Скрытое небо

По мнению Энцо Карелли, его дочь слишком мала, чтобы приводить домой мальчиков. Даже если этому мальчику девять лет и он второй элемент грозы Дечимо. — Синьор Ламбо, чем мы обязаны вашему визиту? — Мне нужно обсудить очень важное дело, — Ламбо выпятил грудь. — Я получила свое Пламя! — вмешалась Роза. — Видишь? — Ее кукла-носок плавала перед ней, словно поддерживаемая невидимой рукой. — Что случилось? — тихо спросил Карелли. Предполагалось, что Япония безопасна для детей, а Намимори — нейтральная территория. Что могло заставить его маленькую девочку раскрыть свою предсмертную волю? — Какие-то подлые мальчишки пытались забрать Сокку, — сказала Роза. — И я заставила Сокку укусить их! — Кукла щелкнула матерчатыми челюстями. — О боже, — сказала Джулия, подошедшая к нему сзади. — Нам придется найти тебе учителя. Моко-сан должна кого-то знать… — Есть клуб, — сказал Ламбо, — по субботам после школы, для активных детей. Я скажу Хару-ни, чтобы она прислала вам детали.

***

Хаято подпитывал Пламя через фокусирующие кольца. Хотя профессор Гримаси попросила его продемонстрировать свое мастерство, он хотел произвести впечатление именно на Тсуну-сама. Он сформировал пять концентрических колец — по одному для каждого из своих пламен, причем ураган был самым большим и ярким. Каждое кольцо было идеально круглым и устойчивым. — Замечательно, — сказала профессор. — Не думаю, что когда-либо видел человека с таким количеством вторичного пламени, не говоря уже о том, чтобы владеть им одновременно. — Хаято — человек многих талантов, — щебетал Такеши. — Как будто ты знаешь, бейсбольный идиот, — в тот момент, когда он отвлекся, Огненная конструкция рухнула. Он фыркнул; ему нужно улучшить это, если он хочет, чтобы его Система работала должным образом. Он сел рядом со своим небом, которое взяло его за руку и переплело их пальцы. Класс, в настоящее время пустой, кроме них, представлял собой широкое открытое пространство со стульями вдоль стен, и все было сделано из огнеупорных материалов. Очевидно, профессор давала много практических уроков. — Может быть, ты захочешь пойти следующим? — спросила она Такеши. — Ахаха, я не такой впечатляющий, как Хаято-кун. Теперь ты видишь меня… — плащ дождя окутал его, и он исчез из виду. Эффект подавлял скорее внимание, чем зрение, но это просто означало, что он скрыт от всех чувств, включая чувство пламени. Мгновение спустя поднялось еще одно поле дождя — на этот раз, чтобы заглушить звуки в комнате. Потом еще, каждый в своем смысле. Хаято дернулся. Это не бейсбольный идиот — это прирожденный убийца. Незнакомое окружение, окруженное пламенными пользователями неизвестной преданности, и только они двое рядом с Тсуна-сама. Неудивительно, что Такеши на грани. Профессор с минуту оглядывала комнату, пытаясь его заметить, а затем применила огненную технику, похожую на ту, что использовал Леви, чтобы сделать реальность вокруг себя жестче. Этого было достаточно, чтобы уничтожить пламя Такеши; он стоял прямо за ней. Профессор подняла бровь. — И ты все еще не связан? — У меня были предложения, — беспечно сказал Такеши. Профессор повернулся к Тсуне-сама, хотя его пламя полностью спрятано, и он казался беспламенным. — Я не уверена, что мои занятия будут представлять для вас какой-то интерес, молодой человек, но я все же призываю вас посещать их с друзьями. Хотя бы для того, чтобы лучше понять Пламя, с которым вы сталкиваетесь. Хаято почувствовал, как Тсуна-сама взвешивает ее; тон, поза, ощущение ее Пламени. — Профессор, у вас есть листок плотной бумаги или карточка? Я хочу кое-что показать. Он принял решение. Профессор с любопытством отыскала чистый лист бумаги. Тсуна-сама прислонился к Хаято для поддержки и положил карту ему на ладонь. Крошечная искорка пламени выжгла буквы на странице: «Профессор Гримаси, спасибо, что пригласили меня поучаствовать в вашем занятии. — Тсунаеши Савада, Вонгола X.» Профессор в шоке прижала руку ко рту. Хаято поразился точности своего Неба; слова были четкими и твердыми, как будто написанными пером. Тсуна-сама протянул записку, и профессор приняла ее. — Ну что ж. Я не уверена, что смогу чему-нибудь научить вас в плане управления пламенем, синьор. — Вы занимаетесь этим гораздо дольше, чем я, профессор; уверен, ваш урок будет познавательным, — Тсуна-сама широко улыбнулся. — Пожалуйста, держите эту записку при себе, когда-нибудь она может оказаться ценной.

