Турмалин

Тёплый ветер оставляет свои следы на частично открытых запястьях. Рукава плотной, не подходящей для июльского вечера водолазки с каждым малейшим движением ползут вверх по предплечью, оголяя все большие куски кожи и подставляя их под прохладные удары воздуха. Заклёпки на кожаной чёрной куртке от ветра звонко постукивают, но их металлический лязг утопает в гудящем звуке скорости. София едет, сильно согнувшись; чёрный, мелко разрисованный красной паутиной шлем полностью укрывает голову своей хозяйки от любых, даже самых необходимых мыслей. Есть только кажующиеся необъятными леса и дорога, ведущая далеко за горизонт — бескрайняя свобода и спокойствие. Светлые волосы для удобства собраны в низкий хвост, развевающийся от ветра и бьющийся о визор пассажира, лишая того возможности видеть. Потому Кельвин просто закрывает глаза, купаясь в приятном жужжании мотоцикла и в ненавязчивой природной тишине, которую улавливает, кажется, только он: вокруг никого, их встречают спокойные леса, расстилающиеся по длине всей кажущейся бесконечной автомобильной дороги. Руки оплетены вокруг талии. И крепко, и осторожно, чтобы не повредить кажущиеся хрупкими ребра. Солнце растворяется в тёмно-серой туче, мгновенно сделав воздух тяжелее и прохладнее. Асфальт темнеет, прибавляет в насыщенности и испускает свой влажный, чуть смолистый запах, который выдергивает из мыслей ни о чем, заставляя внимательно следить за дорогой. Девушка бросает мимолетный взгляд на непрерывное зелёное полотно, надеясь выцепить какой-либо знак, способный намекнуть о том, где прячется их цель и как далеко находится — его, знака, ожидаемо не наблюдается. София со вздохом возвращается к управлению: запах становится концентрированнее, а асфальт начинает постепенно окрашиваться водными проблесками. Ситуация в самом деле странная: есть конечная цель, есть её примерное местонахождение, но также есть ограниченный запас топлива и пассажир позади. Это немного сковывает: а что если эта дорога никогда не закончится и они будут двигаться вперёд до тех пор, пока не выгорит весь бензин? Для Софии-то выбраться не проблема. Проблема — как-то вытащить её партнёра, Кельвина, явно не худого, а крепкого мужчину. Да и присутствие Кельвина вовсе не обязательно, даже мешает, отвлекает. Создаёт больше проблем, но кто бы Софию спрашивал? Гиббс всегда тянулся следом, желая всё контролировать, даже в тех ситуациях, где его присутствие вполне могло не только не помочь выполнению миссии, но и даже навредить: его сила разрушительна и масштабна, плохо контролируема, а её границы размыты. В то же время сила Софии — точечна, способна поразить даже мелкую цель. Сама София гибкая и быстрая и может с лёгкостью, находясь вблизи, изводить цель удар за ударом — Кельвин же может лишь наблюдать и направлять. И на самом деле лес — идеальное место, чтобы испытать его способность на мощность и прочность, но София привычно справляется с грязной работой гораздо лучше. Деревья проносятся мимо зацикленным узором; взгляд Фальконе направлен точно вперёд, к маленькой светлой точке; дорога разрезает лес точно надвое. Кельвин поворачивает голову влево, пытаясь разглядеть то самое место, что отметил для них Тейлор: лес там, наверное, должен быть с проредью; найти её парень хочет по пробивающемуся сквозь стволы свету. Через несколько минут что-то всё же сверкает, и Гиббс ощутимо сжимает руку на талии, прося девушку остановиться. Та аккуратно укладывает мотоцикл на влажную землю, рядом — шлем, отряхивает кожанку и ждёт дальнейших указаний. Трава под ногами хрусткая, мокрая, с ароматом последождевой земли; кроссовки чуть продавливают размягчённую тёмную почву. Кельвин неуверенно пробирается к тому месту, откуда, по его мнению, должен исходить свет. Поначалу ощущение кажется обманкой, парень касается каждого дерева и носком обуви проверяет плотность почвы. Найденная небольшая дыра в земле, сантиметров двадцать в диаметре, сообщает о прекращении любых поисков; как и говорил Тейлор, место