Переизбыток Пингвиньего Дерьма

Первая пробная смена начинается рано утром в понедельник, два дня спустя после ознакомления. Кацуки не уверен, готов ли он. В тот вечер он судорожно записал все, чтобы не забыть, и каждую ночь зубрил. Он кладет руки в карманы и делает глубокий вдох. Сейчас или никогда. Кацуки отбивается и берет рацию. — Два-ноль-пять, — вызывает он. На том конце пауза. — На связи. — Бакуго десять-восемь. — ... Иди в офис. Кацуки недоуменно глядит на рацию. Какого хуя он там забыл? Он фыркает в ответ: — Десять-четыре. Затем втыкает рацию обратно на зарядку. Точнее пытается. Рация соскальзывает и не сразу входит в проем, Кацуки матерится и пытается с ней справиться. Блядь, да блядь! Наконец рация поддается, и он направляется в офис. Океанариум открылся примерно час назад, но вестибюль уже полон жизни. Кацуки, прикусив язык, приходится проталкиваться через ряд людей, сканирующих свои билеты. Только не хватало еще обматерить гостя. Во всяком случае, не пока он в униформе. Даже если очень хочется. Кацуки прячется в подсобку, лавируя между очередной семейкой и наконец оказывается в офисе. Он смеряет взглядом пустые стулья: никого из менеджеров еще нет. Только один стул занят, поворачиваясь и открывая взгляду два-ноль-пять, или ответственного за этаж Ииду Тэнью. — А, Бакуго, — говорит он, поправляя свои глупые очки. — Вот и ты. Пожалуйста, присаживайся, если хочешь. Бакуго скрипит зубами. Иида не такой уж и плохой работник, но пиздец бесячий. Он напоминает Кацуки курицу-наседку, вечно кудахчущую и взволнованную по любому поводу. Честно, разговоры с ним отнимают слишком много энергии. К тому же он всегда недоволен Кацуки, как будто Иида лучше него или типа того. Окей, может быть, иногда Кацуки заслуживает выговор, но это все равно неебически бесит. Он смотрит волком на свои ботинки и остается стоять чисто из принципа. Неистовый смех снаружи отвлекает внимание Кацуки. Он резко вскидывает голову как раз в тот момент, как два парня входят в офис. — Приветики, босс, — говорит Каминари, шутливо отдавая честь, и Кацуки фыркает. Бесячий уебок. — Пожалуйста, не надо меня так называть, я не твой начальник, а всего лишь ответственный в это... — Сводит брови Иида. — Да-да-да, пофиг, — отмахивается Каминари. — Где я сегодня? Иида прищуривается и просмативает свои записи. — У тебя выступление в пингвинарии в одиннадцать. — Крутяк! — Каминари победно трясет кулаком. Незнакомый парень сзади него смеется: — Обожаю быть ведущим у пингвинов. — Ну я надеюсь, потому что тебе в прямом смысле именно за это и платят. Кацуки наклоняет голову в бок, разглядывая второго парня. Он точно где-то его видел. Тот выглядит смутно знакомым, но Кацуки не может вспомнить. Парень высокий, хорошо слаженный. У него пиздец дурацкий красный цвет волос, но они завязаны сзади в пучок, и Кацуки скорее откусил бы себе язык, чем признался, что считает, что тому идет. Конечно, все очарование почти разрушено двумя вихрами, похожими на рога, заметно замазанными воском. Парень смотрит в глаза Кацуки и улыбается. — Привет, Бакуго! Чувак, мои поздравления! Как твоя первая пробная смена? Кацуки морщится. Он напоказ смеривает собеседника взглядом сверху вниз и произносит: — Мы, блядь, знакомы? — Чувак, реально? — Вспыхивает негодованием тот. — Я тут работаю уже два года! Я тебе объяснял все о работе на этаже! — Тут дохуя людей работает, — фыркает Кацуки. — Я что, всех помнить должен? Парень, блядь, дуется и взвывает: — Чувак, не смешно! Каминари давится смешком сзади и комментирует: — Ха! Да он даже имени твоего не помнит! Офигеть! К удовольствию Кацуки, красноволосый толкает Каминари, который недовольно вскрикивает. — Пожалуйста, никакого насилия в офисе! — Требует Иида. Красноволосый вздыхает. — Извини, Иида, — он выпрямляет плечи и обнажает свои пиздец острые зубы в страшной улыбке, обращаясь к Бакуго: — Я Киришима Эйджиро, и я помогал тебе в твой первый день! Кацуки моргает. А. Тот парень. Он, кажется, помнит. Киришима тогда был с тупейшей укладкой и неебически энергичен без причины. — О, — ворчит Кацуки, — ты чел с тупой прической. Я тебя вспомнил. Киришима расплывается в улыбке: — Вот видишь, я же гово... — он замирает, осознавая, что сказал Кацуки, и снова полон негодования. — Эй! Моя прическа не тупая! Она мужественная! На что Каминари начинает хохотать как дебил. Кацуки сдерживает смешок и старается придать себе безразличный вид. — Как скажешь, чел с тупой прической. Киришима открывает рот, намереваясь продолжить спор, но их прерывает Айзава, заходя в офис. — О, хорошо, — говорит он. — Ты нашел Киришиму, — Айзава смотрит на Каминари, который все еще не может подавить смех. Менеджер приподнимает бровь: — По-моему, ты сейчас не тут должен прохлаждаться... — Да, — добавляет Иида, смотря поверх очков. — Разве не так? — Окей, окей, я пошел на выступление, — вздыхает Каминари. Он хлопает Киришму по спине и наклоняется поближе, шепча ему что-то на ухо. Непонятно, что такого он сказал, но Киришима густо краснеет и силой выталкивает хохочущего Каминари за дверь. Кацуки кривится. Долбоебы. — Каждую смену в пингвинарии ты будешь работать с кем-то в паре, — голос Айзавы возвращает Кацуки к проблемам насущным, пока Айзава пытается открыть встроенный в стену шкаф. — Каждый день работают две команды, — говорит он. — Сегодня ты будешь ходить со мной и Киришимой, и мы начнем с контакта с пингвинами. Кацуки хмурится. Да уж, отлично. То есть ему придется терпеть тупую болтовню весь день. Охуительно, ничего не скажешь. — А вторая команда чем занимается? — Спрашивает он. — Закулисные экскурсии, — Айзава поворачивается и кидает в него ключами, которые Кацуки легко ловит. Затем менеджер поворачивается к Ииде, посерьезнев. — Кто у тебя записан, кстати? Иида просматривает записи: — Мидория и Урарака, по-моему. Лицо Кацуки искажает гримаса. Бля. Наверное, болтаться за парнем с тупой прической и Айзавой будет лучше, чем быть рядом с ебаным Деку и круглолицей. — Отлично, — кивает Айзава. Затем он поворачивается к Кацуки. — Так как работа в парах, нужна будет только одна рация, но она остается у вашей пары все время. Если нужно, можете попросить еще одну у кого-нибудь, но обычно в этом нет необходимости. Радио — важнейший способ связи в здании. Это самый быстрый способ достучаться до начальства, и так гораздо проще работать, ведь не приходится оставлять свою территорию без надзора. Кацуки не в силах противостоять приливу гордости при мысли о том, что у него будет своя рация. Обычно только люди наверху карьерной лестницы могут носить с собой рацию весь день. Это будет круто. Даже если ее придется делить еще с кем-то. — Проверил, сколько людей? — Спрашивает Айзава. Кацуки поворачивается, глядя на зависшего в дверях Киришиму. Тот улыбается, демонстрируя свои неестественно острые зубы и кивает. — Ага. Сейчас шесть, на второе выступление пока пять. — Отлично, — Айзава садится, отцепляя рацию и кладя ее на стойку. — Я буду с птицами, а ты будешь говорить. Бакуго, — говорит он, вынуждая Кацуки подпрыгнуть, — а ты просто будешь стоять рядом и смотреть. Наблюдай внимательно и задашь потом вопросы, если будут. — Как скажете, — кивает Кацуки. Он буквально чувствует взгляд Киришимы на себе и поворачивается, чтобы раздраженно зыркнуть на него в ответ. Киришима только невозмутимо улыбается во все тридцать два. — Чувак, волнуешься? — Спрашивает он. — Я помню свой первый раз. Я места себе не находил и не слышал ни единого слова, сказанного Айзава-сенсеем, — он усмехается немного виновато под испытующим взглядом Айзавы. — Не, правда. Тебе понравится. Согласно всем инструкциям, которые Кацуки учил предыдущую неделю, представления с пингвинами происходят примерно так: всего может быть до семи программ в день. Максимум пять в пингвинарии и максимум две выездные. Минимум раз в неделю пингвины получают полноценный выходной. Обычно это происходит по средам. Сегодня, правда, обычный понедельник, так что все пять программ должны продаться. Доступное время — двенадцать, двенадцать тридцать, час, два тридцать и три ноль-ноль. Информация всплывает в мозгу Кацуки автоматом, и он даже не уверен, стоит ему порадоваться, что запомнил, или скривиться от этой мысли. — Максимальное количество людей за раз — двенадцать, — говорит Айзава. — Обычно в вестибюле сканируют билеты и распределяют места. Однако не мешает спросить в билетной кассе сколько билетов продано, чтобы примерно представлять, что вас ждет. Они стоят в прихожей, ожидая последние пять минут перед представлением. — О, а еще младенцы должны быть в слингах, — вставляет Киришима. — Коляски можно оставить у входа, но с ними нельзя въезжать в пингвинарий. — Верно, — кивает Айзава. — Еще раз, обычно работники вестибюля и билетеры занимаются всем этим. Но лучше все равно знать, как это работает. Кацуки сдерживает стон. Почему нельзя просто дать ему структурированный список всей хуйни, которую он должен выучить? Он что, просит слишком многого? Его рука дергается, и Кацуки жалеет, что не взял с собой блокнот. Киришима смотрит на часы и хмыкает: — Уже время. Готовы? — Пошли, — вздыхает Айзава. Пересекая вестибюль, Кацуки неловко плетется за ними как потерянный щенок. Он морщится. Бля. Стыд-позор. Он ненавидит чувствовать себя так потерянно, беспомощно волочась за кем-то. Он не ебет, что делает, и просто переставляет ноги, следуя за ними. Все трое проходят мимо билетных