***

— А это Тсу-кун в свой первый день в детском саду, — Нана переворачивает фотоальбом на следующую страницу. — О, он слишком милый! А эта маленькая шляпка! — Флора визжит от восторга. — Я знаю! — Вот Базиль строит замок из песка, — Флора листает свой альбом. Замок кривой и увенчан улиткой; малыш-Базиль весь покрыт коркой песка. На следующем снимке улитка сидит на лице Базиля, и он смотрит с отвращением. Нана хихикает. Она так рада, что Флоре удалось выкроить время, чтобы навестить ее; электронная почта и видеозвонки — это совсем не одно и то же. — Жаль, что у нас нет фотографий, где они были бы вместе в таком возрасте. — Мы оба знаем, чья это вина, — говорит Флора. — Я уверена, что мы обойдемся новым материалом. — О, конечно. И мы должны получить больше фотографий Базиля с Киоко-тян. И Тсу-кун со своим Хаято. Входная дверь открывается; они ожидали этого, поэтому система безопасности настроена так, чтобы пропустить ржаво-оранжевое пламя. — Милая, я дома! — Этот Человек входит в кухню и останавливается, когда видит, что они сидят вместе со всеми фотоальбомами. — Привет, дорогой, — хором говорят они. — …Я иду выпить, — он поворачивается и уходит обратно. Разве это не похоже на него?

***

Когда Тсуна пришел со своими хранителями, в классе поднялась суматоха. — Что происходит? — На одной из книжных полок змея, — сказал один из их одноклассников. — Никто из нас не может сказать, ядовит ли он, а учителя еще нет. Змеи, почему это всегда змеи? Тсуна не думал, что это один из подарков Реборна; на нем не было никаких следов Солнца. Однако благодаря привычкам наставника он всегда держал под рукой кое-какие полезные вещи. Буквально; он засунул руки в сумку, чтобы скрыть то, что делал, и превратил свои сделанные Леоном браслеты защитные перчатки. (Он также открыл для себя режим рукавицы, но в сицилийскую погоду это не так полезно.) В его сумке также лежали холщовая сумка на шнурке и многоразовый тепловой пакет. — Можно посмотреть? Он протиснулся мимо студентов Академии; на полке в углу между словарем и часами виднелись песчаные чешуйки. Тсуна осторожно отодвинул часы в сторону, чтобы лучше видеть. — Она похожа на молодую египетскую кобру. — А как мы ее убьем? — спросил другой студент. — Что эта малышка тебе сделала? — он активировал термос и протянул пакет, держа его очень неподвижно. — Пойдем отсюда, глупый бродяга. — Ахаха, ты даже собираешь их без помощи Сэнсэя. Он будет очень гордиться, — прокомментировал Такеши. — Я чувствую себя скотомогильником, — через несколько мгновений кобра, почувствовав жар, скользнула в мешок. — Около сорока пяти сантиметров, немного худая — должно быть, голодная. — Он осторожно завязал шнурок. К приходу учителя Тсуна уже сидел за своим столом и писал объявление: «Найдено: одна (1) опасная кобра.» Впрочем, он надеялся, что никто не предъявит на него права.

