Учитель на замену

В глазах как-то сразу же потемнело, а когда прояснилось, я обнаружила себя в своей комнате, лежа на диване. На голове у меня лежало сложенное мокрое полотенце, а рядом на стуле сидела Инга Михайловна и как-то озадаченно смотрела на меня. По её взгляду было понятно, что она гадает, можно ли меня насиловать или нет. Похоть борется с разумом, и, надеюсь, что разум победит. — Ну ты меня и напугала, — женщина подсела ко мне на диван и ухмыльнулась. — Как ты упала. — Ты всё ещё тут, — убираю с головы полотенце. — Лер, тебе кто-нибудь говорил, что ты ещё та хамка? — Ты первый человек, который об этом мне сказал, — и тут я вспомнила, что лежу перед ней голая. — Вообще отвернись. — Как мы заговорили, — она подняла на пальце висящую тряпку, и я не сразу опознала в этой тряпке свои трусы. — И я была права. Выжимать их пришлось. Под тебя можно целое ведро ставить. Из тебя течет, как из коровы молоко. — Я сейчас закричу, если ты полезешь ко мне, — рывком сажусь и прикрываю промежность руками. — Если ты не заметила, то я этим уже давно занимаюсь, — она отодвинулась, схватив меня за руки, оторвала их от моей промежности и усмехнулась. — А сейчас просто лежи и наслаждайся. — Наслаждаться я буду, когда ты свалишь! — пытаюсь подняться с дивана, но ничего не выходит. Инга валит меня обратно и тут же рывком раздвигает мне ноги. — Эй! А ну прекрати! Только её язык коснулся меня там, я тут же застыла. Даже ничего сказать не могла. Было с начала щекотно, а потом чертовски приятно. Женщина отпустила мои запястья, по-видимому, посчитав, что сопротивляться я больше не стану. В принципе она была права. Моё тело неожиданно расслабилось, и меня окутала какая-то слабость. Я лежала, глядя в потолок, и дышала только ртом. Дышать было тяжело, а язык женщины пробирался глубже и через секунду непроизвольно я стала выгибаться в спине. Сглатываю не в силах поверить, что это всё происходит именно со мной. Сжимаю руками постельное и кусаю уже себя за губы. Конечно, мне будет ужасно стыдно, но потом. Не сейчас. Пока все просто прекрасно и страшно признаться, но я не хочу, чтоб это прекращалось. Из груди вырывается стон, и мощная волна прошлась по моему телу, я выгнулась так, что в моём позвонке хрустнуло. Инга отстраняется от меня, чувствую её взгляд на себе, пытаюсь успокоить дыхание, не веря, что я только что кончила. Причем пугало именно не само удовольствие от процесса, а именно то, кто доставил это удовольствие. Почему-то я была уверена, что на этом она не закончит. — Ты такая красная, — её рука легла мне на грудь и стала гладить меня. Я просто чувствую, как вся горю. Меня даже слегка потряхивает. — Ну-ну, не дрожи, — она ласково похлопала меня по щеке и, наклонившись, поцеловала меня в губы. Я уже даже и не сопротивлялась. Пользуясь моим положением, Инга, похоже, решила насладиться по полной. Её язык проник мне в рот и медленно стал изучать меня. Закрываю глаза, тяжело выдохнув носом. Инга же стала углублять поцелуй. Чувствую её запах и даже жар, идущий от её тела. Она сама горит, а цепляется ко мне. Как-то за поцелуем я не сразу заметила, что её рука сползла с моей груди и оказалась между моих ног. Я даже среагировать не успела, когда она резко вошла в меня. Помню, что меня дёрнуло, и что я поздно свела ноги. Боль была, но незначительная. Мне было обидно за то, что вот так глупо всё вышло. Но больше всего обидней было за то, что я даже и не боролась. Я была против всего этого, но в данный момент я не оказывала никакого сопротивления. Об этом я буду долго жалеть и переживать. — Прекратите, — голос был уже чужим. Я его даже не узнала. Математичке же