сканеров в сторону фотообоев на стене, где стоят скамейки, на которых собравшись в кучку сидят шесть человек, все с черно-белыми стикерами с пингвинами на одежде. Да, это их гости, окей. Киришима практически выскакивает им навстречу, весь бодрый и возбужденный. — Итак! Вы, ребята, пришли посмотреть на пингвинов? Гости приветственно восклицают. Двое из них — дети лет восьми-девяти, они пришли с родителями. Еще есть пара девушек, прижимающихся друг к другу и держащихся за руки. Фу. Романтика и прочее дерьмо. Киришима улыбается, хлопает в ладоши и потирает руки: — Отлично, отлично! Меня зовут Киришима, это — Айзава и Бакуго, и мы сейчас проведем вас к птицам. Только вот что, — он делает паузу, становясь более серьезным, — мы сейчас окажемся за кулисами настоящего работающего океанариума. И это супер круто! Но, конечно, тут есть свои правила безопасности, — он широко улыбается, а гости увлеченно смотрят на него. Это словно магия или какая-то ебанина. Даже Кацуки замечает, что внимательно слушает, словно в трансе, и этот факт вынуждает его насупить брови. — Начнем сначала: когда мы окажемся внутри, вы увидите желтые направляющие полоски на полу. Нам всем лучше следовать за ними, чтобы попасть в пингвинарий. В конце концов, вы же пингвинов пришли смотреть, ага? Гости кивают и смеются. — Верно! — Киришима смеется. — Второе правило — смотрите под ноги. Там может быть немного мокро — океанариум, все-таки. Так что смотрите, куда идете. И конечно, это и так ясно, но, пожалуйста, ничего не трогайте! Да-да, я знаю, все эти кнопочки и рычаги выглядят клево, но вы же не хотите случайно спустить воду в аквариуме? — Он зарабатывает еще пару смешков. Если честно, это как-то тупо. Правила и так очевидны. Но, видимо, это — часть профессиональной речи. Кацуки закатывает глаза. Еще больше дерьма учить... Он прям ждет-не дождется проговаривать все это даже во сне. Мечтает прям орать «ДВА ПАЛЬЦА!» на гостей, ага. — Вопросы? — Уточняет Киришима. Гости отрицательно мотают головами, на что Киришима приглашающе машет рукой и начинает пятиться к служебному выходу. — Если нет вопросов, тогда за мной! Айзава толкает Кацуки локтем. Они останавливаются, чтобы придержать двери для гостей, и Айзава бормочет: — На этом этапе не мешает посчитать стикеры, потому что иногда гости могут перепутать программу или пытаются пройти сюда без билета. Кацуки хмурится, но кивает, считая всех гостей, которые проходят мимо него: один, два, три, четыре, пять и шесть. Отлично. Как только все оказываются в зоне ожидания, он закрывает служебную дверь. — Ну ладно! — приподнятым тоном говорит Киришима. — Добро пожаловать! Что, думали, у нас тут евроремонт? Пара гостей хихикает, Киришима продолжает в том же духе: — Тут, конечно, не так интересно, но это — административная часть здания, — он идет дальше, спиной вперед, разумеется, и гости следуют за ним, глядя на все большими глазами. Киришима продолжает объяснять, чем заняты люди в офисах — это администраторы. Главы отделов, большие шишки, то есть дохуя важные люди, которые сидят на жопе весь день. На стенах есть фотографии, и Киришима указывает на них: — Вот эти ребята крутые, это морские черепахи! Рен и Стимпи, наши зеленые черепахи! — Он рассказывает, что эти животные гораздо опаснее для дайверов, чем акулы, что вызывает шепоток среди гостей. Дальше он показывает на фотографию одного из хохлатых пингвинов. — Вот этих ребят мы сегодня не увидим, но они все равно милашки! — Киришима улыбается широко и открыто, и Кацуки чувствует острое желание зажмуриться, чтобы не быть ослепленным этой улыбкой. Вся группа заходит за угол, и Киришима замедляет шаг, доходя до доски объявлений, покрытой фотографиями. — Это наш «инстаграм»! Если вы сделаете хороший снимок и отметите нас хештэгом, ваше фото может попасть на наш сайт или на эту стену! — Он смеется, тыкая пальцем в одну из фотографий, где пингвин сидит на ноге у кого-то. — Вот такое фото, например! Смотрите, как мило! Все гости умильно воркочут, и Кацуки с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза. Пиздец бесит. Он правда не понимает, что такого милого в снимке: ну да, пингвин присел на ступню фотографа. Охуеть теперь. Наверное, птица и насрала на него тоже. Что неебически мерзко. Они снова поворачивают, и Киришима продолжает: — Так, смотрим под ноги! Тут ковровое покрытие заканчивается, и начинается каменный пол. Если присмотритесь, увидите мокрые следы: это от дайверов. Большинство дайверов — волонтеры. Учитывая, что город расположен далеко от моря, дайвинг где-то кроме озер и источников невозможен: нужно лететь на самолете. Так что тут всегда достаточно людей, желающих записаться, чтобы понырять. Там даже есть