Between

Я спокойно шла рядом с Дино, всё ещё прокручивая в голове встречу с матерью Энди. Жаркое летнее солнце прорывалось через высокие кроны деревьев, ветвями образовывавшие небольшую аллею, в тени которой плясали зайчики света. Дино улыбнулся, ловя мой сомневающийся взгляд, а я в очередной раз закусила губу, пытаясь понять, сделала ли правильный выбор. — Ну давай, что тебя гложет? — Ангел всё с той же улыбкой сел на скамейку, притягивая меня за талию. Вокруг было пустынно, и только шелест листвы, колышущейся от тёплого ветра, выдавал своё присутствие, пряча нас от остальных незваных людей. Запустив пальцы в светлые пряди Дино, я погладила мягкие локоны, а внизу живота появилось слегка щекочущее ощущение. — Я просто не пойму, какой выбор был правильным в этом задании? — всё-таки нарушила тишину я. — Нет правильного или неправильного. Для нас, высших существ, — произнёс Дино, не отрывая взгляда от моих глаз и кладя тёплые руки мне на талию. — Любой наш выбор повлияет на человека, повернёт его жизнь в определённом направлении. — Но что здесь позиция ангела, а что — демона? Ведь она же мать, переживает за своего ребёнка, хочет, чтобы дочь была в безопасности и боится за неё. Боится отпускать после смерти сына, чувствует вину… — не унималась я и, запнувшись на полуслове, усмехнулась, начиная понимать. Дино улыбнулся шире. — Она чувствует вину, что отключила Энди от аппарата, и боится отпустить Камиллу, боится остаться одна и хочет её удержать. Это эгоизм. — В сухом остатке да. Не отпустить — позиция демона, желающего подпитать грех, проверить человека, искусить его. Отпустить дочь в другой город — позиция ангела, — закончил он мысль за меня. — Ты рассуждаешь как человек, с чувством, анализом, принимая во внимание разные стороны вопроса. Но если отбросить все факторы и посмотреть на голую ситуацию, то найдёшь ответ. И как бы безопасно дочери ни было, это испытание матери, а не её. — Как ты и говорил. — Я провела пальцами по лицу Дино, останавливаясь на щеке. — Ангел не значит добро, а демон не значит зло. — И то и другое необходимо, и каждое несёт своё благо, — кивнул он, поворачивая голову и оставляя на моей ладони тёплый, нежный поцелуй. Я улыбнулась, прижимая голову Дино к своей груди и чувствуя ту необходимую мне лёгкость и гармонию, которую испытывала только рядом с ним. Сильные руки крепче обвили мою талию, и я упала на колени Дино, смеясь и чувствуя, как его щетина царапает мою шею. Добравшись до моих губ, он впился в них поцелуем. — Нам пора возвращаться, — прошептал Дино, смотря на меня слегка опьяняющим взглядом небесных глаз, а я по-ребячески замотала головой, возвращая пальцы в его волосы и прижимая его к себе. — Поверь, я бы отдал всё бессмертие ради того, чтобы прожить с тобой и никогда не отрываться от твоих губ. Но нам пора. Улыбнувшись, я недовольно поднялась и прыгнула в сияющий водоворот, крепко держа за руку Дино и возвращаясь туда, где теперь была моя новая жизнь. День протекал слишком тягуче и медленно; Мими всё уговаривала меня пойти на очередную вечеринку в аду, шепча зазывающие фразы на ухо прямо перед Геральдом. Я скользила глазами по душной аудитории, и стоило мне только выйти из неё и направиться по затенённому коридору в сторону сада, как меня схватила и пригвоздила к стене чья-то горячая ладонь. — Какого чёрта ты творишь? — раздражённо спросила я, встречая взгляд алых глаз Люцифера. — Не стоит лишний раз вспоминать слуг моего отца. Не самые приятные твари, — ухмыльнулся он. — Пошли. — Куда? — удивлённо вздёрнула брови я. — Я не привык нарушать своего слова. Найдём того, кто убил тебя. — Он занёс руку, и раздался щелчок.  