выглядит пустым, деревья в округе повалены, а из-под влажной земли издаётся характерное бульканье. Воняет тухлятиной — София прячет нос в вороте водолазки. Кельвин виду не подаёт. Чудовища кишат под ними, точно черви; вибрации от них передаются ногам через подошву. — Выходит, это их гнездо, — Кельвин усаживается на корточки, осматривая края дыры — тонкие и рваные, чудом не рассыпавшиеся благодаря сплетенным корням растений. Небольшой глаз внимательно наблюдает за ним из-под земли; зрачок удивительно чистый, чёрный, можно даже различить цвет радужки, если сильно приглядеться — голубой. Тонкое щупальце осторожно выбирается на поверхность, касается края земли, стараясь зацепиться — кусок корня с почвой падает в яму. Земля вздымается, тонкие деревья покачиваются — София делает шаг назад, выставляет ладонь, на которой сразу возникает светящийся шар, окружённый мелкими металлическими нитками. Земля при соприкосновении с магией трескается и осыпается прямо на чудовищ. Девушка пытается их сосчитать, но на седьмом вскоре запинается и наконец бросает эту затею. Все они небольшие, тельца их хрупкие, будто бы совсем детские; глаза чистые, голубые и карие, с большим круглым зрачком. София думает, что не будь они опасными, вполне бы пользовались спросом в качестве экзотических домашних животных. Правда, если бы ещё не воняли… Щупальца синхронно вытягиваются, напоминая редкую высокую траву (только серую) и скрывая дыру. Гиббс смотрит на этих существ надменно, подходя на максимально возможное безопасное расстояние и, кажется, готовится ударить, но всего лишь низко произносит без хрипотцы: — Уничтожь их, пока они беззащитны. София замирает, хотя магия в её руке успевает вспыхнуть — действие походит на инстинктивное: — Ты уверен? Они маленькие, но их так много… — Ты справишься, — он смотрит прямо в душу, но на лице не угадывается эмоций — лишь твёрдая уверенность в сказанном, — если не хватит одного удара, сделаешь ещё несколько. Да и… София замирает, когда собирается атаковать с большей силой: её рука застывает в воздухе, тело каменеет, а сердце бьётся так, словно чего-то боится. Кельвин так же недвижим; существа внизу оживают и начинают булькать громче. Вспышка света, прокатившаяся по всему небу, заставляет парня вымученно выдохнуть. Пока она до них не добралась, он пытается принять наиболее удобное положение, чтобы перемещение прошло более-менее нормально.

***

Из оцепенения Райк выводит подруга, сильно потянувшая её за плечо. У Мэг глаза — округлившиеся, но она хотя бы всё ещё способна держать себя в руках. В мелких движениях прослеживается беспокойство — видно, что самой Мэг очень страшно, но она всеми силами старается не передавать свое беспокойство подруге. Кабинка всё ещё покачивается: мелкий кончик щупальца почти обездвижен, но его малейшего колебания хватает, чтобы телефон Райк вылетел из кармана джинсов и стукнулся о стекло — ругаясь, девушка прячет его в карман и щёлкает кнопкой на нём. Скоро снова приникает к стеклу, не желая пропустить ни единое движение мальчишки внизу. Тейлор продолжает прижимать щупальца чудовища к конструкции колеса, к кабинке, что начинает казаться: та точно не выдержит давления и сожмётся так же легко, как банка газировки, а её содержимое под напором мелкими фонтанчиками выльется наружу. Оставшиеся кости, мышцы и органы, видимо, примут форму плохо измельченного мяса с металлическим привкусом — от одной этой мысли, кажется, Райк плохеет, и руки снова ощупывают кабинку изнутри, ищут трещины, слабые места, чтобы протиснуться наружу, вдохнуть свежий воздух и… — Мы ничего не можем сделать, поэтому нам следует просто ждать помощи и не паниковать, — Мэг говорит медленно, с расстановками, выделяя каждое слово. Помогает себе руками: размахивает ими в такт, нагоняя на подругу прохладного воздуха. Райк реагирует быстрым взглядом искоса и начинает ощупывать поверхностности чуть спокойнее, тем самым давая понять, что наконец слушает. — Если мальчик здесь, то, вероятно, где-то