Дар Дибеллы

      В комнате было прохладно, но она не оказалась спасительной, каменные стены давили на ее, и девушке становилось дурно. Придерживая подол платья, который и так уже оказался грязным и истоптанным, она прошагала до конца комнаты, уткнувшись в стену лбом. Холод вокруг слишком быстро превращался в жар — трудно было сделать вдох. И хотя, не было точного уточнения по поводу того, кого именно убили — для нордки это и не было нужно, она уже знала. Не зря же тогда собрались именно у ярла, ведь убийство юстициара, тем более в период хаоса, грозит большими и серьезными изменениями.       Она не могла не винить себя. Поэтому полностью взяв вину за то, что случилось с Ондолемаром на себя, девушка насильно опустилась в пучину отчаянья, насильно сгустила краски мечтая хоть как-то себя покарать.       Стук в дверь лишь отдалил процесс саморазрушения.       — Кто там? — после некоторого молчания, где девушка приводила голос в порядок и утирала слезы.       — Юная леди…       Эвелин дернулась, ударяясь о стену — неужели с ней говорит призрак? Неужели ее желание и думы о нем были настолько сильны, что заставили дух мера прийти к ней. Но сразу же к ней пришла и другая мысль, что тогда бы призраки не стучали в дверь. Однако вопрос оставался открытым, кто стоит за дверью, и почему у него голос в точности как у Ондолемара?       — С вами все хорошо?       Эвелин, которая не могла или же не хотела останавливать процесс саморазрушения, все же побежала к двери и резко распахнула ее. Мер не ожидал такого напора, когда в его объятия бросилась девушка, он лишь мягко придержал ее и закрыл за ними дверь. Ему не нужны были лишние глаза.       — Что с вами, дитя?       — Я думала, что вас убили.       — Мне даже немного боязно спрашивать откуда у вас такие мысли, и, главное, почему вы в них поверили?       — Вы давно не появлялись, и еще, тот норд, за которого я должна выйти замуж, сказал, что сделает с вами что-нибудь, если я к вам приближусь, — Ондолемар не винил девушку, в том, что она упрекала его в том, что тот не появлялся. Не мог же он с ней поделиться, что искал лекарство от своих чувств?       — Дитя, так это из-за меня ты плачешь? — улыбнулся мер, заставляя девушку смотреть на нее.       — Вовсе нет, — буркнула она.       — Ты бы могла просто спросить кого-нибудь, передать, что у тебя есть ко мне дело.       — Я видела и слышала, как люди собрались у ярла и говорили об убийстве, думаете, я еще думала о том, чтобы идти к кому-то?       — Вам нужно было тогда уточнить. Правда было совершенно убийство, повара сегодня утром нашли в его же кровати. Насколько мне известно, это дело рук Темного Братства.       Успокоившаяся на время от вида и присутствия рядом живого альтмера, девушка снова чуть ли не отчаялась. Ведь ее возлюбленный тоже был из ряда ассасинов. Мер привлек к себе внимания, спрашивая, отчего теперь она снова побледнела, но девушка не хотела говорить об этом. Мало ли, сколько там ассасинов, ведь необязательно, чтобы это был именно он. Ведь подобное значило, что он был в крепости, и, если он пока не уехал, что было бы опрометчиво — ведь любой, кто бы ни выходил за городские ворота, мог бы автоматически попадать под подозрение, она могла бы его увидеть. Если только убийца не знает о потайных ходах.       — Простите меня, в последнее время веду себя слишком недостойно.       — Не понимаю о чем вы, — улыбнулся мер, проводя пальцами по щеке девушки.       Сердце, бедное сердце, которое точно не было подготовлено к сегодняшним потрясениям, снова заныло, но на сей раз давящее состояние в груди было приятным, словно окунулся по пояс в теплую реку, либо поднялся ввысь. Стоило меру попытаться убрать руку, как девушка его перехватила и прижала к щеке, прикрывая глаза, она бы точно не посмотрела на него после такого. Непонятно откуда вдруг такая уверенность, такая смелость по отношению к представителю меров? Она же к ним не подходила близко, не потому что боялась, хотя тот колдун в королевском дворце был исключением, но она их просто сторонилась. Как мужчины они ее не привлекали, а заводить с ними знакомство было себе дороже. Непонятно почему именно сейчас все перевернулось. И если мер сваливал свое состояние на то, что его коснулись чары той богини, то Эвелин не могла так сказать, ведь Дибелла выдавала ее замуж за ненавистного человека. И неважно, что они слишком мало знакомы, чтобы он перешел в разряд ненавистных.       Стоять так было тепло, уютно, хотелось стоять так вечно, превратиться в статую, их уж точно никто не сможет побеспокоить, никто не сможет и осудить, они будут стоять так до скончания веков. Девушка приблизилась сама того не замечая. Он ее точно манил. Неважно, что у нее не было большого опыта в любовных делах, она все же встречалась с некоторыми мужчинами, но никогда она прежде не испытывала такой легкости, защищенности, надежности. С ним было хорошо. С ним каждый раз был словно в первый.       — Что же происходит? — тихо произнесла девушка, все еще не решаясь открыть глаза. Но если бы она все же открыла их, увидела бы перед собой такое же лицо мера — чтобы он смог довериться настолько, чтобы перестать быть бдительным, просто закрыть глаза и отдаться своим чувствам или увеличить их с помощью чувств девушки.       — Смею озвучить предположение, что вы влюбляетесь.       — А вы?       — А я давно уже погряз в этом непонятном для меня чувстве.       — Господин, мне трудно в это поверить. Не вините меня в том, — девушка ухватилась за его одеяние, прижимая себя к нему, чтобы тот не посмел снова возразить, словно девушка знала его так долго, что была уверена — он именно так и сделает. — Может и на Тамриэле случаются такие чудеса, но, чтобы альтмер влюбился в человека, которого его раса не принимает вовсе и за человека, такое мне редко попадалось. Но даже несмотря на это, пусть я окажусь такой глупой, и поверю в ваши чувства, что нам делать? Мы не можем быть вместе, и сейчас я вам говорю это открыто. Мы никак не можем быть вместе.       — Не можем.       — Тогда в чем смысл? Мы только лишь подвергаем себя опасности.       — Разве всегда нужно искать смысл? Разве вам сейчас не хорошо? Давайте за короткое время наберем множество ярких воспоминаний, чтобы в час уныния, грусти и моменты, когда нам плохо, мы могли о них вспомнить и улыбнуться.       — Почему мне сейчас стало так грустно?       — У нас еще будет время для того, чтобы погрустить, а теперь, юная леди, улыбнитесь. Вы даже представления не имеете как прекрасна ваша улыбка.       Девушка посмотрела на мужчину, тот добродушно смотрел на нее. И сколько бы девушка не старалась найти тот холодный взгляд, с которым она столкнулась, когда увидела его впервые, она не смогла найти ни отголоска. Словно между ними были года совместной жизни, словно они были настолько близки, насколько это возможно. Такой взгляд присущ даже не влюбленному, а именно человеку, который за долгое время не переставал любить. Или же мер прав, и во всем виновата богиня Дибелла, которая подобным образом решила поиздеваться не только над девушкой, но и по непонятным причинам, над мером.       — Что вы пытаетесь увидеть?       — Вы изменились.       Ондолемар промолчал. Конечно, он не мог сам не замечать, и сперва пытался с помощью магии выбить из себя невиданные ранее эмоции, но когда подобные манипуляции не принесли должного результата, он решил поддаться своим чувствам. И впервые в жизни не действовал согласно своду правил или же устоям, которым с детства кормили его родители.       В создавшейся тишине и атмосфере теплоты, скрип открывающейся двери был подобен крику дракона. Девушка напрочь забыла о том, что в ее комнату может кто-нибудь зайти. И почему она именно сейчас должна была забыть об осторожности — так нелепо с одной стороны и страшно с другой попасться на глаза будущему мужу.       Ондолемар не выказал ни единой эмоции, однако внутри него разгоралась ужасная битва, перед ним проносились все моменты его жизни, словно его и вправду лишат его. Мер даже был готов уже напасть на него, избавиться от норда, лишь бы стереть то выражение лица. Норд довольно ухмылялся. Он тихо зашел, прикрывая за собой дверь. На нордку он даже и не взглянул, его внимание было направлено только лишь на юстициара — тот отвечал тоже с вызовом, да еще и с таким напором, что норд чуть ли не растратил свой пыл.       — Доброго дня, уважаемый юстициар, посланник Талмора, достойный представитель великого народа альтмеров, — норд раскланялся так искусно, словно всю жизнь прожил в имперском дворце.       — Доброго дня, тан Предела.       — Я нижайше прошу прощения, что ворвался в комнату леди, аки варвар. Однако я не встретил ваших слуг возле двери, и мне и в голову не могло прийти, что леди окажется не одна.       Эвелин даже не поняла, что именно случилось, но в следующее мгновение она оказалась за спиной мера, который отразил магией брошенный в него кинжал. Второй не заставил себя ждать, но Ондолемар держался уверенно — он знал, что норд поступит именно подобным образом и даже присутствие девушки его не остановит. Мер в этот раз вовсе не искал пути отступления, сейчас он готов был драться до последнего, а вовсе не решать конфликт мирным или же хитрым путем. Он знал — стоит ему как-то улизнуть, как вся злость обрушится на Эвелин. Только лишь думы об этом сильней обозлили мера, норд тоже заметил изменение и дело вовсе не в выражении лица мера, а в его магии. Норд понимал, что ему попался непростой соперник. однако он все же мог его победить — но если бы он применил способности, дарованные ему с убийством дракона, под раздачу попала бы и Эвелин, а он пока не хотел ей причинить вреда, нужно было убедиться, что она благополучно выйдет за него замуж.       