Уже привычные после таких снов гулкие удары собственного сердца вывели меня из омута снов. Я быстро заморгала, пытаясь привыкнуть к свету из окна, и медленно приподнялась на локтях, внимательно осматривая комнату вокруг, залитую солнечными лучами. Натянув серый длинный свитер и чёрные джинсы, я привела себя в порядок и поспешила на завтрак с Лаурой, погружаясь в план предстоящей выставки. Завтрашний день обещал быть длинным, но весьма ярким; стоило лишь пережить сегодняшнюю ночь в казино, о которой с воодушевлением рассказывала Лаура. По всей видимости, выбора идти или нет у меня не было, а это значило лишь то, что встреча с Питером, которой я надеялась избежать до завтрашнего дня, состоится уже довольно скоро. Только лукавила ли я, когда признавалась в нежелании видеться с этим мужчиной? Одна лишь мысль о вчерашнем поцелуе — и моё дыхание пропадало, а пальцы впивались в мягкую обивку кресла в кафе. Мы вышли на улицу и, прогуливаясь по светлым аллеям парка, направились прямо к магазинам, где Лаура подобрала для себя элегантное вечернее платье чёрного цвета. Я с восхищением смотрела на красивую женщину, чью аппетитную фигуру эффектно облегала тёмная ткань. — Что думаешь? — улыбнулась она, глядя на меня. — Маркус будет ошеломлён, — ответила я, рассматривая, в свою очередь, шёлковую ткань платья с запахом сочного кровавого оттенка — такого же, как глаза брюнета из моих снов. — Точно уверена, что не хочешь взять его? — вывела меня из размышлений Лаура. — Точно. У меня есть платье на вечер, — улыбнулась я. И спустя час, возвращаясь по шумным широким улицам, Лаура оставила меня наедине с моими мыслями и планом предстоящей выставки. Я неспешно проходила через потоки людей, стремительно летящих мимо. Меня будоражило странное предчувствие: я словно ожидала получить какой-то новый удар — или же просто волновалась из-за предстоящего мероприятия. Холодный воздух взметнул мои волосы, заставляя поёжиться и сильнее укутаться в тёплый свитер. Отель уже был прямо передо мной, как мой взор вдруг упал на уютное кафе слева; я зашла туда, заказала кофе и разложила папки с документами перед собой, прямо около окна, подоконник которого был усыпан разноцветными подушками. Время шло медленно, а я увлечённо сверяла все данные, касающиеся выставки, насильно отгоняя от себя хоровод мыслей о Питере, Джейсоне, отце и снах. Марк ещё утром написал, что отцу стало лучше и ему наконец разрешили отправиться домой в сопровождении временной сиделки. Парень не покидал его не на миг, и я была уверена, что, пока он рядом, я могу вздохнуть спокойно. Выпив уже вторую чашку капучино и взглянув на часы, я резко вздрогнула; пальцы стали медленно леденеть, стоило мне услышать знакомый до боли в груди тембр. — Вики. — Я подняла голову, встречая голубые глаза Джейсона, которые внимательно смотрели прямо на меня с такой грустью, тоской, болью, что сердце вновь заныло, выжимая из себя последние капли крови. — Что ты здесь делаешь? — слегка дрогнувшим голосом вымолвила я. — Приехал на мамину выставку. Могу сесть? — Он завёл руки за спину, выжидающе глядя на меня, а я неуверенно кивнула, поднимаясь из мягкого кресла. — Да, я уже ухожу, — более уверенно произнесла я и, собрав документы, взяла в руки чёрную сумку. Сделала шаг в сторону выхода, как моего запястья коснулась тёплая ладонь. Я медленно прикрыла глаза, чувствуя жар от собственной руки. — Постой… прошу тебя, — полушёпотом взмолился Джейсон, стоя боком ко мне. Я чувствовала напряжённую тишину, которая давила на меня физически. Ощущала знакомый до боли аромат его парфюма, такой родной. И ко мне медленной поступью подходила новая волна обиды и злости. — Я прошу, давай поговорим, — раздался его голос. Обида, злость, гнев, ярость, печаль, тоска, боль, отчаяние — весь спектр всей радуги эмоций словно раскатом ударил в моё обессиленное тело, заставляя дрожать от прикосновения его руки. Я хотела убежать отсюда как можно дальше, хотела прижаться к его груди, хотела избить его кулаками, пока сама не почувствую физическую боль — ту самую, которую сейчас так явственно ощущало моё сердце. Я понимала, что