Переизбыток Пингвиньего Дерьма

— Только два пальца, — говорит Кацуки, немного умирая внутри. Он говорит в микрофон, но он едва слышит себя сквозь гул вскрикивания гостей и шум автоматических сушилок для рук за спиной. Блядские сушилки. Они просто невыносимы, и Кацуки хочется вырвать их из стены своими голыми, блядь, руками и утопить. Он поднимает взгляд на водоем, скрипя зубами, глядя, как несносный ребенок снова брызгается. — Не брызгаться! — Рычит Кацуки. Он зарабатывает недовольный взгляд от родителей и отвечает им не менее злобным взглядом, у него чешется язык огрызнуться, пока они наконец не утаскивают своего личинуса прочь и не исчезают в толпе. Кацуки отодвигает микрофон и выдыхает. Блядь. Сегодня суббота, и контактный водоем переполнен. Различные семейки обступили его со всех сторон, опуская руки в воду, пытаясь дотянуться до скатов и не слушая ни черта из того, что он только что сказал. Бакуго меняет позу, стараясь сдержать желание опустить лицо под струю холодной воды. Жарко. Толпа плюс теплое летнее солнце, проникающее сквозь стеклянный потолок, превратили помещение в настоящую парилку. Кацуки чувствует, как капля пота скапливается на брови и стекает по лицу вниз. Он немного оттягивает край поло, отлепляя его от своего тела. Фу. Футболки-поло, которые они вынуждены носить, выглядят еще туда-сюда, но сделаны из чешущегося материала, который ощущается ужасно на его потной, раскаленной коже. Кто-то вдруг врезается в него, вминая Кацуки в ограждение водоема. Он рычит, стреляя глазами. Ебаная суббота. Новая порция гостей проталкивается в галерею, и Кацуки сдерживает стон и включает микрофон. — Добро пожаловать в гавань скатов, — бормочет он. — Вы можете погладить ската по спине двумя пальцами. Конечно же, никто не слушает. Кацуки продолжает, как заезженная пластинка. Он наблюдает за очередной сюсюкающейся бабулькой, бьющей ладонью по воде, словно пытаясь подозвать собаку, а не рыбу. Кацуки чувствует, как неприятно пульсирует в висках. Скорей бы его смена закончилась.

~*~

Тупица Каминари меняет его через еще один час мучений, и Кацуки пробивает себе путь к выходу из галереи, держа рацию в руке. Он замирает на входе, облокотившись на искусственный камень, и берет минуту передышки. Гости крутятся вокруг него, наконец-то переводя взгляды с его униформы на водоемы и растения. Что Кацуки вполне устраивает. Если еще один старикан спросит его, где же выход из аквариума, он уверен, что просто взорвется. — Боже, смотри! Какая-то мамаша перед Кацуки возбужденно показывает пальцем через холл на маленький стенд. Он замечает вспышку голубого (цвета их формы) среди небольшой группы людей, к которым подтягиваются новые гости. Несмотря на скопление людей, все равно видно, как круглолицая девушка жестикулирует, рассказывая что-то посетителям и временами указывая на своего напарника. Кацуки фыркает, узнав копну зеленых волос. Ебанный Деку. Бакуго отворачивается и подносит рацию к лицу. — Два-ноль-пять, — произносит он. Рация оживает. — На связи. — Бакуго сменился на скатах. На том конце пауза. — Десять минут, — говорят в рацию, и Кацуки выдыхает. Слава яйцам. Он проталкивается локтями обратно в галерею, чтобы вернуть радио тупоголовому, который облокотился на аквариум, беззастенчиво флиртуя с какими-то девчонками, и возвращается назад, пряча голову, когда проходит мимо стенда, чтобы его не заметили. — Бакуго! Блядь. Он оборачивается, глядя через плечо. Круглолицая Урарака улыбается в ответ, совершенно не замечая его хмурого выражения лица. — Иди сюда, посмотри, кто тут у нас! — Она показывает на Деку, который держит самую огромную, блядь, змею, которую Кацуки когда-либо видел. В смысле он видел и побольше по телевизору. Но эта — настоящая и прямо перед его носом. Кацуки настороженно смеривает ее взглядом. Окрас у змеи, как у обычного удава: завитки коричневого, телесного и зеленого складываются в интересную мозаику. Он наблюдает, пораженный, за тем, как мышцы змеи сжимаются и разжимаются, обхватывая руку Деку, словно он ветка или какая-то древесная хуйня. — Ну разве не милашка! — Говорит Урарака. — Посмотри на его мордочку! Деку смеется, и Кацуки закипает. — Это ебаный удав, — говорит он. — И он не милашка. Урарака обиженно дуется, но Кацуки не обращает внимания. Вместо этого он смотрит, как змея высовывает свой язык и ползет вверх по руке Деку. Тот, не дрогнув, спокойно отодвигает голову змеи в другой направлении, подальше от шеи. — Можешь его потрогать, если хочешь, — предлагает Деку. Он улыбается мягко и по-доброму, что чрезвычайно бесит Кацуки. Он фыркает и скрещивает руки на груди. — Хуя с два. — Бакуго, следи за языком! — Возмущается Урарака. — Тут же дети, — она перегибается через стойку стенда, дотрагиваясь до змеи пальцами. — К тому же Дарвин у нас хороший мальчик. Да, Изуку? Дубина Деку краснеет, но кивает со смешком. — Он не кусается. Кацуки чувствует пульсирующую боль в висках. Ебучие уроды, да как они смеют над ним смеяться. И хотя Кацуки знает, что такие мысли нелогичны, он не может удержаться. — Да не боюсь я его, блядь! — Он протягивает руку, просто чтобы доказать, что может, и дотрагивается до змеи, где ее тело обхватывает руку Деку. — Видали? — Бакуго шипит. — Хуйня на палочке. — Смотрите, змея! Гости снова начинают стягиваться вокруг, и Кацуки отступает. Не закрывать гостям вид на животных — входит в правила. В конце концов, все выставки тут для них. — Фу! — Кривится маленькая девочка. — Страшная! Урарака смеется и наклоняет голову. — Совсем нет! Это Дарвин, один из наших обыкновенных удавов. Он очень милый! Иначе Изуку бы его не держал, — она ударяется в информативную болтовню. Гости слушают, раскрыв рты. Взгляд Кацуки возвращается к змее. Может быть, это даже круто. Дарвин — амбассадор, часть представительской программы, которая у них есть. Это способ предоставить посетителям более личный опыт, из которого они с большей вероятностью что-то вынесут. Или типа того. Это работает, кажется, так как все смотрят на Урараку не отрывая глаз. — Можете потрогать Дарвина, если хотите! Только по одному и двумя пальцами по спине. Бакуго, покажешь нам? Кацуки моргает. Он чувствует себя в центре внимания — гости выжидающе смотрят на него. — О. Конечно, — его голос хрипит, и Бакуго морщится. Он прочищает горло и игнорирует Деку, который снова улыбается, и дотрагивается до чертового удава. — Прекрасно! — Щебечет Урарака. — Ну, кто первый? Кацуки беспомощно стоит в стороне, пока гости по очереди трогают змею, задавая вопросы и фотографируясь. Они расходятся через пару минут, и снова наступает затишье. — Видишь? — Говорит Урарака. — Не так уж и плохо вышло. — Да плевать, — Кацуки отворачивается, фыркая. — Знаешь что, может быть тебе стоит подать на открытую вакансию! Да, Изуку? — Че? — Кацуки скалится. — Ты что, не слышал? — Она наклоняется ближе, ее глаза горят. — Монома уволился вчера! Он просто ушел со смены, видимо, — Урарака заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и облокачивается на стойку. — Они уже опубликовали вакансию онлайн. Кацуки бросает на нее сердитый взгляд. Пингвинарий, или, другими словами, отдел, где открылась вакансия, играет особую роль в этом проклятом комплексе. Кацуки это не интересно. Пингвины шумные и бесячие пиздец, не говоря уже о том, что они мерзкие и воняют. Он даже приближаться к ним не хочет. К тому же для такой работы требуются навыки общения с людьми, а в этом Бакуго не блещет. Зачем тратить время впустую, подавая резюме на вакансию, которую он точно будет ненавидеть всем сердцем? Он смотрит на Дарвина, который вытягивает шею и высовывает язык в сторону лобби. Ну ладно, еще работники пингвинария отвечают за рептилий вроде змей, которые как бы крутые. Но все же Кацуки абсолютно уверен: эта работа не для него. Он все равно не собирается оставаться здесь слишком долго. Это всего лишь временная подработка. Способ снова встать на ноги. Кацуки чувствует взгляд Деку на себе и поворачивается к тому со злым выражением лица. — Что? Деку колеблется. — Там больше платят, — еле слышно произносит он, так тихо, что Кацуки почти пропускает это мимо ушей. Бакуго замирает, его разум пытается обработать эту информацию. Повышение зарплаты. Его мысли сразу обращаются к его пустому холодильнику, в котором мышь повесилась. — Насколько больше? — Спрашивает он. Деку улыбается.

