learn to live

Красный шмыгнул носом. Сейчас его глодали привычный стыд и неловкость от того, что он позволил себе сломаться, словно какой-то жалкий червяк, но он слишком устал и был слишком расстроен, чтобы всерьёз переживать из-за этого и пытаться натянуть привычное «ебало конченного мудака». Он, свернувшись, лежал на диване, достаточно близко, чтобы прикасаться к Голубике, но больше не утыкался в его ребра. Папирус ненадолго вышел на кухню. Прошло уже несколько часов с тех пор, как Санс вернулся в свой облик, но они так и не сказали друг другу ни слова. Даже когда Голубика положил свою нежную руку на бок Санса, тот снова промолчал. Это было довольно приятно. — Окей, а вот и я и три моих фирменных, — объявил высокий скелет, входя в комнату. У него под глазами залегли темные тени, впрочем, ничего удивительного, как-никак середина ночи. — Спасибо, брат, — ответил Голубика и легонько похлопал Санса по боку. — Хочешь немного, Красный? — Что там? — пробормотал низкий скелет, не поднимая головы, избегая чужих встревоженных взглядов. — Горячий шоколад собственного приготовления из магазинных пакетов, — ответил Папирус, подходя и протягивая одну из кружек брату. В его голосе слышалась забота… Разве так должен говорить старший брат? Красный поднял взгляд и увидел сочувственную улыбку высокого скелета. — Выпей, тебе полегчает, — предложил Папирус, протягивая Сансу красную кружку. Голубика уже отхлебнул свой шоколад, но не сводил глаз с двойника, ожидая, что тот будет делать. — Мммф, — фыркнул Красный, однако со стоном сел. Тело болело и ныло после такого серьезного выброса неконтролируемой магии. Он взял кружку и не пожалел: она излучала тепло, которое мягко просачивалось в кости. Скелет тихо вздохнул. — По крайней мере, мне всегда становится легче, — пожал плечами Папирус. Он осторожно перехватил свою кружку и сел с другой стороны от Санса. — Пробовал такое? — Вряд ли, — пробормотал Красный. Он поднес кружку ко рту и сделал маленький глоток. Срань господня! Это было божественно. Должно быть, его реакция была достаточно яркой, потому что Папирус удивленно охнул и откинулся на спинку дивана. — Видишь? Я же говорил, — улыбнулся он. — В нем целая куча магии, она поможет тебе с болью в костях. А если не хватит, то у нас есть лекарства. — Да не, все норм. Правда, — ответил Красный, немного смущенный этим вниманием. — Не такой уж я ребенок, — добавил он. Боль была настолько привычной и обыденной, что даже мысль о том, что она беспокоит других… не укладывалась в голове. Не став зацикливаться на этом, он вернулся к шоколаду, быстро осушил кружку и удовлетворённо вздохнул. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Голубика, все еще потягивая свой шоколад. Санс на секунду отвел взгляд и пожал плечами. Ему не хотелось, но они заслуживали узнать. — Да и говорить-то особо не о чем. Ну, такое порой случается. Правда это чертовски больно, иногда я несколько дней не могу вернуться обратно, но с этим вряд ли что-то можно поделать, так что… — Красный умолк, когда Папирус забрал у него кружку и поставил на столик у дивана. — Как посмотреть, чувак. Если твоя ситуация похожа на нашу с братом, то тут есть над чем поработать. Ну, знаешь, чтобы этого не происходило случайно. — Вы оба тоже так умеете? — спросил Санс, глядя на Голубику широко распахнутыми глазами. В голове не укладывалось, что этот восторженный маленький комочек энергии способен превратиться в оружие. Даже в порядке бреда. — Ну, со мной это случается чаще, да и у Санса обычно проходит куда легче, но да, — ответил Папирус. — Почему? Папирус переглянулся с Голубикой, а потом одарил Красного вопросительным взглядом. — О чем ты?.. Мы не знаем, почему. Это стало происходить с тех пор, как пробудилась наша магия. — А у тебя разве не так? — спросил Голубика, крепко сжав кружку обеими руками. Красный нахмурился и уставился в пол. — Мы сделали это намеренно, — сказал он. Братья хранили молчание, и он продолжил: — Ну, знаете, мы с Гастером. Мы сами это сделали. Яблоко от яблоньки недалеко падает или вроде того. Он, типа, слабак, я тоже, так что мы на пару вечно огребали от собак. Мы нашли способ стать сильнее так, чтобы Папс или Азгор об этом не прознали. — Вы… — начал было Голубика, но быстро осекся и тяжело сглотнул. — Какое-то время все шло отлично. Иногда было больно, да и он куда лучше контролировал превращение и становился в дохулион раз сильнее, но и я тоже был не промах. А потом Король узнал о нашей затее, и… ну. Они с Папсом мигом сели нам на шею и нашли, куда можно применить наш «режим бластера», или что там за дурацкое название дал этому отец. — Санс замолчал и уставился в пол. В голове всплыли отрывки из недавнего сна, и он поежился. — Я куда больше нравился своему бро, если был у него на поводке. Санс окончательно умолк. Хотелось бы ему сейчас хлебнуть еще немного горячего шоколада, чтобы не сидеть, как истукан в этой неловкой тишине. А затем он ощутил, как Голубика подсел к нему ближе, инстинкты Санса велели ему отодвинуться, но он сдержался. Голубика протянул свою наполовину полную кружку горячего шоколада, удивив этим Санса. — Вот, я напился, хочешь остальное? — мягко спросил он. Санс посмотрел в его чертовы огромные глаза и снова отвел взгляд, но все же безропотно взял кружку, пробормотав лишь тихое «спасибо». — Это… серьезно, жесть какая-то, — сказал Папирус. — Господи, Красный, прости. Санс хлопнул глазами — Что? За что? Ты же ничего такого не делал. — Да, знаю, но я в целом, чувак. Ну и досталось же тебе. Ты этого не заслужил. Санс ощутил, как в груди расцветает тепло, а к щекам приливает жар. Папирус сидел рядом, достаточно близко, чтобы можно было ощутить тепло его тела, но не так близко, чтобы касаться низкого скелета. — Но, — начал Голубика, — теперь, когда мы все знаем, мы можем помочь! Мы с Папи довольно неплохо умеем этим управлять, так что, если хочешь, мы можем научить тебя всему, что знаем. — Папс в этом ас, — добавил Папирус, многозначительно подмигнув. А потом рассмеялся над собственной глупой шутейкой. Санс слегка улыбнулся. Они не расстроились из-за того, что он ничего им не рассказывал. Они не начали относиться к нему иначе. Слушая, как братья хихикают над простенькой рифмой, Санс без задней мысли прислонился к боку Голубики. Тепло, исходящее от него и от кружки с шоколадом, которую он отдал, притупили боль. — Папирус, это было ужасно, — посмеиваясь, сказал маленький скелет. Санс ощущал его тело под боком, и это было так приятно. Другой монстр позволил ему находиться рядом… другой монстр хотел, чтобы он был рядом. Он задумчиво улыбнулся. — Голубика, не нуди-ка, — мягко сказал Красный. Он был измотан и все еще немного не в себе после произошедшего, но фыркнул, подтрунивая над своим двойником. Маленький скелет прыснул в кулак и аккуратно толкнул Красного локтем в бок, Папирус же разразился громким лающим смешком — грубый, резкий звук, но очень приятный. — Неплохо, бро, — сказал Папирус отсмеявшись. Санс едва не поперхнулся горячим шоколадом, когда услышал это. Он посмотрел на высокого скелета, ища признаки того, что это очередная шутка, потому что он не был братом Папируса, но тот только одарил его широкой искренней улыбкой ленивого придурка. Бро. Ему нравилось. Он ощутил, как лицо вспыхнуло жаром, а внутри разлилось такое приятное тепло, и горячий шоколад был так хорош. Будь он в лучшем состоянии, то пошутил бы на эту тему, но вместо этого просто уставился на молочную пенку и не замечал, что улыбается, пока Голубика не привалился к нему, а Папирус не обнял за плечи. Так приятно. Так здорово.