нам нужно поговорить, так же хорошо, как то, что сейчас это невозможно. — Между нами не может всё закончиться так. — Между нами всё уже закончилось, тогда. — Медленно раскрыла веки, разворачивая голову в его сторону. — Я не готова это обсуждать. Я не готова разговаривать. Если я тебе действительно так важна, как ты пытаешься изобразить, ты дашь мне время. Долгие секунды мы смотрели друг другу в глаза, пока он не кивнул и не отпустил мою руку. Быстрым шагом я вышла из кафе, глотая слёзы и стремительно забегая в светлый холл отеля. Пытаясь нормализовать дыхание, зашла в лифт, как на меня стремительным цунами накатила новая волна вечерних воспоминаний, заставляя сходить с ума. Всё ещё сдерживая слёзы, я зашла в комнату, где мгновенно ощутила знакомые ароматы гари и дождя и оглянулась в поиске незваных посетителей. Но, пройдя вглубь номера, я замерла, неверяще смотря на высокое напольное зеркало, на спинке которого висело то самое шёлковое платье цвета бордо. На тумбочке рядом лежал маленький бархатный футляр. Я приподняла мягкую крышку, и глаза расширились ещё сильнее от блеска великолепных серёжек. Одна из них — обычный гвоздик с ярким блестящим камнем. А вторая — кафф с переплетением тонких серебристых нитей, сливающихся в единый танец, обхватывающих полностью всё ухо. «Ты наденешь это», — гласила записка, лежащая около бархатного футляра. Я удивлённо вскинула брови, интуитивно чувствуя, от кого пришёл столь дорогой подарок, и чуяло моё сердце, что лучше мне послушаться. Взглянула на часы — на сборы осталось всего полтора часа; радовало лишь то, что казино Доминика было в том же самом здании, что и наш отель, принадлежащий как раз Маркусу. И уже через полтора часа я застёгивала блестящие серьги, поправляя складки роскошного платья, ниспадающего к полу. Стоило сделать шаг, как лёгкая ткань оголяла ногу по самое бедро, а серебристые босоножки на тонких лямках сияли вместе с украшением. Высокий хвост подчёркивал шею, обнажая красивое декольте и остроту ключиц. И, доводя до идеала чёрные стрелки, я чувствовала себя намного легче, чем днём, после встречи с Джейсоном. Выйдя из комнаты, я прошла вновь в тот самый лифт и, тяжело выдыхая, нажала на кнопку самого нижнего этажа, ведущего прямо в казино. Свинцовые двери мягко отворились, выпуская меня в полутёмное пространство, наполненное аурой аристократизма, красоты и власти. Мужчины и женщины в роскошных нарядах сидели за игральными столами, ленивым жестом докидывая фишки в общую массу, азартно повышая ставки. Заливистый женский смех; красивая ручка, обтянутая атласной перчаткой и изысканно поднесённая ко рту девушки, шепчущей что-то другой. Пока я озиралась в поисках Лауры или Маркуса, меня уже окутывало облако с привкусом гари. — Вики, ты великолепна, — раздался приятный голос Доминика справа, протягивающего мне бокал игристого вина. Я учтиво улыбнулась, будто физически ощущая присутствие Питера, а по шее и рукам уже побежали предательские мурашки, заставляющие слегка нервно сжать тонкую ткань платья. Я нарочно не оглядывалась, стараясь не искать его взглядом и практически через силу уговаривая себя держать спину ровно и непринуждённо. — Выбирай любой стол и играй. Говорят, что новичкам везёт, — сказал Доминик, вновь оборачиваясь на меня. — А ты уверен, что я новичок? — усмехнулась я, делая глоток чуть сладкого, лёгкого напитка. — Моё чутьё обычно меня не подводит, — произнёс он со свойственным ему прищуром. — Вот как? — улыбнулась я, сделала шаг в сторону Доминика и наклонилась к его уху, ощущая при этом ещё большее присутствие невидимого брюнета. — И что же говорит обо мне твоё чутьё? Доминику явно льстило моё внимание, а я не понимала, зачем играю с огнём, наслаждаясь лишь усилением запаха гари вокруг. Улыбнувшись и сделав новый глоток, я отставила бокал в сторону и уверенным шагом направилась прямо к столу покера. Доминик с