было, откровенно говоря, насрать. Она в упор смотрела на меня и двигала во мне пальцами, стараясь проникнуть глубже, чем это было возможно. Вскоре дыхание нарушилось, и мне было уже тяжело дышать, да и жарко стало. Слышу некие всхлипывающие звуки и с ужасом понимаю, что эти звуки раздаются оттуда. — Ты настолько мокрая, что я, пожалуй, поставила бы под тебя целых два десятилитровых ведра, — прошептала Инга. — Прекрати, — я уже порядком вымоталась, и просто мне хотелось спать. Проснуться и понять, что это всё было кошмарным сном. — Хватит. Да остановись ты! Сейчас она больше всего походила на какую-то фанатичку. Этот безумный взгляд, и то, как она насаживала меня на свои пальцы. Я хочу прямо сейчас провалиться и навеки сгинуть. Не добившись от меня никакой реакции, Инга вытащила из меня свои пальцы и, выпрямившись, стала собираться. Это я поняла, когда она в одежде заглянула ко мне в комнату и, подойдя ко мне, наклонилась и поцеловала в лоб, укрыв одеялом. — Я захлопну дверь, когда придешь в себя, то не забудь её запереть. И она ушла, а через секунду раздался хлопок дверью. Я же отвернулась к стене и заснула. Между ног ныло около суток. Так что два дня я решила просто не появляться в школе. Макар звонил и спрашивал, почему меня не было, и я обещала ему рассказать, но после. Сейчас мне просто требовалось побыть одной. — Кстати, математичка ничего про меня не спрашивала? — Нет, она сказала, что в курсе, почему тебя нет. Вот и всё. В тот же день после ухода Инги, я, наверное, целый час торчала в ванной. Тёрла себя чуть ли не до крови губкой, пытаясь смыть с себя её запах. Он преследовал меня весь оставшийся день. Да и сейчас возможно преследует, но я привыкла. Мне главное было к приезду деда выглядеть как обычно, чтоб он ничего не заподозрил. Прибравшись на кухне, я выкинула осколки разбитой чашки и тяжело вздохнула. Мне ведь ещё предстоит бороться с этой сукой. И проигрывать я не намерена. Именно с таким настроем я пошла в школу после приезда деда. Проглядев расписание, я спокойно пошла на алгебру. Не стану показывать ей, что я испугалась или сломалась. Она ни за что не увидит моей слабости. Я не позволю сломить себя. Мы ещё посмотрим, кто станет из нас двоих жертвой. — Лер, ты меня слегка пугаешь даже, — выдал Макар. — У тебя такой вид, словно ты собралась убивать. — Просто предстоит тяжелая борьба. Вот и всё. — А что ты мне, кстати, рассказать обещала? — После школы. Вижу, как Инга поглядывает на меня. Она думает, что победила? Я даже скрывать ничего не буду. А если надо будет, то вообще по лицу ей заеду. — Это как-то связано с Севастьяновой? — С кем? — непонимающе смотрю на него. — Инга Михайловна. У неё фамилия такая. Так с ней связано? Только киваю. Удивительно, но математичка не вызвала меня к доске. А вот Гегидзе вызвала. С очередной пятёркой он вернулся ко мне и уже на большой перемене потащил меня на улицу. — Так что же стряслось? Мы стояли за школьными воротами. — Она изнасиловал меня, — на одном дыхании призналась я. — Вот что случилось. Макар завис и побелел. У него даже губы посинели от такой новости. Вижу его озадаченный вид, а потом ловлю эту боль во взгляде. — И ты так спокойно пошла к ней на урок после случившегося, — пробормотал он. — Погоди. Так тебя поэтому не было несколько дней? Киваю. — Не, может это и прозвучит глупо. Но я знаю тебя с первого класса, ты вспыльчивая. Так почему же тогда ты не стала выяснять с ней отношения? Этого просто от тебя ожидаешь. — Она же толком меня и не знает. Да и я сильней обстоятельств. Так, по крайней мере, буду думать. Я не покажу ей свою слабость, но сделаю всё возможное в моих силах