Ондолемару было легко сражаться в небольшой комнатушке, а то, что нордка была позади него и цеплялась за его одеяние не мешали ему, а наоборот, подбадривали его. Хоть норд был и искусным, но в магии он был не так силен, как его противник, который словно знал, что он является членом Гильдии воров, поэтому сразу начал с того, что лишил его возможности исчезновения. Норд не мог к нему подобраться ближе, мер окружил себя и нордку щитом. Торвальд злился все сильней, он и не думал, что мер будет каким-то простачком, но вовсе не ожидал от него подобной силы. Тот словно не напрягался, а Торвальд уже порядком подустал отворачиваться от ударов при этом, сам он не нанес ни одного.       Эвелин уже несколько раз пыталась их разнять, но мер без слов снова настойчиво уводил ее за спину, намекая, чтобы она не мешала. Он бы прислушался к ее словам, будь он уверен в том, что и его противник это сделал.       — Эй, Эвелин, ты здесь? Я могу зайти.       — Да, да, заходи! Заходи, пожалуйста, — прокричала Эвелин, услышав спасительный голос брата. Когда она была в последний раз так рада его приходу, трудно сказать, но услышав его голос, она была готова расплакаться.       Эилеифр увидел обычную комнату без следов побоища, лишь пахло жженными цветами, но этому он не придал значения. Его даже и не удивили гости в комнате сестры, хотя он все же с ними поздоровался.       — Эвелин, ты куда так быстро ушла? Тебе разве не интересно?       — Что именно, — мер незаметно улыбнулся, все же притворяться эта девушка не могла, однако он был немного неприятно удивлен, что собственный брат девушки не разобрал в ее голосе нотки истерики и волнения.       — Поймали, этого убийцу поймали.       — О чем ты?       — Его поймал твой жених — доблестный тан Предела!       — Да, это я его поймал. Если я могу уже назвать тебя шурином?       — Конечно, — брат сестры светился.       — Так вот, шурин, я как раз хотел сказать это лично моей милой невестке. Однако меня опередили.       — Господин Ондолемар, вы тоже это слышали?       — Нет, я пришел выразить свои слова поздравления в честь ее помолвки.       — А… — брат почесал голову, у него был вопрос, но он не решался задать его. Несмотря на то, что тот терпеть не мог меров, известие о том, что скоро он увидит ассасина, выбила эту ненависть на некоторое время. Только был один вопрос — откуда его сестра знает мера, но тот не решился задать его.       — Я познакомился с вашей сестрой в день ее приезда. Она попросила меня рассказать ей о культуре двемеров.       — А… ясно, отлично. Спасибо вам, господин. Надеюсь, моя сестра не была вам в тягость.       — Ничуть.       — Спасибо, юстициар, надеюсь, что вы достаточно расширили знания моей невесты, — гадко ухмыльнулся норд.       — Не смею больше вас отвлекать, вы, как я посмотрю, спешите.       — Ох, да, господин. Тан…       — Зовите меня просто Торвальд, мы как никак скоро станем родственниками.       — Жду не дождусь. Пойманного вами ассасина сейчас будут судить, пойдемте, присоединимся.       — Нет, спасибо, у меня полно дел.       — Ваше право, господин Ондолемар. Идем, Эвелин, посмотри на ассасина.       Последнее, что почувствовала Эвелин прежде, чем вышла из комнаты, это как мер незаметно ухватился за ее ладонь и сжал. Для нордки подобное проявление участия было важнее сотни слов, такая поддержка может и не рассеяла полностью ее страхи, но чувство хотя бы частичной защищенности она испытала. И, вдохнув побольше воздуха, она последовала за братом и теперь уже точно ненавистным человеком. Ондолемар, хоть и сделал вид, что идет в другую сторону, остановился и следил за ней до тех пор, пока она не скрылась.       И даже тогда он не смог уйти.       Его радость от того, что смог с ней увидеться сейчас перекрылась подкравшейся грустью и осознанием того, что этот тан может выдать их секрет. Что пришло первым в его голову он не мог сказать, то ли это боязнь за нордку, то ли это боязнь за свою карьеру, которая поднималась наверх. Мало кто мог похвастаться в таком молодом возрасте подняться до юстициара, а тем более, до помощника первого эмиссара — многие ему пророчили скорый карьерный рост — он хорошо поработал во славу Талмора. И теперь что — все это вдруг может разрушиться только лишь из-за одной девушки?       Ондолемар разрывался надвое.       Однако в момент, когда он остался один, когда чары девушки уже медленно рассыпались, он отчетливо понял, что именно должен сделать. Правда, до конца еще не решил, как именно отразится на нем его же решение.