~*~

  Кацуки обнаруживает себя выжидающе сидящим на стуле, который одновременно и слишком мягкий, и неебически жесткий. Он не уверен, как вообще такое возможно, но Бакуго словно тонет, но в то же время его задница онемевает. Он вытирает свои потные ладони о штанины брюк в сотый раз и поглядывает на часы. Без пятнадцати. Ебаный в рот. Кацуки резко выдыхает. Он ждет, сидя на этом тупом стуле уже полчаса, и его собеседование должно было начаться пятнадцать минут назад. Однако Незу нигде не видно. Сегодня понедельник, так что народу мало. Ну, меньше, чем на выходных, во всяком случае. В летние месяцы всегда тысячи гостей, но именно суббота и воскресенье становятся адом. Это все к тому, что у его начальства нет никаких причин так опаздывать в будний день. Кацуки смотрит на носки своих ботинок. Он ненавидит ждать. Ждать — отстой. Гораздо легче (и лучше) не тянуть кота за яйца, а быстро покончить с делом. Он мгновенно вспоминает дым, пламя и осколки стекла, и кривится, отгоняя воспоминания прочь. Как бы то ни было, в большинстве случаев лучше действовать быстро. Двери вестибюля открываются, и наконец Незу просовывает свою голову в дверной проем. — А, Бакуго, извини, что заставил ждать. Бакуго пожимает плечами и поднимается на ноги. — Да пофиг, — произносит себе под нос он. Незу, кажется, не замечает, уже повернувшись в другую сторону. — Идем за мной, — говорит он. Незу ведет Кацуки через лобби и раздевалку, за которыми располагается офис их отделения. Офис реально странный. Большой стол похож по форме на подкову, близко друг к другу вдоль него расставлены компьютеры. Аляповатые стены выкрашены яркой краской и забиты белыми классными досками, объявлениями и заметками. Незу заскакивает на один из множества крутящихся стульев, наклоняясь, чтобы достать планшет с бумагами и указывает: — Пожалуйста, садись. И закрой за собой дверь, если можно. Кацуки позволяет двери захлопнуться с характерным звуком, словно сжигая за собой последний мост. Его ладони трясутся. Он плюхается на стул. Бакуго сжимает колени ладонями и слышит, как колотится в груди сердце. Какого хуя он так волнуется? Это всего лишь собеседование. Он справится. Но Кацуки не может не думать о всех сплетнях, что услышал от коллег за неделю, и о том, что многие из них действительно хотят эту должность и отлично с ней бы справились, и как дерьмово он подходит для такой работы. Кацуки прикусывает губу до боли и усилием воли вынуждает себя держаться. Просто думай о деньгах, убеждает себя он. — Итак, Бакуго, — начинает Незу. Он приятно улыбается из-за планшета для бумаг. Несмотря на то, какого маленького Незу роста, он все равно выглядит пугающе, каким-то образом глядя на Кацуки сверху вниз. Что определенно не помогает тому расслабиться. Кацуки стискивает зубы. Незу — глава сервисного отдела, куда относится и его текущее подразделение тоже. Незу похож на мышь, ростом ниже среднего, с деликатными чертами лица. Он нормальный начальник, кстати: честный, хорошо относится к людям в его команде. — Должен признать, — говорит Незу, — я немного удивлен, что ты подал резюме. — В смысле? — Кацуки моргает. — Ну, ты не похож на человека, который мечтает работать с животными, — улыбается Незу. Правда режет глаза. Кацуки сдерживается изо всех сил, чтобы не начать бросать злые взгляды. Заставляет себя дышать, расслабиться. — И все же я здесь, — бормочет он хрипло. Незу только угукает. — Да, ты пришел. Честно говоря, не был уверен, что хочу проводить это собеседование. Твое... отношение к гостям оставляет желать лучшего, и ты не ладишь почти ни с кем из команды, — он делает паузу, снова улыбаясь из-под планшета. — Наверное, мне было просто любопытно. Не пойми неправильно, у тебя огромный потенциал. Кацуки может только пялиться, раскрыв рот. Его позвали на собеседование, или чтобы сделать выговор? — Твои выступления, хоть может, и не такие увлекательные, как у других, все равно информативны и содержат факты. На тебя точно можно положиться, ты ни разу не пропускал смену, и ты всех постоянно подменяешь, за что многие члены команды благодарны, — Незу откидывается назад и склоняет голову вбок. — Наверное, самый главный для меня вопрос — почему ты хочешь в пингвинарий? Ладони Кацуки сжаты в кулаки. Его ногти впиваются в кожу; это больно, но неожиданно успокаивает. — Мне нужна эта работа, — выпаливает он. Ответ удивляет их обоих, но Кацуки продолжает. — Мне нужна эта работа. Клянусь, если я получу повышение, я буду работать больше, блядь, всех, слышите? Просто... — Он запинается и опускает взгляд, выдыхая. Бакуго не может выдавить «пожалуйста». Но слово вертится на языке, и Незу, должно быть, догадался, потому что, когда Кацуки поднимает голову, тот улыбается. — Хорошо. Спасибо, Бакуго. Я сообщу тебе в течение недели, когда мы рассмотрим все кандидатуры. Кацуки выходит из офиса в изумлении, почти на сто процентов уверенный, что он проебался.

~*~

Спустя неделю Кацуки сообщают ответ. Точнее его зовут в офис, где он вынужден стоять и ждать, пока множество сотрудников выходят на перерыв. Когда дверь наконец закрывается, он нервно сглатывает. Незу поворачивается с улыбкой на лице. — Бакуго, здравствуй. Как твои дела? Кацуки смотрит в пол. На полу пятно, наверное, от кофе. — Нормально, — говорит он. — Хорошо. Раздается шелест бумаг, и, когда Кацуки бросает взгляд из-под челки, Незу снова пялится в свой чертов планшет. — На прошлой неделе мы говорили о твоей заинтересованности в недавно открывшейся вакансии в пингвинарии. Правильно? — Угу. — Ну, — кивает Незу, — я бы хотел сообщить, что решил принять тебя на эту позицию. Кацуки раскрывает рот. Он чувствует внезапную слабость в коленях, и все, что он может, — это только пытаться не упасть. У него пересохло в горле, он сглатывает и хрипло выдает: — Правда? — Да, — Незу машет рукой. — Только имей ввиду: я даю тебе один шанс. Допустишь ошибку — и найдется множество прекрасных кандидатов на твое место. Кацуки прикусывает губу. Он в курсе, что Незу не знает (откуда бы тому знать?), но не может перестать думать об ошибках, которые приводят к пожарам, ошибках, которые прожгли дыры в его репутации, и он не в силах сдвинуться с места. — Я буду лучшим работником, которого вы когда-либо видели, черт возьми, — произносит он. — Жду с нетерпением, — усмехается Незу. Кацуки размашистыми шагами выходит из офиса с улыбкой победителя на губах. Да, блядь! Он это сделал. Он не знает как, но он это сделал. И он свой шанс не проебет. Не как в тот раз.

