Caring

Ему снова разрешили вести дела. Джон никогда не приезжал, и это его расстраивало, потому что Джон всегда приезжал, когда речь шла о делах. Он спросил о блоге и получил короткий ответ, что его все равно никто не читает. Почему-то это задело сильнее, чем когда Джон высказался насчет его сайта. Он все еще заваривал себе чай. Наконец он нашел свою скрипку и череп; последнего он положил обратно на каминную полку, а первую — на плечо, натянув смычок, прежде чем поднести его к струнам. Он играл впервые за долгое время. Джон вздрогнул и как можно быстрее вышел из комнаты. Шерлок спрятал инструмент обратно в футляр и отнес его вместе с черепом в свою комнату. Джон больше не будет его лечить. Всякий раз, когда он возвращался домой с разбитой губой, ободранными костяшками пальцев, порезом или царапиной, Джон сглатывал и отводил взгляд в сторону, указывая на ванную, где лежала аптечка. Шерлок занялся своими собственными ранами, а Джон попытался выбросить из головы картинку окровавленного Шерлока. Шерлок знал, что во всем виноват он сам. Если бы он не позволил втянуть себя в эту игру, если бы он лучше защищал Джона, если бы он был лучше, умнее, быстрее, ничего этого не случилось бы, и он снова получил бы своего Джона. Он знал, что это его, и только его вина, что Джон отстранился, абстрагировался от своих эмоций и Шерлока. В ту ночь не подушка Джона была насквозь мокрой от слез.