learn to live

— Эй, бро. Вначале Санс не поднимал голову, решив, что Папирус обращается к Голубике, но потом вспомнил, что тот ушел в патруль. Он обернулся, продолжая мыть посуду, убрать которую его попросил маленький скелет, и увидел Папса, стоящего в дверях кухни. — О… привет. Чем могу быть полезен, бро, — сказал он, сделав насмешливое ударение на последнем слове. Ему стало намного лучше — с момента второго срыва прошло несколько дней в блаженном однообразии, так что он решил слегка поиздеваться над милым словечком, которое, если честно, согревало ему сердце. Санс отложил тарелку в сторону и полностью развернулся к Папирусу. Высокий скелет улыбнулся, но его улыбка тут же потухла. — Вообще-то, я хотел обсудить с тобой кое-что, пока Санса нет… ты как на этот счет? Красному тут же захотелось ответить, что он против, но он промолчал, и сглотнув, изобразил свой лучший покер фейс. — Ну, давай. Разве что ты не собрался присесть мне на уши с Напстаблуком, как Голубичка. Папирус усмехнулся. — Не, не парься, я не особый поклонник этого парня, по-моему, он немного нарцисс. — Немного? — Самую малость, — ответил Папирус. Боже, почему так приятно, когда удается его развеселить? Почти так же приятно, как улыбка Голубики. Красный понятия не имел, как описать свои чувства, знал только, что это хорошо и что ему хотелось бы и дальше чувствовать подобное. — Не, я серьёзно. Но… Тема, которую я хотел с тобой обсудить, немного… неприятная, — продолжил Папирус. Как бы Сансу ни хотелось сохранить веселое настроение, он непроизвольно нахмурился. Папирус навалился на дверной косяк, и в его взгляде появилась какая-то печаль. — Как часто в последнее время ты себя режешь? Внутренности Санса тут же свело, и он уставился в пол. — Я не злюсь, — добавил Папирус, — и не собираюсь, типа, срываться на тебя. Я просто немного волнуюсь. Это не так и важно, но ты закатал рукава, чтобы помыть посуду, и… — Папирус замолчал, намеренно избегая того, что собирался сказать, за что Санс был ему признателен. — Да это ерунда. Правда. Я знаю, когда нужно остановиться. Не переживай об этом. Папирус только нахмурился, потом вздохнул и поманил Санса за собой в гостиную. Честно говоря, низкому скелету не очень-то хотелось идти, но он все равно вошел в гостиную и со стоном плюхнулся на диван рядом с Папирусом. В конце концов, он не ребенок. — Послушай, Красный, я понимаю, что тебе приходилось нелегко, но ты продолжаешь копить все в себе. Так ты однажды уже не сможешь справиться самостоятельно. Ты ведь можешь обо всем поговорить со мной или Сансом, знаешь? Красный отвел взгляд — Ну да. — Эм, чувак… слушай, не то чтобы в нашей временной линии никто так не делал. Даже я делал, когда был моложе. Я полностью понимаю, это выход, и, может быть, в твоей временной линии это вообще единственный выход, но… просто попытайся поговорить с кем-нибудь из нас, прежде чем в следующий раз так делать, ладно? Санс не посмотрел на него и ничего не ответил. — …Красный? — Фишка в том, что мне кажется, вы не захотите это обсуждать, — сказал он. — В смысле, да блядь, я вообще не хочу говорить об этой хуйне, не то что заставлять вас это слушать. Я в норме. Вы, ребята, слишком запариваетесь. Повисла короткая пауза. Складывалось впечатление, что Папирус ушел глубоко в свои мысли, чему Санс был рад, потому что так ему не приходилось выслушивать, как этот монстр беспокоиться о его травмах. — Думаю, тебе стоит поговорить о случившемся с моим братом, — тихо сказал Папирус, и это было так неожиданно, что низкого скелета слегка замутило. — Блядь, нет, ты с катушек слетел? Я не могу… да какого хуя вообще? — выпалил Санс, уставившись на Папируса так, словно тот попросил отсосать ему прямо здесь и сейчас. — Он, наверное, хочет забыть все случившееся, потому что я бы точно не отказался забыть все, что мой бро со мной делал. — Я понимаю, что это тяжело, но… он очень переживает. И, если честно, я думаю, это меньшее, что ты можешь сделать, — сказал Папирус. Красный вздрогнул, но сдулся от этих слов. В них не было злобы, но он понимал, что Папирус прав. Высокий скелет продолжил: — Я понимаю тебя, так же, как и он, в каком-то роде, но разговор ему поможет. Да и тебе, скорее всего, от этого станет куда легче. — Вряд ли я когда-нибудь смогу загладить свою вину перед ним, — пробормотал Красный. Вина давила на него, ему было тошно и неуютно. — В смысле, черт, не то, чтобы… не то, чтобы тогда я в первый раз…. — Знаю, — сказал Папирус, так что Сансу не пришлось продолжать. Высокий скелет выглядел печально. — Я знаю, что ты сделал это, потому что тебя больше ничего не волновало. Я много думал об этом, если уж начистоту , и пришел к выводу, что ты знал, о том, что я приду и убью тебя, если ты тронешь Санса. Ебанутый и извращенный план, и это все еще не оправдывает тебя, но с другой стороны… Боже, чувак. — Чтобы сдохнуть, мне не надо было этого делать. Мог бы и с моста за городом спрыгнуть, или раздобыть нож и… — Хватит, Красный… — Все равно это был бы не первый раз, когда я так выпиливался, — продолжил Красный. Говоря это, он словно немного оцепенел. Он никогда об этом не рассказывал, да и не было у него никого, кто мог бы выслушать. — И не второй. Да и не третий. Сдохнуть всегда было проще, чем жить, но через несколько перезагрузок я осознал, что это как сон, а потом я снова просыпаюсь, и… — Красный, — серьезно сказал Папирус, низкий скелет, моргнув, поднял глаза и увидел, что Папирус смотрит на него с легким ужасом во взгляде. — О. Прости. Увлекся чутка. — Нет, все нормально, просто… — Папирус вздохнул. — Хочешь продолжить? — Фиг знает. Не особо, — тихо отозвался Санс, пожимая плечами. — Хуевая это тема, особенно для вас, ребята. Папирус немного помолчал. Санс сидел на диване, мысленно возвращаясь к первому дню. Чувство вины скручивало его внутренности, стоило только вспомнить, через какой ужас он заставил пройти Голубику. — Мы хотим помочь тебе. Мы оба, типа, мы искренне этого хотим, — сказал Папирус. — Думаю, было бы просто офигенно, если бы ты был счастлив здесь. Я считаю, ты заслужил это после всего, что случилось. Санс, не привыкший к таким откровенным разговорам, отвел взгляд. — Мы хотим помочь тебе. Просто позволь нам, хорошо? — попросил высокий монстр, мягко кладя руку на его плечо. Санс протянул руку и нерешительно положил ее поверх ладони Папируса, возможно, намереваясь ее убрать. Его разум все еще плохо осознавал окружение, но потом он поднял взгляд на лицо высокого скелета — что это за эмоции? Забота? — Его рука была такой нежной и он так сильно пытался помочь кому-то, кто не заслужил ни крупицы его доброты. — Хочешь увидеть? — нерешительно спросил Санс. — Увидеть? — …Ну, знаешь. Порезы, ну или что там. Может, после этого ты перестанешь так сильно волноваться. Кажется, Папирус удивился, но потом его лицо расслабилось, и он мягко кивнул. — Да, давай посмотрим.