~*~

Через несколько дней Кацуки получает сообщение на электронную почту. Оно от человека по имени Айзава Шота, он старший менеджер. В письме содержится хуева туча документации. У Кацуки отвисает челюсть, когда он загружает все файлы. Первый же из документов как минимум на двадцать страниц, и это только про пингвинов. Сам текст письма состоит всего лишь из указаний скачать все документы и быть готовым к трехчасовому ознакомлению после смены. Кацуки вздыхает, глядя на телефон. Черт. Сейчас самое время выпить кофе. Кацуки смотрит на кофемашину. Правда он никогда ей не пользовался и не собирается разъебать оборудование в комнате отдыха. Бакуго устраивается на жестком стуле и морально готовится к худшему. Когда он начинает читать, то выясняется, что все не так уж и плохо. Документация по сути представляет из себя стандартные операционные процедуры или СОП, и их много. Но информация разнится от описания роли животного-амбассадора до признаков стресса, а также плана выездных программ, с чем Кацуки сталкиваться не придется. Также приложены инструкции по извлечению животных из их террариумов и вольеров. Он читает все, осиливая даже гигантский файл про пингвинов. Выходит, что про пингвинов написано больше всего. Включая перечисление практически всего, что может случиться во время контакта с пингвинами, инструкции по уходу, черт, да там даже диаграмма пингвиньей анатомии! Кацуки сползает на стуле, читая дальше. Как он, блядь, должен выучить все это? Он опускает телефон и потирает переносицу. Ебаный в рот. Бакуго пихает телефон в карман и поднимается на ноги, его голова гудит, когда он берет рацию. Сегодня не много народу. Кацуки радирует рапорт, игнорируя урчание в животе.  

~*~

  Кацуки пялится на забытую рисинку, присохшую к столу. Он в комнате отдыха ждет Айзаву, чтобы начать «ознакомительные часы». Бакуго потратил три предыдущих дня на прочтение и зазубривание протоколов, пользуясь скриншотами, чтобы сэкономить трафик мобильного интернета. Информации целая тонна, и Кацуки только надеется, что запомнил хоть что-то. Он совсем не хочет, чтобы его уволили прежде, чем он начнет работать. Ко всему прочему, Бакуго только что отработал двойную смену и устал, и ему осталось еще три часа в этом чертовом здании. Минимум три. Кацуки закрывает лицо руками и борется с желанием закричать. Желание, которое он подавлял последние шесть часов. Раздается тихий смешок с противоположной стороны стола, и Кацуки незаметно поглядывает, хмурясь. Слишком, блядь, близко сидит Тодороки Шото, который тоже, оказывается, получил повышение. Кацуки смотрит на него волком. Видимо, тут так принято: проводить ознакомительный тур сразу нескольким людям. Это раздражает. Кацуки не хочет делить свою работу ни с кем. Даже если они заслуживают ее больше него самого. Он подпирает руками подбородок и наклоняется, щелчком отбрасывая рисинку в сторону Тодороки. Рисинка приземляется тому на колени и заставляет половинчатого свести брови, к удовольствию Кацуки. — Полагаю, вы оба здесь, потому что уже прочитали все инструкции и готовы начинать? Кацуки подскакивает, выпрямляясь. Айзава стоит в дверях, ссутулившись и держа руки в карманах. Его волосы стянуты назад в лохматый пучок, и он выглядит уставшим. Айзава проходит внутрь комнаты, вынимая пачку документов, которые держал под мышкой. Он шуршит бумагой, раскладывая все в две стопки, и протягивает по одной Кацуки и Тодороки. — Начнем сначала: если вы еще не знаете, кто я такой, то моя должность — это «два-ноль-два» или старший менеджер. От меня зависит, чтобы вы были готовы и способны ухаживать за животными, — Айзава делает паузу, выразительно глядя на них обоих. — Мое слово — закон. Кацуки не знает, ненавидит он этого мужика или нет. Он и раньше видел Айзаву мельком, но никогда особо не обращал внимания. Чувак выглядит как бомж или как будто он не спал последнюю тысячу лет. Но слыша его голос сейчас, Кацуки замечает авторитетные нотки. К своему удивлению, он согласно кивает. Что как бы... Ха. Вау. — Контакт с этими животными — привилегия, поэтому очень важно, чтобы вы все делали правильно. Не собираюсь повторять СОП в деталях, но поясню некоторые важные моменты. Таким образом, я все равно смогу подписать, что вы все сдали, даже если вы не читали инструкции, которые я вам скинул. Кацуки прикусывает губу. Ну, хотя бы им не устраивают тест или какое-то дерьмо. Он слушает краткую версию СОП, и Айзава указывает им, где поставить свое имя на бумагах. Это подписной лист; вероятно, чтобы задокументировать и следить за их прогрессом. Кацуки пишет свои инициалы в первой колонке в первом ряду: «прочитал/а СОП по уходу за рептилиями». Он ставит дату, чувствуя себя немного более квалифицированным. — Вот, что мы будем делать сегодня, — Айзава облокачивается на стол, устало переводя взгляд туда и обратно. — Мы пойдем в экзотариум, я покажу вам, как обращаться с каждым видом рептилий. Вы пройдете социализацию с ними, и вы хотя бы сдадите первый уровень сложности сегодня, — Айзава опускает взгляд на стол и чешет свою неопрятную щетину. — Надеюсь, мы успеем заглянуть и к пингвинам. Экзотариум спрятался за углом служебных помещений, подальше от гвалта дайверов, биологов и инженеров, и прочих случайных работников, снующих туда-сюда. Кацуки раньше только проходил здесь. В экзотариум входить можно только тем, кто квалифицирован в обращении с рептилиями, и раньше Бакуго мог только видеть, что творится внутри через окно, проходя мимо. Сейчас же ему удастся увидеть все изнутри. Кацуки чувствует предвкушение. Это странное чувство, и он решает не обращать на него внимания. Айзава достает связку ключей и перебирает их. Вскоре он находит нужный, и уже через мгновение поворачивает дверную ручку, приглашая их внутрь. Первая вещь, которую замечает Кацуки, — это влажность. Тут просто парилка. Он оттягивает край футболки, кривясь. Экзотариум совсем небольшой. Кацуки не смог бы даже разлечься на полу в полный рост, но это скорей всего из-за размера террариумов вдоль стен. Они огромные. Прямо перед ним, напротив двери, вдоль стены стоят четыре террариума один на другом. Кацуки не знает, что в них. Все, что он видит, — это грунт, миски с водой и маленькие черные домики, не считая прочих декораций. Два нижних террариума такие большие, что Кацуки мог бы в них поместиться, съежившись. Вдоль левой стены идет другой ряд террариумов, прямо около двери стоит аквариум, наполовину наполненный водой и закрытый сетчатой крышкой. Внутри Кацуки может разглядеть детенышей аллигаторов, которые плавают у кромки воды. Справа дверной проем ведет в еще одну маленькую комнатку, тоже набитую большими террариумами. Рядом с проходом расположилась кухонная стойка с раковиной. Айзава облокачивается на нее, скрестив руки на груди. — Первым делом, прежде чем трогать любое животное, помойте руки. Так что Кацуки и Половинчатый моют руки. Когда они наконец смывают мыльную пену, Айзава указывает на дверь. — Все животные здесь имеют строгий распорядок, за соблюдением которого следят зоотехники. Наша задача — следовать их инструкциям. — На стене прикреплена белая доска, и Айзава указывает на список имен под сегодняшней датой. — Списки сверху — наши. Смотрите на число. Нам дают пять животных каждый день. Вы будете следовать списку в точности. Мне без разницы, что Йосемит нравится вам больше, чем Перечная Мята. Единственная причина, по которой вы можете действовать не по списку, только если вы не сдали на уровень