***

— Алгебра — это ад, — проворчал Омар, ставя поднос рядом с посетителями. — Я чувствую твою боль, — сказал Тсуна. — У моего наставника были странные идеи о том, как мотивировать меня; иногда у меня всплывают воспоминания. — Омар надеялся, что это шутка. Тсуна такой пушистый и яркий; какой же псих будет травмировать его из-за математики? — Ахаха, у тебя есть планы на выходные? — спросил Такеши. Омар зачерпнул вилкой салат. — Я взял небольшой контракт за дополнительную плату. Это немного укрепит мою репутацию. И в то же время как-то поддерживать хорошие оценки. Дело не только в дипломе; его семья прибыла на Сицилию без документов, а Академия Мафии предоставляла законную личность любому выпускнику, у которого ее не было. Его семья упорно трудилась, чтобы наскрести на его обучение; он обязан им, заработать хорошую должность. — Я знаю, как это бывает, — сказал Хаято. — Имеешь в виду какую-то конкретную семью? Этот вопрос никогда не выходил у него из головы. Спрос на бойца или медика был большой, но на архитектора — не так уж много. — Я надеюсь на одну из семей Альянса, Корвино, или, может быть, Каваллоне, если мне повезет. — А не сама Вонгола? — с любопытством спросил Тсуна. — По-моему, это слишком высоко для меня. Кроме того, у них появился новый Дон, о котором никто ничего не знает, — некоторые слухи были просто ошеломляющими — вроде того, что он запугал печально известного Капо де Вариа. — Это был бы большой риск. — Хорошая мысль, — задумчиво произнес Тсуна. Один из старшекурсников, Юн Лао, остановился рядом с их столом. — С тобой все в порядке, Савада? — Это был долгий день, но я в порядке, спасибо.

***

Карелли приглашал жену на ужин в местную общину «Пламя», где он не работал. — Ты становишься настоящим игроком, — сказала Джулия. — Такесуши лучше, но я тоже не хочу проводить там свободное время, — они оставили Розу в руках хранителя грозы Дечимо и теперь могли расслабиться и наслаждаться свиданием. Энергичная официантка-индианка провела их внутрь, и Джулия помахала другой паре за соседним столиком. — Моко-сан, рада тебя видеть! Это мой муж Энцо. — А это мой жених, Энрико Сантори, — они обменялись рукопожатиями и согласились сдвинуть свои столики. — Ты ведь новенький в Такесуши, верно? — спросил Сантори. — Я занимаюсь чем-то вроде работы — изучаю японскую кухню, — объяснил Карелли. — Ты не найдешь лучшего учителя, чем Ямамото-сан, — сказала Моко. Вокруг них толпилась смесь итальянцев и японцев — это Червелло? Четыре розововолосые женщины собрались вокруг взволнованного молодого человека. И ссутулившись прислонился к стойке бара… — Это Молодой Лев? — спросил Карелли. Как персонал Железного Форта, он должен знать все небеса Вонголы в лицо. Но он никогда не видел, чтобы его избегала пламенная толпа вокруг него. Сантори скорчил гримасу. — Боюсь, что так. Вы оба латентны, верно? Радуйся, что не чувствуешь его. Может быть, мы все здесь запечатлены на Интен-сама, но, черт возьми. — Может, позвать кого-нибудь? — спросила Джулия. — Похоже, с ним управляются, — отряд мрачных ананасов двинулся по полу к Емитсу. — И поэтому ты знаешь, что это территория Вонгола, — сказал Карелли. Ему не помешало бы выпить еще пива.

***

У Академии мафии есть одно большое преимущество перед Школой Намимори: Такеши не попадет в большие неприятности за то, что заколет любого, кто угрожает его Небу. Хибари может даже подбодрить его. Но если он носит здесь клинок, то и все остальные тоже. — Сегодня наша тема — природа убийства, — говорит профессор. — Говорят, что убивать в пылу битвы легче, чем хладнокровно, но у каждого свои проблемы, и вы должны быть готовы столкнуться с ними в своей карьере. Некоторые уже это сделали. Такеши видит это по их взглядам, по тому, как они двигаются. Хаято смотрит на Тсуну, сосредоточенный на служении; глаза Такеши всегда устремлены наружу. Хотя ни у кого нет такого преимущества, как у него. — Не знаю, смогу ли я хладнокровно убить, — говорит один. — В бою, где речь идет о моей или их жизни, это одно… — Маа, мне все равно, — говорит Такеши. — Вообще-то я бы предпочел хладнокровно убивать, - говорит Тсуна. — Мне кажется, это решение я должен тщательно обдумать… Я сказал что-то странное?