для того чтоб она понесла наказание за свой поступок. — Накатаешь заяву? — Нет, постараюсь превратить её жизнь в ад. Она должна понять, что не того человека поимела. — Ну, пока что выходит всё наоборот. Твою жизнь превратили в ад. И причем за то кидалово. В целом день прошел спокойно. Инга не делала никаких намёков в мой адрес, а мне всё хотелось как-то да напакостить ей. Вот только Гегидзе просто не подпускал меня к её машине. Не давал харкнуть и пнуть её иномарку. Меня правда всё ещё мучает вопрос, откуда у простой математички со склонностью насильника деньги на немецкую машину? Но колёса я ей всё равно спущу. Может это слишком по-детски, но я не успокоюсь, пока не совершу хоть маленькую месть. Поэтому на следующий день я взяла с собой складной нож. Не знаю, выдержит ли вообще лезвие. Колёса у неё весьма массивные. Да и делать это надо не в присутствии Макара. Так что когда я просматривала расписание то, посмотрела, когда у неё заканчиваются уроки. Она до шестого, а у меня сегодня на удивление только пять, и нет никакой математики. — Ура! — на радостях я даже встряхнула Макара. — Макар, этой стервы сегодня нет! — Тише ты, а то ещё услышит и будешь ты потом писать объяснительную. Да и день на удивление прошел просто шикарно. Я получила аж целых две пятёрки: по истории и химии. А с последнего нас вообще раньше времени отпустили. Макар предложил мне прогуляться, но я была настроена на месть и только она мною двигала сейчас. — Ты что-то задумала? — он подозрительно посмотрел на меня. — С чего бы это? — мы шли в сторону моего дома. — Просто дед сказал, чтоб я, как освобожусь, шла сразу же домой. Вот и всё. — Ну ладно, — он не поверил мне. Это было ясно по тону. Но когда он проводил меня, и мы попрощались, я ещё минут десять торчала в своём подъезде. Но рюкзак я всё же да решилась занести в квартиру. Оставив его в прихожей и бесшумно закрыв за собой дверь, я вышла из подъезда, решив, что Макар уже достаточно далеко, и в обход пошла обратно к школе. Мне повезло. Людей на улице не было, да и стоянка была уже полупустой, но нужная машина стояла на месте. Вытащив из кармана ветровки складной нож, я вытащила его лезвие и, оглядевшись, пошла к машине. Смотрю в сторону школы и вижу, как дверь открывается, и кто-то выходит на крыльцо. Слишком далеко и я просто не вижу кто это. Всё равно надо действовать быстро. Спрятавшись за машину так, чтоб никто выходящий из школы меня не видел, смотрю на колёса. Шины очень мощные и я уже сомневаюсь в своём плане. Но вспомнив, что эта стерва со мной сделала, только крепче стискиваю рукоять ножа. Подношу лезвие ножа к шине. Кончик ножа упирается в резину, и я начинаю надавливать. Или шины прокалывают не так? Может, стоило вообще с размаху бить? Размахнувшись, я бью ножом по шине, и тут же раздаётся какой-то хруст. С колесом всё нормально, а вот с ножом не очень. Лезвие сломалось пополам. — Чёрт! — смотрю снова на колесо и не вижу никаких следов ножа. — Чёрт! Вскочив на ноги, я обхожу машину, не зная, как лучше быть. Я так увлеклась в собственной мести, что просто не заметила, как ко мне подошли, и кто-то, положив руку мне на плечо, спокойно сказав: — Ну, а машина тебе что сделала? Подлетев на месте, я резко оборачиваюсь, едва не упав. Севастьянова стояла рядом и слишком спокойно смотрела на меня, хотя явно понимала, что я тут делаю с её машиной. — Подержи, — она сунула мне в руки свою сумку и стала обходить машину, просматривая её. Я же стою, держа её сумку в руках и туплю. Позже, я буду корить себя за то, что не сбежала. Но что-то не дало мне это сделать. Знаю, что звучит глупо, но мои ноги словно приросли