рядом остальные. Я думаю, они смогут втроём придумать, как справиться с этим. Райк перестаёт копошиться. Разворачивается, запрокидывая назад рыжую голову, что волосы, вздымаясь, вмиг вспыхивают пожаром и оседают на плечах и лице, скрывая собой полуотклеившийся пластырь. Кожа девушки в этот момент кажется нездорово зелёной. Райк дёргает ногой, вглядываясь через стекло в спокойный город, изрезанный многоэтажками; редкие серые облака стремятся затянуть доселе яркое синее небо. — Мэг, ты не понимаешь. Даже если у них хватит сил его уничтожить. Они, блядь… уничтожат и нас. Либо колесо переломается и мы рухнем вниз, либо стабильный тип взорвётся и сделает из нас консервы. Это если у них хоть что-то получится и мальчишке хватит сил, — на секунду лицо Райк изменяется: кривая усмешка и нездоровый огонёк в глазах остаются послесвечением. Мэг ничего не говорит — садится рядом, касаясь плечом плотной джинсовой жилетки, и думает над тем, стоит ли поучаствовать в этой немой сцене с созерцанием города, но кабинку снова потрясывает, что ни о каком спокойном наблюдении не может быть и речи. Райк подскакивает, снова приникая к стеклу и жадно выискивая внизу, на земле, мальчишку — стоит как ни в чём ни бывало. Ощущается он ещё страннее: находится далеко внизу, но его лицо отпечатывается где-то рядом. Воздух становится колким и морозным. Глаза мальчишки бездушные, смотрящие куда-то глубоко внутрь. Обдающие ледяной водой внутренности и ощупывающие каждый кусочек рёбер изнутри. Райк понимает: среди всех людей, запертых в этих металлических коробках, Тейлор выискивал взглядом именно её. Рука соскальзывает с щупальца, возвращая тому недолгую возможность двигаться, но скоро вновь его фиксирует, оплетая монстра тонкой, но ощущаемой магией. Интерес парнишки мгновенно угасает. Какое-то нечеловеческое превосходство рассеивается, а все внимание концентрируется на том, чтобы не дать монстру атаковать снова. Минута, вторая, третья… Лицо выдаёт напряжение. Райк замечает: парниша слабеет и слабеет причём быстро, но сам факт того, что ему удаётся обездвижить такого огромного монстра (пускай и на не столь долгий промежуток), не может не удивлять. Райк видит: у парня уже подкашиваются ноги, грудная клетка быстро расширяется и так же быстро сжимается, но пальцы продолжают держаться за противный склизкий конец существа, попеременно то привязывая его к конструкции, то ослабляя хватку, чтобы иметь хотя бы возможность вздоха. На секунду Райк одолевают сомнения: мальчишка на Софию ни капли не похож. Ощущается по-другому, действует иначе: вместо мелкой и подвижной магии выдаёт масштабную, пронизывающую собой каждый свободный уголок, аккуратную и спокойную. Да и его этот нечеловеческий взгляд… А ведь парень сам молодой, можно сказать, юный, на вид ему от силы лет двадцать; руки его худые, не крепкие и, наверное, нежные. Тонкая, почти детская кожа без единой царапины, без единой мозоли — следствие того, что мальчишка, вероятно, никогда не работал по-настоящему. Просто родился одарённым необычной силой и теперь может красоваться за деньги. Райк хочет было посмеяться над ним как над золотым ребёнком, но ухмылка получается отчего-то какой-то жалкой. Мэг взора от подруги не отрывает. Всматривается в насупленное лицо, беспокойно бегающие синие глаза и побелевшие костяшки вдавленных в стекло пальцев — Райк чует врага в парнишке и безуспешно пытается убедить себя в том, что всё в порядке. Чудовище вскоре неожиданно становится послушным, вырваться больше не пытается, за что получает послабление: Тейлор вдыхает полной грудью и, распрямившись, держится отныне более уверенно, но и более рассеянно. Цепи, приковывающие существо к конструкции, с резким движением трескаются, и в одно мгновение свет, откуда-то сверху, покрывает пространство в округе, мягко разливаясь во все стороны. Когда Тейлор оседает на землю, кабинки начинают единовременно трястись. Крики людей сливаются в один. Трансляции, комментарии, придыхания, звуки полицейских сирен, люди