лист ожидания. На два года вперед. Что совершенно невероятно, если честно. Кацуки не знает, зачем добровольно соглашаться плавать с акулами. Или с любой другой рыбой в принципе. Но, оказывается, куча людей заинтересована. Хотя требования строгие: любой желающий должен пройти курсы первой помощи и быть сертифицированным в погружениях до тридцати метров, а так же быть старше восемнадцати лет. Кстати, люди постоянно проходят мимо аквариумов с охуительными акулами, не замечая их, но как только видят за стеклом человека, то сразу набегают попялиться. Это же чертовски тупо. Но не Кацуки судить. — Так, ребятки, — говорит Киришима, — вспоминаем наш урок про желтые полоски! Давайте все оставаться между ними. Особенно учитывая, что справа находится самый опасный экспонат в этом здании: комната отдыха работников! — Он драматично размахивает руками, и все гости смеются. Киришима замирает, чтобы просканировать пропуск, и кто-то помогает ему придержать дверь и впустить всех внутрь. — Теперь мы официально за кулисами океанариума! — Кричит Киришима. И он вынужден кричать, чтобы его было слышно за гулом техники и смехом дайверов, выбирающихся из аквариума с акулами. Киришима ведет их дальше, все еще шагая спиной вперед. Кацуки отдает ему дань уважения: так ходить пиздец сложно. Он сам плетется сзади Айзавы, пытаясь расслышать, что говорит Киришима. Сейчас это сложнее. Даже этот громкий, крикливый голос перекрывается шумом, происходящим вокруг. Кацуки слышит только отрывками: пара слов про коралловый риф в аквариуме, про состав воды. Когда они проходят мимо фильтров, он уже совсем не может слышать Киришиму — механический гул перекрывает все. Наконец шум остается позади. Прямо перед входом в пингвинарий Киришима останавливает группу. Айзава рвется вперед, бросая Кацуки короткое «стой здесь», прежде чем исчезнуть за дверью. — Перед тем, как мы зайдем внутрь, пара важных моментов, — говорит Киришима. — Во-первых, видите желтый коврик у входа? — Он указывает на пол. Гости крутят шеями и кивают. — Об него мы все дружно вытрем ноги; это продезинфицирует подошвы, чтобы мы не занесли птицам какую-нибудь инфекцию или микробов снаружи. А еще вот здесь на стене есть спиртовой гель для рук. Возьмите немного и протрите руки. Работает так же: мы хотим предохранить наших птиц от сторонних микробов, — Киришима делает паузу, чтобы вздохнуть. — И последнее! Я и Айзава будем единственными людьми, которые прикасаются к дверям. Сзади меня — акулы, — продолжает он, сопровождая все жестами, — а вот тут — пингвины. Как-то не хочется, чтобы они встретились, да? Гости хихикают и согласно кивают. Киришима улыбается и отступает, зовя всех за собой. — Так, с этим разобрались. Ну что же, давайте веселиться! Запускать всех гостей в загон — то еще, блядь, развлечение. Они еле переставляют ноги и тянут время, похуистически вытирая ноги о коврик с дезинфицирующим средством, пялясь на все вокруг и бормоча себе под нос. Кацуки прикусывает губу, чтобы сдержаться от вздохов и презрительных комментариев. Он наконец-то протискивается внутрь мимо скучающего Айзавы, и тот закрывает дверь с щелчком. — Все готово, — говорит менеджер. — Супер! — Улыбается Киришима. — Так, я сейчас зайду к пингвинам, и мы пройдемся по паре правил перед началом. Пока побудьте минутку с Бакуго и Айзавой, — он открывает ворота и пробирается внутрь, ворота захлопываются за ним с характерным звуком. Кажется, птицы довольны его появлением: некоторые начинают выгибать шеи, почти все в развалку шлепают за Киришимой, пока он пробирается к лавочкам. — Ладно, ребята. Итак, когда вы войдете внутрь, можете садиться где хотите. Кто-то в открытой обуви? Все дружно отрицательно мотают головами, и Киришима расплывается в улыбке. — Отлично! Тогда об этом можно не волноваться. Теперь, когда вы рассядетесь по местам, вы никуда не встаете. Мы даем птицам ходить вокруг и общаться с вами. Мы-то привыкшие следить за их движениями, а вот вы — нет, никто же не хочет случайно пнуть или наступить на пингвина? Некоторые гости смеются, а одна из девушек выглядит довольно напуганной. Кацуки знает, что это, наверное, нехорошо, но сама мысль о госте, отфутболивающем пингвина ногой через все помещение, кажется ему смешной, и он прикусывает губу, чтобы скрыть ухмылку. — Так что мы остаемся на своих местах и держим ступни ровно на земле, — говорит Киришима. — Мы все понимаем: вы так рады встретиться с нашими ребятами, и довольно сложно удержаться от лишних движений, — он картинно дергает ногой, чудом не попадая по пингвину. Глаза Кацуки расширяются в ужасе. Окей, наверное, пинать пингвинов все-таки не смешно. Киришима продолжает как ни в чем ни бывало, совершенно не замечая, что