, — произнесла я уже более уверенно, ощущая, как глаза горят. — И какой будет первый шаг? — Улыбка на лице Амелии стала только шире. «Я не позволю разбить себя», — закончила уже в своей голове, чувствуя бешеный поток энергии, обволакивающий меня изнутри. Будто внутри меня был пучок молний, который разгорался от каждого моего вдоха и придавал мне сил. Я вышла из офиса, вновь встречая холодный воздух, щипающий красные щёки. Сердце спокойно стучало в груди, и я набрала номер Лауры, садясь в автомобиль Марка, ожидающий меня на парковке, и встречая его удивлённый взгляд. — Я поеду завтра в Нью-Йорк, — произнесла я и услышала радостный голос женщины. На щеках друга вмиг появились ямочки, и я улыбнулась. Марк остался в комнате отца, не давая мне оказаться в одиночестве. Пока я собирала вещи в путь, друг сделал сэндвичи, что вернуло меня в беззаботные школьные времена, и включил один из детективов. Как и всегда — уже привычно, — я чувствовала запах гари и дождя, но теперь они лишь успокаивали меня, даря чувство защищённости, которое я думала, что утратила. И стоило уже глубокой ночью разойтись по комнатам и коснуться головой подушки, как впервые за три дня сознание унесло меня в другую реальность, открывая новую страницу прожитой мною жизни. Я крутилась перед зеркалом, понимая, что опаздываю на урок к Фенцио, но позволяя себе сделать высокий хвост более идеальным. Вспомнила первый вопрос, который услышала от ангела при встрече: «Ангел или демон?», и, сколько бы добра ни хотело бы принести в мир моё сердце, но рядом с учителем точно просыпался сам чёрт. Я очертила алой помадой контур губ и сжала их привычным жестом. — Признаться откровенно, мои платья тебе безумно идут, — промурлыкала Мими, оглядывая меня с ног до головы, и я слегка поправила чёрную кожу. — И поверь, я такого не говорила никому, — ухмыльнулась она. Вдруг Мими нахмурилась; схватив мою руку, она принялась крутить её в разные стороны, рассматривая браслет на левом запястье, который переливался лунным светом от падающих лучей солнца. — Ангельская штучка. Где взяла? Наш блондинчик подарил? — удивлённо воскликнула Мими, не сводя внимательного взгляда с моей руки, и задумчиво продолжила: — Он тебя защищает и скрывает на земле. — Дино? — изумилась я, чувствуя, как покрываюсь румянцем. — Браслет, — усмехнулась девушка в ответ. В голове вновь всплыл разговор с матерью и её напутственные слова; то, как она завещала мне не снимать серебристую нить. «Неужели она знает, кто убил меня? Неужели мне что-то угрожает и здесь?» — Пошли, быстро. А то ангел Фенцио нас отправит в ад. Хотя, в принципе, я не против, с папой встречусь, — засмеялась Мими, но потянула меня за руку, выводя из размышлений. Уже в аудитории она упорхнула к Ади, оставляя меня за одним столом с Сэми, и стала заговорщически рассказывать демону о чём-то. Я задумчиво взглянула в окно, рассматривая зависшие вдали скалы. Ощутила резкий запах гари и мгновенно узнала его наглого носителя, но даже не отреагировала, пока не почувствовала его рядом с собой. Медленно обернулась, а Люцифер властным кивком заставил Сэми встать и пересесть за передний стол. Я глубже вдохнула и терпеливо выдохнула. Руки Люцифера, вальяжно устроившегося рядом со мной, по-собственнически раскинулись в стороны; я буравила его взглядом, пока он не повернул голову, пронзая меня алым светом глаз, и громогласный голос Фенцио не заставил меня отвернуться. Учитель кидал за наш стол взгляды, в которых слишком явно читалось раздражение; его белые крылья вздымались в гневе, а лицо при этом пыталось сохранять спокойствие. Я слишком хорошо чувствовала Люцифера рядом с собой, словно аромат гари проник мне под кожу, унося нас обоих в огненный водоворот. Фенцио начал свой рассказ, а демон, игнорируя голос учителя, всё не сводил с меня взгляда. Я неожиданно выгнулась, а затем выпрямилась, почувствовав лёгкие, но обжигающие прикосновения к моему позвоночнику, вызвавшие волну разбегающихся мурашек. — Так что насчёт сделки, Уокер? Люцифер повторил движение; я вздрогнула, снова выпрямляя спину и чувствуя, как мурашки побежали уже по всей коже. Он усмехнулся, пододвигаясь ближе, и вновь произнёс полушёпотом прямо мне на ухо: — Полагаю, наша сделка и тебе принесёт удовольствие, — усмехнулся Люцифер. Мои губы изогнулись в улыбке, и, повернув голову, я встретила его взгляд. — Так ты хочешь от меня удовольствия? Или демоницы тебя уже не удовлетворяют? — Я не отрываясь наблюдала за тем, как в алых глазах засверкали молнии, но Люцифер растянул на губах новую ухмылку, переродившуюся в смех. Вдруг пространство разрезал источавший раздражение голос Фенцио, крылья которого вновь встали на дыбы: — Люцифер. Возможно, тебе эта тема не интересна. Ну а может, как знающему историю о падении Сатаны из первых уст, тебе есть что сказать? — произнёс учитель, буравя нас гневным взглядом. — Безусловно, — усмехнулся тот, сидя всё так же вальяжно. — Вы, белокрылые, так яростно вбиваете