к земле. Я не могла пошевелиться и даже дышала через раз. Инга же, обойдя машину, вернулась ко мне с обломком лезвия в руке. — Так понимаю, что план не сработал. Крепче сжимаю её сумку в руках, словно она может меня как-то спасти. — Лер, — она сделала шаг ко мне и, отобрав свою сумку, просто обняла меня одной рукой, прижав к себе. — Даже не думала, что ты так жаждешь повторения. — Что? Нет! — пытаюсь оттолкнуть её от себя, но ничего не выходит. — Отцепитесь от меня! — Да тише ты, — она засмеялась, и только крепче прижала меня к себе, наклонив голову к моему уху, прошептав: — Мы ещё успеем много чего перепробовать. — Я не стану с вами спать, — пытаюсь держаться, чтобы не выдать своей вспыльчивости. — Ты всё стараешься быть похожей на кого-то, — её горячая щека была прижата к моему виску. — Лер, смирись, хладнокровие и спокойствие вообще не твоё. Я же вижу, что ты у нас вспыльчивая. Такие люди как ты, читаешь, как открытую книгу. И, конечно же, я помню, как тебе понравилось то, что я с тобой вытворяла. Я сначала не поняла, когда почувствовала что-то не то, а потом до меня дошло, что эта сволочь засунула свой язык мне в ухо, и я стала дёргаться и вырываться. Она ещё громче засмеялась, спокойно удерживая меня одной рукой, прижимая к себе. Меня же стала наполнять паника. Эта стерва должна была ещё целый урок торчать в школе, а не тут. — Ну что ты ломаешься, как девственница? — и так лукаво улыбается мне, что аж тошно становится. — Вообще отстаньте от меня! — наконец-то я смогла вырваться из её объятий, вот только неудачно упала, подвернув ногу, когда отступала. Сжимаю правую щиколотку руками и пытаюсь не застонать от боли. Я упала прямо в грязь (в прямом смысле этого слова). Чувствую, как моя задница стала мокрой. — Лера, — она подошла ко мне и, присев на корточки уставилась сначала на моё лицо, а потом и на ногу. — Сильно болит? Боже, какой тупой вопрос. Нет, блин, мой перекос на лице врожденный! Конечно же, болит, но ей я выдаю совсем другое: — Нисколько, — мой голос звучит с фальцетом. Я едва ли не плачу чувствуя, что щиколотка просто полыхает огнём. Ещё я понимаю, что встать самостоятельно точно не смогу. Поэтому поборов себя, я смотрю на Ингу. — Помогите встать. Она протянула мне руку и, схватившись за неё двумя руками, поднимаюсь. На правую ногу наступать просто не могу. Её тут же пронзает болью. А мне ведь ещё как-то надо добраться до дома. Пусть я даже живу недалеко, но чувство что за сто километров. — Пошли к машине, я отвезу тебя, — Инга тянет меня в сторону своей машины, но я начинаю сопротивляться. — Лера, ты не дойдёшь. — Нормально всё, — вырываю свою руку из её хватки и решительно, чтоб показать, что я в состоянии ходить, наступаю на правую ногу и тут же захожусь в болезненном стоне, едва снова не упав. — Я сама дойду. — Трофимова, — меня берут за руку. — Хватит, не пойми что тут доказывать. Я отвезу тебя домой, хотя тебе лучше вообще втравм пункт обратиться. — Это я уже с дедом, если ноге не станет лучше, — я буквально чувствую, что щиколотка у меня стала отекать. — Но с вами в одной машине я не поеду. Даже не заставляйте. — Трофимова, — тон её голоса резко изменился на супер-строгий, что даже страшно стало его ослушаться. — В машину села, живо! Она помогла мне допрыгать до машины, и тут я отказалась забираться в салон. — Ну что ещё? — У меня спина и вся задница в грязи, — вспоминаю о своём падении. — У меня есть влажные салфетки. И она правда вытирала этими влажными салфетками мою ветровку, и мою задницу. Может всё из-за боли в ноге, но мне, откровенно говоря, было насрать, что она касается моей задницы. Я стояла, держась