у Кацуки чуть не случился сердечный приступ. — Но вот эти ребята, — Киришима указывает на пингвинов, — не понимают. Некоторым нравится сидеть на ваших ступнях, другие любят играть со шнурками ботинок, и мы не хотим, чтобы пингвины пострадали, так? Так что мы держим ноги вместе. А ребятишки, — говорит он, — могут сесть вот так! — Киришима отодвигается подальше на лавочке и задирает ноги. — В позе лотоса или как вам удобно, лишь бы ноги не болтались. Взрослые тоже могут так сидеть! Но если вы решите задрать ноги, то вы их держите наверху все время. Сумки, кошельки и прочие личные вещи должны быть сзади вас. Это — пингвиний район, — говорит он с улыбкой, показывая на пространство ниже скамеек.. — Все, что ниже этого уровня, справедливо может быть покусано, разорвано или украдено птицами. Это включает ремешки сумочек, ключи, молнии, пальцы. Так что все вот это мы держим выше уровня скамеек. — Он замирает, осматривая загон взглядом. — Итак, к самому важному правилу в пингвинарии: даже если пингвин подходит к вам и садится у ваших ног, это не значит, что вы можете наклониться и погладить его. Кацуки смотрит на гостей, которые недоумевающе глядят на Киришиму, но все еще внимательно слушают. — Все знают, что не стоит доверять незнакомцам, так? Гости кивают. Киришима тоже кивает в ответ, подзадоривая их. — Да, именно. Так вот, птицы тоже знают это правило! Они с вами не знакомы! И вы не знакомы с ними. Вы все встречаетесь сегодня впервые, так? А это значит, что вы не можете знать заранее, кто захочет с вами общаться, а кто нет. Эти ребята выражают несогласие только своими острыми клювами, и, поверьте, пингвинье «нет» — это больно. Вот почему Айзава сегодня с нами! — Киришима указывает на менеджера. Айзава машет рукой без особого энтузиазма со своего конца загона. — Он будет нашим проводником. Айзава знает птиц, и птицы знают его, и они ему доверяют. Так что он будет смотреть и проверять, кто из пингвинов хочет общаться, а кто нет, — наконец, Киришима встает. Он переходит в центр помещения и указывает на пингвинов. — Так, животные сами решают, хотят они общаться или нет, верно? И если все пингвины решат, что им больше нравится плавать или тусоваться в вне зоны доступа — это их выбор. Они могут сказать «нет». В конце концов, это мы у них дома в гостях. Но мы хотим дать вам шанс погладить их. Вы знаете, как трогают животных у нас в океанариуме? — Несколько гостей поднимают два пальца, и Киришима энергично кивает. — Ага, именно! Двумя пальцами, вот так. Нам стоит гладить птичек только по спине, не по голове, крыльям или лапам. Это их интимные зоны, и мы не хотим, чтобы они чувствовали дискомфорт. А теперь Айзава будет делать одно из двух: он либо выберет птицу и возьмет ее на руки, — Киришима делает паузу и наклоняется. Он чешет шею одной из птиц у его ног, прежде чем аккуратно поднять ее. Пингвина держат на руках по-странному: по идее пингвин должен лежать на предплечье тренера, который ладонью поддерживает нижнюю часть тела птицы. Вторая рука нужна чтобы отгораживать голову, не давая птице укусить гостей. Айзава показал им это во время обучения, в самом конце. — Вот так, — демонстрирует Киришима. — А еще птицу могут опустить прямо к вашим ногам, — он отпускает пингвина обратно на землю, тот крутит шеей и шлепает в другую сторону. — Неважно, какой способ будет использован, вы должны дождаться разрешения Айзавы, прежде чем гладить. Фотографировать — можно, со вспышкой — можно, этим дамам такое не мешает, только убедитесь, что используете зум, а не пытаетесь засунуть свои телефоны и фотоаппараты им в рот. Киришима пытается собрать птиц в кучу, пока говорит. Сгонять пингвинов... интересно. Кацуки наблюдает, нахмурив брови, как Киришима хлопает себя по бедру и перемещается, отталкивая птиц к одному из задних углов. Это работает: они все начинают, покачиваясь, идти туда, куда он их ведет. Они двигаются достаточно медленно, правда, и Киришима продолжает свою речь. — Эти ребята любят блестящие штучки, и они могут сломать экран телефона или даже украсть его у вас и пойти с ним купаться, прежде чем мы их поймаем, так что... Постарайтесь без этого, и у вас все получится! — Наконец ему удается собрать птиц где надо, и он бросает взгляд через плечо. — Хорошо, запускай! Айзава открывает ворота настежь. — Садитесь где хотите, держите ноги на земле. Можете сесть вместе со своей группой, но как хотите, в принципе. Когда последний из гостей заходит, Айзава закрывает за ними ворота. Стоит гул, пока гости рассаживаются. Айзава наблюдает за ними, скрестив руки на груди. Он делает полукруг по комнате, говоря некоторым гостям подвинуться вперед или назад или поставить ноги ровно. Наконец, когда он