ухмылкой последовал за мной и распорядился раздать карты и начинать игру. Я медленно опустилась в широкое кресло, окидывая взглядом трёх мужчин, играющих со мной. Рядом с моей рукой оказалась горсть фишек довольно высокого номинала, и Доминик приподнял бокал, вновь ухмыльнувшись на мой немой вопрос: — За счёт заведения. — Начинаем, — уверенно произнёс крупье. Вдоль моей шеи пробежала новая стайка мурашек, и теперь я не только чувствовала, но и знала, что он стоит сзади меня. Я задержала дыхание, пытаясь сосредоточиться на паре шестёрок, по иронии выпавших мне. Мужчины рядом слегка ухмыльнулись, обнажая эмоции от раздачи, и крупье ловким движением рук перемешал колоду, переворачивая одну из них из карт. Крестовый валет. Мужчина по левую руку от меня поднял ставку, принятую всеми следом за ним, и на стол полетела новая карта — десятка червей. И далее — девятка червей. Трое мужчин внимательно буравили друг друга взглядом, пытаясь считать эмоции друг друга и не обращая внимания на меня. Сохраняя спокойствие, я напряжённо выдохнула, понимая, что карты на столе уже выше номиналом, чем та пара, что держала я. — Принимай ставку, — раздался шёпот прямо за моей спиной, который я могла узнать уже из миллиона. Моё тело вновь заледенело внешне, возгорая невидимым пламенем изнутри. Последовав совету, я подняла ставку. — Шестёрка пик. — Я удивлённо расширила глаза, стараясь сохранить спокойствие, и впервые мужчины обратили пристальный взор на меня. — Не выдавай своих эмоций, — раздался низкий баритон прямо около моего уха. — Если у них пары, они слабее тебя. Я оглядела мужчин, со спокойным выражением смотрящих друг на друга и старающихся взглядом профессионалов оценить ситуацию. А на стол вылетела следующая карта. — Шестёрка червей. В игре все игроки. Ваши ставки, — произнёс крупье. Ставки разом повысились. Я пыталась оценить реакцию остальных, понять, какие у них карты на руках, мысленно ликуя и забавляясь той иронией, выпавшей мне на руку. — Вскрываемся. Мужчина слева показал пару вальтов, а крупье заменил его карту. Следующие игроки напряжённо выдохнули, кидая на стол карты меньшего номинала, и все взоры разом застыли на мне, пока я пальцами приподнимала две шестёрки. — Каре из шестёрок. Поздравляю, мисс, вы выиграли, — раздался голос крупье. Мужчины заинтересованно ухмыльнулись, стараясь скрыть сожаление от проигрыша. Встав, я резко обернулась и столкнулась прямо с Питером, с ухмылкой глядящего на меня. А совпадение с шестёрками уже не казалось таким удивительным, стоило взглянуть в карие глаза, в которых вновь пролетел янтарный огонёк. Взор Питера жадно прошёлся по моей фигуре, останавливаясь на лице. Я уверенно встретила его взгляд и последовавшую за этим ухмылку. — Дьяволица. — Полушёпот низкого баритона вновь сжал узел внутри меня, вызывая нервную, возбуждённую дрожь. Казалось, что меня тянет к нему, физически влечёт, как магнитом. Он был неотразим в идеальном смольном костюме и чёрной рубашке в тон. Его горячий взгляд вновь удовлетворённо прошёлся по моему наряду, заставляя почувствовать себя обнажённой. — Питер, Вики. Вот вы где, — раздался женский голос. Я вздрогнула и оторвалась от манящих глаз брюнета. Но стоило взглянуть на Лауру, как я от неожиданности застыла, наблюдая, как её под руку ведёт Джейсон в шикарном чёрном костюме. Он скользнул голубыми глазами по моей фигуре, отпечатывая удовольствие от увиденного на лице. Губы Джейсона растянулись в улыбке, стоило ему перехватить мой взгляд, но в тот же момент его брови сошлись в раздражении, а я почувствовала жаркое прикосновение руки Питера к своей спине. Сердце вновь запуталось в своём ритме, и мне пришлось задержать дыхание и улыбаться через силу, пока тело просилось на руки к кареглазому мужчине. — Добрый вечер, Лаура. Вы великолепны, — произнёс Доминик, подходя к нам. — Добрый вечер, Доминик. Благодарю. Позвольте представить