конкретного животного или с ним что-то не так. В противном случае работайте по списку, — Айзава поворачивается и достает несколько папок из отверстия в стене. — Как только вы узнаете, какое животное будете использовать, вы выписываете его сюда, — он открывает папку, чтобы оба новичка могли видеть. Это журнал, состоящий из дат и часов, типов мероприятий и имен тренеров. Кацуки смотрит на документ. «ПЕРЕЧНАЯ МЯТА. ВИД: МАИСОВЫЙ ПОЛОЗ», — написано в журнале. — Эта папка, — Айзава делает паузу, показывая белую папку, — для змей. А вот эта — для остальных рептилий. В обеих есть раздел для каждого животного. Вне зависимости от того, зачем вы достаете животное, для участия в программе или социализации, вы все записываете. Ясно? Кацуки кивает. Черт. Он никогда не думал, как много... документации будет вовлечено. Это даже немножко чересчур. Айзава дает им немного времени, чтобы информация усвоилась. Он уже закрывает папки и убирает их на место. Затем он достает новую, тонкую и черную, на которой написано «ГОДОВЫЕ ОТЧЕТЫ». — Все ваши бланки квалификации идут сюда. Даже если вы сдали на какое-то животное, вам все равно необходимо подтвердить определенное количество социализаций каждый квартал, — Айзава со вздохом ставит папку на полку. — В принципе, все легко, однако ваши бланки — ваша ответственность, убедитесь, что заполняете все вовремя, и приходите за моей подписью, когда нужно. Кацуки хмурится. Вот бы у него была тетрадка или какая-то фигня, чтобы делать пометки. Но он осознает, что начать записывать на диктофон в смартфоне не прокатит, и ему остается просто надеяться на свою память. В конце концов, Кацуки обязан все сделать правильно. Он не может допустить еще один проеб. Айзава уже продолжает, и Кацуки заставляет себя сосредоточиться. Менеджер объясняет, что когда животное выписано, работники должны передвинуть магнит с его именем в колонку «НА ЭКСПОЗИЦИИ», а когда они вписывают животное обратно, то нужно заполнить карту поведения. Это таблица, в котором они отмечают повадки животных: активны ли они? Хорошо ли себя чувствуют? В какой программе участвовали? Закулисный тур? Контактная интеракция? Продажи? Опорожнилось ли животное? Что с его дыханием? Что с внешним видом? Любое отклонение должно быть зафиксировано в таблице. — Само собой, прежде чем вытаскивать животное наружу, вам нужен холодильник, — говорит Айзава. Кацуки сводит брови. Холодильник? Что за хуйня? — Холодильники стоят здесь, — инструктор выводит их из экзотариума наружу, и за углом стоят охладительные контейнеры, о которых он говорит, целая стопка. — Каждый размер подходит для определенного вида животных, — говорит Айзава. — Большинство влезут в маленькие, например, черепахи, маленькие ящерицы и маленькие змеи. Красные холодильники для средних змей, и большие синие — для крокодиловых, Дарвина и больших ящериц, — он стучит пальцем по одному из контейнеров, указывая на бирку. На ней написано «ЖИВОЕ ЖИВОТНОЕ». — В любом случае убедитесь, что бирка на месте, прежде чем использовать холодильник, — говорит Айзава. — Теперь возьмите два маленьких и маты соответствующего размера вон там. Кацуки и Тодороки берут по холодильнику и по маленькому мату. Судя по всему, маты подкладывают на дно, чтобы животному было удобнее сидеть. Айзава ведет их обратно в экзотариум и велит им опустить холодильники и маты. Он объясняет процедуру очистки. Маты моются в раковине и опрыскиваются «Нолвазаном», а затем моются снова. Холодильники просто надо сбрызнуть «Нолвазаном». Если животное опорожняется, они используют «Лизол». — А теперь самое веселье, — сухо говорит Айзава. — Прежде чем доставать животное из террариума, убедитесь, что сняли браслеты, кольца, часы и другие аксессуары. Нам не нужно, чтобы животные зацепились за них чешуей, — он выразительно смотрит на обоих новичков и ждет, пока они снимут свои часы. — Достать черепаху довольно просто, — Айзава перегибается через стойку и снимает пару маленьких ключей с крючка на стене. Менеджер поворачивается к одному из террариумов, чтобы отпереть его. Дверь отодвигается в сторону, и Кацуки наблюдает, как Айзава просовывает руку внутрь. Он отодвигает пластиковый домик, под которым прячется маленькая черепашка. — Можете двигать декор как угодно, только не забудьте поставить его на то же место, — Айзава проводит пальцами по панцирю черепахи неожиданно нежно. — Осторожно потрогайте черепаху, прежде чем брать ее на руки, — говорит он. — Так вы показываете животному свое присутствие, и что вы не собираетесь причинить ему вред, — он осторожно вытаскивает черепаху двумя руками. Черепаха моргает и вытягивает шею, словно пытаясь осмотреться по сторонам. — Черепаху держат как бургер, — говорит Айзава. Сравнение почти смешное, но Кацуки ничего не говорит. Он наблюдает, как Айзава осторожно переворачивает черепаху к ним задом. — Для контактов лучше развернуть животное. Гости, разумеется, могут потрогать только панцирь и только двумя пальцами, — Айзава смотрит на них, протягивая черепаху. — Ну, кто первый? Кацуки колеблется. Этого секундного промедления достаточно, чтобы Тодороки вышел вперед и осторожно взял черепаху. Он держит ее в руках как какое-то сокровище, отчего Кацуки тянет блевать. Черт возьми. Затем Айзава смотрит на него и протягивает ему ключи. — Выбирай черепаху, — произносит он. Кацуки хмуро берет ключи. Ну что ж, блядь, поехали. Он смотрит на террариумы вокруг себя. Слева он видит ящериц и что-то похожее на змею, спрятавшуюся под пластиковым укрытием. Перед ним несколько террариумов, в которых ничего не видно. Кацуки встает на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-то через стекло наверху. Развалившись на грунте и пялясь в пустую миску, там, вроде бы, сидит черепаха. — Стремянка тут, — указывает Айзава. Кацуки берет ее и направляется к выбранному террариуму. Стремянка раскрывается со скрипом и замирает. Кацуки забирается по ней лицом к лицу к террариуму. На стеклянной дверце несколько бирок. На одной написано «СЛАДКАЯ ГРЕНОЧКА», на другой — «ВИД: ПЛОСКОПАНЦИРНАЯ ЧЕРЕПАХА». Ха. Кацуки открывает навесной замок и снимает его, сдвигая дверцу в сторону. Он просовывает руку и неловко дотрагивается до панциря черепахи. Та моргает в ответ, но не двигается с места. Да блядь. Кацуки выуживает ее, как и показал Айзава, и осторожно спускается со стремянки. Он это сделал. Он вытащил черепаху. Точнее сухопутную черепаху, наверное, но это не важно, губы Кацуки все равно изгибаются в ухмылке. Он смотрит на Айзаву, который кивает: — Отлично. А если я захочу ее потрогать? Кацуки осторожно разворачивает черепаху на сто восемьдесят градусов. Он поднимает взгляд, ища одобрения, и расслабляется, когда Айзава снова кивает. — Очень хорошо. Вам придется рассказывать об этих животных на выступлениях, я отправлю вам информацию экзотариума, чтобы вы могли все зазубрить. Отлично, еще фигню учить. Кацуки смотрит на черепаху в своих руках, которая пинается, словно пытаясь пойти по воздуху. На удивление сильная, она отталкивается от него лапами, пытаясь вырваться на свободу. — На стене написано, к какому виду относится каждое животное, их пол и откуда мы их получили, — поясняет Айзава, указывая на лист бумаги, прикрепленный над раковиной. — Вопросы? Кацуки мельком смотрит на Тодороки, который отрицательно мотает головой. Когда Айзава переводит взгляд на Кацуки, тот тоже мотает головой. Инструктаж снова возвращается к холодильникам, и Айзава показывает им, как разместить животное внутри (разумеется, подложив мат) и проверить, что крышка контейнера плотно закрыта, прежде чем поднимать его. Он даже объясняет, как держать холодильник: все время двумя руками. Кацуки чувствует себя немного глупо, практикуясь класть Сладкую Греночку в контейнер, поднимая его двумя руками, биркой «ЖИВОЕ ЖИВОТНОЕ» наружу. После того, как они оба пробуют это, Айзава довольно кивает. — Хорошо, а теперь верните их обратно. Кацуки осторожно опускает холодильник и открывает крышку. Сладкая Греночка разлеглась на животе, уставившись в угол. Он закатывает глаза и вынимает черепаху, прежде чем вернуть ее в террариум и плотно закрыть дверцы на замок. Затем ему велено снова вымыть руки, и Айзава показывает им двоим ящик, в котором можно найти пометки «НА ПРОГРАММЕ», чтобы клеить на террариум, когда вытаскивают животное. — Чтобы техники не подумали, что животное сбежало, — следует очевидное объяснение. Айзава снова дает им подписать бумаги, прежде чем они переходят к следующему животному. С ящерицами все почти также просто, как и с черепахами. В экзотариуме есть две бородатые агамы и синеязыкий сцинк. Айзава повторяет демонстрацию. Все очень похоже: открыть дверь, найти животное, погладить по спине, вытащить. Только в этот раз он кладет руку под живот ящерицы и держит ее параллельно земле на ладони. Бородатая агама только моргает, выглядя сонной. — Снова повторюсь, гостям можно трогать только спинку. Двумя пальцами. Если вы хотите представить им животное, держите его вот так, — Айзава показывает. Ящерица практически спит у него в руках. — Иногда эти ребята довольно активны. Не сжимайте их и не бойтесь двигать руками и менять позицию, — он протягивает ящерицу Кацуки, на этот раз вынуждая Тодороки вытащить вторую агаму из террариума. Кацуки не может даже сконцентрироваться на Тодороки, вовлеченный в свое собственное задание. Ящерица склоняет голову и высовывает язычок. Кацуки кусает внутреннюю сторону щеки. Это даже немного мило. Айзава заставляет их практиковаться с холодильником снова, Кацуки все еще чувствует себя глупо, особенно когда открывает холодильник, глядя на растянувшуюся ящерицу, высунувшую кончик языка. Почему, блядь, это так мило? Кацуки не знает. Он осторожно берет ее на руки, проглатывая ругательства, когда колючий позвоночник впивается в его ладонь. Наконец Айзава доволен и позволяет им вернуть ящериц на место. Кацуки закрывает дверцу, пробуя, поддается ли замок. Он наблюдает, как агама ползет обратно к своему камню под обогревательной лампой, и вздыхает. Окей, может быть, это все-таки немного крутая работа. Они снова моют руки и подписывают новую порцию бумаг. Кацуки чувствует прилив гордости, когда Айзава подписывается на его личном бланке квалификации. Уже два подписаны. Охуенно. — Хорошо, переходим к змеям, — говорит Айзава, и Кацуки чувствует, как губы растягиваются в улыбке. Крюки для змей находятся около дверного проема, свешиваясь со стены смежной с раковиной, только с другой стороны. Их четыре: два маленьких, средний и большой. Айзава берет один маленький и делает шаг в направлении террариумов. — Ни одна из наших змей не ядовитая, — говорит он. — Само собой. Но мы будем действовать, не забывая, что они все равно опасны. Это минимизирует ошибки, которые могут напугать змею, а также уменьшает риск быть укушенным. Так что смотрите внимательно. Айзава берет ключи и открывает террариум. На первый взгляд кажется, что он пустой. Кацуки видит грунт, маленький черный домик, миску с водой и больше ничего. И все же бирки на дверце говорят, что внутри кто-то живет, да и Айзава двигается так, будто знает, что делает. Он просовывает крюк внутрь, осторожно проталкивая его под домик. С профессиональной легкостью он приподнимает его, и под домиком оказывается свернувшаяся кольцами красочная змея. Кацуки видит стеклянные красные глаза и маленький язычок, который она высовывает время от времени. — Никогда не засовывайте руки в террариум со змеей, — тихо говорит Айзава. — Для этого есть крюк. Заметьте, что им я и подвинул домик, а не руками, — он продолжает объяснять, как именно это сделать: так же, как с черепахами и ящерицами, им нужно сперва аккуратно потрогать животное. Только на этот раз не пальцами, а крюком. Когда становится ясно, что змея не кинется на него, Айзава подцепляет ее. — Всегда старайтесь зацепить верхнюю четверть тела, — говорит он. — Не стоит целиться выше, но если получится ниже, то вам придется сдвинуть крюк, чтобы сохранять контроль над головой змеи, — он демонстрирует параллельно с объяснениями, подхватывая змею и медленно оттаскивая ее к дверце. Змея сопротивляется, начиная уползать, и Айзава отточенным движением приподнимает нижнюю часть ее тела, которую уже сумел вытащить наружу, а затем снова использует крюк на верхней четверти. Он достает змею, и Кацуки сдерживает вздох. Он не знает, что это за змея, но она красивая. Красные, белые и розовые пятна покрывают ее тело, смутно напоминая Кацуки рождественскую карамельную трость. Он поглядывает на бирки: «ПЕРЕЧНАЯ МЯТА», — написано на дверце, — «ВИД: МАИСОВЫЙ ПОЛОЗ». Айзава выпрямляется и осторожным отточенным движением берет змею на руки, опуская крюк. — Примерно так, — говорит он. — Итак, кто следующий? Кацуки позволяет Тодороки взять Перечную Мяту, как бы больно это ни было. Задержка дает ему время попрактиковаться с крюком. Змея, которую он выбирает, — ебаный песчаный удав. Это очень маленькая змея, и Айзава пожимает плечами, говоря, что они могут поменяться, но только после того, как помоют руки. Он берет второй крюк и открывает дверцу, отодвигая ее в сторону. Песчаного удава по имени Битлджус нигде не видно. Кацуки пытается приподнять домик крюком. Это сложнее, чем кажется, и он сдерживает ругательства, неловко опрокидывая домик в сторону. Тем не менее, Кацуки не сдается и возвращает домик на место так аккуратно, как только может, и оттаскивает его в сторону через песок на дне. Однако Битлджуса по-прежнему нигде нет. — Он любит закапываться, — говорит Айзава. — Можешь осторожно поискать его крюком в песке. Потом подцепишь и можешь доставать. Именно это Кацуки и делает. Он находит змею практически сразу же: она закопалась прямо у стеклянной дверцы. Кацуки неуверенно подцепляет ее крюком и выуживает маленькую змею наружу. Битлджус пиздец короткий. Это первое, что замечает Кацуки. У него физически не получается передвинуть крюк, потому что чертово животное такое, блядь, маленькое. Он достает Битлджуса и выпрямляется, глядя на чертову макаронину, которую он держит. — Отличная работа, — комментирует Айзава. — Убедитесь, что положили крюк в бочку, — он ведет Кацуки к бочке с дезинфицирующим средством, стоящей в углу, и Кацуки бросает туда свой крюк. Тем временем Битлджус все еще сидит у него на руках, свернувшись, и высовывает язык наружу. Если б не это, можно было бы подумать, что он ненастоящий, блядь. Затем Айзава начинает объяснять им про упаковку. Оказывается, самый безопасный способ перемещения змеи — в специальном тканевом мешочке. Это позволяет поместить животное в темное и закрытое место, что оказывает успокоительный эффект. У змей еще очень хорошо получается сбегать, и, вроде бы, змеиный мешок может такое предотвратить. — Мешки бывают разных размеров, для разных змей, — говорит Айзава. — Выберите правильный размер, убедитесь, что мешок соприкасается с дном холодильника, прежде чем класть туда змею. Никогда не кладите змею в мешок снаружи холодильника и никогда не поднимайте