доволен результатом, он поворачивается к Киришиме и заметно кивает. — Мы готовы, — произносит менеджер. Киришима расправляет плечи, его доброжелательная улыбка лучезарна и тепла. Он отходит от птиц, и две из них сразу же следуют по пятам. Гости издают звуки умиления, и Кацуки закатывает глаза. — Ладно. Если вы еще не забыли, я Киришима, а это — Айзава, — говорит ведущий, делая паузу, чтобы указать пальцем в сторону Айзавы. — И мы — ваши пингвиньи проводники. Но вы пришли сюда посмотреть на птиц, так что давайте познакомимся с ними! В папке с документами были детальные биографии всех семи птиц в пингвинарии. Кацуки не перечитывал их слишком уж часто, для него в приоритете стояли общие факты в первую очередь, так что он внимательно слушает, как Киришима представляет пингвинов по имени. — Итак, первая — Джеки! У нее голубое кольцо, — Киришима указывает на пингвина, стоящего у ворот. Она просто стоит там и пялится на Кацуки, словно чего-то хочет. Вот только Кацуки не ебет, что это может быть. Он облокачивается на стену и хмурится. — Джеки у нас самая старшая. Ей целых тринадцать лет! — Киришима улыбается еще шире, пока гости в удивлении выпучивают глаза. Почему-то для них это — шокирующая информация. Кацуки не уверен, что в этом такого. Ну да, тринадцать лет — это не в тапки срать, но собаки и те живут дольше. Почему пингвины не могут быть долгожителями? Он вздыхает. Пиздец люди странные... — А еще Джеки самая высокая, — говорит Киришима. — И мы говорим, что она модница, потому что у нее галстук-бабочка. Кацуки всматривается назад через ворота, и да, он может разглядеть почти похожее на бабочку пятно в основании шеи Джеки. Он не уверен, что чувствовать по этому поводу. Это абстрактное пятно, но теперь он не может развидеть в нем галстук. Кацуки морщится. Это все очень тупо, но теперь это дерьмо останется у него в памяти. Что как бы... Наверное, хорошо или типа того. Тупая пингвиниха все еще пялится на него, и Кацуки отворачивается, фыркнув. — Она у нас не единственная модница! — Хихикает Киришима, и указывает на другого пингвина у себя под ногами. — Вот это — Джилл, она вторая по старшинству, ей тоже тринадцать! У нее жемчужные серьги и черное кольцо на лапе! Жемчужные серьги? Что блядь? Кацуки украдкой поглядывает на нее. Джилл маленькая, сантиметров на пять ниже других пингвинов. На ее черной голове с каждой стороны есть маленькое белое пятнышко. Кацуки догадывается, что, наверное, это и есть «серьги». Он хмурится. Пиздец тупо. И что, блядь, за имя такое, Джилл? Кто, блядь, называет пингвина Джилл? Это же так... неоригинально. Джилл — имя для заносчивой девочки-мажорки. Не для пингвина, еб вашу мать. Гораздо лучше звучало бы «Убийца Рыб» или что-то в таком духе. — Следующая группа — наши вкусняшки, — говорит Киришима. — Артишок, Малинка и Киви. У Кацуки дергается глаз. Да, а он-то думал, что Джилл — тупое имя... По всей видимости, Артишок — пингвин с темно-синим кольцом. Она сидит рядом с Айзавой, каждый раз выгибая шею, стоит тому лишь сдвинуться с места. Киришима объясняет, что у нее самое большое белое пятно в основании хвоста, чему Кацуки верит на слово, так как он не может разглядеть, чтобы сказать наверняка. Малинка стоит около осушительной установки, просто пялясь на нее. У нее красное кольцо, и, согласно Киришиме, Малинка любит этот угол. — Она у нас интроверт, — шутит тот. — Предпочитает стоять тут сама по себе. Киви — еще одна из пингвинов, окруживших Киришиму. У нее зеленое кольцо на лапе, и она так близко к Киришиме, что практически сидит на его ботинке. — У Киви белоснежное брюшко, не считая одного темного пятнышка, — говорит тот, приседая, чтобы продемонстрировать. — Двое последних — Бренди и Пуговка. Они у нас младшенькие, — говорит Киришима. — Но им обеим все еще по десять лет, так что не такие уж они и молодые, но их все равно все балуют, как самых младших. Этот комментарий зарабатывает пару смешков. У Бренди желтое кольцо. Еще она «ощипанная курочка», как ее зовет Киришима. По всей видимости, пингвиниха сейчас линяет, и половина перьев на нижней части ее тела отсутствует. Это выглядит даже смешно, как будто она забыла надеть штаны и бегает в одних трусах. Пуговка топчется вокруг Киришимы, не подходя слишком близко. Кацуки почти абсолютно уверен, что это Пуговка укусила его во время первого знакомства. Ее прищуренный взгляд абсолютно дьявольский и направлен прямо на Кацуки. Тот кривится, вспоминая боль. Блядские пингвины. — А теперь Айзава проверит, кто из пингвинов хочет познакомиться. А пока что, кто думал, что тут будет холодно? Несколько рук взлетают вверх. Киришима улыбается. — Сюрприз! Тут тепло и уютно, так? — Он продолжает рассказывать, что