моего сына, Джейсона. — Она указала на красивого шатена рядом, не сводящего уверенного, гневного взорв с Питера. Казалось, что мужчины не замечают никого вокруг, ведя баталии взглядов, а Доминик едва уловимо усмехнулся, делая глоток виски и жестом приглашая их за стол. — Джейсон, Питер. Настаиваю на том, чтобы вы сыграли со мной. — На лице Доминика растянулась уже не сдерживаемая улыбка, и мужчины синхронно перевели на него взгляды ещё сверкающих глаз. Питер и Джейсон молча прошли к столу, занимая свои места, а я встала чуть поодаль, наблюдая за разрастающимся ураганом. Крупье вновь раскинул веер карт, ловкими и красивыми движениями смешивая их между собой, растягивая колоду. По две карты выпорхнули из общей массы и опустились прямо перед пальцами мужчин. Они почти сразу подняли беспристрастные взоры друг на друга, расслабленно откидываясь в кресле назад. Я не сводила глаз с Джейсона и Питера, отчего моё сердце сходило с ума и трепыхалось в груди: возбуждённо и окрылённо при взгляде на брюнета и чуть тоскливо и слегка раздражённо — при взгляде на шатена. Открылась первая карта, и Доминик с ухмылкой протянул, с вызовом смотря на равнодушных мужчин: — Предлагаю не мелочиться и начать с серьёзных ставок. Десять тысяч долларов. Питер молча кинул фишки, ленивым жестом рук принимая ставку, а Джейсон вторил ему, так же спокойно расставшись с деньгами. Игра продолжалась из кона в кон, повышались ставки и общий накал, но это никак не отпечатывалось на лицах мужчин. Они изучали друг друга с крайним любопытством, пытаясь угадать эмоции, не выдав своих. Я посмотрела на Джейсона, буравящего взглядом Доминика, и уловила такой знакомый анализ ситуации, свойственный ему при расчётах. Тот самый, который видела я, когда он работал из дома, рядом со мной. Ставки возросли до двухсот тысяч, которые так же спокойно были приняты оппонентами. И при раздаче следующей, четвёртой, карты Джейсон неожиданно произнёс: — Пас, — жестом позволяя Питеру и Доминику остаться вдвоём. — Не любите риск, Джейсон? — усмехнулся Доминик. — Признаю лишь разумный риск, — спокойно ответил тот, делая глоток виски из бокала на столе. При этих словах на лице Питера пролетела едва заметная усмешка. Он взглянул на Доминика, и в карих глазах зажёгся знакомый янтарный огонёк. А на столе раскрылась последняя, пятая, карта. — У вас не меньше, чем фулл-хаус, — улыбнулся Доминик. — Либо вы прекрасно умеете мухлевать. — Предпочитаю правду, всегда, — спокойно ответил Питер, разнося бархатный, низкий баритон по полутёмному пространству, вмиг притихшему в выжидающем наблюдении за игрой. Я закусила губу, следя за красивым, спокойным лицом; таким незнакомым, с одной стороны, но таким уже близким, с другой. — Миллион долларов, — произнёс Доминик спокойным тоном, не отрывая взгляда от карих глаз. — Принимаю, — раздался властный ответ. — Вскрываетесь, — произнёс крупье, принимая ставки. Доминик медленно развернул пятёрку и шестёрку крестей, уверенно смотря в карие глаза. Крупье взял карты в руку, подставляя к червовым картам на столе. — Стрит. Питер таким же ленивым жестом открыл свои — пятёрку и шестёрку, только красной масти. — Стрит-флеш, — произнёс крупье, заменяя карты Доминика на карты Питера. — Вы выиграли. — Вам везёт, как дьяволу, хорошо, что я не поставил свою душу, — усмехнулся Доминик, делая глоток виски. — Благоразумно с вашей стороны, — ответил Питер, растягивая на губах ленивую ухмылку. Я развернулась к бару, допивая бокал игристого вина, и сделала шаг в сторону выхода, желая лишь вдохнуть каплю воздуха, не хватавшего мне в этом душном полумраке. И, уже подходя к лифту, я ощутила, как моего предплечья коснулась твёрдая мужская рука. — Вики… — начал Джейсон. — Пожалуйста, отпусти, — спокойно произнесла я, не оборачиваясь назад. — Нет. Ты должна выслушать меня, — возразил он, а тоска внутри меня резко переросла в