свою версию в пустые человеческие головы. А ведь именно они и стали причиной. Люди. — На красивом лице промелькнуло презрение. — Эти бренные мешки плоти. Им было отдано предпочтение, высших существ обязали нянчиться с ними. Чего ради? Ведь карать их гораздо интереснее, нежели сдувать с них пылинки. — Он вновь перевёл взгляд на меня. — Как раз это мы и обсуждали, не правда ли, Вики? Я поперхнулась, пытаясь подавить волну возмущения. Но, вновь приняв безразличный вид и улыбнувшись, смело встретила взгляд Люцифера и медленно ответила: — Обыкновенная ревность. Как ревность любимого доселе ребёнка к своему родителю при появлении младших братьев и сестёр. Только масштабы колоссальные. В конце дня я стояла в саду, на своём привычном месте, гипнотизируя багровый закат солнца. Последние лучи ещё пробивались сквозь плотные облака, освещая верхушки школы различными переливами, отражающимися в разноцветной мозаике. Мысли о моём убийстве и призрачной опасности, которая могла преследовать меня и здесь, не давали покоя весь день, заставляя возвращаться к ним снова и снова. Я озиралась по сторонам, вглядываясь в лица других учеников. А волнующие мысли затмевали даже то чувство восторга, которое я испытала при встрече с матерью спустя шестнадцать лет. И почему-то, когда я смотрела в багровую даль, перед глазами всплыл образ красноглазого демона, а по спине будто пробежались призраки мурашек от его прикосновений. Я резко выпрямилась, озарённая внезапной мыслью, и так же резко развернулась, направляясь прямо в покои Люцифера, о местонахождении которых знали все в школе. Вокруг его комнаты всё пустовало, пока я шла по широкому коридору. Пространство заполнила какая-то особенная тишина, словно здесь лишний раз боялись ходить. В принципе, вполне вероятно, что так и было. Оказавшись у массивной двери и глубоко вдохнув, я решительно толкнула её, делая шаг в полутёмное пространство, окутанное проблесками красных молний, пляшущих на стенах. В кресле, без рубашки, обнажая все татуировки на красивом, сильном теле, сидел Люцифер; в руке, лежащей на широком подлокотнике, он держал книгу. Его взгляд скользнул по моей фигуре снизу вверх. Нахмуренные брови приподнялись в удивлении, а на губах заиграла ухмылка. — Ну что ты, Уокер, прям так сразу? — разорвал повисшую тишину низкий баритон. Люцифер медленно отложил книгу в сторону, поднимаясь, и подошёл ко мне. Я стояла ровно, чувствуя за собой лишь закрытую дверь и ощущая повисший запах гари, смешавший в себя всё раздражение Люцифера. В алых глазах блестели молнии, а лицо сохраняло непроницаемое спокойствие. Лишь лёгкая дьявольская ухмылка блистала на его губах, не предвещая ничего хорошего. Люцифер подошёл вплотную — я чувствовала, как вздымается его обнажённая грудь. Он медленно наклонился ниже, но я стойко встретила его взгляд. — Если ты пришла не заключать сделку, то даю тебе ровно пять секунд назвать причину такой наглости. — Его шёпот и горячее дыхание защекотали мою шею, вызывая новую волну мурашек. Он посмотрел мне в глаза и склонился надо мной. От тяжёлого дыхания меня бросило в дрожь. Заведя руки назад, он не прикоснулся ко мне, но его близость действовала на меня как самый чистый спирт. Я горела. Я леденела. — Мне понадобится меньше, — сказала я. — Ты поможешь мне найти моего убийцу. — Причина, — слегка прищурившись, ответил он. — Ты должен мне желание, — улыбнулась я, вновь ощущая тот же водоворот пепла и гари. Красные молнии в глазах сменились бурей, которую внезапно затмил алый штиль. Люцифер смотрел на меня удивлённо, но удовлетворённо. И на красивом лице возникла неподдельная усмешка. Ухмылка удивления. — Вики, ты проспишь, — неожиданно разбудил меня голос Марка, заставляя вырваться из пучины сна. Я тут же подскочила, стараясь быстрее натянуть на себя джинсы и бежевый свитер, и подхватила сумку, готовясь выбежать в любую минуту. Марк заботливо протянул чашку кофе и приготовленные им вафли, заставляя меня съесть всё до последней крошки. Единственной мыслью, которая крутилась в голове в этот момент, было: «Мой убийца оттуда? Из моих снов?» Всё ещё в раздумьях, я открыла дверь и вышла на порог дома, около которого меня уже ожидала Лаура. Бросив взгляд на автомобиль, я застыла, встречая ту самую усмешку брюнета из снов и блеск янтарных глаз, направленных на меня. — Питер? Ты здесь откуда? — раздался голос Марка за моей спиной. Лаура удивлённо подняла солнцезащитные очки, поправляя элегантное бежевое пальто, и окинула нас изучающим взглядом. — Вы знакомы? — удивлённо спросила она, и Марк кивнул. — Какое совпадение. Питер как раз является тем спонсором, благодаря которому была организована моя долгожданная выставка в Нью-Йорке. И он великодушно предложил отвезти нас, тем более ехать всего часа четыре. Я словно окаменела, не в силах отвести взора от Питера, который, поправив чёрный пиджак, обошёл матовый автомобиль, открыл переднюю дверь и повернул голову ко мне: — Садись в машину, Вики.