эти пингвины из Кейптауна, Южной Африки, то есть они даже снег не видели никогда в жизни. Это удивило Кацуки в самом начале тоже. Бля, да больше пингвинов живет в теплом климате, чем в холодном. Когда он впервые узнал об этом, ему пришлось взять паузу на пару минут, чтобы осознать прочитанное. Пингвины живут на ебучем пляже. Что за хуйня? Пока Киришима продолжает болтать про пингвинов и их естественную среду обитания, Айзава наблюдает за самими птицами. Кацуки смотрит, как тот приседает рядом с пингвинами и чешет их за шеей. Он протягивает руку к животу животного и поднимает его на руки, совсем как показывал раньше. Тело пингвина лежит на его предплечье, а ноги свисают между пальцев. Он несет птицу к гостям и немного наклоняется вперед, чтобы они могли ее погладить. Айзава проходит через все помещение, медленно и целенаправленно. Когда подходит очередь последнего гостя, пингвин немного дергается, но его все равно удается погладить, и Айзава отпускает птицу обратно. Тем временем Киришима говорит все время без остановки. Он говорит про морфологию пингвинов, их три слоя пуха и кроющие перья поверх, про гланды над глазами, которые используются для терморегуляции, даже про черную окраску их лап. Почему черный? — Они в шлепках! — Поясняет Киришима. — Это чтобы не обжигать лапы на горячем песке. Также он говорит о том, чем они питаются. Оказывается, пингвины едят просто дохуя. В смысле до абсурда много. — Они едят больше, чем какие-либо еще из наших животных, — говорит Киришима. — Пингвины могут съедать до четырнадцати процентов своего веса. Это как если бы я съедал сто биг маков в день!* У гостей отвисают челюсти. — Боже мой, правда? — Спрашивает один из них. — Да, правда, — смеется Киришима. — Просто с ума сойти, ага? Угадайте, что еще они делают в большом количестве? — Спрашивает он. Гости пожимают плечами. Один из них, отец ребенка, бормочет: — Какают? — Ага! — Киришима усмехается и кивает. — Утром мы тут все вычистили, но, как видите, — он указывает на пол, покрытый пингвиньим дерьмом, — уборке здесь нет ни конца ни края, — добавляет он со смешком. Мда, еще бы. Кацуки присматривается к размазанным пятнам говна, приподняв брови. Говно белое с вкраплениями зеленого. Он морщит нос. Фу, блядь, гадость. Не только пол покрыт дерьмом, но еще и некоторые пингвины. Парочка из них имеет зеленые разводы на животе, и Кацуки совсем не завидует сейчас Айзаве. Его передергивает от одной мысли о прикосновении к пингвину. Фу. Почему, блядь, вообще люди хотят гладить пингвинов, напомните? Кацуки переводит взгляд на Айзаву в полуприсяде, словно убаюкивающего пингвина на руках, в то время как счастливый донельзя гость гладит птицу и умиляется. Что-то они уж чересчур наслаждаются этим. — А вообще, ребят, вам очень повезло оказаться здесь сегодня, — говорит Киришима. Его голос, все еще полный типичных ноток работника сферы обслуживания, становится чуть более грустным. Кацуки хмурится. — Эти пингвины находятся под угрозой исчезновения. Кто может объяснить мне, что это значит? Маленькая девочка тянет руку. Она аж подскакивает на своем месте. Киришима усмехается и кивает. — Да? — Это значит, что они вымирают. — Совершенно верно, — широко улыбается Киришима. — Какая молодец, все знаешь! — Его улыбка снова гаснет, и он переводит взгляд на пингвинов. — Примерно сто лет назад почти два миллиона этих ребят жили на пляжах Южной Африки. Теперь осталось всего лишь сорок тысяч. К этому моменту Айзава заканчивает с гостями. Он отходит в сторону, отрешенно глядя на Киришиму. — Причина, по которой у этих ребят все так плохо? Ну... — Киришима делает паузу, глядя на каждого в помещении. — Это мы. Человеческое вмешательство — основная причина их вымирания. Будь то чрезмерная рыбная ловля, загрязнение окружающей среды, разливы нефти или даже застройки в их привычной среде обитания. Все это вредит пингвинам. У всех гостей появляется грустное выражение на лицах, даже у детей. Что, в принципе, нормально. Кацуки полагает, что как бы в этом и есть весь смысл, но одна баба выглядит так, словно она сейчас расплачется из-за ебучих птиц, и Кацуки это кажется глупым. — Однако существует немало способов помочь им. Например, скачайте приложение SeaFood Watch! Они следят за различными рыбными магазинами и их поставками, чтобы вы знали, стоит покупать у них или нет. Ну и, конечно, правило трех «R»**— сокращение потребления, повторное использование и переработка. Меньше используйте пластик. Да даже купите средство для мытья посуды «Dawn»***, — смеется Киришима. — Клянусь, это не реклама. К тому ж, они жертвуют часть выручки на устранение последствий разливов нефти, и их мыло, кстати, правда хорошо оттирает застывший