раздражение. — Я ничего не должна. Что бы ты мне ни сказал, ты уже совершил это, и я не готова об этом говорить, — обернулась я, смело встречая знакомые голубые глаза. — Убери руку, — раздался властный голос слева от нас. — Не вмешивайся, — бросил Джейсон через плечо. — Я не повторяю дважды, — произнёс Питер спокойным баритоном, вселяющим леденящий ужас своей тональностью. — Я тоже, — смело ответил Джейсон, оборачиваясь к Питеру и скрещивая их гневные взгляды вновь. Обстановка вокруг уже горела. Я задержала дыхание, смотря на двух разъярённых мужчин, мысленно проклиная всё вокруг и нервно пытаясь придумать, как всё остановить. Лаура бросила взгляд в нашу сторону, чуть хмурясь, но понимая ситуацию и направляясь в сторону сына. А позади меня с характерным звуком открылись двери лифта. И, следуя лишь интуитивным порывам, я схватила Питера за руку, потянула его на себя в кабину и нажала кнопку первого этажа. Двери лифта закрылись с резким гулом, отражающимся в тяжёлых ударах сердца. Я стояла напротив брюнета, прижимая теперь его к стенке лифта и понимая, что не в силах пошевелиться или даже дышать. Он буравил меня уверенным взглядом глаз цвета растопленного шоколада, в котором я утопала. Бесконечные секунды мы смотрели друг на друга и чувствуя, как дыхание постепенно сливается в унисон. Питер положил руку мне на талию, притягивая к себе моё ослабевшее тело, и нагло накрыл мои губы своими, впиваясь долгим, страстным поцелуем. На первом этаже двери лифта резко отворились, а смех двух парней заставил Питера на секунду оторваться от моего лица. Я тяжело дышала, смотря, как он медленно поднимает голову на двери, бросая единственный многозначительный взгляд. Парни сделали шаг назад, резко отворачиваясь. — Поедем на следующем, — произнёс один из них, и двери лифта вновь закрылись, унося нас выше, на сорок четвёртый этаж, в пентхаус Питера. И резким движением он развернул меня, прижав широкой грудью к серебристой стали кабины, которая теперь холодила спину. Властно взял мой подбородок пальцами, приподнимая его и возвращая ещё более глубокий, страстный поцелуй, и моё сердце вновь остановилось. Лифт летел вверх, а рука мужчины уже опускалась по моему бедру, сжимая ткань и нежную кожу, чувствующую горячее прикосновение даже через шёлк. Я не могла сопротивляться, была обездвижена физически и морально. Тянулась к нему, хотела провалиться в этот омут, сносящий всё вокруг. Он опьянял, он сводил с ума, он заставлял забыть обо всём. И сейчас он был моей погибелью и моим спасением. Его жаркие губы страстно сминали мои, а руки ещё крепче прижимали к себе. Горячие пальцы проникли прямо в разрез платья, проводя по нежной коже внутренней стороны бедра и посылая волны волнительных мурашек по всему телу. Я зарылась пальцами в жёсткие пряди, а Питер опустился губами ниже, покрывая шею поцелуями и кусая, заставляя трепетать от разрывающего изнутри желания. Я выгнула спину и закинула голову назад, обнажая кожу для его поцелуев. Из моих губ вырвался первый стон, и брюнет сильнее прижал меня к себе, ловя его и вновь овладевая моим ртом полностью. Когда лифт гулко распахнул двери, я бросила затуманенный взгляд на огромные апартаменты, утопающие в полумраке. И только огни города озаряли комнату, запуская в неё свет через панорамные окна. Я сделала шаг из лифта в широкую гостиную с прозрачным столом в центре. — Выпьешь? — раздалось с усмешкой позади меня. — Да, — на автомате прошептала я, слыша, как Питер обходит меня справа, наливая в бокал янтарную жидкость, блестящую от света огней из окна. Хрусталь переливался в руках Питера радужными бликами, а я не могла оторвать взора от его сильных плеч. Сердце гулко билось в груди, и я забыла обо всём и всех. И будь он самим дьяволом во плоти, сейчас, здесь я хотела лишь одного — его. Словно прочитав мои мысли, Питер обернулся, и я вновь увидела отблеск алых молний в его