***

Выпив две чашки горячего шоколада, Красный провалился в сон - усталость окончательно взяла над ним верх. Голубика выбрался из-под большего монстра, улыбаясь, когда пришлось осторожно отцепить его руки от своей футболки. Две недели… Прошло всего две недели, а Красный уже так изменился. В глазах Папируса, наблюдавшего за этим, было что-то темное. Голубика все понял. Укрыв Красного одеялом, он подложил ему под голову подушку, наклонившись, осторожно потрогал его лоб, а затем встал и подошёл к брату. — Он буквально прошел через ад, — тихо сказал Папирус. — Боже, Санс, он сам это сделал… — Я знаю. Знаю, Папи, — ответил Санс, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Красного. — Но сейчас он здесь… мы можем ему помочь. Ты ведь все еще хочешь помочь ему, да? — Конечно, братишка. Я не утверждаю, что он действительно попытается, но… ух, просто честно предупреждаю, Санс. Санс посмотрел на спящего скелета. Папирус почти никогда не злился, но когда это случалось, гнев исходил от него ощутимыми волнами. — Если его Папирус тут появится, то уж ему я точно помогать не собираюсь. Санс увидел, как Красный глубоко вздохнул во сне. Он выглядел таким умиротворенным, когда спал… Не то, что когда бодрствовал. Он не скреб свою глазницу, не хмурился и не выглядел таким затравленным, как все остальное время. — Если его Папирус тут появится, давай преподадим ему урок вместе, хорошо? — сказал Санс, взглянув на брата. На его маленьком круглом личике отразилась решимость. Папирус ухмыльнулся. — Как скажешь, бро.