жир. Гости смеются. Кацуки не впечатлен. — Плюс вы все помогли птицам, придя сюда сегодня! — Говорит Киришима. — Сидя здесь, узнавая новое о пингвинах и получая возможность их погладить, вы помогаете их собратьям в дикой природе. Кто-нибудь знает, как? — Эм... нашими деньгами? — Предполагает гость. Киришима кивает. — Ага! В конце концов, за билеты-то все заплатили, так? Гости снова смеются. — Часть выручки идет в SANCCOB, или Южно-Африканский Фонд по Сохранению Прибрежных Птиц. Вкратце, эти ребята делают кучу всего, чтобы помочь пингвинам и другим диким птицам. Они стараются защитить их места обитания, они помогают птицам, пострадавшим от разливов нефти. Они даже участвуют в исследованиях мест рыбного промысла, где охотятся пингвины. Кацуки бросает взгляд на стену. Там висит постер с информацией о SANCCOВ. Он никогда раньше о них не слышал, но, опять же, Кацуки как-то не приходилось интересоваться охраной окружающей среды до этой работы. Наверняка Киришима знает, о чем говорит. Не то чтобы Кацуки мог оспорить его слова. Он снова поворачивается к Киришиме, который улыбается так ослепительно, что даже смотреть на него больно. — Так что можете погладить себя по голове за участие в спасении вымирающего вида! — Говорит он со смешком. К этому моменту Айзава переходит через все помещение, аккуратно переступая через пингвинов. Он останавливается около искусственного камня, на котором изображен логотип океанариума, и выжидающе смотрит на Киришиму. — Наши пингвины хотели бы сказать вам спасибо, — говорит Киришима. — И их любимый способ — фотосессия! Айзава поднимает камень и несет его к гостям. Он ставит его на пол перед первой парой, переставляя его с места на место, пока тот не встанет под идеальным углом. Киришима хлопает в ладоши. — А теперь Айзава посадит пингвина на камень. Пока птицы позируют, пожалуйста, не трогайте их. Камень небольшой и узкий, мы не хотим, чтобы птицы потеряли равновесие. Но если у вас с собой телефон или камера, мы вас сфотографируем вместе! Кстати, можете задавать любые вопросы, если они у вас есть. Следующие пять минут Айзава занят расположением пингвинов на камне и фотографированием гостей. Несколько из них задают вопросы: почему пингвины ходят вразвалку? Что пингвины едят? Почему у них такой смешной клюв? Почему они так дергают головой? Киришима изящно и шутя отвечает каждому, пока Айзава не убирает камень и не достает ленточку. Он немного играет с пингвинами, к удовольствию гостей. — Ленточка — это их награда! — Говорит Киришима. — Они обожают за ней гоняться, и это отличный способ похвалить их за участие в программе и знакомство с вами! Через пару минут Айзава убирает ленту и начинает сгонять птиц в кучу. Как только они оказываются в своем углу, Киришима, в свою очередь, собирает гостей и ведет их обратно к выходу. — Пингвины, может быть, и не летают, а вот время пролетело! — Шутит он. Кацуки сдерживает недовольный стон. — Бакуго, — зовет его Айзава. Кацуки позволяет гостям пройти мимо себя и подходит ближе к менеджеру, который подает ему планшет для бумаг. — Уверен, что уже показывал тебе это, но вот эту форму мы заполняем после каждого выступления. Если ты был с птицами, то нужно отметить каких птиц использовал и подписать инициалы, — Айзава тыкает ручкой в последнюю колонку, где его свежеотпечатанные инициалы стоят пятном на девственно-чистом листе. — Если кого-то укусили, то нужно отметить это внизу в пометках, вот тут. И если ты использовал ленту, то это тоже нужно записать. Кацуки кивает, хмуря брови. Он помнит все это с ознакомительных часов, но все равно приятно увидеть, как это работает на практике. Однако количество документации продолжает сводить его с ума. Он оборачивается на птиц, шлепающих обратно к главной части их павильона, и вздыхает. Ебучие пингвины. Наконец все трое покидают пингвинарий. Дверь закрывается за ними со щелчком.

~*~

______________________ Это как если бы я съедал сто биг маков в день!* - На самом деле, в оригинале используется "quarter pounder", не менее знаменитый сендвич из Макдональдса, и вроде бы он больше похож на "роял" по виду, но я решила, что все-таки, "биг мак" будет больше на слуху и интуитивно понятнее. Ну и, конечно, правило трех "R"** - Знаю, знаю, "Reduce, Reuse, Recycle" никак не начинается с "Р" в русском языке, но даже в свое время в школе у нас это называли правило трех "R". Да даже купите средство для мытья посуды "Dawn"*** - Согласно гуглу это бренд, который активно использует в своем маркетинге идею, что их мыло не вредит окружающей среде + они жертвуют деньги на экологию и т.д. Личное мнение? Я считаю это просто пиар. Но не суть, Киришима уверен, что они правда помогают окружающей среде.