***

Хаято лишь слегка удивился, когда в коридоре по пути на урок географии открылась бездонная пропасть. Это даже не конструкция, а просто образ; едва ли он соответствовал стандартам Тумана Намимори. Тсуна-сама прошел прямо сквозь нее. Хаято не потрудился разрушить иллюзию, на случай, если это чей-то классный проект. Наверное, так оно и было, потому что в коридоре рядом с их классом был еще один. Этот Туман даже не пытался; было несколько ящиков, ставших невидимыми и сложенных вокруг, рядом с изображениями ящиков, которых на самом деле не было. Это была такая вещь, которую Хром могла бы наколдовать для детей, чтобы те поиграли. Хаято фыркнул на студентов Академии, спотыкающихся в коридоре. Разве они не должны идти на занятия, а не валять дурака? Тсуна-сама не обращал внимания на Туман и направился прямо в класс. — Да ладно, профессор сегодня выступает на секретной базе, — хотя класс назывался географией, на самом деле был о боевой местности и удерживании территории. — Ахаха, интересно, как бы он оценил нашу, — Такеши, как обычно, занял позицию, в то время как Хаято наблюдал за тылом Тсуна-самы. И он все еще слышал намеки повсюду. — Это не будет большим секретом, если мы покажем ему… что? — спросил он; некоторые из студентов странно смотрели на них. — Я не заметил ничего необычного, — сказал Такеши. — А, коробки? — Тсуна-сама наклонил голову. — Я решил, что это просто скучающий Туман. С ними не было никаких проблем. — Ты уверен, что ходишь в гражданскую школу?

***

Лодка уже несколько дней плывет на запад, следуя вдоль берегов Африки; в какой-то момент она повернет на север. Морские ветры обжигают днем и замораживают после наступления темноты. На переполненной палубе трудно хорошо выспаться. — Ты думаешь, мы приняли правильное решение, сестра? — Во всяком случае, не такое плохое. Теперь все в руках Божьих, — дома у них ничего не осталось. Они и так живут лучше, чем многие из их попутчиков; Исмаил знает свое дело и здоров, а Самира хорошо говорит по-английски. Этого достаточно, чтобы начать новую жизнь. Восход окрашивает небо в красный цвет, и Исмаил смотрит на него с новой решимостью.

***

В четверг в Академии — день пиццы, а на этой неделе сверху были жареные овощи и ветчина. Тсуна откусил второй кусок; придется попросить Элизабету приготовить ее. Там были полоски баклажанов, кабачков, красного и желтого перца и лука. Он почувствовал пламя ярости, приближающееся как раз перед тем, как двери кафетерия распахнулись, и Занзас шагнул внутрь. Студенты отпрянули с его пути; некоторые знали его по описанию, а для остальных его жгучее пламя было достаточной причиной, чтобы уйти. Его алые глаза остановились на Тсуне, когда он приблизился. Его плечи напряжены, он рычал себе под нос. Занзас не часто нуждался в своем Небе, но когда это происходило, оно приходило быстро и сильно. Тсуна отложил пиццу и встал. К его удивлению, когда Омар заметил цель Занзаса, он выглядел готовым прыгнуть между ними. Занзас ухмыльнулся. — Черт возьми, ты быстро работаешь. Не имело значения, что его пламя скрыто; его природа проявлялась другими способами. — Может, вынесем это наружу? — Че. После тебя, — Тсуна отошел от стола; раздался коллективный шок, когда он повернулся спиной к командиру Варии. Футбольное поле будет достаточно открытым, чтобы они могли использовать все свои возможности. Тсуна сбросил пиджак и, проходя мимо, перекинул его через забор, затем закатал рукава рубашки. Ему не нужно оглядываться, чтобы понять, что Занзас ухмыляется, как тигр. Когда Тсуна достиг центра поля, он повернулся лицом к своей Ярости и протянул руку в приглашении.