руками за дверцу машины, пока с меня оттирали грязь. Этому, казалось, нет конца, но вот Севастьянова сказала, что я могу садиться. Она помогла мне сесть в машину. Всю дорогу до моего дома мы молчали. Вот только её рука снова оказалась на моём колене. Я пыталась её стряхнуть, но ничего не вышло. Скрипя зубами от злости и боли, я вытерпела эти пять минут, что мы потратили. — Я сама, — не даю ей помочь мне вылезти из машины. Как только я оказалась на улице, то мне тут же стало холодно. Особенно мёрзла моя задница. — Спасибо, что подвезли, хотя если бы не вы, то и травмы бы этой не было. — Так вырываться не надо было, — она посмотрела на мой дом. — Дальше сама справишься или помочь? — От вас мне ничего не надо, — прыгаю до подъезда и чувствую её взгляд на себе. — Трофимова, — окликнула она меня, и я обернулась. — Советую не быть такой хамкой, которой ты сейчас являешься. — Она усмехнулась. — Иначе я сама лично займусь твоим перевоспитанием. От таких слов мне стало не по себе, и, достав ключи, я вошла в подъезд. Допрыгать до второго этажа было просто. Главное держаться за перила. Сложнее было объяснить деду, как я так травмировала ногу. Пришлось солгать, сказав, что просто запнулась на улице. — Так у тебя возможно перелом, — деду не понравилось, то, как отекла моя нога. Да и мне самой не очень-то и понравилось. — Где твой паспорт? Полис где? Он заметался по квартире, ища мои документы, а когда нашел их, то стал искать ключи от машины. Потом я спускалась и стояла возле подъезда в ожидании, когда он пригонит машину. В травмпункте было достаточно много людей и около двух часов мы сидели в очередях. Травматолог осмотрел мою ногу и отправил на рентген. Безболезненная процедура превратилась в сущий ад. Мне было больно, когда моя нога была в любом положении. Приходилось терпеть, а потом сидеть в очереди в ожидании снимка. Дальше меня «обрадовали» новостью что у меня растяжение связок. Сказали купить мазь и эластичный бинт. Школа на несколько дней отменяется. Дед сразу же заехал в ближайшую аптеку и купил всё нужное. — Может мне тебе трость найти? — Дед, я сама в состоянии ходить. — Ты на ногу наступать не в состоянии. — Пару дней дома отлежусь и в школу. Трость не нужна. Я допрыгала до второго этажа, радуясь, что живу именно на втором, а не на пятом. От помощи деда, который предложил на руках меня донести, я отказалась. Куда ему в свои восемьдесят девять меня на руках таскать? Остаток дня я проторчала в своей комнате. От еды отказывалась, да и просто не хотелось. Я злилась на себя за необдуманный план. За то, что не предвидела последствия. Да ещё как-то предстояло объяснить свою травму Макару. Поэтому я снова соврала, сказав, что получила её в подъезде. — Значит до квартиры провожать буду, — выдал он. Утром следующего дня я уже по привычке и без деда проснулась. Я даже успела позабыть о своей ноге и поэтому смело встала на неё. Резкая боль пронзила мою ногу и, зажав рот ладонью, чтоб не закричать, падаю обратно на диван. Валяться на диване полдня оказалось достаточно скучным занятием. Даже интернет никак не помогал развеять тоску. И вот, когда в четыре часа раздался стук в дверь, я даже обрадовалась, думая, что это пришел Макар навестить меня. Но это оказался не он. Поняла я это, услышав в коридоре женский голос. — Задница, — простонала я, узнав этот голос. — Только не она. Дверь в комнату открылась и появилась Инга. Дед тоже заглянул в комнату и закрыл дверь, оставив нас одних. Инга прошла, села на стул и уставилась на мою ногу. — Как нога? — Растяжение связок, — ну вот, теперь я в полном напряге благодаря ей. — Теперь я на больничном. — Значит