вокруг, не далеко и не близко, рассматривающие сидящего на траве мальчишку как музейный экспонат — Тейлор замечает только равномерный глухой звук кроссовок, скользящих по запыленной серой брусчатке. Бледная маленькая рука оказывается у самого лица, и Тейлор без секунды сомнений благодарно принимает помощь Софии. Неосознанно прячется за ней, беспокойно отряхивая от пыли штаны. Кельвин стоит позади, осматривается, держа руки в карманах. Весь вид его безразличный, спокойный, взгляд — оценивающий и задумчивый. Конечно, ситуация не из приятных. Существо, кажется, обезумело: целью его, похоже, были кабинки с людьми внутри, но кто-то решил помешать; слизняк капризничает и истерит, точно малый ребёнок, раскидывает по всему пространству дребезжащие щупальца и срывает потоком воздуха часть зелёной листвы. Гиббса это никак не волнует — он продолжает впериваться взором в маленькое, сравнимое в размерах с человеческим, тело монстра. Что-то просчитывает, проговаривая одними губами и наконец обращает внимание на парнишку. Тейлор, весь сжавшийся, потупляет взгляд, виновато опустив голову: — Я не справился и случайно перенёс вас сюда. Простите. Не рассказывайте миссис Дэвис, я прошу вас, — Тейлор чуть ли не кланяется, хочет было упасть в ноги, но широкая ладонь, оказавшаяся на его плече, уберегает от такого действия. — Если пообещаешь переместить нас обратно, когда мы разберёмся здесь. — Я попробую, — парнишка заводит руки за спину, склоняет голову и делает несколько шагов назад. София дёрганно пытается оставить на траве налипшие на подошву куски грязи, но оборачивается на звук вспышки камеры и замирает: мужчина в солнцезащитных очках и кепке машет ей рукой, уставившись в экран своего телефона: — Девушка, вы такая красивая да ещё и волшебница. Фальконе слушает это молча. Выдыхает. Разворачивается и мысленно напоминает себе, что надо сделать закрытыми все соцсети. Кельвин лишь устало кивает. София раздражённо хрустит пальцами. Они переглядываются, общаясь на только им понятном языке жестов; девушка делает шаг вперёд, выжидает. Существо постепенно успокаивается. Люди всё ещё следят за каждым его движением. Приятное чувство в пальцах ног мягко окутывает и согревает; руки висят вдоль тела, недвижимые и расслабленные. София не перестаёт думать о забытом в лесу мотоцикле, и это сейчас единственная мысль, вертящаяся в её голове, когда тяжесть пропадает, а воздух выталкивает её вверх. Она поднимается медленно и аккуратно, не пытаясь за чем-то успеть. Преодоление гравитации на её лице выражается совершенно обыденно, а люди внизу желают следить за всем и сразу. От испуга на их лицах не остаётся и следа; то, что чудовища стали появляться чаще, никто никогда и не скрывал. Никто и не скрывал, что на ликвидацию этого брошены все силы полиции и силы существующих в стране спецподразделений, потому удивляться действительно нечему. Хотелось бы, конечно, избавиться от лишнего внимания, но работа есть работа. София мягко движется в воздухе, не прикладывая никаких усилий, скользит в слоях разогретого воздуха, останавливается, оценивая обстановку. Слизняк замирает. Его щупальца изучают кабинки уже не так заинтересованно, как прежде: перед ним зависла в воздухе новая игрушка, которую интересно было бы и поймать, и покрутить — бескрылая фея, умеющая летать. Скользкая лента немедленно тянется к девушке и так же немедленно разрушается под действием магии. София отбивается умело, но бессмысленно: попадает точно в цель и наблюдает за тем, как щупальца рассыпаются в пыль и вскоре вновь из неё собираются. Сейчас нужен совет, нужна помощь, и девушка ищет её в глазах своего напарника. Кельвин поднимает ладонь, прося девушку прекратить и подзывает её к себе жестом. О чём-то с ней недолго переговаривается. — Уйдите отсюда, иначе можете пострадать! — под конец фразы его голос всё-таки срывается на болезненный хрип. Видя страдания партнёра, София набирает в лёгкие воздуха, одалживая его словам силу собственного голоса: — Бегите как можно