мешок, если внутри змея. Айзава дает им попрактиковаться в упаковке их змей. Битлджус не создает проблем: Кацуки просто запихивает его в мешок и завязывает на узел. Змея даже не пытается выползти, в отличие от Перечной Мяты. Кацуки следит за Тодороки боковым зрением и ухмыляется, глядя, как тот едва справляется с заданием. Неудачники — отстой. Наконец, половинчатому ублюдку удается упаковать змею, и он завязывает ебаный мешок. Айзава удовлетворенно кивает. — Отлично. Всегда проверяйте, что змея не попадет в узел, прежде чем завязывать. Хорошая работа. Кацуки фыркает. Они подходят к раковине, чтобы помыть руки, а затем меняются. Пальцы Кацуки немного дрожат, когда он развязывает мешок Перечной Мяты. — Не стоит сразу пытаться залезть рукой в мешок, — инструктирует Айзава. — Сперва поймите, где голова, а потом постарайтесь захватить на четверть тела ниже. Так что когда Кацуки открывает мешок, он заглядывает внутрь. Перечная Мята свернулась в клубок, и он видит ее голову и маленькие розовые глаза. Он просовывает руку внутрь, хватая змею примерно посередине, и вытаскивает ее наружу. Ебать это красивая змея. Она тут же начинает двигаться, и Кацуки позволяет ей оплести его пальцы. Она заметно более активная, чем Битлджус, который мертвой макарониной свешивается с ладоней Тодороки. — Не пытайся контролировать ее, просто поддерживай ее руками, вот так, — говорит Айзава. Кацуки слушается. Перечная Мята успокаивается через мгновение, обвиваясь вокруг его запястья. — А если я захочу ее потрогать, как ты мне ее протянешь? — Спрашивает Айзава. Кацуки хмурится. Задумывается на секунду. Само собой, прикосновения должны быть подальше от головы. Он смещает пальцы, демонстрируя Айзаве нижнюю часть тела змеи. Тот удовлетворенно кивает. — Отлично. Кацуки улыбается. Да, блядь, да! У него настолько приподнятое настроение, что его уже не волнует, что Тодороки тоже получил похвалу. У него получается. Охуеть. Да. Средние змеи, оказывается, схожи с маленькими. Просто они побольше. Айзава дает им вытащить королевского питона. Это тоже очень красивая змея, правда, с белоснежным телом и пестрыми оранжевыми пятнами. Так же, как и с маленькими змеями, они используют змеиные крюки и достают животное только после предупреждающего прикосновения к телу. Конечно, крюк больше, как и рептилия. Они снова практикуют упаковку, прежде чем Айзава доволен и подписывает их бланки квалификации. Затем, наконец, идут аллигаторы. — Этих мы считаем третьим уровнем сложности, — говорит Айзава. — Это значит, что их нельзя доставать из террариума, кроме как в присутствии двух тренеров. Или, как сейчас, инструктора. Кацуки хмурится. Он пялится на сетчатую крышку и маленьких крокодиловых с их глазами-бусинками, которые пялятся на него в ответ. Они выглядят... злобно. Как будто берут его на слабо, предлагая засунуть руку внутрь. Кацуки кусает губы. Пиздец, скорее всего они его цапнут. Айзава снимает крышку. Кацуки морщится: по какой-то тупорылой причине осветительные элементы прикреплены к крышке изнутри. Раздается слаженный плеск, аллигаторы разбегаются во все стороны, прячась за шлакобетонными декорациями и по углам. — Чтобы понять, какого аллигатора вы достаете, у нас есть вот эти диаграммы с их отличительными метками, — Айзава показывает на боковую часть аквариума, на которой прилеплены четыре карточки с фотографиями аллигаторов, их именами и стрелочками, указывающими на метки. Кацуки наклоняет голову в бок, читая. «СПОК», «КИРК», «СКОТТИ», «УХУРА». Он презрительно фыркает. Задроты. Айзава, кажется, не замечает его реакции и продолжает: — Вы можете использовать крюк для змей, чтобы подогнать их поближе, только не сделайте из аллигатора шашлык. Также можно просто вытащить руками, но никогда не хватайтесь за хвост. Это может им сильно навредить, — Айзава, не тратя времени зря, проталкивает крюк внутрь, пока Кацуки и Тодороки наблюдают, как он профессионально подталкивает аллигатора поближе. В мгновение ока он отбрасывает крюк и тянется рукой, хватая аллигатора за верхнюю часть тела. В аквариуме тонна брызг, так как аллигатор вырывается, но Айзава контролирует ситуацию со спокойным лицом. Он использует вторую руку, чтобы поддержать хвост животного, и вытаскивает его наружу. — Видите? Все просто. Кацуки может только таращиться на него. Он наблюдает, как Айзава кладет руку под живот аллигатора и устраивает животное так, чтобы оно лежало вдоль его предплечья, его голова и шея — между указательным и средним пальцами Айзавы, а лапы болтаются по сторонам. Другой рукой он придерживает хвост. — Это простой захват для презентаций, — говорит он. — Нужно контролировать голову и хвост. Хвост — такое же серьезное оружие, как и зубы. Если аллигатор попытается перевернуться, не поддавайтесь. Давайте им двигаться, но контролируйте происходящее, — Айзава снова меняет руки, поворачивая аллигатора так, чтобы голова была направлена к нему, а хвост — к Кацуки и Тодороки. — Что касается контакта, гости могут потрогать хвост. Двумя пальцами, как обычно. Айзава показывает им, как выпустить аллигатора обратно. Убедиться, что другие аллигаторы не стоят на пути, а затем осторожно опустить в воду. — Убедитесь, что аллигаторы успокоились, прежде чем вы возвращаете их на место, — говорит он. — Иногда для этого надо просто повернуться к ним спиной и дать им заняться своими делами. Кацуки кривится. Это неебически странный совет, но в то же время звучит логично. Он не уверен, что думает по этому поводу. — Ладно, поехали, — Айзава приподнимает брови. — Кто первый? Кацуки вызывается добровольцем. Он тут же жалеет об этом, сжимая в ладонях крюк и глядя в воду. Блядь. Эти ебучие твари могут откусить ему руку, когда вырастут. Какого хуя он к ним вообще лезет? Бакуго вспоминает о повышении зарплаты, о своем пустом холодильнике и крепче сжимает зубы. Блядь. Блядь, блядь, блядь. Он набирается решимости. У него все получится. Кацуки снова всматривается в воду, присматривая аллигатора поближе. Он опускает крюк в воду, стараясь подтолкнуть животное в свою сторону. Тупоголовая тварь поддается, и, когда она оказывается совсем близко, Кацуки откладывает крюк. Он задерживает дыхание. Ну. Была ни была. Он врывается руками в воду, хватая аллигатора. Чертово животное извивается, брызгая ему в лицо. Каким-то чудом ему удается удержать и вытащить аллигатора из аквариума. Кацуки промок, и у него в руках бьется аллигатор, но вроде пока все получается. Несмотря на то, как крепко Кацуки держит рептилию, той удается хлестать его хвостом по запястьям, и это пиздец как больно. Кацуки терпит, пока аллигатор не успокаивается, а затем неуклюже пытается перевернуть его, как Айзава показывал. Аллигатор тут же начинает бороться с ним с удвоенной силой, и Кацуки матерится про себя. — Дай ему минутку, — комментирует Айзава. Несколько попыток спустя, Кацуки удается перехватить аллигатора как надо, и он испытывает облегчение. Айзава кивает. — Не торопись. Сперва дай ему немного успокоиться, прежде чем снова двигаться. Но неплохо для первого раза. Кацуки мрачнеет. Блядь. Совсем не утешает, что этот сраный Тодороки справляется прекрасно с первой же попытки. Его застенчивая улыбка в ответ на похвалу Айзавы вынуждает кровь Кацуки вскипать в венах, и он злобно смотрит на аллигатора в своих руках оставшиеся пятнадцать минут, пока ему не говорят наконец вернуть того на место. Они берут перерыв, пока Айзава проверяет их документацию, подписываясь в нужных местах. — Пока что вы