несколько дней я тебя точно не увижу, — вздохнула она. — Жаль, ведь даже приставать не до кого будет. Мне не послышалось? Она точно призналась в этом. И почему сейчас у меня не включен диктофон. Ну, может дед что-то да слышал? Со слухом, не смотря на его возраст, у него проблем нет. — Дед! — позвала я его сама не знаю зачем. Просто мне не хотелось находиться один на один с этой женщиной. — Дед! — Лера, — дверь открылась и появилась голова моего деда. — Что ты орёшь? Инга Михайловна, вы хотите кофе или чая? — Нет, спасибо, — ответила математичка. — Ладно, Лера, я в магазин. Тебе что-нибудь надо? — Ты оставляешь меня одну? — ну что за невезуха? Покосившись в сторону женщины, я ловлю её похотливый взгляд. — Ну ты сейчас же не одна. Инга Михайловна, вы можете присмотреть за Лерой? Я в магазин отлучусь. Я быстро. — Конечно, — мне хотелось кричать от бессилия. — Можете даже не торопиться. И он вышел. Слышу, как хлопает входная дверь, и как запирается замок. Инга тут же словно по команде встаёт со стула и идет ко мне. — Я закричу, — сажусь на диван, не зная, как вообще смогу за себя постоять. — Конечно, конечно, — она кладет руку мне на плечо и укладывает обратно. — Непременно закричишь. Но не сейчас. Она наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я начинаю вертеть головой, не давая поцеловать себя. Инга тихо смеется и, схватив обеими руками голову, впивается мне в губы. Пытаюсь оттолкнуть её, но ничего не выходит, а Инга тем временем углубляет поцелуй, наваливаясь на меня. Дышать становится уже практически невозможно. Ещё мгновение и я начинаю отвечать ей на поцелуй. Это было необычно и странно. Я даже не сразу заметила это. А когда поняла, что вытворяю, то было уже поздно. Инга восприняла это, как согласие на всё. Улыбаясь, как некрофил в морге, её руки проникли мне под футболку и стали гладить мою грудь и рёбра. — Ну как я переживу без тебя столько дней? М? — Уберите руки, — шепотом сказала я. — Хватит. — Уверена? — она наклонилась и стала целовать мою шею. Закрываю глаза и тяжело сглатываю. Чёрт, а ведь приятно. Плотно стискиваю зубы, чтоб случайно не застонать. Между ног начало ныть и я тут же свожу их вместе. Надо подавить в себе все эти чувства, иначе я перестану себя контролировать. — Ты ведь хочешь, — прошептала она мне на ухо, поглаживая меня между ног. — Так давай помогу. И её рука проникла мне под шорты, а потом сразу в трусы. Пальцы стали массировать мой клитор, и я тут же, не выдержав, застонала. Слышу, как эта сволочь усмехается, а потом проводит языком по моему уху. Прикусываю свою нижнюю губу и тяжело выдыхаю через нос, когда она ускоряется и начинает уже проникать в меня. Её губы обхватывают мочку моего уха, и она начинает посасывать её. Ещё один стон и я готова на всё. Пусть имеет. Думать об этом я буду уже потом. Не сейчас. Она переходит на мои губы, и мы целуемся. Кровь вдарила в голову, и я хочу ещё целоваться. Поднимаю голову и тянусь за поцелуем. Инга улыбается и, погладив меня по щеке, начинает целовать. Её пальцы проникают в меня глубже, и я прогибаюсь в спине. Я во всё мычу и требую ещё, а вскоре и целоваться уже не могу. Инга смотрит мне в глаза, она тоже тяжело дышит, ещё несколько секунд, и я кончаю. Вся потная я лежу на диване и тяжело дышу. Это было просто отлично. Секс был шикарен, но вот только каким путём мне его доставили. — Я поговорю с твоим дедом по поводу моего предмета, — Инга вытащила свою руку из моих трусов. — Тебя подтягивать по нему надо. И, улыбаясь, она облизала свои пальцы. Меня же при виде такого замутило. Вытерев лоб от пота, я вдруг ужаснулась, осознав всю ситуацию произошедшего.