дальше! Лучше ищите укрытия! Если здесь ваши родственники и они нуждаются в вашей помощи, переждите в местах с прочными стенами и не смейте открывать уши, пока не убедитесь, что мы со всем справились! Полиция уже здесь, она позаботится о вашей безопасности. А мы и другие спецслужбы сделаем всё возможное, чтобы не было жертв среди застрявших! — София озирается по сторонам, боясь прозвучать неубедительно. — Доверьтесь нам. Это наша работа — охранять вашу безопасность. — Кельвин кивает; его взор серьёзный, задумчивый и тяжёлый. Люди торопятся спрятаться, с приездом полиции не остаётся никого. Хватает пары предложений, чтобы обрисовать ситуацию и план действий — важный высокий мужчина в форме поддакивает и торопится скрыться из виду, уводя прочь обеспокоенную девочку лет шести–семи. Монстр лениво покачивает кабинки с людьми, из которых уже не издаются звуки: похоже, сил на это попросту нет. — Начинаем! — командует Кельвин. Подзывает к себе Тейлора, после придерживает его плечи, чуть наклоняясь: — Укрепи конструкцию колеса. София тебя подстрахует. Аккуратные руки обхватывают железку, пока сверху раздаются свистящие звуки ударов, и тонкие нити светло-голубой, почти белой, магии оплетают конструкцию от самой земли от верхней точки; на лице — полнейшая сосредоточенность. Магический каркас уплотняется сильнее, что, кажется, уже ничто не может нарушить его цельность. Кельвин вытягивает руку вверх. Чёрная точка на ладони светлеет, закручивается, испуская фиолетовое свечение. Точка растёт, активнее поглощая окружающий воздух, становится ярче, что в серых глазах угадывается рефлекс от неё, делающий взгляд ещё более мрачным и загадочным. Гиббс, вероятно, знает: сила делает его похожим на злодея. Светлые сухие волосы то вздымаются, то бьют по лбу — магия крепчает. Фиолетовые спирали, запрятанные в центре маленькой сферы, закручиваются быстрее. Светятся ярче. А контролировать их становится лишь сложнее. Кельвин секунду прикидывает траекторию и выбрасывает магию прочь. Сфера набирает в скорости, растёт, приближаясь к центру колеса. Сорванный лист уносится ветром в небо и кружит где-то там, образуя маленькие ураганы, но падает, стоит магии достаточно от него отдалиться. Тонкие кончики щупалец притягиваются магией, что существо вскрикивает, оплетает констукцию сильнее, создавая сложные узлы. Чудовище кричит, громко, высоко. Уши приходится зажать руками. Оно плачет, всеми силами стараясь зацепиться, но сфера безэмоционально утягивает его за собой. Единовременно рвутся последние щупальца, жидкость вытекает из них, но тут же притяжение забирает её себе. Фиолетовый магнит в небе походит на второе солнце, полуприкрытое тушкой монстра, словно луной. Кажется, что мир вокруг потускнел: предзакатный солнечный свет пропал, закрытый взбитой ветром пылью. — Тейлор, отходи на безопасное расстояние и защити местность издалека. София, — Кельвин пятится назад и ждёт знака того, что девушка его слушает, — ты знаешь: не подлетай слишком близко. Ударь слизняка с безопасного расстояния, а моё притяжение усилит твои лезвия. София ждёт, пока Гиббс сбежит, проверяет, готов ли Тейлор, вздыхает и спешит к сфере, застывшей в небе. Когда движение в воздухе перестаёт быть достаточно свободным, наконец копит магию. Два полноценных удара и несколько быстрых. София спешит прочь и прикрывает уши, лишь дав себе мгновение, чтобы убедиться, что её лезвия набирают в скорости. Писк раздаётся в небе, составленный словно из миллиона голосов; за ним следует взрыв. Мелкие кусочки в воздухе расщепляются на ещё более мелкие, пока вовсе не становятся пылью, медленно оседающей на поверхность. Ветры сносят мелкие куски камней, пыль, оголяют деревья, разбрасывают мусор повсюду. София стоит, упёршись руками в колени. Рот её приоткрыт, вбирает в себя испачканный воздух и тут же старается его вернуть в виде кашля. Кельвин прячет руки в карманы, подходит ближе, уставившись на колесо — оценивает нанесённый ущерб. — Помоги людям выбраться, — отрезает