глазах. Он медленно сделал глоток, скользя жадным взглядом по моему телу. Сделал шаг ближе. И ещё. Протягивая бокал. А я, приняв его и вмиг отпустив, дотронулась пальцами до тёмной щетины, слыша словно в отдалении звон хрусталя, алмазной россыпью заплясавшего по полу. Ему вторил такой же танец второго бокала Питера, руки которого вновь сомкнулись на моей талии, прижимая к себе ещё крепче. И мы вновь слились в едином поцелуе. Я резко скинула с мужчины пиджак, рывком разрывая чёрную рубашку и толкая его к стеклянному столу. На красивом лице опять появилась дьявольская ухмылка, а я медленно потянула за пояс платья. — Избавься от него, пока оно цело, — полушёпотом сказал Питер, делая шаг вперёд и нависая надо мной. — Ты сам его подарил, — улыбнулась я, сверля его взглядом. — Это для всех остальных. Со мной ты можешь быть без него, — спокойно произнёс он, его хриплый голос будоражил мою кровь. Я нагло и смело встретила взгляд уже чёрных глаз. Растягивая на губах улыбку и лёгким движением проводя по своим плечам, медленно скинула шёлковую ткань, которая, скользнув, мягко упала к моим ногам. Грудь брюнета напряжённо вздымалась передо мной; он рывком подхватил меня на руки, сжимая ягодицы, впиваясь поцелуем прямо в шею, заставляя снова выгнуть спину. Одной рукой Питер скинул вазу со стола, разбивая вдребезги хрупкий фарфор и опуская меня на холодное стекло. Я нетерпеливо скинула с него рубашку, притягивая ногами ближе к себе и расстёгивая пряжку ремня. Но в тот же миг вновь выгнулась, застонав. Сильные руки разорвали в клочья всё нижнее бельё и откинули его в сторону, как ненужную вещь. Я вновь услышала собственный стон, а губы Питера, кусавшего мою возбуждённую грудь, уже покрывали поцелуями кожу. Пальцы сильно сжали мои бёдра, разводя их в сторону и врываясь в меня резким толчком. Из моих губ вылетел крик, а мужчина вновь словил его, сминая мои губы. Мои пальцы сжали его волосы, спускаясь на мускулистую грудь, проводя по рельефу тела назад, к спине, оставляя кровавые дорожки царапин на чуть смуглой коже. Он двигался сильно, резко, глубоко, поглощая меня полностью, заставляя трястись и вновь задыхаться от нехватки воздуха. Я выгибалась, сжимала ноги на талии мужчины и нервно царапала пальцами стекло. Его руки откинули меня назад, кладя на холодную поверхность и обводя изгибы моей фигуры. Питер зарычал, ударяя по столу, и, подхватив меня на руки, унёс прочь, в другую комнату. А за нами со звоном разбилось стекло, градом рассыпаясь по светлому полу. Мужчина легко нёс меня, увлекая дальше в апартаменты и не прерывая ритма наших тел. Я улыбнулась ему в губы, встречая страстный взгляд, и обхватывая ладонями его лицо. И впервые — без усмешки, но дьявольски — он улыбнулся в ответ, вновь врываясь языком мне в рот. На мгновение Питер оторвал меня от себя, чтобы кинуть на мягкую кровать и медленно опуститься сверху. Мои пальцы вновь потянулись к нему, а он перехватил кисти одной рукой и завёл их мне за голову. Вторая рука мужчины прошла возбуждающий путь по моему телу, разведя мои ноги и оставив звонкий шлепок на бедре; я выгнула спину от обжигающего желания. Он вошёл в меня снова — медленно и глубоко, наращивая ритм и заставляя извиваться, стонать, кричать, дрожать. Наконец, когда пик удовольствия был уже так близок, Питер отпустил кисти, и мои пальцы вновь проделали путь от груди мужчины к широким плечам и спине. Ногти опять впились в смуглую кожу, подпитывая животное желание у брюнета, который стал двигаться во мне ещё быстрее. Я закричала, и в ответ раздался его стон. Питер опустился на спину, и мы тяжело дышали, наполняя тишину комнаты гулом своего дыхания. Я обессиленно лежала, прижатая к его сильному телу. — Спи, Уокер, — раздался хриплый баритон, и моё уже послушное тело подчинилось, унося меня в тёмную даль, откуда ощущались лишь жаркие прикосновения мужских пальцев к моим волосам.