сдали на черепах, маленьких ящериц и нашего песчаного удава, — он делает паузу, пристально глядя на новичков. — Если вам покажется, что вам нужно больше времени на социализацию, дайте знать. Социализация лишней не бывает. Вот только Кацуки не хочет повторения. Он хочет закончить с этим дерьмом поскорее, показать себя. Ему нужно доказать, что он на это способен. Незу, Айзаве, самому себе. Но он только кивает, плотно сжав зубы. Айзава поглядывает на часы и вздыхает. — Так, мы тут уже два часа, а я хочу еще пройтись по пингвинам и прогуляться до павильона, прежде чем мы закончим. — Он кривится, оглядывая экзотариум. — Остальное оставим на потом. Кацуки в очередной раз моет руки и помогает продезинфицировать холодильники и убрать бумаги на место. Айзава велит им поместить квалификационные бланки в папку с отчетами, и Кацуки чувствует маленький укол гордости, прикрепляя свои. Пока что у него все получается. Как только они заканчивают, Айзава в последний раз проверяет замки, декорации и террариумы, а затем они покидают помещение. — Всегда проверяйте, что закрыли дверь на замок, прежде чем уходить, — говорит он, дергая дверную ручку. — Иногда ее заклинивает. Айзава ведет их обратно через служебные помещения, мимо гудящих труб и маленьких запасных аквариумов, и других вещей, предназначение которых Кацуки неизвестно. Здесь обычно всегда оживленно. Даже странно видеть эту часть такой... спокойной. С другой стороны, сейчас все-таки уже ночь, большинство запасных аквариумов стоят в темноте, их освещение выключено некоторое время назад. Кацуки полагает, что все освещение стоит на каких-то таймерах, и свет включается и выключается в определенное время в зависимости от животного. Кацуки даже подумать страшно, как выглядит счет за электричество этого места. Прохладный воздух щекочет его кожу, и он сдерживает дрожь. Что он ненавидит тут, так это то, что это неебически холодное место. Он скрещивает руки и старается незаметно потереть ими плечи. К счастью, никто не замечает. Айзава ведет их к большой белой доске, которая испещрена надписями, рядом располагается стеллаж с контейнерами и маты, стоящие в углу или подвешенные на стене. В одном углу доски целая куча глуповато выглядящих мультяшных пингвинов, нарисованных в разных стилях. — Это пингвинья доска, — говорит Айзава. — Вы привыкните каждое утро проверять ее перед работой. По сути это расписание птиц и пометки, которые могут вам понадобиться в течение дня. Самое главное написано здесь, — Айзава указывает на верхний левый угол, где жирными буквами написано «ВЫХОДНЫЕ». — Каждая неиспользуемая в определенный день птица будет записана здесь. С «выходными» пингвинами нельзя контактировать, использовать в выступлениях или трогать. Обычно птицам полагается выходной день после выездной программы. Он показывает на середину доски, где написано много всего: «Связи с общественностью», «Продажи», «Информационное продвижение» написаны одни за другим. Под этим всем находится список птиц с датами. — Обычно вы будете видеть, какая программа в плане и когда, а также будете знать, когда птица освободится, даже если это не написано в углу. Также можете проверить это в планшете, — Айзава делает паузу, чтобы взять пару планшетов для бумаг из маленького шкафчика. Он показывает им один из них. Это подписной лист, как и в экзотариуме. — Если птица участвовала в программе, она должна быть записана здесь. Если птица участвует в программе прямо сейчас, это будет зафиксировано здесь и отмечено в углу доски, тут, — он указывает на левый нижний угол доски, где нарисован черный ящик. Кажется, тренеры должны вписать тут птицу, дату, время и их инициалы. Айзава кладет планшеты на место. — Птицы редко покидают павильон, но если вам придется с этим столкнуться, то вы выписываете их в планшете и вот здесь так же, как и в экзотариуме. Обычно это происходит во время мероприятий, и участвующая птица уже предопределена. Если ничего не указано, тогда руководствуйтесь списком «В ОЧЕРЕДИ», который находится тут. Список «В ОЧЕРЕДИ» занимает больше всего места на доске. В нем семь имен: Джеки, Джилл, Артишок, Малинка, Киви, Бренди и Баттонс. Рядом с Бренди написано «ВЫХОДНАЯ», а рядом с Артишоком — «В ОЧЕРЕДИ». — Как только вы выпишите птицу, вы берете клетку. Они вот тут, — Айзава достает одну для демонстрации. — Маленький мат кладется на дно, чтобы птица не поскользнулась, и сверху все накрывается полотенцем, — в полотенцах сделаны дырки для ручек клеток. Однако им нельзя использовать ручку сверху. Так же как и с рептилиями, Айзава обучает их держать клетку двумя руками. — Просто чтобы, — говорит он, — клетка не сломалась или птица не выпала из нее. Он показывает им, как чистить клетки. Это похоже на холодильники рептилий: промыть клетку и снять мат, продезинфицировать. Только на этот раз тип дезинфицирующего средства зависит от цвета коврика перед входом в павильон. — Желтый значит «Лизол», синий значит «Нолвазан». Если коврик 0оранжевый, то там вообще другое средство, но я покажу вам его, когда понадобится. Кацуки просто вперивается взглядом. Нахуя нужно так много разных дезинфицирующих средств, он не понимает. Это же всего лишь птицы. Зачем, блядь? Видимо, Тодороки тоже недоумевает, потому что он спрашивает, нахмурившись, вслух: — Почему разные вещества? Айзава вздыхает. — Чтобы уничтожить любые бактерии и вирусы, которые люди могут принести с собой. Биологи меняют маты в течение недели, — он снова вздыхает и чешет щетинистый подбородок. — Скорее всего, вам этого делать не придется, но знать об этом все равно нужно. После мытья клеток нужно подписаться во втором планшете. — Чтобы мы знали, кто виноват, если в клетке останется помет, — говорит Айзава. — Так что мойте хорошо с первого раза. Он объясняет им, как чистить пьедесталы: идея та же самая. «Нолвазан» или «Лизол» в зависимости от дня. Дать постоять минуту, а затем вытереть. Отнести грязный мат в мойку и положить чистый на пьедестал. — Еще раз: мы редко участвуем в программах вне павильона, так что это вряд ли вам пригодится, но все равно запоминайте. Наконец Айзава ведет их дальше. Они останавливаются около небольшой тумбочки, где менеджер показывает им разные штуки. Игрушки вроде ленточек, резиновых змей и фонарика с лазерной указкой, которыми они могут пользоваться во время представления. — Птицам нравятся ленты, и их любимая — светло-голубая, — пожимает плечами Айзава. — Но вообще используйте что хотите. — Он также показывает им журнал представлений и список «внерабочих» действий. — Если билеты на представление не распроданы, то тут написано, чем вы должны заняться, — говорит он. В списке перечислено, что нужно почистить, включая скамейки в павильоне, окна и даже есть пункт «полировка пьедестала». Кацуки морщится. Что это, блядь, вообще значит? Им показано еще больше документации. — Потом пройдемся по этому в деталях, когда начнете стажировку, — говорит Айзава. — Тут всякие другие занятия, на которые вы можете сдать, как прогулки или игры с птицами. Кацуки вздыхает. Ну, конечно же, тут еще больше бюрократии. Он и так уже тонет в бумагах, почему бы не добавить еще парочку? Ебаный в рот, это какой-то дурдом. Столько бумагомарательства ради каких-то животных. Кацуки в сотый раз мечтает, чтобы у него под рукой был блокнот для записей или типа того. Конечно, у него ничего с собой нет. Так что он слушает и кивает, и мысленно добавляет информацию в огромную кучу дерьма, которую ему надо выучить