Гиббс. Голос его строгий и жёсткий, почти командирский. Софии от усталости хочется лишь заплакать: — Ты же знаешь, что я не могу вытащить всех. Давай лучше дождёмся спасателей. — Значит, вытащи тех, кого сможешь. Некоторым людям, возможно, требуется помощь уже сейчас. — Но… — голос девушки предательски дрожит, — нам ещё нужно разобраться с гнездом. Ты сам говорил, что это первостепенная задача… — Сейчас мы должны позаботиться о людях. — Кельвин, я… — Выполняй, — на лице парня проскальзывает недовольство, которое он сразу же старается спрятать, опустив голову. Фальконе волочит за собой ноги, оттягивает ворот водолазки, чтобы дать телу доступ к воздуху, после замечает пыльные следы на чёрной ткани, но попросту их игнорирует. Плевать. Подняться, аккуратно пробить дверь, определить, кого получится спустить самостоятельно, а кого нет, уговорить принять помощь… Один и тот же набор действий, совершаемый из раза в раз. Начало каждого цикла сопровождается тяжким вздохом. Образ женщины, прилипшей к стеклу. Просьба отойти подальше. Осторожные удары мельчайшими лезвиями. Дверца со скрипом поддается. На Софию взирается сразу две пары глаз — карие и насыщенно-синие. Женщина добродушно улыбается, рассыпается в благодарностях и убирает короткую каштановую прядь волос за ухо. На безымянном пальце сверкает, очевидно, помолвочное кольцо — Софии от этого вида резко становится обидно и даже как-то завидно. Может, однажды Кельвин… Бред. Райк сидит далеко, в самом углу, приобняв руками колени. Её густые медные волосы распушились и, вероятно, спутались. Ощущение от девушки какое-то иное: сейчас Райк похожа на раненого зверя, рычащего на человека, желающего ему помощь. София, впрочем, не настаивает: спустив Мэг, выжидает лишь минуту и уже хочет было отвернуться, но Райк лениво сдвигается с места, подходит ближе и вытягивает руки вперёд. Рост у неё внушительный, а тело — продолговатое и узкое, без каких-то заметных глазу изгибов (либо же они умело скрыты под слоями джинсовой ткани). При спуске Райк старается минимально касаться Софии, оттягивая шею подальше и делая лицо безразличным и никак не признающим, что в этой ситуации её сила оказалась бы более, чем бесполезна. Фальконе уходит почти сразу, завершив свою операцию по спасению. Третий продолжает сидеть на земле, активно моргая, чтобы избавиться от ощущения песка в глазах, и пытаясь рассмотреть рисунки жилок на остатках листьев. Всё, что нужно Райк сейчас, — принять горячий душ, сменить пластырь, обработав царапину снова, и улечься в кровать. Тейлор её окликает. Ростом он такой же, ни выше, ни ниже, действительно худой и… нежный. Она не знает, почему именно это прилагательное ему подходит. Он просто мило выглядит: щёки у него, несмотря на стройное тело, округлые, нос небольшой, а ресницы длинные и пушистые. И лишь глаза делают его как-то взрослее. Тёмно-серые, холодные, они похожи на грозовые тучи, за которыми прячется что-то неизведанное и необъяснимое. То, что заставляет колени подрагивать, а кожу — покрываться мурашками при долгом взгляде в это «ничто». Райк понимает, что что-то ощущает, и похоже, что-то подобное ощущает и он. Пренебрежительно назвать его в своей голове «нежным» всё же кажется для неё лучшим вариантом: тогда не придётся разбираться, что он из себя представляет, ведь он же просто «нежный», мягкий и податливый, способный лишь выполнять чужие приказы. Волосы его тёмные, коротко стриженные. Со своей цветастой футболкой, размером больше, он походит на обычного мальчика-подростка, который должен постоянно шутить и со своими ровесниками быть тем, кто всем помогает по мелочам и вообще. Шаг его осторожный, тихий; бездушные глаза полны какого-то детского интереса, а движения лишь о том, чтобы не спугнуть. Странный мальчик, который, кажется, видит феномен. — Ты сложная, — всё, что он успевает сказать, прежде чем его окликает Гиббс и жестом подзывает к себе. Райк никак не реагирует, пытаясь в душе подавить сомнения насчёт своей исключительной уникальности.