наизусть, если он не хочет проебать эту работу. Айзава захлопывает тумбочку и жестом зовет их за собой. — Пошли посмотрим на птиц. Пингвинарий расположен так, что обычно гости могут видеть только часть павильона. Он находится рядом с гостевой зоной, в которой открывается доступ к большому аквариуму. Вот только ворота отделяют гостевую зону от самого пингвинария, так что обычно посетители могут видеть лишь малую толику того, что происходит внутри. Работники, кстати, могут заглядывать по дороге, но Кацуки обычно не работает в этой зоне. Единственная причина, по которой он мог бы здесь быть, — тележка с находками, но их обычно проще вывезти через сувенирный магазин, чем через павильон. Айзава сканирует свой пропуск, и дверь открывается с щелчком. — Вытрите ноги и заходите, — приглашает он. Перед дверью лежит синий коврик. Почти как коврик с надписью «добро пожаловать», вот только он насквозь вымочен в «Нолвазане». Кацуки вытирает ноги и заходит внутрь. Внутри воняет. Конечно, это ожидаемо. Но Кацуки не может сдержаться и морщит нос. Он даже не может описать этот запах. Это как... Запах напоминает ему о времени, которое он провел на ферме своей тети, собирая куриные яйца. Раздается оживленное чириканье, пингвины будят сами себя. Они лежали на полу, развалившись по всему помещению, но шум привлекает их внимание. Кацуки наблюдает, как несколько из них суетливо торопятся навстречу, их маленькие лапы хлюпают по полу. У пингвинария необычная конструкция. Сейчас они стоят в огороженном загоне с маленькими воротцами, которые открываются только тогда, когда входная дверь крепко заперта. Все остальное пространство находится во власти птиц. Несколько искусственных камней расположены на полу тут и там, в углу лежат черные маты, почти скрытые за парой высоких искусственных скал на колесах с пластиковой травой наверху. Сзади расположен бассейн. Он довольно мелкий, может быть, по пояс Кацуки, но в то же время достаточно длинный, чтобы два взрослых человека могли расположиться один за другим. Небольшая рампа ведет наверх, откуда птицы могут прыгать в воду. И, наконец, у окна расположены скамейки. — Добро пожаловать, — произносит Айзава. — Когда вы приводите сюда гостей, убедитесь, что они вытерли ноги и воспользовались спиртовым гелем для рук. И, конечно, прежде чем кто-либо покидает загон, дверь должна быть закрыта за вами. Айзава поворачивается к стене, на которой красуются полки, заставленные планшетами для бумаг. Он достает один из них и показывает: — Это наша документация за представление. Если вы курируете пингвинов, то ваша ответственность — заполнить данные для каждого выступления. По сути это позволяет отслеживать количество гостей, и какие птицы принимают участие. Там даже есть колонка для использованных игрушек, а также место под комментарии и секция для выездных программ. — Выходные птицы будут прикреплены здесь, — Айзава указывает на внешнюю часть полки. Там закреплено имя Бренди, напечатанное желтым шрифтом. Айзава ставит планшеты на место и просит их оставаться на месте. — Я пробегусь по базе представлений, а затем вы сможете пообщаться и позадавать вопросы. Окей? Кацуки и Тодороки переглядываются, прежде чем кивнуть. — Отлично. Айзава вступает в главное помещение, закрывая за собой ворота. У его ног оказываются четыре пингвина, все выгибают шеи и толкаются. Он наклоняется, чтобы почесать их за шеей. Это очень нежный жест, и Кацуки снова думает о том, насколько это не соответствует типичному Айзаве с его мордой кирпичом. Кацуки наблюдает, нахмурившись, за птицами. Одна даже начинает мотать головой, и, блядь, она что, попискивает? Айзава выпрямляется и проталкивается к скамейкам, аккуратно ступая между птицами. — Как только все гости окажутся в загоне, один из вас встанет сюда и объяснит правила. Ваш напарник останется там и впустит гостей внутрь, когда вы закончите и сгруппируете птиц. Кацуки хмурится. В смысле? Он открывает рот, чтобы спросить, но Айзава его опережает. — Эти птицы — дружелюбные животные, но они не сразу привыкают к людям. Что означает, что у вас уйдет время, прежде чем они подпустят вас достаточно близко, чтобы вы могли взять их на руки, — словно противореча его слова, одна из птиц наступает ему на ботинки, вертя шеей. Айзава приседает и начинает похлопывать ее по спине, что, кажется, нравится маленькой сучке. Она странно крутит головой и вскрикивает. — Каждый, кто пришел сюда работать, сперва был только ведущим во время выступлений, — говорит Айзава, — так что не переживайте слишком сильно. Птицы привыкнут к вам со временем, не надо сравнивать себя с другими, — птичьи крики прекращаются, и пингвин уходит, заметно довольный. — Вопросы? — Спрашивает Айзава. Тодороки поднимает руку. — Это очковые пингвины, верно? — Да, — Айзава вздыхает и кивает. — Как и написано в вашей домашней работе, это черноногие африканские пингвины, также известные как очковые или ослиные пингвины. Кацуки сдерживает смешок. О да, эти пингвины — настоящие ослы. Придурки. Ему гораздо больше нравится это название вида, но Айзава перебивает его: — Вы можете их так называть, только если среди гостей нет детей, — говорит он. Да блядь. Айзава не обращает внимания на его недовольство и кивает на стену сзади них. На стене развешены рамки с пингвиньими именами и их датами вылупления из яиц. — Опять же, всю информацию я вам выслал, но если забудете, то можете посмотреть сюда. Все пингвины — девочки. Причины этого, если Кацуки правильно помнит, таковы: Во-первых, этим птицам было отказано в участии в программе по сохранению вида, то есть в программе разведения, которая позволяет зоопаркам и океанариумам выводить пингвинов. Во-вторых, все мужские особи — их близкие родственники. Или какая-то такая хуйня. Так что они не могут размножаться, и у них нет других партнеров. Кацуки удивленно моргает, осознавая, что он это и так знает, и даже чувствует прилив гордости и облегчения. Хорошо, что хоть что-то откладывается в мозгу. Айзава наконец пускает их внутрь. Они могут сесть на пол или на скамейки. Правда одного взгляда на заляпанный пингвиньим дерьмом пол хватает, чтобы Кацуки устроился на скамейке. Тодороки, псих, реально садится на пол. Кацуки надеется, что тот присел прямо в говно. — Есть несколько вещей, которые помогут вам подружиться, — говорит Айзава. — Вы можете почистить «клювом» их перья, то есть почесать за шеей, вот так, — он протягивает руку к ближайшей птице, и его пальцы утопают в перьях, аккуратно почесывая. Другую руку он выставляет вперед, ладонью вверх, на уровне клюва птицы. К удивлению Кацуки, пингвин начинает пожевывать его пальцы. — И нет, она меня не кусает, — сухо поясняет Айзава. — Она чистит мои «перышки». Ваша цель — влиться в стаю. Напротив Тодороки пытается следовать совету Айзавы. У него получается, к раздражению Кацуки, и пингвин почмокивает пальцы Тодороки, отвечая. Кацуки не хочет проигрывать, и, как бы глупо он себя не чувствовал, стоя в пингвиньем дерьме, ему реально, блядь, нужна эта работа. Так что он пялится на пингвина, сидящего справа от него и вздыхает. Ебать. Он протягивает руку, пытаясь почесать пингвину шею. Пингвин склоняет голову и щурится. Чем ближе Кацуки подходит, тем дальше от него отступает пингвин. Кацуки продолжает наступать, а пингвин вдруг рвется ему навстречу и вцепляется в руку со всей силы. Кацуки шипит и отступает, потирая пальцы. Пингвин лишь качает головой, ненавидяще глядя на него. Кацуки морщится. Тупые. Ебаные. ПИНГВИНЫ.